Сказание о Борисе и Глебе: исторические источники и жанровые своеобразия
Муниципальное общеобразовательное учреждение (МОУ)
«Ангарский лицей №2»
Сказание о Борисе и Глебе:
исторические источники и
жанровые своеобразия
Автор:
Шивякова Дарья Андреевна, учащаяся группы 8 «Б»
Руководитель:
учитель истории МОУ «Ангарский лицей № 2»
Гладешева Мария Викторовна
Ангарск 2009
Оглавление
Введение......................
Глава 1. Сказание о Борисе и Глебе: исторические
источники и жанровые своеобразие...................
1.1. Исторические источники.....................
1.2. Жанровые своеобразия..........
Глава 2. Жития Бориса и Глеба и их подвиги.......................
2.1. История жизни и смерти
Бориса и Глеба................
2.2. Святые Борис и Глеб: в чем смысл
их подвига?......................
Заключение....................
Список использованной
литературы....................
Введение
Тема моей исследовательской работы «Сказание о Борисе и Глебе: исторические источники и жанровые своеобразия».
К выбору данной темы меня привел интерес к истории, и интерес к уникальным личностям прошлых столетий.
Цель работы: Подробно рассмотреть и проанализировать житие Бориса и Глеба. Узнать из каких исторических источников дошло до нас это сказание и какое жанровое своеобразие оно содержит, а также узнать почему их причислили к лику святых, рассмотреть значимость их подвигов и в чем их смысл.
Задачи:
1) Донести до аудитории суть моей исследовательской работы;
2) Рассмотреть исторические источники;
3) Понять жанровые своеобразия и описать их;
4) Дать краткое описание Сказанию о Борисе и Глебе;
5) Подвести итоги и сделать вывод.
Глава 1. Сказание о Борисе и Глебе: исторические источники и жанровые своеобразие
1.1. Исторические источники
Один из первых и древнейший из дошедших до нас русских летописных сводов - это Повесть Временных лет. Название его дано по первым словам Лаврентьевского списка летописи: «Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Русская зем(л)я, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть». ПВЛ создана в самом нач. XII века, как полагают большинство исследователей, монахом Киево-Печерского монастыря Нестором. Нестор использовал предшествующий летописный свод, составленный в нач. 90-х гг. в том же монастыре (этот свод именуют Начальным), но существенным образом переработал его и дополнил описанием событий последних двух десятилетий. Так как ПВЛ сохранилась не в отдельных списках, а как начальная часть других летописных сводов, спорным остается вопрос, до какого года доведено было повествование самим Нестором: называют 1110, 1113 или 1115 г.
Перерабатывая Начальный свод, Нестор углубил историографическую основу русского летописания: история славян и Руси была рассмотрена им на фоне всемирной истории. Рассказу Начального свода об основании Киева Нестор предпослал обширное историко-географическое введение, повествуя о происхождении и древнейшей истории славянских народов. Он внес в летопись извлечения из «Сказания о начале славянской письменности», чтобы подчеркнуть древность и авторитетность славянской грамоты и славянской книжной культуры. Нестор укрепляет предложенную еще его предшественниками-летописцами историографическую концепцию, согласно которой род киевских князей ведет свое начало от добровольно призванного новгородцами варяжского князя Рюрика. Все события, начиная с 852 г.- первого, названного в ПВЛ,- Нестор стремится точно датировать, хотя, разумеется, к датировке событий IX - Х вв., описываемых ретроспективно, через 150-250 лет, следует подходить с большой осторожностью. Важным документальным свидетельством русско-византийских отношений в Х в. явились вставленные Нестором в текст ПВЛ договоры с Византией 907 (911) и 945 гг. Рассказывая о войнах с греками, Нестор широко пользуется византийскими источниками, повествуя же о первых русских князьях, он, как и его предшественники, постоянно воспроизводит народные исторические предания: таковы рассказы о смерти князя Олега, о том, как вдова Игоря, княгиня Ольга, жестоко отомстила древлянам за убийство мужа, рассказы о народных героях: отроке, хитростью убежавшем из осажденного печенегами Киева и призвавшем воеводу Претича прийти на помощь находившимся в городе Ольге с внуками, о юноше-кожемяке, одолевшем в поединке печенежского богатыря, о мудром старце, сумевшем перехитрить печенежских послов и убедить врагов снять осаду с города.
Обстоятельно рассказывается в ПВЛ о крещении Руси при Владимире. К сожалению, действительный ход событий установить по летописи оказывается весьма трудным: здесь изложена одна из версий (крещение Владимира в Корсуни), которая не подтверждается другими источниками; чисто литературным приемом является и рассказ об испытании вер - знакомстве Владимира с представителями различных религий. В ПВЛ читается пространная «речь» греческого философа, поведавшего Владимиру об истории человечества и церкви в христианской интерпретации. Сам эпизод беседы Владимира с философом - литературный вымысел, но эта «речь» (ее именуют в науке «Речь философа») имела большое богословское и познавательное значение для читателей летописи, в сжатой форме излагая основные сюжеты Священной истории. В статье 1015 г. повествуется об убийстве сыновей Владимира - Бориса и Глеба - их сводным братом Святополком. Эти события помимо летописной версии отразились и в древнейших агиографических памятниках о Борисе и Глебе (см. Жития Бориса и Глеба). Повествуя о княжении Ярослава Владимировича, летопись сообщает о развернувшейся при этом князе книгописной и переводческой деятельности, о создании на Руси монастырей, об интенсивном церковном строительстве. В статье 1051 г. читается обстоятельное «Сказание, чего ради прозвася Печерский монастырь», в котором излагается одна из версий об истории создания этого авторитетнейшего в Киевской Руси монастыря. Принципиальное значение имеет рассказ ПВЛ под 1054 г. о завещании Ярослава Мудрого, определявшего на многие десятилетия принципы политического уклада Руси: в завещании подчеркивалась главенствующая роль Киева и устанавливалось, что Киевский стол должен принадлежать старшему в роде из потомков Ярослава (т.е. старшему его сыну, затем внуку от старшего сына и т.д.), которому “как отцу” должны подчиняться все прочие удельные князья.
В 1061 г. на Русь впервые
напали половцы. С этого времени
ПВЛ уделяет большое внимание
борьбе со степняками: летописцы подробно
описывают трагические
Таким образом, ПВЛ содержит изложение древнейшей истории славян, в том числе она повествует и о житии Бориса и Глеба. Однако ПВЛ не только историческая хроника, но одновременно и выдающийся памятник литературы. Благодаря государственному взгляду, широте кругозора и литературному таланту Нестора ПВЛ, по словам Д. С. Лихачева, явилась «не просто собранием фактов русской истории и не просто историко-публицистическим сочинением, связанным с насущными, но преходящими задачами русской действительности, а цельной, литературно изложенной историей Руси».
Как уже сказано, с ПВЛ начинались многие летописные своды. Древнейшие списки ПВЛ находятся в составе Лаврентьевской летописи (1377 г.), Ипатьевской летописи (1-я четв. XV в.), Радзивиловской летописи (XV в.).
1.2. Жанровые своеобразия
Жития - жизнеописания людей, причисленных церковью к лику святых. Такие люди удостаивались церковного почитания и поминовения, составление Житий являлось непременным условием канонизации, т.е. признания святости.
Церковно-служебным
В житийных рассказах о подвижниках-монахах нашли отражение устные монастырские легенды, черты монастырского быта, обстоятельства взаимоотношений монастыря с миром, мирскими властями, реальные исторические события. Жития основателей монастырей отражают подчас весьма драматические столкновения основателя монастыря с местным населением. В ряде случаев за традиционными житийными коллизиями скрываются живые человеческие чувства и взаимоотношения. Весьма характерен в этом отношении эпизод Ж. Феодосия Печерского, посвященный традиционному житийному положению - уходу юноши, будущего святого, из дома в монастырь. Противодействие матери Феодосия его богоугодному стремлению оставить мир и посвятить себя служению Богу трактуется автором как проявление вражьей воли, как результат дьявольских наущений, но описывается им эта ситуация как жизненно яркая, драматическая картина материнских чувств. Мать любит сына и восстает против его желания уйти в монастырь, но она человек сильного, непреклонного характера, и из-за любви к сыну и стремления настоять на своем эта любовь превращается в жестокость - не добившись своего уговорами и угрозами, она подвергает сына жестоким истязаниям.
По типу сюжетов Жития могут быть разделены на несколько групп. В Житиях-мартириях рассказывалось о смерти святых, пострадавших за приверженность христианству. Это могли быть первые христиане, замученные и казненные римскими императорами, христиане, пострадавшие в странах и землях, где исповедовались иные религии, погибшие от рук язычников. В Житиях-мартириях почти непременным сюжетным мотивом являлось подробное описание мучений, которым подвергают святого перед смертью, пытаясь заставить его отречься от христианских воззрений. Другая группа Житий повествовала о христианах, добровольно подвергавших себя разного рода испытаниям: богатые юноши тайно покидали дом и вели полуголодную жизнь нищих, подвергаясь унижениям и насмешкам, подвижники, оставив города, уходили в пустыни, жили там в полном одиночестве (отшельники), страдая от лишений и проводя все дни в непрестанных молитвах. Особым видом христианского подвижничества было столпничество - святой обитал долгие годы на вершине каменной башни (столпа), в монастырях подвижники могли «затворяться» в келье, которую не покидали ни на час вплоть до смерти.
Святыми были провозглашены и многие государственные деятели - князья, цари, императоры, деятели церкви (основатели и игумены монастырей, епископы и митрополиты, патриархи, известные богословы-проповедники). Ж. были приурочены к определенной дате - дню смерти святого, и под этим числом входили в Прологи, минеи (сборники житии, расположенных в порядке месячного календаря), в сборники устойчивого состава. Как правило, Ж. сопровождались посвященными святому церковными службами, похвальными словами в его честь (а иногда словами на обретение его мощей, перенесение мощей в новую церковь и т д.). В древнерусской книжности известны сотни Ж., при этом переводные (византийские, реже болгарские и сербские) Ж. имели распространение не меньшее (а в XI—XV вв. и значительно большее), чем оригинальные русские Ж., так как в равной мере почитались православные святые, независимо от того, кто были они по национальности и в какой стране они жили и подвизались.
Жития русских святых создавались на протяжении всех веков существования древнерусской литературы. Жития эти также могут быть систематизированы по типу героев Житий: княжеские Жития, Жития церковных иерархов, Жития строителей монастырей, Жития подвижников во славу церкви и мучеников за веру, Жития юродивых. Конечно, эта классификация весьма условна и не имеет четких границ; многие князья, например, выступают в Житиях как мученики за веру, создателями монастырей выступали самые разные люди и т.д. Жития могут быть сгруппированы по географическому принципу - по месту жизни и подвигов святого и месту возникновения Жития (киевские, новгородские и севернорусские, псковские, ростовские, московские и др.). По большей части имена авторов Житий, как и вообще письменных памятников Древней Руси, остались нам неизвестны, но в ряде случаев мы узнаем имена сочинителей Житий из текста самих произведений, на основе косвенных данных. Наиболее прославленные среди авторов русских Житий - Нестор (XI-нач. XII в.), Епифаний Премудрый (2-я пол. XIV-1-я четв XV в), Пахомий Логофет (XV в.).
Глава 2. Житие Бориса и Глеба и их подвиги
2.1. История жизни и смерти Бориса и Глеба
Борис и Глеб - одни из первых святых, канонизированных русской православной церковью, младшие сыновья Владимира Святославича. Вскоре после смерти их отца в 1015 г. они оба были убиты своим старшим братом Святополком. Борис погиб на р. Альте 24 июля, а Глеб 5 сентября близ Смоленска. В результате четырехлетней войны Святополк был побежден сыном Владимира - Ярославом Мудрым.
Борис и Глеб были сыновьями великого киевского князя Владимира Святославича, Крестителя Руси. Борис был наречен в святом крещении Романом, Глеб - Давидом. Известно, что у Владимира имелось много сыновей от разных жен. Сыновья жили не дружно и часто враждовали между собой. Но Борис и Глеб, сыновья не только одного отца, но и одной матери (некой болгарыни), любили друг друга. Часто бывало так, рассказывает Житие святых братьев, что Борис читал какую-нибудь книгу - обычно жития или мучения святых, - а Глеб сидел подле него и внимательно слушал, и так пребывал Глеб неотступно возле брата, потому что был еще мал. Князь Владимир любил Бориса более других своих сыновей и во всем доверялся ему. Вот как описывает Бориса древний агиограф: «Сей благоверный Борис был благого корени, послушлив отцу, покоряясь во всем ему. Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в чреслах, очами добр, весел лицом; борода мала и ус - ибо молод еще был. Сиял по-царски, крепок телом, всячески украшен - точно цветок цвел в юности своей; в ратях храбр, в советах мудр и разумен во всем, и благодать Божия процветала в нем».
Когда Владимир направил своих сыновей на княжение по разным русским городам, Борису достался Ростов, а Глебу - Муром. Княжение Глеба в Муроме оказалось нелегким. Рассказывают, что муромские язычники не допустили его в свой город, и князю пришлось жить вне пределов городских стен, в пригороде.
Очевидно, при Ярославе и была предпринята первая попытка канонизации святых братьев. Тогда же начали складываться первые повествования об их гибели. Ко временам Ярослава относится возникновение местного культа Бориса и Глеба в Вышгороде, где они были похоронены. Перенесение мощей Бориса и Глеба в новый храм сыновьями Ярослава 20 мая 1072 г. считается моментом их окончательной канонизации. Даты их памяти, 24 июля, а позднее и 2 мая (день второго перенесения мощей в 1115 г.), становятся общерусскими праздниками. Первоначально их почитали как целителей, но очень скоро Борис и Глеб становятся покровителями всех русских князей как их святые сродники. Они - помощники в битвах, их именем призывают к единству Руси, прекращению междоусобных войн.
Жизни и мученической кончине Бориса и Глеба посвящен ряд древнерусских памятников. Это так называемая «Летописная повесть» - рассказ о гибели князей, читающийся в составе «Повести временных лет», «Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба» Нестора и анонимное «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба». О взаимоотношениях этих текстов в науке существуют различные суждения.
В литературном отношении наиболее совершенным является «Сказание» Оно открывается краткой исторической экспозицией, повествующей о киевском князе Владимире и его сыновьях. Перед смертью Владимир посылает «блаженного и скоропослушливого» сына своего Бориса против печенегов. Возвращавшегося в Киев Бориса встречает вестник, сообщающий о смерти отца Агиограф приводит пространный плач Бориса, исполненный самых высоких похвал умершему и горестных сетований о его кончине. И тут же Борис, как бы предугадывая свою участь, с одной стороны, изъявляет готовность «горькую печаль» свою «прострети» к брату Святополку, с другой - констатирует, что он «о биении моемь помышляеть» Так создается типично агиографическая коллизия не обманываясь в коварных намерениях Святополка, Борис оплакивает свою грядущую гибель, но ни в коей мере не помышляет о сопротивлении старшему брату. Побуждаемый дьяволом, Святополк посылает убийц к Борису, а тот в предвестии своей гибели вспоминает аналогии из житийной литературы, когда праведник бывал убит своими близкими. Бориса одолевают тяжелые предчувствия, он страстно молится, поет псалмы и, уже слыша шепот убийц, подошедших к шатру, лишь благодарит Бога, что он сподобил его принять смерть от брата. Аналогично описано и убийство Глеба. Но здесь агиограф вносит новый оттенок: Глеб изображен им как совсем юный, едва ли не отрок, молящий убийц «Не губите меня, в жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого». Далее в «Сказании» повествуется о битве на Альте со Святополком Ярослава, о победе последнего и злой смерти Святополка «в пустыни межю Чехы и Ляхы». Завершает «Сказание» похвала святым. В старшем из известных списков - в Успенском сборнике XII—XIII вв – «Сказание» соединено со «Сказанием чудес» святых Оно содержит также историю строительства посвященных им храмов. Так как оба памятника - собственно «Сказание» и «Сказание о чудесах» - обычно переписывались вместе, то некоторые исследователи (например, Н Н Воронин) считали, что они написаны одновременно, и датировали время создания «Сказания» периодом после 1115 г. Этому выводу противоречат стилистические различия между памятниками, композиционная законченность как самого Жития, так и «Сказания чудес». Последнее имеет собственное предисловие и не имеет заключительной части, очевидно, потому, что текст мыслился как открытая структура: к нему могли присоединяться новые рассказы о чудесах. Поэтому большинство исследователей считают, что «Сказание чудес» было составлено независимо от Жития, возможно, на основе записей, ведшихся при Вышегородской церкви.
Из всех произведений
Борисо-Глебского цикла «
«Чтение», написанное Нестором, внешне более соответствует агиографическому канону (например, оно открывается пространным рассуждением о вечной борьбе добра со злом, что и является, по мысли агиографа, содержанием всемирной истории; изображение князей-мучеников более традиционно, лишено живых, естественных оттенков, присутствующих в «Сказании»). По словам Д.С. Лихачева, «Чтение» - публицистическое произведение, проникнутое стремлением «убедить князей прекратить губительные для русского народа усобицы». «Чтение» не получило в книжности широкого распространения, «Сказание» же, напротив, сохранилось почти в двух сотнях списков.
И «Сказание», и «Чтение» отличает необычайная для агиографии коллизия: по типу своему это жития-мартирии, но если в подобных житиях убийца обычно представитель иного вероисповедания или язычник, то Святополк - христианин, и конфликт приобретает совершенно иной, политический оттенок. Поведением Бориса и Глеба, не поднявших руки на старшего брата даже в защиту своей жизни, освящалась идея родового старшинства в системе княжеской иерархии: князья, не нарушившие своей заповеди, стали святыми.
2.2. Святые Борис и Глеб: в чем смысл их подвига?
Политическая деятельность – это всегда сплав амбиций и идеалов. С одной стороны, карьерные политики властолюбцы, как бы циничны они ни были, всегда нуждаются в некоем идейном оправдании своей деятельности. С другой стороны, даже самые искренние идеалисты всегда имеют определенные политические амбиции, в их сознании торжество той идеи, которой они служат, сопряжено с их личным политическим успехом. В деяниях Бориса и Глеба духовный и политический идеализм, готовность к бескорыстию и самопожертвованию проявились в самом чистом и незамутненном виде.
Могут ли они быть сегодня примером для нас? В самом деле, мы, почитая святых страстотерпцев Бориса и Глеба, так до конца и не осознаем, в чем состоял смысл их подвига.
Для того чтобы разобраться,
в чем, по замыслу Святого Владимира,
заключалась будущая
Этот вопрос интересовал многих уже во времена Древней Руси. Составитель тверской летописи XIV века пришел к выводу о том Борис и Глеб – это сыновья Владимира Крестителя и византийской принцессы, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Аргументы в пользу такого вывода обобщены в работах польского историка Анджея Поппэ, подробно проанализировавшего и символику имен, данных Борису и Глебу при крещении (Роман, в честь отца Анны, византийского императора, и Давид – в честь ветхозаветного царя, бывшего самым младшим среди своих братьев).
Таким образом, Борис и Глеб должны были положить начало новой династии правителей Руси. С точки зрения византийского права, только они имели законное право на престол Владимира и обладали преимуществом над другими, старшими братьями, рожденными вне церковного брака. Однако, по принятым на Руси древним обычаям, княжеский стол должен был унаследовать старший в роде, каковым являлся Святополк (усыновленный Владимиром племянник). Были свои претензии и у Ярослава – как у самого старшего из родных сыновей Владимира.
В последние годы жизни Владимира Святополк и Ярослав, готовясь к схватке за власть, начали искать союзников за пределами Руси. И нашли их: Святополк заручился поддержкой папского престола и Польши, Ярослав привлек на свою сторону скандинавов. Владимир отреагировал на все это жестко: Святополка и его духовника, католического епископа Рейнборна, заточил в тюрьму, а Ярослава планировал свести с княжения в Новгороде. Последний же поднял мятеж и пошел войной на отца. В обстановке надвигающейся междоусобной войны Владимир скончался. Бориса, который последние годы был сопротивлением отца, в это время не было в Киеве. Воспользовавшись ситуацией, Святополк захватил княжеский престол. Перед Борисом встал выбор: признать власть Святополка или бросить дружину на Киев, чтобы свергнуть узурпатора. И он предпочел свою смерть.
Отказавшись идти войной на старшего в княжеском роде, святые князья умерли ради русского государства, ради того идеала власти, в который верил святой Владимир. По сути такая трактовка, безусловно, верна. К этому мы еще вернемся, но сейчас пора задуматься над тем, нет ли в этой жертве еще и иного, высшего религиозного смысла?
Итак, Борис отказался начинать войну. Какие мотивы заставили его поступить так? Верил ли Борис в право Святополка на княжеский престол? Как человек, получивший греческое воспитание – едва ли. Была ли у Бориса возможность бросить Святополку вызов? Видимо, да. За ним была дружина, да и дядя его, император Василий Второй, находился тогда на вершине могущества. Разгромив Болгарию в длившейся более двадцати лет войне, Василий вполне мог вмешаться в ситуацию, чтобы утвердить византийскую династию в Киеве.
Однако, что ждало бы
Русь в том случае, если бы потомки
константинопольских
Возможно, подобные вопросы вставали и перед князем Борисом. Отвечая на них, он и сделал выбор в пользу отказа от ведения гражданской войны. Глеб последовал затем примеру старшего брата. При таком подходе пример Бориса и Глеба – это пример служения христианскому идеалу власти в чистом виде. Они были готовы отказаться от своих законных прав для того, чтобы само дело Владимира не было поставлено под сомнение.
Если бы Борис и Глеб начали войну за княжеский стол, обратившись за помощью к своему могущественному дяде, то они, возможно, одолели бы Святополка (что, впрочем, вовсе не было предопределено). Однако воспользуйся они этой возможностью и утверди власть с помощью внешних сил, Русь никогда не стала бы православной страной. Еще с большей вероятностью так случилось бы и в том случае, если бы Святополк стал победителем в гражданской войне и изгнал византийцев.
Взвесив на чаше весов вопросы веры и вопросы власти, Борис и Глеб сделали свой выбор, приведший их к святости.
Заключение
Итак, цель и задачи работы
мною полностью выполнены. В первой
главе я рассмотрела
Что касается жанрового своеобразия «Сказания о Борисе и Глебе». Жанр, повествующий о жизни Бориса и Глеба – это Житие. Этот специфический жанр, с древнейших времен обычно применялся к жизням канонизированных, т.е. святых людей. Основные признаки данного жанра: герой Жития должен был служить образцом подвижника во славу церкви, во всем походить на других святых. В Житии присутствует рассказ о детстве святого, избегающего игр с детьми, истово верующего, затем рассказ о его жизни с подвигами благочестия и творимыми чудесами, рассказ о кончине и о посмертных чудесах.
- Сказание о Эдипе
- Сказка и её влияние на эмоции ребенка
- Сказка, как жанр
- Сказка как фактор воспитания дошкольников
- Сказка как фольклорный жанр
- Сказка-опера в творчестве Н.А. Римского-Корсакого
- Сказка о экономике
- Сінгапурський морський порт
- Сінтез метанола та його перероботка
- Сістэма жанраў сучаснай навуковай літаратуры
- Сіткове планування й управління стратегічних комплексних робіт
- Сітьове планування
- Сказ (2)
- Сказание об Апостоле Андрее
