Советская Россия и страны Запада в начале 20-х гг

Вопрос № 1 Советская Россия и страны Запада в начале 20-х гг.

Придя к власти, большевики приняли Декрет о мире, который  был адресован одновременно и  правительствам, и народам воюющих  стран. Советское правительство  объявило об отмене тайной дипломатии и опубликовании всех тайных договоров. Воюющим странам предлагалось заключить перемирие и рассмотреть условия мирного договора. Ценой за выход России из войны стал Брестский мир, по которому страна теряла огромные территории, источники нефти, большинство шахт и значительное количество промышленных предприятий. 27 августа 1918 г. в Берлине было подписано русско-германское финансовое соглашение, являвшееся дополнением к Брестскому миру. Россия обязывалась уплатить Германии в различных формах контрибуцию в размере 6 млрд марок.

На Западе в первые годы революции симпатии к Советской  России получили широкое распространение  как среди рабочих, так и у  части интеллигенции. Во Франции  в 1919 г. возникло движение, принявшее  вскоре международный характер и  объединявшее в своих рядах таких известных деятелей, как Г. Уэллс, Б. Шоу, А. Франс, А. Барбюс и др. В 1920 г. они опубликовали манифест "Свет из бездны", в котором осудили империалистическую войну и отметили международное значение Октябрьской революции.

Однако на официальном, правительственном уровне по отношению к Советской России имела место военная интервенция и экономическая блокада. Правительственные круги Франции, Англии и США придерживались в "русском вопросе" так называемой "теории контраста". Смысл ее заключался в том, что территории, контролируемые советской властью, подвергались последовательной экономической блокаде. Районам же, занятым белогвардейскими войсками, оказывалась широко рекламируемая помощь. В качестве "компенсации" оттуда вывозились сырьевые ресурсы.

В течение 1919 г. военно-морские  силы Антанты блокировали Финский  залив и Балтийское море, захватив господство над Балтикой. В результате даже нейтральные страны (Швеция, Дания, Норвегия) были вынуждены прервать любые официальные отношения  с Советской Россией. Морская блокада северных портов началась еще в 1918 г.

Лишь с осени 1919 г. под  влиянием побед Красной Армии  на фронтах гражданской войны  начинается переосмысление западными  державами тактики в "русском  вопросе". Формальным актом в этом отношении было решение Верховного совета Антанты от 16 января 1920 г. о возобновлении торговли с "русским народом" через кооперативы.

Советское руководство  в реализации своей внешней политики учитывало то обстоятельство, что  военная интервенция в Россию не пользовалась широкой общественной поддержкой в Западной Европе и США. С одной стороны, агитируя своих приверженцев за рубежом за "мировую революцию" и поддерживая их морально и материально, с другой стороны, большевистские лидеры непрерывно стремились преодолеть свою дипломатическую изоляцию. 27 мая 1919 г. были установлены дипломатические отношения с Афганистаном, провозгласившим свою независимость от Великобритании. Со второй половины 1919 г. Советская Россия вела мирные переговоры с прибалтийскими государствами, которые завершились подписанием 2 февраля 1920 г. договора с Эстонией в г. Юрьеве (Тарту), что имело для Москвы принципиальное значение: Эстония стала для РСФСР не только своеобразным "окном в Европу", но и перестала быть плацдармом для иностранной военной интервенции.

Статьи мирного договора между Советской Россией и  Эстонией закрепляли "безоговорочно  независимость и самостоятельность  Эстонского государства". Обе стороны  взаимно отказывались от возмещения своих военных расходов, т. е. государственных издержек на ведение войны. Россия не только не настаивала на передаче ей движимого и недвижимого имущества (судов, грузов, портов и т. д.), но и обязалась выплатить Эстонии 15 млн рублей золотом, а также возвратить ей библиотеки, архивы и "прочие предметы, имеющие для Эстонии научное или историческое значение". В тот момент советское правительство пошло даже на ряд территориальных уступок, ставших в последние годы своеобразным камнем преткновения в отношениях между двумя странами.

4 февраля 1920 г. ВЦИК  РСФСР ратифицировал этот договор. 13 февраля аналогичный шаг был сделан Учредительным собранием Эстонской Демократической Республики. Обмен ратификационными грамотами состоялся в Москве 30 марта 1920 г. Подобные договоры были заключены Россией с Литвой, Латвией и Финляндией соответственно 12 июня, 11 августа и 14 октября 1920 г.

Наиболее трезвомыслящие головы на Западе все решительнее  начинали выступать за налаживание  отношений с Советами. Посетивший в 1920 г. нашу страну английский философ  и общественный деятель Бертран Рассел прямо отмечал, что, "если мы будем продолжать отказывать большевикам в мире и торговле, думаю, они все равно не погибнут. Россия вынесет любые лишения в будущем, как выносила их в прошлом. Русские приучены к нищете как ни одна западная нация; они могут жить и работать в условиях, которые мы сочли бы нестерпимыми".

В начале 1921 г. советская  дипломатия добилась серьезных успехов  на Востоке, подписав договоры о добрососедстве с Персией (Ираном) 26 февраля и  Афганистаном 28 февраля. Оба договора были заключены на основе равноправия при взаимном учете интересов.

С переходом к нэпу и ослаблением надежд на "мировую  революцию" на передний план советской  внешней политики выступил вопрос о  нормализации торговых и дипломатических  отношений со странами Запада.

Определенную гибкость в отношениях с Россией стала  проявлять и Антанта, заинтересованная в возврате долгов царского правительства  и в установлении торговых отношений  с нашей страной на новых условиях. Так, 16 марта 1921 г. Л. Б. Красин подписал торговый договор между РСФСР и Великобританией, ставший по сути торгово-политическим соглашением между двумя странами. Британский премьер Ллойд Джордж, выступая в парламенте в день подписания договора, подчеркнул, что он фактически означает признание советского правительства Англией. В. И. Ленин в тот момент говорил, что договор имеет "всемирное значение". Подписанное соглашение с Великобританией стало первым признанием советского правительства де-факто.

Сходным с англо-советским  договором было и советско-германское соглашение от 6 мая 1921 г., означавшее легализацию германо-советских экономических связей. Этот договор уже выходил за рамки признания Советов де-факто, приближаясь по своему духу к признанию России де-юре.

С 1921 г. отмечались первые контакты советского руководства с США (хотя на правительственном уровне отношения между двумя странами были установлены значительно позже). В начале 20-х гг. катастрофическая засуха поразила "производящие" губернии Поволжья, что привело к заключению в 1921 г. соглашения с гуверовской Американской администрацией помощи (АРА) для получения из-за границы помощи голодающим. Уже к концу года там было собрано 2380 тыс. пудов продовольствия, включая 1600 тыс. пудов зерна (внутри страны на эти нужды удалось собрать 180 тыс. пудов зерна и 600 тыс. пудов другого продовольствия), значительную часть которого распределила АРА - единственная официальная субсидируемая организация в этой области. По данным Л. Каменева, благодаря помощи американского правительства АРА смогла проводить систематическую работу по оказанию помощи в широких масштабах и превзойти все, что было сделано другими организациями.

В конце октября 1921 г. советское правительство предложило созвать мирную конференцию для  урегулирования взаимных претензий  и выработки мирного договора между Россией и западными государствами. Конференция начала свою работу в Генуе 10 апреля 1922 г. Советскую делегацию возглавлял нарком иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин. Всего в конференции приняло участие 29 стран. Западными государствами советской стороне был вручен так называемый Лондонский меморандум экспертов, в котором выдвигались требования возврата иностранным владельцам национализированных предприятий, уплаты долгов царского и Временного правительства. Однако из-за жесткой позиции сторон достичь соглашения между Россией и странами-кредиторами не удалось. Вместе с тем советская делегация добилась на конференции большого внешнеполитического успеха, подписав неожиданно для Антанты 16 апреля 1922 г. в предместье Генуи Рапалло двусторонний договор с Германией. Оба правительства взаимно отказывались от возмещения военных и невоенных убытков, понесенных за годы войны. Германия также отказалась от требования возвратить национализированную промышленность бывшим германским собственникам при условии, что Россия не будет удовлетворять аналогичных претензий других государств. Между двумя странами возобновлялись дипломатические и консульские отношения, а также устанавливался принцип наибольшего благоприятствования в торговых и хозяйственных отношениях.

В ходе работы Генуэзской конференции советская делегация 20 апреля 1922 г. выдвинула меморандум, в котором отмечала, что, несмотря на интервенцию и блокаду союзных  держав, причинивших России "убытки, далеко превосходящие возможные  претензии к ней со стороны иностранцев, претерпевших от русской революции", правительство РСФСР готово к восстановлению деловых сношений с иностранным капиталом и признанию его убытков. При этом непременным должно было стать условие "соблюдения взаимности".

В целом советская внешняя политика начала 20-х гг. носила двойственный характер. Это отметил еще Б. Рассел, подчеркнув, что большевики "люди практичные, стремящиеся наладить торговлю с Западом, постепенно создать более или менее нормальное государство". В то же время одним из важнейших программных положений партии было стремление продвинуть революцию на Запад, что считалось единственным путем для достижения подлинного мира.

"Полоса признаний"

"Первая великая  встреча в верхах" XX в., как называли  Генуэзскую конференцию, не привела к установлению прочных отношений Советской России с Западом. Великобритания не торопилась заменить важный, но ограниченный и нестабильный торговый договор всеобъемлющим мирным соглашением. Франция была настроена еще более враждебно, так как к моменту Октябрьской революции ценными бумагами Российского государства обладало 1,5 млн французов, которые оказывали сильнейшее давление на свое правительство, требуя добиться возмещения убытков. Большевики, в свою очередь, связывали решение этой проблемы с дипломатическим притязанием.

"Скучной и бесполезной"  оказалась, по словам Красина,  Гаагская конференция, проходившая  летом 1922 г. (завершила свою работу 20 июля), она не урегулировала  экономических отношений между  Советской Россией и Западом. 

Однако единственным правительством в мире, которое открыто  объявило о невозможности развивать  отношения с СССР, пока у власти будут находиться большевики, было правительство США. В этот период только оно выдвинуло требование бойкота советской экономической системы.

Наступивший 1923 г. вызвал в определенных партийных кругах СССР надежду на мировую революцию. Обстановка в Германии, связанная  с оккупацией Францией Рурской области (в ответ на задержку Германией  выплаты очередной суммы репараций), побудила руководителей большевиков сделать ставку на немецкую революцию. Пользуясь наибольшим авторитетом в Коминтерне, Зиновьев и Троцкий стремились "подтолкнуть" вооруженное восстание рабочего класса Германии, видя в нем много сходных черт с российским Октябрем. Выступление в Германии было, между тем, подавлено. Были разгромлены рабочие движения в Болгарии и Польше.

Международные события  начали резко меняться в начале 1924 г. В январе английские консерваторы потерпели поражение на парламентских  выборах. Лидер лейбористской партии Д. Р. Макдональд стал премьер-министром.

1 февраля 1924 гг его  правительство признало СССР  де-юре и предложило организовать  англо-советскую комиссию для  изучения нерешенных экономических  и политических проблем в отношениях  между двумя странами.

Инициатива Англии вызвала  волну признаний советского правительства  и другими странами Запада в 1924-1925 гг. 7 февраля 1924 г. итальянское правительство  Б. Муссолини формально признало СССР. В Советском Союзе считалось, что Италия может существенно  помочь в развитии южных окраин страны, как это делала Германия в отношении центральных районов СССР.

Придерживаясь на протяжении ряда лет жесткой антисоветской  позиции, Франция в лице председателя нового правительства Э. Эррио официально признала СССР 28 октября 1924 г. Между тем экономические проблемы франко-советских отношений были почти неразрешимы, так как ни одна из сторон не хотела идти на уступки в вопросе о государственном долге дореволюционной России. Наркомат иностранных дел СССР в тот период рассматривал отношения с Францией как средство оказывать давление на Германию и удерживать последнюю от переориентации в западном направлении. Франция же со своей стороны ни под какими предлогами не желала инвестировать средства в советскую экономику.

Важным результатом советской внешней политики на Дальнем Востоке стало восстановление связей с Китаем. Этот процесс носил сложный и длительный характер, поскольку эта страна была расчленена на несколько частей, в каждой из которых имелся свой правитель. Только в мае 1924 г. видному советскому дипломату Л. М. Карахану удалось подписать в Пекине соглашение с Китаем о возобновлении дипломатических отношений и о сохранении контроля СССР над Китайско-Восточной железной дорогой (КВЖД), проходившей по территории Маньчжурии.

В 1924 г. Советский Союз установил  дипломатические отношения с  Австрией, Норвегией, Швецией, Данией, Грецией. В январе 1925 г. - с Японией. Всего за этот период СССР признали 13 государств.

Широкому дипломатическому признанию  СССР в значительной мере способствовал переход к нэпу. В 1923-1925 гг. на биржах капиталистических стран в качестве твердой валюты стали котироваться советские червонцы. В марте 1924 г. червонец на Нью-Йоркской бирже котировался в 5 долларов 20 центов (правда, необходимо помнить, что 1 червонец равнялся 10 рублям и, следовательно, советский рубль котировался в 52 цента). Котировка червонцев за границей прекратилась в 1926 г. после запрещения вывозить их из страны.

В 20-е гг. продолжал расширяться  объем торговли Советской России с Германией, составив 30%- внешнеторгового оборота нашей страны. Этому способствовал договор о дружбе и взаимном нейтралитете, подписанный в Берлине 24 апреля 1926 г. он продлевал на пять лет действие Рапалльского договора.

В военной сфере отношения между  Советской Россией и Германией начали налаживаться еще в 1920 г. Тогда они носили характер тайного сотрудничества. Главной целью для командования Красной Армии в военных контактах с рейхсвером (вооруженные силы Германии в 1919-1935 гг.; в 1935 г. на базе рейхсвера был создан вермахт) было ознакомление с новейшей немецкой техникой и работой германских штабов в годы Первой мировой войны. Для Германии более важным обстоятельством являлась подготовка кадров для будущей массовой армии, а также испытание на территории Советской России новейших средств ведения войны. По просьбе немецкой стороны в СССР были основаны летная школа в Липецке, подготовившая несколько десятков летчиков для германских ВВС - будущего "люфтваффе" и танковая школа в Казани. Организовывалось также крупное предприятие по совместному проведению химических опытов и боевому применению отравляющих веществ. В советской танковой школе обучался военному искусству будущий генерал-полковник вермахта и командующий танковой армией в 1941 г. на советско-германском фронте Г. Гудериан. Со стороны РККА в различные периоды в Германии побывали Тухачевский, Егоров, Дыбенко, Уборевич, Якир, Корк, Федько и другие командиры, изучавшие там новинки военной техники.

В целом военное сотрудничество Советской России и Веймарской республики в 1920-1933 гг., продолжавшееся до момента прихода к власти Гитлера и свернутое по инициативе советской стороны, было вполне заурядным явлением для внешнеполитической практики и не отличалось сколько-нибудь существенным размахом.

Международное сотрудничество всегда было тесно связано с экономическими взаимоотношениями государств. Нэп, как отмечалось выше, стал своеобразным проводником советской внешней политики. Не случайно А. И. Рыков в одном из своих выступлений 1924 г. отмечал, что теперь уже нельзя найти в Западной Европе почти ни одной страны, которая бы так или иначе не была втянута в торговые отношения с Советской Россией. Председатель Совнаркома при этом подчеркивал, что советское государство является крупнейшим "экономическим фактором на международном рынке, и его в настоящий момент оттуда вытеснить уже невозможно".

Опасность изоляции

В конце 1924 г. в Англии к власти вновь пришли консерваторы. В ходе предвыборной кампании ими  была пущена в ход фальшивка - так  называемое "письмо Зиновьева", в котором содержался призыв к английским коммунистам о подготовке восстания. Консерваторы отказались ратифицировать торговое соглашение с СССР, подписанное лейбористским правительством. Антисоветские настроения особенно усилились в 1926г. Поводом стала забастовка английских шахтеров, которую поддержал Коминтерн и советские профсоюзы. В Англии это было расценено как вмешательство СССР во внутренние дела великой державы. В 1927 г. правительство консерваторов разорвало дипломатические отношения с Советским Союзом, которые были восстановлены только в 1929 г.

В 1927 г. советское руководство не исключало возможности наихудшего развития международных событий. Оказались  разорваны дипломатические отношения  с Пекином, где был совершен налет  на советское посольство (не без подстрекательства англичан). Франция требовала отозвать советского посла X. Г. Раковского. В Варшаве был убит белогвардейцем полпред П. Л. Войков.

Учитывая эти обстоятельства, Сталин на XV съезде ВКП(б) заявил, что "период "мирного сожительства" отходит в прошлое". Мировую обстановку 1927 г. он сраввил с ситуацией 1914 г., приведшей к началу империалистической войны. Искусственно раздувать опасность новой войны советскому руководству не было необходимости. Военная угроза в тот момент не являлась мифом или "прямым обманом", который понадобился Сталину для укрепления своей власти.

Стремясь избежать изоляций на международной  арене, совет* кая дипломатия осмотрительно  маневрировала. В 1926-1927 гг. удалось установить тесные контакты с южными соседями СССР - Турцией, Ираном, Афганистаном. С ними были подписаны договоры, аналогичные тому, который был заключен с Германией. В октябре 1927 г. председатель ЦИК СССР М. И. Калинин в одном из своих публичных выступлений, подчеркивая наметившееся сближение с восточными странами, говорил, что с ними "мы все больше входим в экономическую связь". Касаясь контактов с Германией, Калинин напомнил, что отношения с немцами "дают взаимные положительные результаты, ибо из года в год увеличивается товарооборот, выгодный для обеих стран".

В августе 1928 г. Советский Союз присоединился  к пакту Бриана-Келлога, подписанному в Париже по инициативе французского министра иностранных дел А. Бриана и его американского коллеги  Ф. Келлога. 15 ведущих держав мира брали  на себя обязательство отказаться от войны как "орудия национальной политики" и урегулировать возникающие конфликты "с помощью мирных средств".

В значительной степени успехи советской  внешней политики 20-х гг. были связаны  с именами блестящих дипломатов, среди которых выделялись: нарком иностранных дел Г. В. Чичерин, а также Л. Б. Красин, М. М. Литвинов, А. А. Иоффе, Л. М. Карахан. Для выполнения разнообразных миссий за границу направлялись и некоторые политические деятели - X. Г. Раковский, Н. Н. Крестинский и др.

Советское правительство, занятое  проблемами восстановления экономики  страны, проводило а эти годы осторожную и миролюбивую политику, неоднократно выступая с инициативами первоначально  сокращения вооружений, а с конца 1927 г. всеоб

ГЕНУЭЗСКАЯ  КОНФЕРЕНЦИЯ

10 - 19 апреля 1922 года

Генуэзская конференция - международная конференция по экономическим  и финансовым вопросам, первая широкая  дипломатическая встреча Советской  России со странами западного мира. Проходила в Генуе (Италия) 10 апреля - 19 мая 1922 при участии представителей 29 государств (в т. ч. РСФСР, Великобритании, Германии, Италии, Франции, Японии). Работой делегации РСФСР руководил В. И. Ленин, назначенный её председателем; зам. пред. был Г. В. Чичерин, к-рый в Генуе, куда Ленин не выезжал, пользовался всеми правами председателя. Делегация РСФСР (в её состав входили также, Л. Б. Красин, М. М. Литвинов, В. В. Боровский, Я. Э. Рудзутак, А. А. Иоффе, X. Г. Раковский, Н. И. Нариманов, Б. Мдивани, А. Бекзадян, А. Г. Шляпников) представляла на Г. к. не только Российскую федерацию, но и все др. сов. республики (Азербайджанскую, Армянскую, Белорусскую, Бухарскую, Грузинскую, Украинскую, Хорезмскую), а также интересы Дальневост. республики. США, отказавшиеся участвовать в работе Г. к., были представлены на ней наблюдателем - амер. послом в Италии Р. Чайлдом. Из делегатов западных государств наиболее активную роль на Г. к. играли Д. Ллойд Джордж, Дж. Н. Керзон (Великобритания), К. Вирт, В. Ратенау (Германия), Л. Факта (Италия), Ж. Барту, К. Баррер (Франция). Решение о созыве Г. к.- изыскание мер "к экономическому восстановлению Центральной и Восточной Европы". Однако гл. вопросом был по существу вопрос об отношениях между Советским государством и западным миром после провала попыток свержения Сов. власти путём воен. интервенции. Западные страны, в первую очередь Великобритания, в поисках преодоления послевоен. экономич. трудностей пытались вернуть на мировой рынок Сов. Россию (чтобы, пользуясь её врем. экономич. слабостью, широко эксплуатировать её ресурсы), а также Германию и её бывших союзников в 1-й мировой войне. Советское правительство, заинтересованное в нормализации экономич. и политич. отношений с западными странами, согласилось принять участие в работе Г. к. (8 янв. 1922).

На конференции, однако, ведущую роль играли представители  тех западных гос-в, к-рые вместо делового обсуждения реальных путей установления экономич. связей с Сов. гос-вом. пытались с помощью дипломатич. нажима добиться от Сов. пр-ва экономич. и политич. уступок, ведущих к установлению в России иного политического и экономического строя; они рассчитывали заставить Советское государство признать все долги царского и Временного правительствв, вернуть иностранным капиталистам национализированные Советской властью предприятия или возместить стоимость этих предприятий, ликвидировать монополию внешней торговли и т. д. Сов. делегация по указанию Ленина отвергла эти требования и в свою очередь выдвинула контрпретензии о возмещении Советскому государству убытков, причинённых военной интервенцией и блокадой (если довоен. и воен. долги России были равны 18,5 млрд. золотых руб., то убытки Сов. гос-ва в результате воен. интервенции и блокады составляли 39 млрд. золотых руб.). Вместе с тем, желая найти почву для соглашения и восстановления экономич. связей с западными гос-вами, сов. делегация на Г. к. 20 апр. 1922 заявила, что Сов. пр-во готово признать довоен. долги и преим. право за быв. собственниками получать в концессию или аренду ранее принадлежавшее им имущество при условии признания Советского государства де-юре, оказания ему финансовой помощи и аннулировании военных долгов и процентов по ним.

На первом пленарном  заседании Генуэзской конференции (10 апреля) советская делегация поставила  вопрос о всеобщем сокращении вооружений. Однако как вопрос о сокращении вооружений, так и вопросы урегулирования взаимных финансово-экономических претензий не были разрешены на конференции. В ходе Генуэзской конференции советской дипломатии, использовавшей противоречия в империалистическом лагере (лагере западных держав), удалось прорвать единый фронт государств, пытавшихся добиться дипломатической изоляции Советского государства, и заключить с Германией Раппальский договор 1922 года.

 Вопрос  № 2 Военно-промышленное сотрудничество

СССР и Германии

Россия и Германия проиграли изнурительную войну 1914-1918 гг. В результате их народы были ввергнуты в пучину революций, повлекших свержение монархических режимов, что привело к введению в этих государствах республиканских форм правления. Но если победившая в России большевистская партия начала строить свое невиданное доселе в мировой цивилизации общество, то в Германии после провозглашения Веймарской республики шли долгие мучительные поиски путей возврата утраченных на международной арене позиций. Державы Антанты упивались победой над странами Четверного союза, заставив их заключить унизительные мирные договоры и тем самым создав предпосылки для будущих событий в Европе.

Германские политики, ограниченные рамками Версальского договора, практически сразу же стали  думать о восстановлении сильной Германии. Но для этого нужна была сильная, хорошо обученная армия и современное вооружение, иметь которые Германии категорически запрещалось. И тогда их взоры обратились на Восток, к бывшему противнику в войне - России. Генералу X. фон Секту суждено было сыграть решающую роль в возрождении военной мощи Германии. Еще в 1919 году он пришел к выводу о необходимости тесного военного сотрудничества Германии с Россией, в ряде меморандумов и писем последовательно развивая свои взгляды.

В январе 1920 года фон Сект писал, что в качестве «незыблемой цели» германской политики в будущем он видит «политическое и экономическое объединение с Великороссией», и поэтому Германии, по его мнению, следовало постараться "по крайней мере не превратить Россию в своего врага». «Я отклоняю поддержку Польши даже в случае опасности ее поглощения [Россией]. Наоборот, я рассчитываю на это, и если мы в настоящее время не можем помочь России в восстановлении ее старых имперских границ, то мы не должны ей во всяком случае мешать ... Сказанное относится также к Литве и Латвии ...»¹.

Чуть позже, в меморандуме  от 4 февраля того же года, читаем: «Только  в сильном союзе с Великороссией  у Германии есть перспектива вновь  обрести положение великой державы... Англия и Франция боятся союза обеих континентальных держав и пытаются предотвратить его всеми средствами, т[аким] о[бразом], мы должны стремиться к нему всеми силами ... Наша политика как по отношению к царской России, так и по отношению к государству во главе с Колчаком и Деникиным была бы неизменной. Теперь придется мириться с Советской Россией - иного выхода у нас нет»².

А в дни советско-польской войны в другом меморандуме (июль 1920 г.) этот же дальновидный политик  писал: «Если Германия примет сторону  России, то она сама станет непобедимой, ибо остальные державы будут вынуждены тогда считаться с Германией, потому что они не смогут не принимать в расчет Россию. Сотрудничество с Россией позволит Германии осуществить «подрыв» основ Версальского мирного договора»³.

Мнения, что Германии необходимо было сотрудничать с Советским Союзом придерживался не только глава рейхсвера фон Сект, об этом говорят сведения полученные советской разведкой в 1925 году в Берлине: «Германское правительство запросом своих заграничных представителей выяснило, что исключительно ориентирование на Запад не ведет к предполагаемым целям, и что Германия, безусловно, в той или иной форме должна полностью сохранять свои отношения с СССР, и что именно эти отношения служат главным козырем Германии в области западной политики⁴»

Уже после поражения  Красной Армии под Варшавой в  августе 1920 года, приведшего в итоге  к поражению Советской России в этой войне и присоединению  к Польше западных территорий Украины  и Белоруссии, фон Сект в беседе с советским представителем в Германии В.Л.Коппом предложил, как докладывал в Москву Копп, «установить более тесный контакт между германским генштабом и нашими военными властями». При этом он настаивал на том, чтобы германские военные специалисты приняли участие в создании советской военной промышленности с целью использования ее затем «как источника вооружения для разоруженной Германии при столкновении ее с Антантой»⁵.

Концепция двустороннего  военного сотрудничества была намечена в результате серии секретных  двусторонних переговоров в Москве и Берлине в 1920-1923 гг.

На вопрос, какие же побуждения толкнули Германию на развитие сотрудничества с Советским Союзом, ответил Ворошилов 12 марта 1933 г.:

«...мы никогда не забываем, что рейхсвер с нами «дружит» (в  душе ненавидя нас) лишь в силу создавшихся условий, в силу необходимости иметь «отдушину» на Востоке, иметь хоть какой-нибудь козырь, чем пугать Европу...»⁶.

Отвечая на вопрос, почему Советский Союз пошел на сотрудничество с Германией, один из инициаторов  сотрудничества - Уборевич - в 1925 г. писал:

«Немцы являются для  нас единственной пока отдушиной, через  которую мы можем изучать достижения в военном деле за границей, притом из армии, в целом ряде вопросов имеющей  весьма интересные достижения... Сейчас центр тяжести нам необходимо перенести на использование технических достижений немцев... научиться строить и применять новейшие средства борьбы: танки, улучшения в авиации, противотанковые мины, средства связи и т. д... Немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят неизмеримо выше нас...⁷»

Для осуществления связей с Наркоматом обороны и руководством Красной Армии в военном министерстве Германии была создана "Зондергруппа Р", именовавшаяся советской стороной "Вогру" (военная группа). В 1923 году военное министерство Германии создало в Москве свой исполнительный орган "Центр Москва", который возглавил полковник X. Фон дер Лит-Томсен.

В августе того же года военное министерство Германии основало "Общество содействия промышленным предприятиям" - "ГЕФУ" - с местонахождением в Берлине и Москве, обеспечив его необходимым производственным капиталом. Общество должно было финансировать деятельность смешанных германо-советских военно-промышленных предприятий на территории СССР и координировать их деятельность. Руководство "ГЕФУ" было поручено майору Ф.Чунке.