Русская религиозная философия конца 19 - начала 20 в.в.

             «Философия – отыскивание сомнительных причин в обоснование

                          того, во что веришь инстинктивно.»

                                                                                                          /О. Хаксли/. 
 
 
 
 
 

      Философская мысль в России начинает зарождаться  в CI веке под влиянием процесса христианизации. В это время киевский митрополит Илларион создаёт знаменитое «Слово о законе и благодати», в котором развивает богословско-историческую концепцию, обосновывающую включенность ²русской земли в общемировой процесс торжества божественного света². Дальнейшее развитие русской философской мысли происходило в русла нравственно-практических наставлений и обоснования особого предназначения православной Руси для развития мировой цивилизации. Наиболее характерным в этом смысле является созданное во времена правления Василия III учение игумена Елизаровского монастыря Филофея о «Москве как третьем Риме».

      Оригинальные  поиски русской философской мысли  продолжались на протяжении C I-C III в.в. Эти поиски проходили в атмосфере противоборства двух тенденций. Первая акцентировала внимание на самобытности русской мысли и связывала эту самобытность с неповторимым своеобразием русской духовной жизни. Вторая же тенденция выражала стремление вписать Россию в процесс развития европейской культуры. Представители этой тенденции считали, что поскольку Россия стала на путь развития позже других стран Европы, то она должна учиться у Запада и пройти тот же исторический путь.

      Наиболее  теоретическое и общественно-политическое оформление эти две тенденции получили в 40-60х годах CIC века. Первую тенденцию представляли славянофилы, а вторую –западники. Работы западников, в большей мере, воспроизводят уже известные идеи крупных западноевропейских философов: Гегеля, Фейербаха, французких матери-алистов и т.д. Идеологию западников поддерживали такие авторитетные мыслители и общественные деятели как В.Г. Белинский, Н.Г. Чернышевский, А.И. Герцен. Славянофилы же были противниками как западников, так и революционных демократов. Они заложили основу русской религиозной философии второй половины CIC века. Основателями этого направления были А.С. Хомяков и И.С. Киреевсий, к которым присоединились К.С. Аксаков, И.С. Аксаков, О.И. Кошелев, Ю.Ф. Самарин и др. 
 
 

      Рассматриваемый этап русской  философии связан с  возникновением философских систем. К мыслителям этого времени следует  отнести Н.Ф. Фёдорова, В.С. Соловьёва, Н.А. Бердяева, и др. Характерными особенностями  этого периода являются её антропоцентризм  и гуманизм, её религиозный характер.

      У истоков этого этапа философской  мысли стоит Николай Фёдорович Фёдоров (1828-1903). Он не был профессиональным философом и всю жизнь посвятил служению людям. Основное его учение изложено в труде «Философия общего дела», в котором со всей силой проявилось своеобразие этого мыслителя. В нем религиозный мистицизм автора удивительным образом соединяется с верой в силу и мощь науки и творческие возможности человека. Основной вопрос его философии сводится к тому, чтобы найти ²потерянный смысл жизни, понять цель, для которой существует человек, и устроить жизнь сообразно с ней² Задача философии - не только объяснять мир, но также дать проект того, каким он должен быть. Философия должна стеть проектом ²общего дела², по объяснению и изменению мира и человека.

      В связи с этим Фёдорова мучают два  вопроса: людская разобщённость, господство частной собственности и индивидуализма и память о тех, кто ушел из жизни, невозможность забыть их. Его позиция  состоит в отрицании и эгоизма  и альтруизма. ²Важно жить не для себя или для других, а со всеми и для всех². Нужно достигнуть всеобщего братства в мире посредством любви. Причем под ²всеми² подразумеваются и ушедшие предки (²отцы²) и потомки (²дети²). Исходя из этого, он восстает против отчуждения и индивидуализма в современном обществе с их аморализмом и разрушительностью. Ему был органически присущ коллективизм. Современная цивилизация, пишет он, является ²не братской² по своей сущности, а так называемая нравственность есть по существу ²нравственность купеческая или утилитарная².

      Для Фёдорова, чтобы победить все несовершенство и зло человеческих отношений, нужно, прежде всего, победить смерть как торжество  зла и самой безнравственной  силы. ²Общее дело² всех и каждого как раз и заключается в преодолении смерти и во ²всеобщем спасении². С этим связана необходимость воскрешения предков и достижение бессмертия на основе достижений науки и техники и регулирования природы и социальной среды. Достижение бессмертия, по мнению Фёдорова, приведет ко всеощему братству людей в космическом масштабе. При этом Фёдоров сознает, что выдвинутый им проект воскресения умерших отцов предстает несбыточной утопией. Однако несбыточным этот проект кажется, по его мнению, только омертвевшему механическому разуму. На самом же деле призрачную, обманчивую, ложную жизнь ведет современная цивилизация, покоренная вещизмом. Идеалом этой цивилизации является слепая сила природы, которая в одном месте  сжигает землю засухой, а в другом уничтожает посевы наводнением. Не подчинение природе, а регулирование её - вот клю-чевой термин проекта Фёдорова. Регулирование, о котором он говорит, равно далеко как от механической науки и техники, так и от трансцендентного духа религии, которая уводит человека от реальных дел в потусторонний мир. Нет, считает философ, преображение только тогда дело, а не слова, когда оно преображает земную жизнь, избавляя её от унижающих человека несчастий, в первую очередь от главной из них – смерти.

      Поскольку воскрешение отцов сделает планету  перенаселённой, то освоение космоса превращается в практическую необходимость. Вдохновленный этой мыслью Фёдорова, Циолковский разрабатывает теорию межпланетных сообщений с помощью ракетопланов.

      Фёдоров также понимал, что воскрешение  усопших и прошлой жизни со всеми старыми ²мерзостями², конечно, не сулит ничего хорошего, но он полагал, что в процессе ²общего дела² люди преобразятся и изживут пороки и зло.

      Таким образом, в философии Фёдорова обнаруживается пафос необходимости социально-братского  переустройства мира. Эта идея братских связей, как наиболее существенных для братского народа, сближает Фёдорова и Достоевского, как впрочем, и идеи необходимости утверждения нравственного поведения людей и их гуманистического перерождения. Но если Достоевский спускался в самое ²подполье² человека, пытался достичь глубин человеческой психики, то Фёдоров шел от человека к космосу. Основой его морали служит взаимная ответственность поколений - ²детей² и ²отцов², предков и потомков. Заметим, не Бог и не страх перед наказанием господним, как у многих мыслителей, а именно ответственность перед предшественниками и потомками. Ибо, по Фёдорову, человек во всем мире и во всем космосе не пропадает и влияет на всю жизнь в её целостности.

      Несмотря  на мистический и социально-утопический  характер философии Фёдорова, в истории русской, да, пожалуй, и мировой философии он является тем мыслителем, который поднял планку социального и индивидуального идеала на небывалую высоту, обнаружив жажду ²полного и всеобщего спасения².

      Гуманистический пафос и вдохновение его философии являются до сих пор непревзойденными. Не случайно его влияние испытали на себе мыслители такого калибра как Достоевский и Толстой, но более всего это относится к В.С. Соловьёву. 
 
 
 
 
 

      Владимир  Сергеевич Соловьёв (1853-1900) является наиболее влиятельным философом рассматриваемого периода. В своем учении он стремится к целостному синтезу философии, теологии и положительной науки. Собственно же философия Соловьёва охватывает метафизику, историософию и философскую антропологию. При этом его религиозно-идеалистическая и во многом пантеистическая философия имеет не только русские, но и всемирные основания. Главное же влияние на его творчество, как и на многих других философов, оказал Шеллинг, а среди русских философов – Фёдоров, которого сам Соловьёв признавал ²своим учителем и отцом духовным².

      Как и Шеллинг, Соловьёв называет своё учение философией ²всеединства². Её он рассматривает как начало новой ²положительной² философии, но положительной не в позитивистском смысле, а в плане противопоставления её западноевропейскому рационализму. Соловьёв исходит из нравственного начала, ²нравственного элемента², который ²и должен быть положен в основу теоретической философии². Не случайно его главный философский труд носит название «Оправдание добра». В нем автор совершенно сознательно и определённо на место рационалистического принципа Декарта: ²Я мыслю, следовательно, существую², ставит свой нравственный принцип: ²Я стыжусь, следовательно, существую².

      Определённо, под влиянием идей Фёдорова Соловьёв утверждает нерасторжимую связь поколений как опору нравственности. Основой нравственного прогресса, поведения человека, его воспитания и всей педагогики является, по его мнению, ²нерасторжимая связь поколений, поддерживающих друг друга в прогрессивном исполнении одного общего дела – приготовления к явному Царству божию и воскресению всех². Эта идея – воскресение всех – делает для Соловьёва реальной взаимную ответственность и нравственную солидарность всех перед всеми, живых перед мёртвыми и мёртвых перед живыми. И если у людей, живущих сегодня не будет обязанностей перед предками, то откуда возьмётся такая обязанность по отношению к ним у их потомков. И хотя мыслитель связывает свою концепцию нравственности с религией, заботит его прежде всего первая, а не вторая. Поэтому-то в отличие от религиозных догматов, он выводит понятие Бога из понятия добра, а не наоборот, понятие добра из понятия Бога.

      Нравственность, по Соловьёву, имеет различные проявления. Низшим её предметом является право. Это минимум нравственности. Высшее её проявление, которое и составляет собственный предмет философии, является любовь. Это максимум нравственности. Философия нравственности, таким образом, вполне естественно переходит в философию любви. Одна из ярких работ, посвящённых этой теме – «Смысл любви». В ней он пишет: ²Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма². Эгоизм есть отрицание любви и отрицание индивидуальности. Напротив, любовь есть подлинное самопожертвование. Хотя сама любовь может быть разных видов – от низшей (²адской² и животной) любви до божественной. Смысл и значение человека и человечества состоит в том, чтобы встать на путь высшей, божественной любви, которая и есть истинная, безусловная любовь и имеет абсолютное значение для человеческой индивидуальности. Человек, вставший на путь такой любви, вступил на путь ²Богочеловека².

      По  сравнению с высшей любовью всё  остальное является второстепенным. Искусство, наука, политика, хотя и дают, по Соловьёву, удовлетворение временным историческим потребностям человечества, но вовсе не выражают самодавлеющего содержания человеческой индиви-дуальности. Поэтому только любовь ²наполняет абсолютным содержанием нашу жизнь². Соединение себя с Богом, обладающим бесконечным и всеобъемлющим значением – это шаг к единству себя и другого и вместе с тем со всеми другими и со всем миром. Другими словами, соединение себя с Богом – это путь к всеединству. Так как Бог вечен и не разделён, существует со всем и всегда, то, следовательно, через божественную любовь и осуществляется прежде всего утверждение отдельной индивидуальности, единого в целостности, то есть достигается всеединство. На этой основе у Соловьёва осуществляется переход к третьей стадии развития его философии – философии всеединства. Таким образом, философия нравственности у него переходит в философию любви, как высшему проявлению нравственности, а философия любви – в философию всеединства, ибо в приобщении к нему и состоит высший смысл любви.

      Божественный  трансцендентный мир, по Соловьёву, - это и есть самый что ни на есть действительный мир, этот мир и есть сама истина, совпадающая с Богом, это, наконец, ²идеальное единство, к которому стремится наш мир и которое составляет цель космического и исторического прогресса². Этому истинному бытию противостоит вещественное бытие, которое, как и у Платона, представляет собой ²только отблеск, только тени от незримого очами². Задача мирового процесса и состоит в том, чтобы сделать вещественное бытие сообразно истинному, божественному бытию и всеединству идеи. Это необходимо потому, что вещественный мир сам по себе раздроблен на отдельные части и моменты и его единство заключается не в нём самом, а в идее. ²Единство вещественного мира,- пишет Соловьёв,- не есть вещественное единство².

      Мистическое понимание всеединства основано у мыслителя на мистическом понимании самой любви. При этом всеединство у него не только мистифицировалось, но и романтизировалось и представлялось в лице ²вечной² или ²божественной женственности² - Софии. Она и есть ²божественное самораскрытие², и ²божественный логос², и ²идеальное

человечество². Кроме того, она составляет активное начало мира и истории, живое духовное существо, и ²весь мировой исторический процесс есть процесс её реализации и воплощение в великом многообразии форм и степеней². В конце концов, небесным предметом нашей любви оказывается ²только один, всегда и для всех один и тот же – вечная Женственность Божия². Но поскольку лишь через любовь мы познаём истину человеческой жизни, то София или ²божия женственность² и есть истина.

      Идея  всеединства Соловьёва является основанием для нравственного поведения  человека, который включен в единый универсальный порядок, охватывающий космический, исторический и индивидуальный процессы. Существует. По Соловьёву, ²абсолютный всеобъемлющий план², которому подчинено развитие и движение всего в мире, и только наше неведение оставляет нам иллюзорную свободу действий. На самом же деле всё заранее уже предопределено ²от века², то есть Соловьёв здесь высказывает идею провиденциализма. Но она связывается у него не с отрицанием активности индивида, а напротив, с требованием его ²моральной активности² в историческом процессе и развитием индивидуальности. Каждый человек должен постоянно стремиться к самоутверждению и раскрытию своей индивидуальности, к единству морали и нравственности, должного и сущего. Вполне сознательно он выступал против ²экономического материализма² и ²отвлечённого морализма², боролся за Богочеловеческий путь развития индивидуальности, отрицающий индивидуализм и утверждающий солидарность, братские связи и любовь. Утверждение им чувства национального патриотизма сочеталось с уважением к другим нациям и неприятием национализма.

      Следует отметить, что Соловьёв внёс значительный вклад в объяснение и развитие такого понятия и феномена национального самосознания, как ²русская идея². Он приходит к выводу, что русская идея и исторический долг России заключается в осуществлении (по аналогии с божественной) социальной троицы – органического единства церкви, государства и общества. Христианская Россия, подражая самому Христу, должна подчинить ²власть государства² авторитету ²Вселенской церкви² и отвести подобающее место ²общественной свободе². Думается, что в данном образе ²русской идеи² Соловьёв интегрировал то содержание, которое было выработано этой концепцией на протяжении всей истории России, а именно: идея ²Святой Руси² (концепция ²Москва – третий Рим²), идея ²Великой Руси² (связанная с реформами Петра Великого), и идея ²Свободной Руси² (начало которой положили декабристы и которую воспел А.С. Пушкин). 
 
 
 
 

      Ещё один из виднейших представителей русской  религиозной философии – Николай Александрович Бердяев (1874-1948). По его собственному признанию, он является философом ²экзистенциального типа². ²Философия,- пишет он,- есть наука о духе. Однако наука о духе есть прежде всего наука о человеческом существовании. Именно в человеческом существовании раскрывается смысл бытия². Суть экзистенциальной философии Бердяева - ²познание смысла бытия через субъекта², то есть человека. Поэтому естественно, что в центре его творчества находится проблема человека, философская антропология.

      Исходным  пунктом его философии является примат свободы над бытием. Свобода  не может быть детерминирована бытием, она не определяется даже Богом, а  имеет самодавлеющий характер. В одном ряду с ней находятся такие понятия, как творчество, личность, дух, Бог. Поставить проблему человека – это значит поставить указанные проблемы. По своему основанию его философия дуалистична и включает противоположные начала: дух и природа, свобода и детерминация, субъект и объект, личность и общество, Царство Бога и Царство Кесаря. На этом дуализме и строится вся философская антропология Бердяева.

      Бытие проявляется и открывается в  человеке и через человека. Он есть микрокосмос и микротеос, сотворенный по образцу и подобию Бога, а потому он является существом беспредельным, свободным и творческим. Но в то же самое время он является существом природным и ограниченным. Человек, таким образом, есть пересечение двух миров – высшего и низшего. Одна сторона его связана со свободой, творчеством, личностью, Богом. Другая – с необходимостью, природой, материей. На этой основе Бердяев различает понятия ²личность² и ²индивид²: ²Личность следует отличать от индивида, - пишет он, - личность есть категория духовно-религиозная, индивид же есть категория натуралистически-биологическая. Индивид есть часть природы и общества². Человеку изначально присуща свобода, которая не детерминирована ²ни снизу, ни сверху². Со стороны этой свободы, которая объясняет возможность творчества в мире, человек и выступает как личность.

      Двойственная  природа человека выражается также  в том, что ²он есть бесконечность в конечной форме, синтез бесконечного и конечного². Бесконечность связана с божественной стороной в человеке, конечность – с его природной стороной. При этом сам Бог понимается им не как природная сила, а как смысл и истина мира, дух и свобода. Поэтому человек сам по себе, без Бога не является существом самодостаточным. Если нет Бога, то нет и смысла, и цели, и высшей правды. Если же человек есть Бог, то это самое ничтожное и безнадёжное.

      Таким образом, Бердяев выступает против такого гуманизма, который превращается в отрицание Бога и самообожествление  человека, ибо в этом случае распадается  сам образ человека, а гуманизм переходит в свою противоположность, как это имеет место, например, у Ницше. Если на место Бога заступает человек, то люди могут стать на путь ²человекопоклонства². С другой стороны, утверждение Бога вне Богочеловека ²есть форма идолопоклонства².

      Если  нет Бога, то нет победы над смертью, всё лишено смысла и абсурдно. Двойственная природа человека рождает, по Бердяеву, вечное противоречие и  весь трагизм  человеческого существования: как  существо духовное, человек свободен, а как существо природное, общественное и государственное – он подчинён необходимости и не может вырваться за её рамки. Трагическая борьба и противоречие между свободой и необходимостью, ²царством Духа² и ²царством Кесаря² неразрешимы в этом мире. Решение этой проблемы связано с преодолением дуализма человека, которое возможно лишь эсхатологически, то есть может быть достигнуто только в ²царстве Божьем².

      Внутренний  источник ²трагизма жизни² опять-таки связан со свободой человека. Свобода – это его сущность, связанная с его духом, это его ²внутренняя творческая энергия². Она не только важнее справедливости, но и самой жизни: ²Для свободы можно и должно жертвовать жизнью, для жизни не должно жертвовать свободой². Именно в ней главный источник трагизма жизни, ибо основанная не на природе, а на духе, она постоянно отягощена природой человека. Речь, таким образом, идет о неразрешимом в этом дуалистическом мире противоречии жизни – между бесконечным и конечным в нём, между духом и природой, между творчеством и смертью. И в этой неразрешимости, по Бердяеву, весь смысл трагичности человеческого существования.

      Важнейшей для философа является проблема творчества. Творчество – это главное предназначение человека, причём речь идёт о творчестве в философском смысле – о ²миротворчестве², которое находит свою ²объективацию² в культуре, науке, искусстве и т. д. При этом обнаруживается существенное противоречие самого творчества. В акте творчества человек свободен, он преодолевает отчуждение – ²низший² мир – природный и социальный, не являющийся подлинным бытием, который он называет ²объективацией². Но в результате творчества человек опять возвращается в сферу ²объективации², которая всегда антиперсоналистична, обезличивает человека, создаёт психологию раба. Вэтой связи следует отметить, что Бердяев находит рабство и в богословии, которое рассматривает Бога как ²Господа² и тем самым унижает человека. По его мнению на отношения между Богом и человеком перенесены отношения между господином и рабом, взятые из социальной жизни.

      С философской антропологией связана и социальная философия Бердяева, понимание им отношения между личностью и обществом. Общество – объективация человеческих отношений, чуждая человеческому духу и свободе реальность. При этом, с точки зрения экзистенциальной философии, ²общество является частью личности её социальной стороной², а не личность частью общества. Объективированное общество подавляет личность, в нём царит разобщение людей. В таком обществе существуют коммуникации, но нет общения, личность существует только как функция, господствует всеобщее отчуждение, власть техники и государства. В этой связи он пишет: ²Высшим типом общества является общество, в котором объединены принцип личности и принцип общности (Gemeinschaft). Такой тип общества можно было бы назвать персоналистическим социализмом². В таком обществе за каждой личностью признаётся абсолютная ценность. Поэтому Бердяев выступает как против изолированного индивидуализма, так и против механистического коллективизма, за общинность и соборность. ²Необходимо, - по его мнению, - стремиться к синтезу аристократического, качественного принципа личности и демократического, социалистического принципа справедливости и братского сотрудничества людей².