Современное понятие культуры. Основные концепции культурологии

Современное понятие культуры. Основные концепции  культурологии 

1. Введение. Культурология, как самостоятельная наука 

Слово “культура” происходит от латинского слова colere, что означает культивировать, или возделывать почву. В средние века это слово стало обозначать прогрессивный метод возделывания зерновых, таким образом возник термин agriculture или искусство земледелия. Но в XVIII и XIX вв. его стали употреблять и по отношению к людям, следовательно, если человек отличался изяществом манер и начитанностью, его считали “культурным”. Тогда этот термин применялся главным образом к аристократам, чтобы отделить их от “некультурного” простого народа. Немецкое слово Kultur также означало высокий уровень цивилизации. В нашей сегодняшней жизни слово “культура” все еще ассоциируется с оперным театром, прекрасной литературой, хорошим воспитанием. 

Современное научное  определение культуры отбросило  аристократические оттенки этого  понятия. Оно символизирует убеждения, ценности и выразительные средства (применяемые в литературе и искусстве), которые являются общими для какой-то группы; они служат для упорядочения опыта и регулирования поведения  членов этой группы. Верования и  взгляды подгруппы часто называют субкультурой.  

Усвоение культуры осуществляется с помощью научения. Культура создается, культуре обучаются. Поскольку она не приобретаемая биологическим путем, каждое поколение воспроизводит её и передает следующему поколению. Этот процесс является основой социализации. В результате усвоения ценностей, верований, норм, правил и идеалов происходят формирование личности ребенка и регулирование его поведения. Если бы процесс социализации прекратился в массовом масштабе, это привело бы к гибели культуры. 

Культура формирует  личности членов общества, тем самым  она в значительной степени регулирует их поведение. 

Если культура регулирует поведение людей, можем ли мы зайти  так далеко, чтобы назвать ее репрессивной? Часто культура действительно подавляет  побуждения человека, но она не исключает  их полностью. Она скорее определяет условия, при которых они удовлетворяются. Способность культуры управлять  человеческим поведением ограничена по многим причинам. Прежде всего небеспредельны биологические возможности человеческого организма. Простых смертных нельзя научить перепрыгивать через высокие здания, даже если общество высоко ценит такие подвиги. Точно также существует предел знаний, который может усвоить человеческий мозг. 

Факторы окружающей среды также ограничивают воздействие  культуры. Например, засуха или извержения вулкана могут нарушить сложившийся  способ земледелия. Факторы окружающей среды могут препятствовать формированию некоторых моделей культуры. Согласно обычаям людей, живущих в тропических  джунглях с влажным климатом, не принято в течение длительного  времени возделывать определенные участки земли, поскольку на них  нельзя долго получать высокие урожаи зерновых. 

Поддержание устойчивого  общественного порядка также  ограничивает влияние культуры. Само выживание общества диктует необходимость  осуждения таких поступков, как  убийство, воровство и поджог. Если бы эти поступки получили широкое  распространение, стало бы невозможным  сотрудничество между людьми, необходимое  для собирания или производства продуктов питания, обеспечения  жильем и осуществления других важных видов деятельности.  

Другая важная часть  культуры состоит в том, что культурные ценности формируются на основе отбора определенных видов поведения и  опыта людей. 

Каждое общество осуществило свой отбор культурных форм. Каждое общество с точки зрения другого пренебрегает главным и  занимается маловажными делами. В  одной культуре материальные ценности едва признаются, в другой они оказывают  решающее влияние на поведение людей. В одном обществе к технологии относятся с невероятным пренебрежением, даже в сферах, необходимых для  выживания людей; в другом аналогичном  обществе постоянно совершенствующаяся технология соответствует требованиям  времени. Но каждое общество создает  огромную культурную надстройку, которая  охватывает всю жизнь человека - и юность, и смерть, и память о  нем после смерти. 

В результате такого отбора прошлые и нынешние культуры совершенно различны. В некоторых обществах считали войну самой благородной деятельностью человека. В других ее ненавидели,а представители третьих не имели о ней представления. В соответствии с нормами одной культуры женщина имела право выходить замуж за своего родственника. Нормы другой культуры это решительно запрещают. В нашей культуре галлюцинации считаются симптомом психического заболевания. Другие общества расценивают ”мистические видения” как высшую форму сознания. Короче говоря, существует великое множество различий между культурами. 

Антропологи конца XIX в. были склонны сравнивать культуру с огромной коллекцией “обрезков и лоскутков”, не имеющих между собой особых связей и собранных по воле случая. Бенедикт (1934) и другие антропологи XX в. утверждают, что формирование различных моделей одной культуры осуществляется на основе единых принципов.  

Культура — это  неотъемлемая часть человеческой жизни. Культура организует человеческую жизнь. В жизни людей культура в значительной мере осуществляет ту же функцию, которую  в жизни животных выполняет генетически  запрограммированное поведение.

2. а) философия  культуры Освальда Шпенглера 

Первое, что сразу  же бросается в глаза: Шпенглер отказывается от стремления свести весь культурно-исторический процесс к одной стержневой логике, пронизывающей всю историю и  находящей свое завершение в некоей высшей точке. Для Шпенглера нет  единой мировой культуры. Есть лишь различные культуры, каждая из которых  имеет свою собственную судьбу: “...У  “человечества” нет ... никакой идеи, никакого плана ... (...) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории ... я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале - человечестве - собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, воление, чувствование, собственную смерть”. 

Но и собственная  “идея” каждой культуры, о которой  говорит Шпенглер, вовсе не аналогична идее культуры, как ее понимает, например Гегель. Если у Гегеля первичной  была логика, то у Шпенглера первичной  является душа культуры. Логика же, как  впрочем и искусство, наука, политика, всегда вторичны по отношению к этой душе. В шпенглерском понимании культура - это символически выраженная система, в которой реализует себя соответствующая душа: “Культура как совокупность чувственно-ставшего выражения души в жестах и трудах, как тело ее, смертное, переходящее ...; культура как совокупность великих символов жизни, чувствования и понимания: таков язык, которым только и может поведать душа, как она страждет”. 

Большое значение имеет, какой смысл у Шпенглера приобретает  термин “душа” применительно к  культуре. Для него термин “душа  культуры” есть яркое и в то же время точное выражение того обстоятельства, что основание культуры несводимо  к разуму. У каждой культуры есть своя собственная “душа” реализующаяся  во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и  не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому  так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, верований: “... Каждой великой культуре присущ тайный язык мирочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре”. 

Шпенглер останавливается  на рассмотрении трёх исторических культур: античной, европейской и арабской. Им соответствуют три “души” - аполлоновская, избравшая в качестве своего идеального типа чувственное тело; фаустовская душа, символом которой является беспредельное пространство, динамизм; магическая душа, выражающая постоянную дуэль между душой и телом, магические отношения между ними. Отсюда вытекает содержание каждой из культур. Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека: детство, юность, возмужалость и старость. Для Шпенглера все культуры равноправны; каждая из них уникальна и не может быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. “Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или не одна из них”. Сконцентрировав своё внимание не на логике, а на душе культуры, он сумел точно подметить своеобразие европейской души, образом которой может являться душа гётевского Фауста - мятежная, стремящаяся преодолеть мир своей волей.  

Шпенглер считает, что каждая культура имеет не только своё искусство, но и своё собственное  естествознание и даже свою уникальную природу, т.к. природа воспринимается человеком через культуру. “Каждой  культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира - как природы, или - одно и то же - у  каждой есть своя собственная, своеобразная природа, каковой в точно таком  же виде не может обладать ни один человек  иного склада. Но в ещё более  высокой степени у каждой культуры... есть... собственный тип истории, в... стиле которой он непосредственно  созерцает, чувствует и переживает общее и личное, внутреннее и внешнее, всемирно-историческое и биографическое становление”. 

Я уже писал, что, по Шпенглеру, в основе каждой культуры лежит душа, а культура - это символическое  тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы  реализовать свои душевные силы, которые  затем угасают со старостью и  уходят в небытие вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Шпенглер не объясняет истоки и причины  рождения культур, но зато их дальнейшая судьба нарисована им со всей возможной  выразительностью. “Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, своя юность, своя возмужалость и старость”. “Культура рождается в тот  миг, когда из пра-душевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа... Она расцветает на почве строго отмежеванного ландшафта, к которому она остаются привязанной чисто вегетативно. Культура умирает, когда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей в виде народов, языков, вероучений, искусств, государств, наук...”. 

Но что значит - умирает? Смерть культуры есть исчерпание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют  людей, обращённых теперь не к осуществлению  культурных ценностей, а к утилитарным  целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с  наступлением эпохи цивилизации. “Цивилизация есть неизбежная судьба культуры, Будущий  Запад не есть безграничное движение вперёд и вверх, по линии наших  идеалов... Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи  с этим отпадает ряд жизненных  содержаний как невозможных... Как  только цель достигнута, и... вся полнота  внутренних возможностей, завершена  и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, её кровь  свёртывается, силы надламываются - она  становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может топорщить  свои гнилые сучья”. 

В чём же различия между культурой и цивилизацией? Очень хорошо различия между ними сформулировал Н. Бердяев, основную мысль из работы которого вывел профессор  И.Я. Левяш: “Он был солидарен с О.Шпенглером, который “признал цивилизацию роком всякой культуры... Культура не развивается бесконечно. Она несёт в себе семя смерти. В ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации... Цивилизация же есть смерть духа культуры... динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы культуры... На этих путях свершается переход культуры к цивилизации”. Чем объяснить такую глубокую метаморфозу? “Культура, - отмечал мыслитель, - есть творческая деятельность  человека. В культуре творчество человека получает свою объективацию”. Цивилизация же “есть переход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни”. И наконец: “Культура - религиозна по своей основе, цивилизация - безрелигиозна... Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура - национальна. Цивилизация - интернациональна. Культура - органична. Цивилизация - механична. Культура основана на неравенстве, на качествах. Цивилизация проникнута стремлением к равенству, она хочет обосноваться на количествах. Культура - аристократична. Цивилизация - демократична”.  

Различия между  культурой и цивилизацией вызваны  “... во многом потребностью расширить  перспективы исторического видения, включить в объект теоретического исследования сферы материальной жизни, которая  не укладывалась в традиционные рамки анализа философии культуры и игнорирование которой в связи с научно-техническим развитием означало бы дискредитацию социально-философских построений”.  

Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое  благоустройство жизни вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир  культурных символов. Но Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную  сторону дела. Культура жива до тех  пор, пока она сохраняет глубоко  интимную, сокровенную связь с  человеческой душой. Душа культуры живёт  не сама по себе, а лишь в душах  людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. “Всякое искусство  смертно, не только отдельные творения, но и сами искусства. Настанет день, когда перестанут существовать последний  портрет Рембрандта и последний  такт моцартовской музыки - хотя раскрашенный холст и нотный лист, возможно, и  останутся, так как исчезнет последний  глаз и последнее ухо, которым  был доступен язык их форм. Преходяща  любая мысль, любая вера, любая  наука, стоит только угаснуть умам, которые с необходимостью ощущали  миры своих “вечных истин” как  истинные”. 

Если культура перестанет притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Отсюда Шпенглер видит опасность, которую несёт  с собой цивилизация. Нет ничего дурного в благоустройстве жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остаётся душевных сил. Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру: “Культура и цивилизация - это  живое тело душевности и её мумия”.  

Шпенглер не отрицает цивилизацию, но он и не “человек цивилизации”, способный откинуть в сторону  старый “культурный хлам” ради того, чтобы уютно чувствовать  себя в мире обыденных забот. Отсюда вытекает его двойственное мироощущение, которое блестяще охарактеризовал  Н. Бердяев: “Своеобразие Шпенглера  в том, что ещё не было человека цивилизации... с таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием  неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью  и таким даром проникновения  в культуры прошлого. Цивилизаторское  самочувствие и самосознание Шпенглера  в корне противоречиво и раздвоено. В нём нет... цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство  своей эпохи над предшествующими  поколениями и эпохами. (...) Шпенглер слишком хорошо всё понимает. Он не новый человек цивилизации, он... - человек старой европейской культуры”. Шпенглер был одним из первых, кто  почувствовал эту трагедию, и он первый, на мой взгляд, с изумительной силой и выразительностью выразил  её в формах теоретической мысли.

2 б) Движущие силы  в развитии культуры, концепции  А. Тойнби 

Арнольд Джозеф Тойнби (1889—1975) — английский историк и  социолог, автор 12- томного «Исследования  истории» (1934—1961) — труда, в котором  он (на первом этапе не без влияния  О. Шпенглера) так же стремился осмыслить  развитие человечества в духе круговорота  «цивилизаций», употребляя этот термин в качестве синонима «культуры». 

Первоначально Тойнби рассматривал историю как совокупность параллельно и последовательно  развивающихся «цивилизаций», генетически  мало связанных одна с другой, каждая из которых проходит одинаковые этапы  от подъема к надлому, распаду  и гибели. Позднее он пересмотрел  эти взгляды, придя к заключению, что все известные культуры, питаемые мировыми религиями (христианством, исламом, буддизмом и др.), суть ветви одного человеческого «древа истории». Все  они имеют тенденцию к единству, и каждая из них — его частица. Всемирно-историческое развитие предстает  в виде движения от локальных культурных общностей к единой общечеловеческой культуре. В отличие от О. Шпенглера, выделявшего всего 8 «цивилизаций», Тойнби, опиравшийся на более широкие  и современные исследования, насчитывал их от двух до трех десятков, позднее  остановившись на тринадцати, получивших наиболее законченное развитие. Каждая цивилизация проходит в своём  развитии стадии возникновения, роста, надлома и разложения. Становление  цивилизации есть ответ на вызов  социально-природного окружения. Ее генезис  Тойнби связывает с деятельностью  “творческого меньшинства”, способного принять вызов и дать на него подобающий ответ. Вслед за рождением цивилизации  идет ее рост, осуществляемый творческой элитой, ведомой мистическим “жизненным прорывом”. Критерии роста цивилизации  — увеличение ее духовной независимости  и самодетерминации. Надлом ее Тойнби связывает с утратой силы и самоуспокоенностью элиты, проявляющейся в “идолизации эфемерных институтов”, непомерном превознесении техники, “интоксикации от побед” и т.д. Причиной тому — утрата “жизненного порыва”, итог — утрата цивилизацией внутреннего единства и способности к самоопределению. На стадии дезинтеграции “творческое меньшинство” неспособно дать отпор восстанию “внутреннего пролетариата” и вторжению варваров — “внешнего пролетариата”. Однако дезинтеграционная тенденция имеет своей полярностью интеграционную, проявляющуюся в создании универсального государства, универсальной церкви и варварских военных банд. И если универсальное государство и варварские формирования — достояние прошлого, то универсальная церковь всегда принадлежит будущему, осуществляя функцию связующего звена в истории. 

Движущими силами истории, помимо божественного «провидения», Тойнби считал отдельных выдающихся личностей и «творческое меньшинство». Оно отвечает на «вызовы», бросаемые  данной культуре внешним миром и  духовными потребностями, в результате чего обеспечивается поступательное развитие того или иного общества. При этом «творческое меньшинство» ведет  за собой пассивное большинство, опираясь на его поддержку и пополняясь за счет его лучших представителей. Когда же «творческое меньшинство» оказывается неспособным воплотить  в жизнь свой мистический «жизненный порыв» и ответить на "вызовы" истории, оно превращается в «господствующую  элиту», навязывающую свою власть силой  оружия, а не авторитетом; отчужденная  же масса населения становится «внутренним  пролетариатом», который совместно  с внешними врагами в конечном счете разрушает данную цивилизацию, если она раньше не гибнет от естественных катастроф. Стремясь ввести в свою концепцию элементы поступательного развития, Тойнби усматривал прогресс человечества в духовном совершенствовании, в религиозной эволюции от примитивных анимистических верований через универсальные религии будущего. 

Концепция Тойнби является идеалистическим ответом на позитивистский эволюционизм; она содержит так же своеобразную альтернативу "европоцентризму". В своих последующих работах, особенно в диалоге с японским учёным Д. Икэдой (Choose Life. A dialoge", 1976), Тойнби всё больше обращался к современным социальным проблемам капиталистического Запада; по его мнению, выход из глубоких внутренних противоречий капиталистической системы и конфликта между Западом и "третьим миром" лежит на пути духовного обновления, отказа от меркантилистской философии и абсолютизации материальных ценностей, а также в возрождении гармонии между человеком и природой. Тойнби сочувственно относился к национально-освободительному движению, выступал за мирное сосуществование и взаимопонимание между Западом и социалистическими странами.

2 в) человек, творчество, культура в философии Бердяева

Человек: 

Для характеристики человека как индивидуального феномена Бердяев использует два термина - индивидуум и личность. Индивидуум есть натуралистическая, прежде всего  биологическая категория; есть часть  рода и подчинен роду. Индивидуум есть также социологическая категория, и в этом качестве он подчинен обществу, есть часть общества. Индивидуум отстаивает свою относительную самостоятельность, но принужден рассматривать себя как часть («один из»), он не может противопоставлять себя целому, как целое в себе. 

Личность - категория  духа, а не природы, и не подчинена  ни природе, ни обществу; не может быть мыслимо как часть в отношении  к целому. Личность есть целое, это  основное определение личности. Личность не рождается от родителей, как индивидуум, она творится Богом и самотворится, и она есть Божья идея о всяком человеке. Личность обладает способностью вмещать в себя универсальное содержание. Личность может быть понята лишь как акт, творческий акт всегда связан с глубиной личности, личность есть творчество. Личность имеет волевое ядро, в котором всякое движение определяется изнутри, а не извне. Быть личностью не легкость, а трудность, бремя, которое человек должен нести. Ни один человек не может себя считать законченной личностью. Личность не самодостаточна, она всегда предполагает существование других личностей, выход из себя в другого. Отношение личности к другим личностям есть качественное содержание человеческой жизни. Личность предполагает жертву, но нельзя пожертвовать личностью, можно пожертвовать своей жизнью. Но никто не имеет права отказаться от своей личности, всякий должен в жертве и через жертву оставаться личностью. Личность предполагает призвание, единственное и неповторимое призвание каждого. Личность выковывается в своем творческом самоопределении. Реализация личности предполагает аскезу как средство, упражнение, концентрацию внутренней силы, необходимую для осуществления творчества человека. Бердяев указывает на то, что в личности есть бессознательная основа - стихийная, связанная с космосом и землей, являющаяся материалом, из которого создаются величайшие добродетели личности; есть сознание и есть выход к сверхсознательному, с последним связаны все высшие достоинства человека, с ним связаны святость и гениальность, созерцательность и творчество. Путь реализации человеческой личности лежит от бессознательного через сознание к сверхсознательному.  

Огромное значение имеет вопрос об отношении в человеке духа к душе и телу. Можно говорить о тройственном составе человека. Душа и тело человека принадлежат  к природе; они являются реальностями природного мира. Но дух не есть природа. Духовный элемент в человеке означает, что человек не только природное  существо, в нем есть сверхприродный элемент. Человек соединятся с Богом через духовный элемент через духовную жизнь. Человек представляет собой целостный организм, в который входит душа и тело. Личность есть целостное духовно-душевно-телесное существо, в котором душа и тело подчинены духу, одухотворены и этим соединены с высшим, сверхличным и сверхчеловечным бытием. 

Человек не может  определить себя только перед жизнью, он должен определить себя и перед  смертью, должен жить, зная, что умрет. «Смерть есть самый важный факт человеческой жизни, и человек не может достойно жить, не определив свое отношение  к смерти». Без решения вопроса  о смерти, без победы над смертью (а не забвение смерти) личность не может  себя реализовать. Отношение к смерти двойственно. С одной стороны, смерть есть величайшая и предельное зло, источник всех зол, результат грехопадения, ибо  всякое существо сотворено для вечной жизни. Положительный смысл смерти в том, что полнота жизни не может быть реализована во времени, не только в конечном времени, но и  во времени бесконечном. Полнота  жизни может быть реализована  только лишь в вечности, за пределами  времени; во времени жизнь остается бессмысленной, если она не получила смысла от вечности. Реализация полноты  жизни личности предполагает существование  смерти. Смерть есть не только разложение и уничтожение человека, но и облагораживание  его, вырывание его из власти обыденности. Человек не есть бессмертное существо вследствие своего естественного состояния. Бессмертие достигается в силу духовного  начала в человеке и его связи  с Богом. Бессмертна именно личность, а не душа, как естественная субстанция. В известном смысле можно сказать, что бессмертие есть завоевание духовного творчества, победа духовной личности, овладевшей душой и телом, над природным индивидуумом. 

Реализация личности для вечной жизни имеет еще  связь с проблемой пола и любви. «Пол есть половинчатость, раздробленность, неполнота человеческого существа, тоска по восполнении. Целостная личность бисексуальна, андрогинна. Метафизический смысл любви - в достижении целостности личности для вечной жизни. В этом есть духовная победа над безличным и смертоносным родовым процессом».  

Личность не может  реализовать полноту своей жизни  при замкнутости в себе. Человек  не только социальное существо и не может целиком принадлежать обществу, но он и социальное существо. Но общество, нация, государство не являются личностями, человек как личность имеет большую  ценность, чем они. Поэтому-то право  человеческой личности и ее долг отстаивать свое своеобразие, независимость, духовную свободу, осуществлять свое призвание  в обществе. Бердяев различает  общение и общество. Общение всегда персоналистично, всегда есть встреча личности с личностью, “Я” с “Ты” в “Мы”. Общество абстрактно, оно есть объективация, в нем исчезает личность; в обществе мы часто обнаруживаем темную демоническую силу, стремящуюся подчинить личность человека и превратить его просто в орудие для своих собственных целей. Общение же конкретно и экзистенциально, оно вне объективации. Общество, в основу которого будет положен персонализм, признание верховной ценности всякой личности и экзистенциальное отношение личности к личности, превратится в общину, в истинный коммунизм. Общение, соборность есть общество духовное, которое скрыто за внешним объектированным обществом. В общении “Я” с “Ты” в “Мы” неприметно приходит царство Божие. Довольно неопределенно рисует Бердяев картину земной проекции соборности. Таковым становится общество персоналистического социализма, в котором исключена эксплуатация и отсутствует государственное регулирование общественной и в том числе экономической жизни. Это должно быть «трудовое общество с профессиональными представительствами, общество цеховое, корпоративное и синдикалистское», руководствующееся принципом максимума свободы личности.