Советская пресса и цензура в 1920-1930-е годы
Советская пресса и цензура в 1920-1930-е годы (источниковедческий аспект).
Известно, что изучение исторического прошлого основано на исторических источниках.
Традиционно существовавшая в исторической науке схема информационных
возможностей различных видов источников выглядела следующим образом: безусловно,
достоверными, обязательными для цитирования и ссылок были произведения классиков
марксизма-ленинизма, вождей партии и партийные документы. Менее достоверной
считалась информация различных учреждений, исходящая «с мест», и, наконец, наименее
достоверными считались
источники личного
стране идет процесс осмысления прошлого; широко публикуются наряду с архивными
документами ранее неизвестные воспоминания современников, опровергаются
устоявшиеся стереотипы, воссоздаѐтся
социально-психологическая
периодов нашей истории.
Новым содержанием постепенно
наполняется и история
В отечественной исторической литературе пресса была и остается не слишком
почитаемым источником. Исследователи часто справедливо отмечают ее субъективность,
фрагментарность, конъюнктурность и предпочитают использовать другие виды
источников. Тем не менее периодическая печать была и остаѐтся уникальным источником,
с помощью которого историк может восстановить непрерывную картину развития
прошлого(1). Хорошо ориентируясь в атмосфере изучаемого периода, он зачастую
приобретает такие свойства журналистики, как сознательное или невольное искажение
истины в политических интересах государства, идеологическим орудием которого, по
существу, являются средства массовой информации. Эти факторы, безусловно, снижают
степень достоверности произведений журналистики, однако эти же самые факторы
наделяют эти источники только им присущей уникальной информацией(2), а в некоторых
случаях искажение действительности источником «предстает в высшей степени
достоверной информацией об условиях его возникновения (о целях создания, намерениях
автора и т. д.)»(3).
Предметом нашего исследования стал вопрос о происхождении монополии государства на
средства массовой информации в 20 — 30-е гг., в так называемый период расцвета
сталинщины в СССР.
В настоящее время изучение роли и места печати как ключевого звена в системе
государственной пропаганды так же остаѐтся одной из актуальных проблем для многих
социальных наук. Применительно к проблеме природы и сущности многих характерных
черт советской печати это имеет не только научное, но и практическое значение. Закон о 2
печати и других средствах массовой информации, отрицающий и монополию государства,
и предварительную цензуру, стал определенным рубежом в свободном развитии
российской прессы. Признавая, что печать стала своеобразным катализатором и зеркалом
современности, нельзя не отметить тенденции консерватизма в ее деятельности.
Публичное и тайное преследование, оболгание и даже аресты непокорных журналистов,
практикуемые кампании формирования общественного мнения, привычка говорить «от
имени народа» — все это багаж нашего тоталитарного прошлого.
В историографии разрабатывалась конкретная методика анализа и использования
произведений журналистики(4).
В последнее десятилетие
достаточно много внимания уделялось проблеме цензорского контроля за духовной и
культурной жизнью в СССР. Специфика советской цензуры изучена в работах
К.Аймермахера, Д.Л.Бабиченко, А.В.Блюма, Т.М.Горяевой, И.Е.Левченко,
Т.В.Олейниковой, А.И.Подгорновой и др.
Однако, несмотря на обилие литературы
по теме, в отечественном
недостаточно исследованы особенности формирования системы советской цензуры, нет
общепринятого мнения о том, каким должен быть источниковедческий анализ материалов
прессы в современном исследовании. Свидетельством этого явились конференции,
проходившие в г.Санкт-Петербурге в первой половине 90-х гг.: «Свобода научной
информации и охрана государственной тайны» (24 — 26 сентября 1991 г.), «Цензура
иностранной книги в Российской империи и Советском Союзе» (ноябрь 1993 г.), «Цензура
в России: история и современность» (20 — 22 сентября 1995 г.). Временной и предметный
спектры докладов охватывали
практически все аспекты
Выступающие обратили внимание на ограниченность источниковой базы 20—30-х гг.
нашего столетия, слабую изученность истории советской цензуры, форм и методов
контроля над культурной и духовной жизнью в СССР(5).
Средства массовой информации, а точнее, их продукция — газеты, журналы, программы
радиовещания и телевидения
— ежедневно фиксируют в
изобразительной форме актуальную международную и внутреннюю ситуацию — пишут
историю современности(6).
Специфика периодики состоит в том, что, стремясь адекватно отразить реалии актуальной
общественной практики, она сама по себе становится частью духовно-практической
деятельности общества, документальным памятником его истории(7).
Журналистский текст осмысляет реальную рабочую ситуацию и выдвигает программу
решения этой ситуации, другими словами — осуществляет рабочую идею.
Взаимодействие выразительных средств журналистики (в языковых формах устной или 3
письменной речи), организация материала, изобразительное оформление и другие
элементы под направляющим воздействием рабочей идеи создают специфический
журналистский образ, который, в свою очередь, способен влиять на поведение аудитории,
вызывать изменение в оценках, настроениях людей — формировать общественное
мнение.
Восприятие журналистского текста неизбежно зависит от идеологических, этнических,
культурно-исторических установок, приобретенных конкретным человеком в результате
своего жизненного опыта. При этом результат, на который рассчитывает журналист,
готовя к публикации свой материал, может быть прямо противоположным в том случае,
если содержание текста неадекватно воспроизводит социальную действительность.
Работая с прессой, историк неизбежно испытывает на себе воздействие журналистского
образа, что, несомненно, влияет на определение ценности конкретных документов и всего
их комплекса в целом. В этих условиях возрастает значение традиционных и
специфических методов исторической критики, источниковых и внеисточниковых знаний
исследователя(8) .
Анализируя публицистику и художественные произведения с точки зрения отражения в
них правды жизни, можно, видимо,
«...изучать форму
через функциональный анализ ее элементов и структуры»(9). Другими словами, историк
должен воссоздать структуру человеческих реакций, модель социально-психологической
атмосферы общества в той или иной ситуации, определить рабочую идею журналистского
текста и в зависимости от направления исследования реконструировать факт, событие или
явление прошлого, отраженного в произведении. Для этого необходимо установить
соотношение в материалах различного жанра факта и авторского вымысла. Что касается
жанра, то, безусловно, он «влияет на характер изложения материала: на его полноту, на
формы его осмысления»(10) и, таким образом, на степень достоверности сведений.
Соотношение факта и журналистского комментария определяется конкретной задачей,
стоящей перед журналистом,
а также особенностями
произведении. Для историка представляет ценность не только факт, но и оценка,
интерпретация его современниками: самими журналистами, видными партийными и
государственными деятелями, рабочими, колхозниками, деятелями науки и культуры.
В соответствии с современной жанровой классификацией различаются информационные,
аналитические и художественно-
заметке комментарий предельно сжат, нет оценок сообщаемых фактов, однако выбор
факта, подбор, верстка и правка материалов несут в себе идеологическую установку. В
очерке или статье комментарий приобретает иные черты — он становится масштабным 4
элементом содержания, активно влияющим на осмысление факта, на тональность и
построение всей публикации.
В отечественном источниковедении выработана методика анализа прессы, которая в
общих чертах предполагает следующие этапы работы историка с прессой: определение
идеологической направленности органа прессы; изучение истории его возникновения;
организация редакционной работы и авторского состава; выявление источников
информации; критический анализ содержания(12), который подразумевает не только
традиционные методы сопоставления изучаемых текстов с другими видами источников,
но и методы выявления в редакции писем читателей, изучение стенограмм редколлегий,
отчетов редакций.
Появлению журналистского текста предшествует большая исследовательская работа
журналиста. Несомненно, далеко не последнюю роль в этом играет уровень
профессиональной этики журналиста, включающий такие понятия, как чувство нового,
искусство обратных связей, нравственные качества. Но анализ содержания журналистской
продукции предполагает для историка изучение опубликованного материала. Поэтому
важна и необходима работа с исходными материалами, различными вариантами текстов,
учет редакторской правки и т.д. Тем не менее даже самое детальное изучение
журналистского текста не
может гарантировать
учитывать специфику организации и функционирования советских средств массовой
информации: зависимость их содержания от политических установок партии,
осуществляемых при помощи цензуры на всех уровнях
Под «цензурой» мы понимаем «государственный надзор над печатью и средствами
массовой информации» и «учреждение, ведающее такими надзором»(13).
Долгое время в открытой печати не допускалось даже упоминания наличия у нас цензуры
и ее органов. Так, в Большой Советской Энциклопедии в статье о периодической печати в
СССР указывалось, что цензура существовала только в царской России, что «Конституция
СССР в соответствии с интересами народа и в целях укрепления социалистического строя
гарантирует гражданам свободу печати»(14). Однако сейчас мало у кого вызывает
сомнение то, что так называемое «партийное руководство печатью» было ничем иным,
как средством политического контроля.
Попытка подчинить государственному контролю периодическую печать, разделив еѐ на
«лояльную» и «нелояльную» к новой власти, была осуществлена уже 9 ноября 1917 г. в
Декрете о печати. Как часть «некоторых временных чрезвычайных мер» любые газеты,
«призывающие к открытому сопротивлению или неподчинению рабоче-крестьянскому
правительству», или «подстрекающие к мятежам путем явного клеветнического 5
искажения фактов», будут репрессированы, а их главные редакторы отданы под суд(15). С
окончанием гражданской войны, когда страна оказалась в условиях глубочайшего кризиса
и политическое господство большевиков находилось под вопросом, проблема
своевременной и полной информации для руководства страны приобрела важнейшее
значение. Не случайно, что именно в это время появился циркуляр ВЦИК и ЦК РКП (б) от
17 марта 1921 г. о создании
всеобъемлющей системы
целях своевременного и полного осведомления и принятия соответствующих мер»(16). А
6 июня 1922 г. Декретом СНК СССР для контроля всех видов печатных произведений
было образовано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит)
Наркомпроса РСФСР. Возглавляли Главлит заведующий и два его заместителя. В
крупных городах (Ленинграде, Киеве, Одессе и др.) создавались органы по типу Главлита.
Во всех остальных губернских городах контроль осуществлялся работниками,
назначенными и утвержденными Главлитом(17).
Следует отметить, что теоретическим обоснованием превращения печати в послушный
придаток аппаратной системы послужила работа В.И.Ленина «Партийная организация и
партийная литература», в
которой был сформулирован
материала, опубликованного в печати, от политических установок партии — так
называемый «принцип партийности» в агитации и пропаганде широких масс трудящихся.
Однако проводить этот принцип в печати в масштабах всей страны в первые
послевоенные годы было невозможно: три четверти населения были безграмотными.
Поэтому в 1919 г. Совнарком принял декрет «О ликвидации безграмотности среди
населения РСФСР», по которому предполагалось в самые короткие сроки научить
население страны элементарной грамотности. Была создана разветвленная система так
называемых «ликбезов» — элементарных школ для всего населения. Для реализации этой
задачи в порядке трудовой повинности Советам предоставлялось право привлекать все
гражданское население к обучению неграмотных. К 1933 г. число учащихся в школах всех
ступеней превысило 20 млн. человек. Грамотность населения к этому времени достигла
90%(18) — неуклонно растет
разовый тираж газет (в
5 раз)(19). Согласно резолюции 12 съезда РКП (б) о печати для каждого основного слоя
читателей необходимо было создать особый тип газеты. «Имея целую систему газет,
партия должна более или менее точно распределить между ними сферу деятельности,
чтобы каждая газета ориентировалась по преимуществу на определенный слой
читательской массы»(20). Эта установка достаточно полно была реализована в 20 — 30-е
гг. «Большевик», «Большевистская печать», «Правда» через редакционные статьи, обзоры
печати, выступления партийных функционеров осуществляли идейное и организационное 6
руководство местными изданиями
и в немалой степени
журналистики по заданной схеме.
Важную роль в этом процессе сыграло печально известное письмо И.В.Сталина в
редакцию журнала «
большевизма»(21). Для печати это письмо долгие годы служило и идейной платформой, и
«методикой» проведения дискуссий, образцом диалога с любым оппонентом. Зачем
вникать в суть высказанных твоим оппонентом положений, размышлять над его
аргументами, искать свои, если вполне достаточно просто обрушить поток ругательств?
«А вместо того, чтобы заклеймить этого новоявленного «историка» как клеветника и
фальсификатора, ввязываетесь с ним в дискуссию», — поучал журналистов Сталин в этом
письме(22).
Недостаточно полно исследован вопрос организационного устройства партийного
руководства печатью.
Во второй половине 20-х гг. аппарат ЦК ВКП (б) распался на несколько отделов
(организационно-
пропаганды, отдел агитации и массовых кампаний) и два сектора (сектор управления
делами и «Особый сектор» — «Секретариат Сталина»).
В 1934 г. эту «функциональную систему» структуры ЦК отменили, и аппарат был
реорганизован по производственному принципу. По этому же принципу отдел культуры и
пропаганды и отдел агитации и массовых кампаний были вновь воссоединены. Пресс-
бюро ЦК, входившее в отдел агитации и массовых кампаний, становится
самостоятельным звеном — отделом печати. По своему назначению отдел печати
выполнял три самостоятельные функции: это был, во-первых, орган руководящих
указаний для всей партийной и советской печати, во-вторых, орган контроля печатью, в-
третьих, исследовательская лаборатория выработки новых форм, методов и приемов
текущей печатной пропаганды. Вся работа проходила по секторам: 1) партийной печати;
2) советской печати; 3) ведомственной печати; 4) военной печати; 5) молодежной печати;
6) национальной печати; 7) профсоюзной печати; 8) печати «братских партий»; 9)
иностранной печати; 10) издательский сектор. На правах самостоятельного сектора в
отдел печати входил ТАСС(23).
Каждый сектор имел, помимо своих постоянных штатных сотрудников, большой штат
нештатных специалистов из руководящих работников разных центральных учреждений и
организаций: Коммунистической академии, Института красной профессуры, редакций
центральных органов печати. Государственного издательства, военного ведомства.
Национального совета ЦИК СССР, ЦК ВЛКСМ, ВЦСПС, Наркоминдела (отдел печати 7
иностранных дел), Коминтерна и т.д.
«Передаточный механизм» в этой системе работал следующим образом: еще до того, как
ЦК выработает линию поведения по тому или иному вопросу или развернет какую-нибудь
новую пропагандистскую кампанию, соответствующий сектор проводил одно или
несколько совещаний своих специалистов с детальным обсуждением предстоящих задач и
целей новой кампании. На этих совещаниях обсуждалось не «что делать» (что делать —
это дело ЦК), а «как делать». Как сделать так, чтобы от предстоящей кампании получить
наиболее эффективные психологические и практические результаты. Тут было широкое
поле инициативы и для каждого из участников совещаний, и для самих сотрудников
отдела печати(24).
Со второй половины 20-х гг. газеты и журналы все больше превращались в органы,
«обслуживающие текущие задачи партии» и ее актуальные политические кампании
(индустриализация страны,
коллективизация, режим
pp.). Смена редколлегии
«Ленинградской правды» (
была осуждена кампания против так называемой «правой оппозиции» и ее лидера
Г.Е.Зиновьева, развернутая в период подготовки и заседаний 15 съезда ВКП (6), явилась
одним из последних звеньев в укреплении сталинской политики в отношении прессы.
Постановление ЦК ВКП (б) от 3 октября 1927 г. «Об улучшении партийного руководства
печатью» директивно закрепило это положение.
Концентрация идеологической власти выразилась в факте реорганизации Главлита, о чем
свидетельствует постановление СНК СССР от 5 октября 1930 г. Центральный аппарат
Главлита стал осуществлять
общее руководство всеми
подведомственных ему
местных органов и
контроль. Уполномоченные назначались Главлитом и финансировались учреждениями,
при которых они состояли; местные органы этой организации находились при краевых и
областных отделах народного образования.
Целенаправленно и жестко шел процесс управления в интересах утверждающейся власти
партийно-бюрократического аппарата. Последовательно и безжалостно искоренялась
живая мысль и живое слово в публицистике. В ходе массовых репрессий в 1937 — 1938
гг. за несколько месяцев был арестован весь состав редакторов центральных газет, всех
областных газет России и Украины. В разное время по различным причинам были
подвергнуты репрессиям высокопрофессиональные, талантливые журналисты, о которых
еще не сказана сегодня вся правда. В день профессионального праздника журналистов в
1938 г. газета «Правда» в передовой статье подвела итоги очередной кампании по
повышению бдительности: «Славная советская разведка, руководимая т. Ежовым, 8
помогла работникам прессы очистить свои ряды»(26) . В этом же году были написаны
строки политического завещания бывшим главным редактором «Правды» и «Известий»
Н.И.Бухариным: «В эти дни газета со святым названием «Правда» печатает гнуснейшую
ложь, что якобы я, Николай Бухарин, хотел уничтожить завоевания Октября,
реставрировать капитализм»(27)
Массовые репрессии обрушились на редакции газет и журналов. В «Комсомольской
правде» была обнаружена «группка врагов», проникших в редакцию, в «Гудке» «группа
врагов подвизалась под боком у редактора», «вражеские гнезда» были разгромлены в
«Новом мире» и в десятках других изданий(28) . В конце 30-х гг. в коридорах «Известий»
ходила горькая шутка: «Когда на Лубянке простои, то приходят в «Известия» искать
следы Бухарина». В редакциях насаждались атмосфера страха, недоверия друг к другу,
неуверенности в завтрашнем
дне, безынициативность и
Отсутствие профессиональных журналистов самым плачевным образом сказалось на
содержании газет, уровне элементарной грамотности их материалов. Анкетирование 23
областных газет России в
1937 г. показало, что среди журналистов-
(наиболее грамотных и профессионально образованных) высшее образование имели 5
человек, среднее —10 и 4 человека — низшее, только 9 журналистов были членами ВКП
(б)(29).
В ряде районов приостановился выпуск газет из-за отсутствия журналистов, корректоров
и наборщиков. Положение с
карами становилось настолько
положение дел нашло отражение на страницах центральных изданий. Руководящими
органами печати был сделан вывод о том, что в среде журналистов насаждаются
«клеветнические теорийки об отсутствии кадров». Журнал «Большевистская печать»
гневно обличал: «Наша печать имеет неограниченные источники кадров. Сталинское
поколение людей таит в себе миллионы талантливейших работников печати, откуда
можно и нужно черпать и кадры печати. И неясно ли, что болтовня о нехватке газетных
кадров, об их незаменимости является клеветой на наш советский народ, на огромнейшие
людские ресурсы, которыми располагает Советский Союз»(30) .
К середине 30-х гг. резко
ослабла материально-
явлением стало отсутствие бумаги, пишущих машинок. Старое типографское
оборудование пришло в негодность. Редакции газет, их типографии находились в
неприспособленных, тесных зданиях. Обо всем этом просто кричали письма местных
журналистов в партийные и советские органы, в профессиональные издания. Но
признавать истинное положение было не принято, и поэтому в очередной раз появляется
спасительный и оправдательный миф о вредительстве, о проникновении «врагов народа» 9
в редакции и типографии страны: «Вредители пытались дезорганизовать снабжение
печати бумагой, расстроить полиграфическую базу и держать советскую печать на крайне
низком уровне»(31).
В 30-е гг. диктат над печатью проявился также в резком сужении общественно-
политических изданий, так как закрывались издания, обвиненные в искривлении линии
партии, шло свертывание приложений, экстренных, специальных и вечерних выпусков.
В этих условиях пресса использовала весь арсенал аллегорических символов,
метафорических намеков и многозначительных умолчаний, и нужно сказать, что
советские читатели преуспели в чтении между строк и овладели эзоповым языком в той
же степени, что и способностью не воспринимать политические стереотипы и
стилистические штампы.
Требовалось медленное вчитывание в текст, вдумчивое сопоставление его с реалиями
действительности для того, чтобы распознать авторский замысел.
История самой цензуры в нашем отечестве разветвлении и обширна, и теснейшими,
родственными узами связан с нею расцвет эзопова языка в 20 — 30-е гг. В основе эзопова
языка в этот период стал метод исторических аллюзий, когда сквозь текст классического
произведения можно говорить о бунте против догм, неприятии огосударствления
человека, ответственности интеллигенции перед обществом и др.(32)
Безусловно, историку, помимо вышеупомянутых особенностей функционирования
журналистики, необходимо проанализировать журналистский текст на лингвистическом
уровне. Через слова и понятия, которые наиболее часто употребляются в том или ином
обществе, проявляется ценностное отношение к окружающему миру, к тем или иным
явлениям общественного бытия, поскольку они символизируют то, что постоянно
находится в центре внимания общественного сознания.
Многоаспектность творческого процесса, многослойность журналистского текста и
неоднозначность его восприятия затрудняют использование этих произведений в качестве
исторических источников. Но именно они помогают историку реконструировать образ
времени, вжиться в его атмосферу и зажить жизнью людей 20 — 30-х гг. «Сущность
вживания заключается в том, что автор (историк) стремится понять и пережить те же
чувства, что и его герой»(33). Только с этих позиций можно оценивать роль и значение
журналистики в процессе исторического познания.
Примечания
1) Биск И.Я. Курс лекций по источниковедению новой и новейшей истории. Тамбов, 1971. С. 96.10
2) Нечкина М.В. Функция
художественного образа в
3) Хмылев Л.Н. Соотношение объективного и субъективного в историческом источнике // Вопросы
методологии и истории науки. Иркутск, 1973. С. 371.
4) Черноморский М.Н.
периодическая печать как исторический источник. М., 1975; Горяева Т.М. Радиогазета 20—30 гг.
как исторический источник // История СССР. 1984. № 4; Мезенцев М.Т. Публицистический
прогноз. Ростов-на-Дону, 1986; Алаторцева А.И. Советская историческая периодика 1917—
середина 1930-х гг. М., 1989; и др.
5) Цензура в России: (История и современность): Тезисы конференции. (Санкт-Петербург, 20—22
сентября 1995 года). СПб., 1995.
6) Богданов Н.Г., Вяземский Б.А. Справочник журналиста. Л., 1971. С. 132.
7) Документальные памятники: выявление, учет, использование / Под ред. С.О.Шмидта. М„ 1988. С.
3, 11.
8) Илизаров Б.С. О понятии
ценности документального
108—109.
9) Выготский Л.С. Психология искусства, 2-е изд., испр. и доп. М., 1968. С. 40—41.
10) Средства массовой информации и пропаганды. М., 1984. С. 250.
11) Информационные жанры газетной публицистики: Хрестоматия. М., 1986.
12) Биск И.Я. Курс лекций... С. 102.
13) Современный словарь иностранных слов. М., 1993. С. 678.
14) Большая советская
15) Справочник партийного работника, М., 1935. Вып. 9. С. 136.
16) Измозик B.C. Глаза и уши режима. СПб., 1995. С. 80—81.
- Советская разведка в годы Великой Отечественной войны
- Советская реакция на европейскую интеграцию. 1940-50 гг
- Советская республика матросов и строителей
- Советская Россия и СССР в 1920-х годов
- Советская Россия и страны Запада в начале 20-х гг
- Советская Социалистическая Республика Белоруссия
- Советская страна в 30-е годы
- Советская культура и наука в годы Великой Отечественной войны
- Советская культура и современная Россия
- Советская культура периода сталинизма
- Советская культура: специфика и основные этапы развития
- Советская культура: специфика и основные этапы развития
- Советская наука в годы Великой Отечественной войны
- Советская правовая доктрина
