Социальная стратификация общества советского типа

     Введение 

     История всей социологии как науки, так же как и история ее важнейшей  частной дисциплины - социологии неравенства, насчитывает полтора столетия. Во все века многие ученые задумывались над природой отношений между  людьми, над тяжелой участью большинства  людей, над проблемой угнетенных и угнетателей, над справедливостью  или несправедливостью неравенства.

     Разнообразие  отношений ролей, позиций приводят к различиям между людьми в  каждом конкретном обществе. Проблема сводится к тому, чтобы каким - то образом упорядочить эти отношения  между категориями людей, различающихся  во многих аспектах.

     Из  геологии в социологию было привнесено понятие стратификации. В геологии страты - это слои земной коры, расположенные  один над другим. Взгляд на общество как на слоеный пирог требует  введения и в этом случае понятия  стратификации. Социальная стратификация - это иерархически упорядоченное  социальное неравенство. О ней мы можем говорить лишь в тех случаях, когда социальные группы по той или  иной оси (власть, престиж, доход и  т.п.) расположены в порядке их ранжирования.

     Социальное  неравенство является атрибутом  любого общества. Вопрос о причинах социальной стратификации - это вопрос о причинах неравного распределения  власти в любом социальном пространстве.

     В самом общем виде, причина неравного  распределения власти в любом  обществе состоит в технологии любой  совместной деятельности: ее условием является наличие координации, а  координация невозможна без концентрации в координирующем центре определенной власти над людскими и материальными  ресурсами. Необходимо подчеркнуть, что  речь идет о разных видах власти, возникающих в разных плоскостях социального пространства.

     За  последние десятилетия социальная стратификация российского общества претерпела значительную трансформацию. Последствия экономических и  социальных реформ мы можем наблюдать  практически повсеместно: увеличилось  количество необеспеченных слоев населения, рост криминальной активности, рост безработицы  и т.п.

     Социальная  стратификация общества советского типа. 

     В стратификации советского общества решающую роль играл политический капитал, определявшийся местом общественных групп  в партийно-государственной иерархии. Место индивидов и групп в  системе власти и управления предопределяло не только объем имевшихся у них  распорядительных прав, уровень принятия решений, но и круг социальных связей, масштаб неформальных возможностей. Стабильность политической системы  обусловливала устойчивость состава  и положения политической элиты  – "номенклатуры", а также ее замкнутость и отчужденность  от управляемых ею групп.

     Современная ситуация характеризуется резким ослаблением  государственной власти. Напряженная  борьба политических партий и группировок, неразработанность их конструктивных программ, утрата доверия народа к  большинству политических институтов, невиданное распространение беззакония и коррупции обусловливают быструю  сменяемость политиков, нестабильность политической системы в целом.

     Сложившаяся в советское время стратификация  правящего слоя по номенклатурному  принципу находится "в состоянии  полураспада" – ее остов еще  сохраняется, но механизм воспроизводства  разрушен. Система властных органов  существенно перестроена – одни из них ликвидированы, другие только организованы, третьи принципиально  изменили свои функции. В результате страна формально имеет новую  систему высших государственных  должностей. Обновился и персональный состав занимающих эти должности  лиц, часть которых пришла из иных сфер деятельности. Тем самым ранее  замкнутый верхний слой общества приоткрылся для выходцев из других групп. На первый взгляд, прежней номенклатуры не стало, она исчезла, растворившись  в других слоях общества. Но в  действительности она сохранилась. Продолжает существовать подавляющая  часть как ранее бывших номенклатурными должностей, так и связанных с ними властно-распорядительных функций. Причем более 1/2 квази-номенклатурных должностей занимает прежняя политическая элита, реализующая модели управленческой деятельности, характерные для советской системы. Между членами бывшей номенклатуры поддерживаются устойчивые деловые связи, способствующие сохранению свойственного ей сословно-классового сознания.

     Вместе  с тем дестабилизация власти и  личное "временщичество" руководителей  государства способствуют относительному ослаблению роли политического компонента социальной стратификации. Разумеется, объем властных и политических полномочий оказывает большое влияние на формирование социального статуса  групп. Однако на первую роль выдвигается  место общественных групп в управлении экономикой, в приватизации общественной собственности, распоряжении материальными  и финансовыми ресурсами. Перераспределение  накопленного богатства — едва ли не единственная сфера управленческой деятельности, где роль политической власти усилилась. Прямая или косвенная  причастность к перераспределению  государственной собственности  служит в современной России важнейшим  фактором, определяющим социальный статус управленческих групп.

     Экономический потенциал разных социальных групп  в СССР измерялся мерой их участия  во владении, распределении и использовании  общественного богатства. По этому  критерию выделялись такие группы, как бюрократия, распределявшая дефицитные социальные блага; руководители производств, распоряжавшиеся финансами и  продукцией предприятий и обычно причастные к теневой экономике; работники материально-технического снабжения, оптовой и розничной  торговли, сферы обслуживания населения  и пр. Однако люди, в той или  мере причастные к распределительно-обменным процессам, составляли сравнительно небольшую  долю населения. Массовые слои общества подобных прав не имели, и их экономическая стратификация определялась уровнем заработков и семейных доходов, зависевших от множества факторов, начиная с характера и содержания труда, сфер и отраслей его приложения, ведомственной принадлежности предприятий, кончая численностью и составом семей. Взаимодействие экономических, социальных, региональных, демографических и иных факторов создавало довольно пеструю картину экономической стратификации населения.

     В настоящее время экономический  потенциал общественных групп включает три компонента: а) владение капиталом, производящим доход, б) причастность к  процессам распределения, перемещения  и обмена общественного продукта и в) уровень личных доходов и  потребления. Особая роль принадлежит  первому компоненту. Активно формируются  разнообразные формы негосударственной  собственности (индивидуальная, групповая, кооперативная, акционерная, корпоративная  и т.д.), возникают разные типы капитала (финансовый, торговый, промышленный). В социальном плане более или  менее отчетливо выделились собственники частного капитала. Среди них есть и очень крупные, и средние, и  мелкие, относящиеся соответственно к разным слоям. Особое место занимают крестьяне, владеющие личным хозяйством и постепенно становящиеся собственниками земли. Однако подавляющая часть  россиян не имеет производительной собственности.

     Второй  из названных компонентов экономического потенциала, который ранее доминировал, сейчас сдает позиции первому. Это  связано с тем, что экономический  статус среднего собственника выше, чем  квалифицированного менеджера. К тому же, по мере приватизации экономики  материальные и финансовые ресурсы  приобретают заинтересованных хозяев, что сокращает возможность их растаскивания.

     Что касается социокультурного потенциала, то в стратификации советского общества он играл сугубо подчиненную роль. Международные исследования выявляли уникально слабую, по сравнению с  другими странами, взаимозависимость культурного, политического и экономического статуса россиян. Верхушка правящего слоя в СССР была представлена недостаточно образованными людьми, к тому же враждебно настроенными к культуре. Труд специалистов гуманитарного профиля оплачивался ниже труда рабочих. Правда, культурный уровень, образованность, духовные интересы сказывались на образе жизни интеллигенции, а через его посредство – и на ее социальном престиже. И все же культурный потенциал стратифицировал общество не на всю его глубину.

     Характерные для настоящего времени процессы интенсивного распада старых и формирования новых общественных институтов усиливают  трудовую и социальную мобильность. В связи с этим заметно повышается роль таких личных человеческих качеств, как одаренность или талант, уровень  социализации, качество образования, компетентность, способность к овладению новыми знаниями, культурный кругозор и т.д. Повышается ценность профессионализма, а значит, и роль социокультурного капитала. Но это – лишь тенденция, поскольку восходящей социальной мобильности  в равной мере способствуют качества, слабо связанные с культурным потенциалом – молодость, энергия, воля, амбициозность, наличие организаторских  способностей, готовность к риску, физическая сила, агрессивность, моральная неразборчивость  и т.д. К тому же сегодня российское общество затребует лишь ту часть  культурного потенциала, которую  можно использовать "здесь и  сейчас". Отсюда – сравнительно высокий  спрос на квалифицированных и  опытных инженеров, врачей и учителей при растущей невостребованности ученых, работников культуры и искусства, разного  рода гуманитариев.

       В целом структура российского  общества претерпела заметные  изменения по сравнению с советским  временем, но вместе с тем сохраняет  многие прежние черты. Для ее  существенной трансформации необходимо  системное преобразование институтов  собственности и власти, которое  займет многие годы. Тем временем  стратификация общества будет  и далее терять жесткость и однозначность. Границы между группами и слоями станут "размываться", возникнет множество маргинальных групп с неопределенным или противоречивым статусом. На первый взгляд, эта тенденция напоминает размывание социально-классовой структуры, наблюдаемое в наиболее развитых западных обществах, но, думаю, это сходство формально. Дело в том, что возникновение относительно однородных "обществ среднего класса" характерно для постиндустриализма. Россия же не только не переросла индустриальной стадии развития, но и переживает тяжелейший кризис, отбросивший ее экономику далеко назад. В этих условиях социально-классовые различия в положении общественных групп приобретают особую значимость. Они прорисовываются даже резче, чем прежде, во многом определяя другие стороны социального статуса.

     Социальная  стратификация современного российского общества: особенности, модели. 

     В процессе развития демократических  и рыночных реформ социальная стратификация  российского общества претерпела значительную трансформацию.

     Во-первых, коренным образом изменился сам  характер стратификационной системы. Если в советском обществе преобладали  черты этактратической системы, построенной на властных иерархиях  и формальных рангах, то в современном  российском обществе формулирование стратификационной  системы происходит на экономической  основе, когда главными критериями становятся уровень доходов, владение собственностью и возможность осуществлять самостоятельную хозяйственную  деятельность.

     Во-вторых, сложился довольно многочисленный предпринимательский  слой, высшие представители которого не только составляют существенную часть  хозяйственно-экономической элиты, но и в ряде случаев входят в  политическую элиту страны. Можно  по-разному оценивать сущность, состав и структуру этого слоя, но нельзя не видеть, что переход к рыночной экономике породил качественно  новые статусные группы, обладающие экономической свободой и претендующие на самые высокие места в системе  общественной иерархии.

     В-третьих, в ходе реформ появились новые  престижные виды деятельности, что  заметно изменило социально-профессиональную стратификационную систему. Резко  возрос престиж предпринимательской, коммерческой, финансово-банковской, управленческой, юридической и некоторых других видов деятельности (реклама, маркетинг, операции с недвижимостью и т.д.)

     В-четвертых, наметилось полярное расслоение общества, что находит выражение в растущей дифференциации доходов населения. Так, если незадолго до распада советского государства децильный коэффициент (соотношение средних доходов 10% наименее обеспеченных и 10% наиболее обеспеченных слоев населения) равнялся пяти, то в 1997 г. он повысился до двенадцати, а в настоящее время – до 25.

     В-пятых, несмотря на существенную социальную полярность общества, начинает формироваться  средний класс, ядро которого образуют высокопродуктивные, инициативные и  предприимчивые социальные категории (предприниматели, менеджеры, бизнесмены, фермеры, представители научно-технической  интеллигенции, высоко-квалифицированные  рабочие и др.).

     Средний класс определяет стабильность социальной системы и одновременно обеспечивает ее динамичное развитие. Он заинтересован  в осуществлении экономических  реформ и выступает субъектом  технологической модернизации и  политической демократизации общества.

     Вопросы социльно-стратификационной дифференциации находятся в центре внимания российских социологов. Предполагаются самые различные  теоретические схемы, объясняющие  расслоение современного российского  общества.

     В стратификационной структуре современного российского общества академик Т.И. Заславская выделила четыре слоя: верхний, средний, базовый и нижний.

     Верхний слой (6% занятого населения) образуют элитные  и субэлитные группы, занимающие важные позиции в системе государственного управления, в экономических и  силовых структурах. Это – политические лидеры, верхушка государственного аппарата, значительная часть генералитета, руководители промышленных корпораций и баков, преуспевающие  предприниматели и бизнесмены, видные деятели науки и культуры. Верхний  слой почти на 90% представлен мужчинами  молодого и среднего возраста. Это самый образованный слой: две трети его представителей имеют высшее образование. Уровень доходов этого слоя в 10 раз превышает доходы нижнего слоя и в 6-7 раз доходы базового слоя. Таким образом, верхний слой обладает самым мощным экономическим и интеллектуальным потенциалом и имеет возможность оказывать прямое влияние на процессы реформ.

     Средний слой (18% занятого населения) состоит  из мелких и средних предпринимателей, полупредпринимателей, менеджеров средних  и небольших предприятий, представителей среднего государственного аппарата, администраторов непроизводственной сферы, старших офицеров, лиц интеллектуальных профессий, фермеров, наиболее квалифицированных  рабочих и служащих. Почти 60% из них  заняты в негосударственном секторе. Большую часть и здесь составляют мужчины, преимущественно среднего возраста. Уровень образования представителей этого слоя значительно выше, чем  в среднем по стране, однако несколько  ниже по сравнению с верхним слоем. По уровню доходов средний слой существенно  уступает верхнему слою и соответственно заметно хуже его социальное самочувствие. Несмотря на то, что большинство  представителей среднего слоя не обладают ни достаточным капиталом, ни отвечающим в полной мере современным требованиям  уровнем профессионализма, ни высоким  социальным престижем, социологи рассматривают  этот слой российского общества зародыша среднего класса в его западном понимании.

     Базовый слой (66% занятого населения) включает лиц, занятых преимущественно в  государственном секторе экономики. К нему относятся рабочие индустриального  типа, значительная часть интеллигенции (специалисты), полуинтеллигенция (помощники  специалистов), служащие из технического персонала, основная масса военнослужащих, работники массовых профессий торговли и сервиса, а также большая  часть крестьянства. Около 60% этого  слоя составляют женщины, в основном среднего и старшего возраста. Только 25% его представителей имеют высшее образование. Уровень жизни этого слоя, и прежде невысокий, в последние годы постоянно снижается: 44% его представителей живут за чертой бедности. Хотя потребности, интересы и ценностные ориентации групп, составляющих базовый слой, весьма различна: это приспособление к изменяющимся условиям с целью выжить и по возможности сохранить достигнутый статус.

     Нижний  слой (10% занятого населения) обладает наименьшим профессионально-квалифицированным  и трудовым потенциалом. К нему относятся  работники, занятые простейшими  видами труда, не требующими профессиональных знаний (уборщики, лифтеры, вахтеры, курьеры, подсобные рабочие, такелажники  и т.д.). Из них более 40% заняты в  индустриальных отраслях и 25% - в сфере  торговли, обслуживания. Две трети  этого слоя составляют женщины, а  доля пожилых людей в три раза выше средней по стране. Для этих социальных категорий характерен чрезвычайно  низкий уровень жизни: 2/3 живут за чертой бедности, из них четверть –  за гранью нищеты. Большинство представителей этого слоя выступают против реформ, а 1/3 считает, что стране нужна диктатура.

     Наряду  с этими основными слоями Т.И. Заславская отмечает также наличие  «социального дна», которое образуют алкоголики, бомжи, бродяги, криминальные элементы и т.д. Однако эмпирически  идентифицировать эти группы не удалось, что связано с их десоциализацией, изолированностью от общества, включенностью  в различные криминальные и полукриминальные структуры. Несколько иную модель стратификационной  системы современного российского  общества предлагает известный социолог М.Н. Римашевская, которая выделяет следующие социально-классовые группы:

     «общероссийские элитные группы», обладающие крупной  собственностью и средствами властного  влияния на федеральном уровне;

     «региональные и корпоративные элиты», обладающие значительной собственностью и влиянием на уровне регионов и секторов экономики;

     «верхний  средний класс», имеющий собственность  и доходы, обеспечивающие среднероссийские и более высокие стандарты  потребления;

     «динамичный средний класс», проявляющий социальную активность и имеющий доходы, обеспечивающие среднероссийские и более стандарты  потребления;

     «аутсайдеры», характеризующиеся низкой социальной активностью, невысоким уровнем  доходов и ориентацией на легальные  способы их получения;

     «маргиналы», отличающиеся низкой степенью социальной адаптации, незначительными доходами и неустойчивостью социально-экономического положения;

     «криминальные элементы», проявляющие высокую  социальную активность, но противоречащую моральным и правовым нормам общества.

     Приведенные концепции социальной стратификации  современного российского общества не исчерпывают многообразия точек  зрения по данной проблематике.

     Основные  тенденции изменений  социальной стратификации  российского общества. 

     Двадцатый век стал свидетелем резких изменений  в социальной структуре обществ, которые в целом модифицировали границы и критерии классового и  социального деления, резко расширили  средние слои, поменяли «конфигурацию» дифференциации, открыли новые возможности  для социальной мобильности. Постепенно, по мере усложнения экономической структуры, рамки среднего класса (старого среднего – независимые предприниматели  и мелкие собственники) раздвигаются. Появился новый средний класс: управляющие  больших предприятий, множество  техников, от деятельности которых  зависит эффективность промышленности и торговли. Если директора, инженеры, бухгалтеры, менеджеры, рекламные агенты, адвокаты, директора банков увеличили  численность среднего класс, то чиновники, численность которых росла быстрее, чем численность рабочих (последних  заменяли конвейеры), поскольку административные операции играли все более важную роль по мере роста и усложнения производственных единиц, пополняли  низшие слои среднего класса. Наряду с  многочисленной бюрократизацией всех рангов новый средний класс пополняли  профессиональные и полупрофессиональные работники сферы обслуживания.

     Если  на первых этапах развития капиталистических  обществ независимые мелкие собственники и предприниматели составляли около 80% населения, то сегодня в наиболее развитых странах в экономическом  отношении - до 75% активного населения  относится к наемным работникам. Практически во всех развитых странах  доля среднего класса составляет примерно 55-75%, при постоянном увеличении в  нем числа и роли специалистов, разного рода менеджеров производства и управления, чье положение по сравнению с работниками физического  труда более благоприятно: высокие доходы, лучшие условия труда, более высокие пенсии, более продолжительные отпуска. Однако с ростом этого слоя постепенно утрачиваются привилегии, которые раньше давало образование.

     Эти глобальные тенденции своеобразно  преломляются на социальном пространстве России.

     Если  рассматривать трансформацию как  необходимый неизбежный процесс, то очевидным становится отсутствие теоретически обоснованной и практически фундированной  политики по социальной реконструкции  России, в силу чего этот процесс  развивается стихийно, непоследовательно, даже иррационально. Это подтверждают и исследования социальной структуры  российского общества, ее аморфность, неопределенность. Новые формы дезинтеграции  и дифференциации возникают на макроуровне  социально-производственных структур. Формируется новая система отношений  равенства-неравенства, интеграции-дезинтеграции  в социальном пространстве. Изменяется соотношение форм собственности, меняются институты власти, происходит исчезновение одних групп и слоев, возникновение  других, дробление третьих, смена  социальной роли и статуса четвертых  и т.д. Ныне отсутствуют сложившиеся  массовые социальные слои со своими осознанными  интересами, политико-идеологическими  ориентациями, общепринятыми правилами  и стандартами поведения.

     Масштабы, тенденции, глубина и особенности  протекания трансформации социальной структуры, ее усложнение определяются комплексом факторов:

     1) структурными изменениями в экономике  (различные формы собственности  – государственная, акционерная,  частная, с участием иностранного  капитала) и ее кризисом;

     2) глубокими переменами, связанными  с изменениями в системе занятости  (система планового формирования, распределения и использования  рабочей силы, что уже привело  к безработице, преобразованию  критериев социальной дифференциации, перестройке трудовой мотивации, углублению социального неравенства, резкому разрыву в оплате труда разных категорий работников.);

     3) снижением уровня жизни подавляющей  части населения; 

     4) социальной аномией (разрушением  одной ценностно-нормативной системы  и несформированностью другой) и  социальной деприватизацией (ограничением, лишением доступа к материальным  и духовным ресурсам, возможностям, необходимым для удовлетворения  основных жизненных потребностей  индивидов или групп.

     Таким образом, факторы трансформации  социальной структуры влияют и определяют дальнейшее развитие стратификации  в России.

     Заключение 

     Десятилетие трансформационного периода в России, которые многие склонны рассматривать, как новую попытку создать  условия для проведения в стране органической модернизации, принесли радикальные изменения в социальную структуру и социальную стратификацию  общества. В качестве универсального пускового механизма модернизации реформаторами рассматривался рынок. На произошедшие в обществе изменения  никак не соответствовали тем  ожиданиям, с которыми большинство  населения связывало преодоление  этакратического социализма. Последнее  десятилетие 20 века было периодом спонтанных изменений социальных институтов, ускоренной замены государства как собственника общественных ресурсов частникам, формирования олигархической структуры собственности, оставившей опору власти, маргинализации большинства социальных групп обнищания  наиболее слабых социальных слоев. Место  среднего класса заняла «средняя масса», имеющая пассивные стратегии  адаптации к реформам.

     Сложившаяся социологическая стратификация  отличается крайней неуравновешенностью, нестабильностью, социальной дезинтеграцией и малым потенциалом развития. Акторы социального роста и инноваций  сосредоточились преимущественно  в верхнем элитном слое, который  действовал исходя из собственных интересов, игнорируя интересы других социальных групп. Мотор органической модернизации реально не только не заработал, он не был даже и запущен, а минимизация  роли государства привела к архаизации экономики, ее структурной деградации и криминализации. Не удалось сформировать массовый слой мелких и средних предпринимателей. Условия функционирования этого  самого массового актора экономической  активности из года в год ухудшалась, что препятствовало росту количества малых и средних предприятий  и численности, занятых в них работников, остававшихся практически неизменными на протяжении 1994-2000 гг.

     Тем не менее, за последнее десятилетие 20 века в России начали функционировать  новые элементы институциональной  матрицы, соответствующие рыночной экономике: частная собственность  в разнообразных видах, конкуренция, прибыль. Формируется рынок труда, цена рабочей силы, отношения свободного обмена товарами и услугами на рыночных принципах. И хотя эти элементы рынка  функционируют в локальных средах, не стали доминирующими, их влияние  на жизнь общества уже очевидна, и они все больше завоевывают  социальное и экономическое пространство.

     Кроме того, широкое распространение в  обществе, особенно в молодых возрастных когортах, получает новая система  ценностей, ориентированная на частную  собственность, индивидуальный успех, либеральные свободы. Соответственно, и профессиональная подготовка молодежи стала более приближена к потребностям современного этапа развития рыночной экономики в России, ее отраслевой структуры. Десятилетие реформ сформировало потенциал инновационного поведения  в новых экономических условиях, которые еще далеки от стандартов западного рыночного общества и  отражают ситуацию, сложившуюся в  России. В то же время большая  часть населения, особенно среднего и старшего возраста, заметно хуже, чем молодежь, приспособилась к общественным изменениям и существует в режиме выживания и неуверенности в  своем будущем.

     Направления дальнейшей трансформации социальной стратификации напрямую связаны  с тем, несколько будет выдержан провозглашенный на рубеже веков  новый курс на централизацию властных функций, усиление роли государства  в проведении либеральных экономических  реформ и в защите слабых социальных слоев. Эти задачи изначально противоречивы  по методам своего решения. При этом речь идет, прежде всего о самых  неотложных мерах, которые не были, а должны бы были быть реализованы уже на первом, так называемом либеральном этапе реформ.