Сталин - Великий Вождь
Введение
Сокрушительная, казалось бы, волна разоблачения Сталина и его культа, последовавшая после ХХ съезда, не смогла выкорчевать из народного сознания демонических мифов, связанных с его именем, - прошло немного времени, изменились условия, и вся эта демонология принялась бурно возрастать, словно чертополох, на нашем поле. И дело было бы не только в воле сверху, диктовавшей реабилитацию Вождя, а сначала исподволь незаметно, а затем всё более открыто и целеустремлённо – этому способствовали и мощные токи снизу, пресловутым символом, которых стали сталинские фотографии на ветровых стёклах трудяг – грузовиков. Ставшие теперь известными нам факты, свидетельства, воспоминания, очень скудные пока документы многих потрясли, перевернули их сознание, вызвав мучительную переоценку того, что представлялось им
устоявшимися
жизненными ценностями. Страдания эти
можно понять. Но ведь в основе их –
не правда, сказанная сейчас, а ложь, что
сеялась в прошлом. Жить на лжи невозможно.
Эти древняя истина обрела в наши дни вовсе
не абстрактное, а вполне конкретное, почти
осязаемое наполнение. Процессы десталинизации,
получившие за последнее время мощное
усиление, создали возможности для более
глубокого исторического, социологического,
психологического рассмотрения, того
чрезвычайно непростого, многофакторного
и комплексного в своей природе феномена,
который получил название Культа Сталина.
Возникает беспрецедентное в нашей истории
общественное право на исследование адской
архитектоники той бесчеловечной машины
тотального происхождения, нравственного
обескровливания, интеллектуального опустошения
и физического истребления собственного
народа, творцом и венцом которой остаётся
вознесённый на вершину пирамиды власти
Иосиф Джугашвили. Культ государства –
правопреемник культопоколений 30-50 годов
– жив во многом и поныне. Культ Сталина
оказался живучее самого творца, а обнимающий
этим понятием круг явлений – гораздо
шире используемого термина.
1.Сталин - Великий Вождь Великого народа
Иосиф Сталин был и остается великим русским или советским диктатором. Он запомнился как жителям Советского Союза, так и зарубежных государств. Этот человек сумел создать в стране свой собственный культ, который привел практически к его обоготворению. Ленин вначале позволил Сталину приблизиться к власти, однако затем изменил свое решение, и даже указал в завещании пункт о том, чтобы Сталина сместили с должности Генерального секретаря, однако Ленин умер, так и не введя свои распоряжения в жизнь. После смерти Ленина Иосиф Сталин со своими ближайшими соратниками блокировал Троцкого, который выступал против Сталина, и получил власть в свои руки. Сталин очень легко боролся с попытками критики существующего строя - он просто репрессировал неугодных ему людей. Во времена правления Сталина были репрессированы и погибли миллионы. Многие умирали просто так. Но Иосифу Сталину удалось создать Советский Союз - огромную страну, которая на то время являлась самой сильной и развитой в мире. Сталин проводил репрессии и чистки не только среди простого народа. Он также репрессировал людей из своего политического окружения, чиновников, военных, и даже саму организацию НКВД. Во времена Сталина процветали доносы. Ни один человек не мог быть уверенным в том, что за ним не придут люди из НКВД. Это держало народ в постоянном страхе, но не мешало между тем преклоняться перед правителем.После Великой Отечественной войны Иосиф Виссарионович Сталин намеревался провести очередную чистку, однако резкое ухудшение его физического состояния не позволило ему этого сделать. После смерти Сталина к власти пришел Хрущев, выпустивший людей из тюрем. Также Хрущев показал советскому народу всю сущность Сталина. Так был развенчан его культ. Все многочисленные статуи и изображения Сталина начали убирать, его прах вынесли из Кремля, также сменили названия многочисленным улицам и городам. Иосиф Сталин действительно являлся ключевой фигурой развития Советского Союза, и оказал огромное влияние на развитие России.«Тех, кто хоть немного знает, кто такой Иосиф Сталин, биография этого человека не удивит. Он повинен в смерти - даже по самым приблизительным подсчетам, около 20 млн. чел., в том числе 14,5 млн. умерли от голода. По меньшей мере 1 миллион казнен по политическим «преступлениям». По крайней мере, 9,5 миллионов - депортированы, высланы или отправлены в тюремное заключение в трудовые лагеря; примерно 5 млн. оказалось в Архипелаге Гулаг, откуда они не вернулись живыми. По другим оценкам, число погибших в Гулаге достигает 18 млн.
Один из самых мощных и кровавых диктаторов в истории, Иосиф Виссарионович был верховным правителем Советского Союза на протяжении четверти века. Его режим террора привели к гибели и страданиям десятков миллионов людей, однако он также руководил военной машиной, которая играла ключевую роль в разгроме нацизма.Иосиф Виссарионович Сталин появился на свет 18 декабря 1879г. в Грузии, которая была тогда частью Российской империи. Его отец был сапожником, и Сталин рос в скромных условиях. Он учился в духовной семинарии, где он начал читать марксистскую литературу. Он не закончил обучение, но посвятил свое время революционным движением против российской монархии. Он провел следующие 15 лет в качестве активиста и несколько раз был арестован и сослан в Сибирь.Иосиф Виссарионович Сталин не был одним из главных игроков в большевистском захвате власти в 1917 году, но он вскоре смог продвинуться через ряды партии. В 1922 г. он был генеральным секретарем Коммунистической партии, должность, какая не считалась особенно важной в то время, но он имел контроль над назначениями, что позволило ему создать собственную поддержку. После смерти Ленина в 1924 году, сам Сталин способствовал его политическим наследникам и постепенно выживал соперников. К концу 1920-х гг. Иосиф Виссарионович Сталин был фактически диктатором Советского Союза.
Его принудительная коллективизация сельского хозяйства стоила миллионов жизней, в то время как его программа быстрой индустриализации привела к огромному росту производительности труда в советское время, а также к экономическому росту страны - однако ценой больших затрат. Кроме того, как гласит его биография, Сталин привел к серьезным потерям народонаселения в годы Великого террора 1930-х гг., в ходе какого Сталин ввел понятие «враги народа», каковыми могли стать практически любые граждане.
Подобные чистки сильно истощили Красную Армию, и, несмотря на неоднократные предупреждения, Сталин, оказался плохо подготовленным для гитлеровского нападения на Советский Союз в июне 1941 года. Его политическое будущее в Советском Союзе висело на волоске, но, как рассказывает его биография, Сталин смог привести свою страну к победе. Этот человек шел на колоссальные затраты и людских, и материальных ресурсов, если это требовало достижение поставленной цели.
К сожалению, печально заканчивается его биография - Сталин, по окончанию 2й мировой, вместе с СССР вошел в ядерный век, и правил империей, занимающей большую часть Восточной Европы. Но диктатор был всего лишь человеком - и огромное напряжение, приходящееся на его мозг, стало давать свои плоды. Все чаще впадая в паранойю, Сталин умер от инсульта 5 марта 1953 года.
2.Что такое Сталинизм?
Что такое сталинизм - это некое умственное течение, предначертавшее ход построения нового общества, сотворившее его согласно своим не вполне правильным схемам? Или же с этим именем связан трагический период, этап российской истории, характеризуемый вполне определённым способам решения проблем национального развития? Если понимать сталинизм как идейную подоплеку сталинищины, то всё сводится либо к поиску тех пунктов, где Сталин “не понял” или извратил К. Маркса, либо к поиску тех пунктов теории социализма, которые послужили точками роста сталинской идеологии. В обоих
случаях анализ истории ограничивается анализом действия только лишь пресловутого “субъективного фактора”, важнейшей задачей для авторов представляется ещё раз напомнить о том, что случайность играет роль в истории, “событие во многом зависит от самих участников исторического процесса”. Более того А. Цинко в первой части статьи чётко формирует: “.анализируя прошедшее, надо, наверное, всё же начинать с начала, начинать со слова, с проекта, с наших теоретических основ. Ибо социализм как раз и является тем уникальным в истории обществом, которое строится сознательно, на основе
теоретического плана”. Авторы, идеализирующие понятие сталинизма, решительно игнорируют тот факт, что сталинизм тесно связан с некоей линией исторического развития, а именно с историей российской индустриализации. Между тем сталинизм осуществил в законченной форме те тенденции, которые появились уже в эпоху
дореволюционного развития крупной индустрии. Уникальный механизм российской индустриализации заключался в том, что при неразвитости капиталистического рынка, поверхностном развитии товарно- денежных отношений роль проводника политики индустриализации взяло на себя самодержавно-деспотическое государство, в свое время возникшее для эксплуатации дотованых укладов. Тем самым это государство подменило собой рынок – путем создания концентрированного, не зависящего от конъюнктуры государственного спроса, и прямо стимулируя монополизацию возникшей крупной промышленности. Государство же и «оплачивало» индустриализацию за счет выкачивания огромных средств из патриархально-дотоварного и мелкотоварного крестьянства. Не случайно форсированная индустриализация 1890-х – начала 1900-х гг., связанная с именем министра финансов Витте, - при котором, по словам современника, государство сделалось главным и единственным банкиром, экспортером, хозяином торговли и промышленности, - была названа одним из критиков Витте «государственным социализмом». Отличительная особенность такого развития состояла в том, что растущая крупная индустрия уже по самому способу своего возникновения оказалась заинтересованной не в развитии рынка и товарно-денежных связей, а в сохранении и воспроизводстве дотоварных укладов для неэквивалентного и концентрированного выкачивания из них ресурсов. Эпоха «военного коммунизма», с которой связаны гении сталинизма, сопровождалось полным уничтожением товарно-денежных отношений и рынка, вместо которых возникла единая хозяйственная монополия, «единый трест», проект которого выдвигался рядом политических и промышленных десятилетий еще до
Октября 1917 г. Но утверждение этой государственной монополии неизбежно было связанно с стихийным ростом хозяйственного и политического аппарата, уже к 1921 г. раздувшегося до нескольких миллионов человек. Анализ периода НЭПа и его противоречий имеет непосредственное значение для понимания причин так дорого стоившей «победы» сталинизма. Объективно переход к НЭПу был связан прежде всего с необходимостью восстановления хозяйства, и прежде всего государственной крупной промышленности, стянутой в «единый трест», но почти бездействующий. Для этого было необходимо прежде всего восстановит связь промышленности с сельским хозяйством, аграрным сектором. После поворота к НЭПу уцелевшие элементы рынка в лице мелкотоварных производителей деревни и города начали стихийно пробивать себе дорогу, вместо планирующегося «товарообмена»развивалась торговля сельскохозяйственными
продуктами. Во многом благодаря этому в течение всего лишь нескольких лет были восстановлены сельское хозяйство и государственная крупная промышленность. Развитие элементов рынка в условиях НЭПа уже было ограничено прочно утвердившейся монополией крупной промышленности. Уже осенью 1923 г., после кризиса сбыта, связанного с политикой повышения цен, которую проводили синдикаторы и тресты, опирающиеся на фактическую монополию, развитие все больше и больше пошло в сторону нового разрастания хозяйственного и политического аппарата, централизованного регулирования хозяйства. По мере того как проходило восстановление хозяйства, нарастала и волна форсированной индустриализации. Сначала планы «сверхидустриализации» выдвигались Троцким, затем его вчерашними противниками Зиновьевым и Каменевым, чтобы затем осуществиться под руководством их общего противника – Сталина. Все эти планы в качестве основной меры содержали требование черпать из деревни для нужд индустрии как можно больше, не останавливаясь ни перед чем; во всех этих планах явно или неявно крестьянство рассматривалось как чуждая социализму и опасная для него масса, годная лишь для того, чтобы извлечь из нее любые,
ничем не ограниченные средства для развития социалистической индустрии; все эти планы исходили из того, что индустрия является целью, а крестьянство – средством.
«Механизм»
победы сталинизма был прост: форсированная,
подхлестываемая индустриализация любой
ценой автоматически требовала гигантских
концентрированных капиталовложений,
бравшихся из деревни, по словам самого
Сталина «почти даром», для чего нужен
был огромный, время от времени тасуемый
аппарат, проводивший чрезвычайные меры,
и такой же чрезвычайный сверхцентрализованный
аппарат командного управления крупной
промышленностью и всем народным хозяйством.
Говоря о сталинизме, часто разделяют
принудительную коллективизацию, форсированную
индустриализацию и «кадровую революцию»,
вылившуюся в репрессии 1937-1938 гг. И все
же исторически Сталин и сталинизм связаны
неразрывно. Конкретно-историческая связь
очевидна. Поэтому без разговора о Сталине,
его роли в нашей истории нам не обойтись
и сегодня. Для одних он – политический
преступник, узурпировавший власть и уничтоживший
лучших представителей народа. Для других
– мудрый вождь, обеспечивший грандиозные
победы, прогресс и порядок. Эпохе в целом
и Сталину, как ее действующему лицу, свойственна
не только противоречивость, но и определенность.
У эпохи она – в борьбе за социализм. У
Сталина – в том, что к нему сошлись решающие
пути управления этим прогрессом. Таков
объективный ориентир для анализа результатов
преобразований 20-50-х годов в целом и личного
вклада Сталина.
3.Сталинизм и постсталинизм
Необходимо осмыслить, прежде всего, место 30-40гг. в перспективе последующего общественного развития. Ибо именно стремление понять, как в ее наследии можно безоговорочно или с оговорками принять, а что следует с раскаянием и ужасом отринуть, есть, наверное, самое главное, зачем, собственно, надо ворошить грязное и кровавое белье сталинских десятилетий. Да и сами сталинские преобразования в те годы, сами сочетания слагающих их зерен и плевел становятся гораздо более четкими в свете дальнейшего хода истории. Логически представляется возможными и очевидно ясными два подхода к проблемам нашего времени. В простейшем из них предполагается, что события 30-40гг. лишь косвенно связаны с сегодняшними проблемами. То, что произошло в сталинские времена, рассматривается здесь как дела давно минувших дней, так или иначе «перекрытые» последующие тридцатилетием. Потребность в перестройке и ускорение экономического роста выводится в этом случае в основном из застойных процессов 60-70-х гг. Что касается сталинизма, его разоблачение считается необходимым преимущественно в качестве средства предотвращение крайностей культа личности и политических эксцессов вроде предвоенных и последовоенных репрессий. Согласно точке зрения, в 50-70-е гг. не было серьезных сдвигов, и советское общество пришло к повторному середины 80-х гг. в качественном смысле таим же, каким оно сложилось на исходе сталинского правления современная социально-экономическая и историческая обстановка в советском обществе сложилась, как мы думаем, в результате взаимодействия
своего рода сложения и переплетения последствий того, что произошло в условиях сталинизма, с тем, что случилось в последующее десятилетие. В самом деле. Несмотря на еще не оконченные споры относительно суммарной оценки итогов того, что случилось в эпоху Сталина, можно, по-видимому, считать очевидным следующее. С точки зрения народнохозяйственного, технико-экономического прогресса, в стране осуществляется в это время один из вариантов индустриализации, перехода от доиндустриального и раннеиндустриального технико-технологического типа производства к развитому индустриальному типу производства, вариант этот послефорсированный характер в том смысле, что все усилия общества концентрировались на ускоренном развитии тех элементов производительных сил, наращивание которых в глазах политического центра имело первостепенное, приоритетное значение, независимо от того, как сказывалась такая концентрация на остальных сферах общественной жизни. С точки зрения социально-экономической, происходила смена классической многоукладной экономики переходного типа специфическим вариантом одноукладной раннесоциалистической или деформированной социалистической экономики; подобная смена означала не только унижение частной собственности и основных на ней форм эксплуатации, но и преимущественно внешнеэкономическому способу регулирования хозяйственной жизни; в существовавшей у нас многоукладной экономике переходного типа действовало относительно независимых экономических субъектов, связанных друг с другом товарно-денежными, рыночными отношениями, находящимися под регулирующим воздействием государства, держащего в руках «командные высоты» хозяйства; вместо этой экономики сложилась нерыночная фактически бестоварная экономика, где почти все элементы полностью подчинены государству и управляются, главным образом, с помощью внеэкономических, командно-директивных методов. Иными словами, произошел переход от саморегулирующейся экономики нэповского типа к регулируемой из политического центра монопольно-государственной экономике, в которой имелась возможность сосредоточить народные силы на том, что этот центр считал приоритетным как в тех случаях когда подобное сосредоточение поддерживалось трудящимися, так и тогда, когда народные массы не принимали приоритетов власти; в прочем, большую часть периода 30-40-х гг. следует считать даже не переходом к административно управляемой монопольно-государственной экономике, а временем функционирования этой экономики. В политическом смысле шло складывание и развитие беззаконного авторитарно- деспотического режима, подчиобщественную жизнь не правовой, а произвольной, командно приказной власти. Подобный режим обеспечивал, правда, возможность директивного управления экономикой и концентрацию ресурсов общества на любых участка, в том числе и на тех., от которых действительно зависело само существование страны и исход ее столкновений с внешними врагами; но тот же режим уничтожал в зародыше малейшие ростки демократии и правового государства, душил всякую народную самостоятельность, губил почти любую инициативу и потому зачастую вызывал бессмысленное, неоправданное расходование народных сил; одновременно авторитарно-деспотический режим выступал в качестве главного средства поддержания необъятной личной власти Сталина, давая возможность ему и его окружению осуществить непрерывные репрессии, направленные на сокрушение реальных или мнимых противников и еще больше – на поддержание атмосферы всеобщего страха, нужной не столько для защиты общественных интересов, сколько для господствующего положения правящей верхушки, ее абсолютного всевластия в обществе; деспотический политический
режим позволял тем, кто стоял тогда руководства страной, творить любые беззаконие и любой произвол, избегая ответственности за совершение и повторение самых губительных ошибок и промахов; репрессии, стоившие жизни миллионов, есть наибольшее страшное выражение политической сущности сталинизма. И наконец, в культурном, идеологическом, социально- психологическом смысле происходил цивилизационный сдвиг, в котором продолжали развертываться противоречия социальных отношений: десяти миллионов люде осваивали начала современной городской культуры, получали образование, приобщались к основам цивилизованного здравоохранения, но при этом грубо и бессмысленно поспешное разрушение устоев традиционного образа жизни и традиционной морали далеко опережало складывание и усвоение нового жизнеустройства. Массовое распространение двоедушия противоестественное соединение энтузиазма и героического отношения к жизни с падением общественных нравов, с ослаблением роли совести и ощущения личной ответственности, с ростом жесткости и политической бесчестности оказывалось следствием подобного положения. В общем как бы ни оценивать систему, сложившуюся в 30-40-е гг., в целом ясно, что эта система несла в себе самой необходимость изменения, своего рода потребность в самоотрицании. Похоже, правда, что эту необходимость не все люди, жившие в то время, четко ощущали. По-видимому, большинству из них – и тем, кто управлял тогдашним обществом, и тем, кто был его «винишками», - существовавшие порядки казались чрезвычайно прочными, рассчитанными если не на веки, то на очень долговременную перспективу. Но объективно, вне зависимости от состояния массового сознания, дело обстояло иначе. В 30-40-е гг., пока главный экономический поток развития
страны определялся индустриализацией, административно хозяйственный механизм давал возможность решения узловых проблем экономик. Когда же и поскольку первостепенное значение в стране стали приобретать задачи перехода к научному индустриальному производству, тогда и постольку сталинская модель хозяйственного управления, сталинский вариант монопльно-государственной социалистической экономики перестал играть хоть какую-то позитивную роль. Если в период индустриализации, в тех чрезвычайных условиях, в которых она проходила в нашем обществе, этот вариант был один из возможных способов форсирования экономического роста, то затем по мере завершения индустриализации, он стал все более явно превращаться в абсолютное препятствие научно-технического прогресса, в механизм его торможения. Обозначалась необходимость перехода от бестоварной командно-директивной экономик к социалистической экономике последовательно хозрасчетного, т.е. планово-товарного, планово-рыночного типа. К тому же кровавые чистки 30-40-х гг., физическое уничтожение «цвета нации» и вообще деятелей, воспитанных в демократической культуре, знакомых с ее практикой или хотя бы практикой реального демократического центризма, имели своим следствием пересечение нормальной политической преемственности, прорыв традиций, передачи опыта, исторической последовательности. К 50-и гг., т.е. ко времени, когда возможность демонтажа сталинизма приобрела серьезный характер, подавляющее большинство политических, хозяйственных, идеологических кадров составляли люди, просто не знавшие, что такое настоящая демократия или что такое отвечающее условиям второй половины XX века планирование с учетом рыка и товарных отношений. В общественном сознании преобладали искаженные, очень далекие от действительности представления о многообразии возможностей сталинизма и о реальном развитии несоциалистического мира. Как и подсознательный страх, политическая ограниченность, обусловленная нарушением нормальных связей с заграницей, затрудняла осознание необходимости радикальных перемен. Объективно в послевоенные десятилетия нашей стране предстояло начинать развертывание НТР и переход научно-индустриальному производству, одновременно завершая, так сказать, попутно «доделывая» индустрию там, где она еще не закончилась. В этих условиях почувствовать перелом процесса, начало новой стадии нового экономического развития было не так-то просто. Во всяком случае, ни Сталин, ни его окружение, т.е. люди, многие из которых на рубеже 20-30-х гг сумели в сплетении общественных потребностей различить важность ускоренной индустриализации, не смогли после войны понять качественное отличие новой экономической эпохи от прежней. В 1931 г, когда Сталин говорил о необходимости за 10 лет преодолеть промышленное отстаивание в России, «или нас сомнут», но так или иначе «схватывал» - пусть не точно, искаженно - одно из самых повелительных требований эпохи. После войны, на вершине могущества генералиссимуса не ощутил меняющегося течения истории. В 1946 г., формулируя общие задачи страны
на последовательную перспективу, и в качестве основного, необходимость увеличения производства стали, чугуна, угля, нефти т т.п.. Он говорил об этом так, словно не появилась возможность использование атомной энергии, как будто не носились в воздухе идеи кибернетики и небывалой информационной техники, не набухала вся атмосфера общественной жизни предвестиями новой научно- технической революции. Разумеется, суждения, содержащиеся в речи в 1946 г.., свидетельствует о недостаточной проницательности Сталина, о том, что гением он все-таки не был, и не только в военном деле, но и в области социально- экономической политики, социальной теории, там, где он подвязался дольше всего и где чувствовал себя наиболее уверенно. Гений тем и отличается, что в главном и решающем видит то, что скрыто от среднего и даже сильного (но не гениального) ума. Как свидетельство невозможности относить Сталина к числу истинных гениев, его неспособности уловить принципиальную перемену перспектив народнохозяйственного развития в 1946 г. вполне сопоставима с ошибочной оценкой военно-политических перспектив в 1940-41 гг.. но ведь если не гением, то все же выдающимся и опытнейшим политиком Сталин был. И потому что его ошибка есть подтверждение объективной трудности отделения основного от второстепенного при анализе экономических проблем конца 40-х годов. Результатом сложения множества фактов, действовавших в очень сложной и трудной обстановке, явилось преобладание на протяжении еще трех десятилетий после смерти Сталина внутренне противоречивых, непоследовательных и в этом смысле ложных форм стало совершенно невозможным, и поэтому некоторые ее существенные элементы более изменены. Но поскольку изменения проводились под руководством людей и групп, не осознававших необходимости именно коренных преобразований и так как большинство народа не ощутило еще нужды в сдвигах всеохватывающего типа, перемены, происходившие с середины 50-гх гг., оставались неполными, однобокими затрагивающими одни стороны административно- командной системы и не касавшиеся других. В определенных отношениях развитие общества стало напоминать течение слоновой болезни – тяжкого недуга, при котором отделенные части тела начинают непомерно разрастаться, тогда как другие остаются неизмененными. Все пропорции организма, все его строение грозит в этом случае приобрести уродливый, нежизнеспособный характер. Спору нет, односторонность и внутренняя притворчивость развития в течение этих тридцати с лишним лет проявлялись очень неодинаково. В одни годы делались попытки осуществления сравнительно радикальных реформ, в другие – пресловутое стремление к стабильности приводило едва ли не к полному отказу от каких – либо перемен. Точно так же осознание необходимости подобных сдвигов, формирование их идейных предпосылок в разное время и разных людей проходило с различной интенсивностью. Весь период, когда руководство страной возглавил Хрущев, отличалось от тех лет, в течение которых высшая власть находилась в руках Брежнева. Но в нашем рассмотрении, нацеленном на то, чтобы «выстроить» общую схему, отражающую связь итогов сталинского периода (т.е. преобразований 30-40х-гг.) с перестройкой (преобразование 80-х), нет нужды разбирать конкретный ход событий в промежуточные десятилетия, лежащие между ними. Достаточно сказать, что в целом именно неполнота, несистеность, непоследовательность изменений и вытекающая от сюда вытекающая фальшь составили характерные свойства общественного развития в 50-70-е гг.. Как раз эти свойства в первую очередь важны для понимания того, как соотносится данное развитие с наследием 30-40-х гг., почему перестройка сегодня не сводится к одному лишь преодолению сталинизма. Односторонний, половинчатый характер сдвигов 50-х –начала 80-х годов яснее всего проявился в изменении экономического и политического устройства советского общества в этот период. Возрастающее несоответствие директивного планирования, вообще административных, внеэкономических методов хозяйствования требованием развитого и зарождающегося
научно-индустриального производства заставляло вновь и вновь предпринимать попытки изменить экономические порядки, сложившиеся в 30-40е годы. Однако по причинам, о которых шла речь выше, попытки эти не затрагивали основ административно-технической системы. Создавались и ликвидировались министерства, отраслевая организация заменилась территориально-совнархозной, совершенствовались нормативы и системы оплаты труда. Общие же принципы преимущественно директивного управления оставались нетронутыми. Эти принципы сохранились и в тех немногих случаях, когда пробовали внедрить в народное хозяйство механизмы, которые, вообще говоря, могли бы стать частью радикальных социально-экономических преобразований: ввести хозрасчет, расширить сферу действия товарно-денежных отношений и рыночных регуляторов, поставить заработки в прямую связь с конечными результатами труда. Ибо ни один из планов преобразования экономики в то время не был ни всеохватывающим ни последовательным. Все они предполагали лишь частичные перемены, при которых товарные, хозрасчетные механизмы должны были непонятным образом сочетаться с сохранением в экономике приматов административных принципов, директив, приказа, центролизированного центрообразования. Даже самая решительная из попыток изменения экономики в 50-70-е годы – реформа 1965 г. – исходила из того, что одновременно с провозглашением экономической самостоятельности предприятий министерства, ведомства продолжают нести главную ответственность за выпуск той или иной продукции и потому за ними фактически остается верховная экономическая власть. Стремление «задействовать» хозяйственные и товарно-денежные механизмы, ничуть не ослабляя административно-приказное начало, всегда имеет ничтожно малые шансы на успех. В 50-70-е годы безнадежность подобных намерений усугублялось крайней недостаточностью их политического и идеологического обеспечения. Конечно, и в стране в целом, и в системе хозяйствования кое-что переменилось. Расширение масштабов экономики сделало невозможным столь же высокую концентрацию экономической власти в центре, как это было в 30-40-е годы. Директивный по преимуществу характер экономических отношений сохранился, но фактическое принятие решений в несколько большей мере распределялось по разным уровням хозяйственно-политической иерархии. Основа хозяйственной жизни по прежнему определялась директивой, но теперь директивы больше, чем раньше, приходилось согласовывать, «увязывать» в различных инстанциях и на различных ступенях управления. Сильно централизованная, командная, административно-директивная экономика в чистом виде сменилась чуть иной разновидностью административно-директивного хозяйствования – своего рода экономической согласования (может быть, точнее сказать - согласовывания). В 50-70-е гг. эволюция политической системы глубоко отличалась от предшествующего периода. Наиболее существенным изменением явилось прекращение массовых многомиллионных репрессий, составлявших важнейшую часть сталинских политических порядков. Политические репрессии в послесталинскую эпоху не совершенно ушли из нашего быта; появились даже некоторые новые их виды знаменательны, например, неоднократно выдвигавшиеся обвинения в злоупотреблении психиатрией. Но общей масштаб использования репрессий в качестве средства решения политических задач и поддержания политической стабильности сократился во много раз. «Подсистема страха» была перестроена таким образом, что ее функционирование потеряло прежний, если так можно выразиться, необузданный размах. Вместе с сокращением репрессий и в значительной мере вследствие в политической системе и политической атмосфере советского общества изменилось и многое другое, работа высших органов власти – верховного совета, Центрального комитета партии и т.п. – приобрела большую упорядоченность и регулярность, стало несколько более открытой. В общем и целом политический режим перестал быть таким произвольно-тираническим, каким он был при Сталине. Подъем благосостояния в 50-70-е гг. выглядит внушительно только в сравнении с нищетой 30-40-х. Даже по сравнению с положением народа в 20-е годы основные результаты этого подъема не кажутся очень существенными. По части питания, например, немногое оказалось заметно лучше того, что было перед началом форсированной индустриализации. Нечего и говорить о международных сопоставлениях: целый ряд показателей материального уровня жизни – оплата труда, жилье, автоматизация быта – у нас, как и раньше, гораздо ниже, чем на западе, или в ГДР, УССР, ВНР. Однако основное противоречие не в сравнениях с другими странами и периодами. Практически и политически важнее иное. На протяжении десятилетий после смерти Сталина реализация возможных планов поворотов в сторону повышения благосостояния ограничивалась отсутствием экономических реформ и последовательной демократизации. Но ничто в эти годы не сдерживало развития народных потребностей. Вот уже где произошел действительно революционный скачок. Рост образование и квалификации, урбанизация, ослабление всенародного страха и оцепенение, увеличение открытости общества и проистекающее отсюда постоянное распространение знаний о положении за рубежом, все это создавало почву для стремительного взлета запросов, для коренного изменения представлений о нормах и идеалах последней жизни. Начавшийся – пусть и недостаточный – подъем благосостояния дополнительно подстегивал, ускоряя процесс обогащения потребностей. В 50-70-е гг. наша страна впервые в своей истории перестала быть преимущественно крестьянской, сельской по составу населения, но стала в этом смысле страной урбанистической, рабочей и интеллигентской. В конечном счете, без подъема образованности, без урбанизации и формирования рабоче- интеллентенческого большинства в стране нельзя преодолеть сталинское наследие, осуществить реальную демократизацию нашей жизни. Несчастье однако, в том, что социальные и культурные перемены последних десятилетий, будучи сами по себе необходимыми и неизбежными, не были достаточными, полными условиями прогресса. Социально-культурное развитие, не подкрепленное экономическими и политическими реформами, как и развитие экономики,
выливалось в изолированное, половинчатое изменение отдельных сторон общественной жизни, зачастую только усиливавшие ее диспропорции, не способствовавшие настоящему росту глубинной культуры. Кандалы не преобразованной административной экономики и не демократизированной политической системы сковывали развитие сельского хозяйства, препятствовали его совершенной интенсификации. Пока сохраняется административная,
внерыночная аграрная экономика, сокращение занятости в аграрном секторе, какое произошло у нас становиться источником дефицита труда в сельском хозяйстве. В развитии советского общества в течение трех десятилетий, после того как умер Сталин и сталинищина в буквальном смысле перестала существовать, не сделало менее острой необходимость уничтожения сталинизма, устранения деформаций реального социализма, возникших в 30-40-е годы. В 70- 80-е такая необходимость стала еще более настоятельной, ибо исчезли возможности хотя бы половинчатого, противоречивого движения, которые имелись 20-30 лет назад. В 50-е г. следствием неспособности решительно покончить со сталинизмом и следовательно идти по пути XX съезда явился половинчатый прогресс, через 2-3 десятилетия закончившийся застоем и предкризисной ситуацией. Теперь, если говорить о перспективе десятилетий, попытки обойтись без радикального обновления, без перехода от административно-авторитарной системы к хозрасчетному и демократическому, гуманному социализму. Обрекают страну на застойное существование, грозящее закончится экономической и социальной катастрофой. Противоречия 50-70-х годов создали и более глубокие, труднее устранимые
факторы,
обуславливавшие возможности
Заключение:
Сталинизм – это совокупность взглядов и определенных действий И. В. Сталина, его окружения, господствовавших в советском обществе в период с 1920 года до 1953 года. Но все же после смерти Сталина в 1953 году сталинизм еще продолжал некоторое время существовать. В результате политики сталинизма в СССР были разрушены экономика, общество, оно было превращено в эксплуатируемую и угнетаемую безликую массу людей. Сталинизм выдавался за ранее созданный марксизм – ленинизм, однако, он совсем не являлся им. Сталинизм - это совсем не вид социалистического строительства, возникший и реализованный в Советском Союзе, за который он выдавался. Это интернациональный способ модернизации страны, основанный на насилии, жестокости, агрессии. Итак, И.В. Сталин, продолжая дело В.И. Ленина, боялся в своем окружении тех людей, которые могли быть опасны для него, которые могли занять его место. Но и его самого практически все боялись, т.к. он был ощутимой угрозой любому из его окружения. Во все время правления Сталина власть в стране в основном была сосредоточена лично в его руках, а не в каких-либо структурных подразделениях аппарата власти. Во времена, когда у аппарата власти стоял Сталин начались репрессии, которые носили массовый характер, это было связано с началом принудительной коллективизации сельского хозяйства и ускоренной индустриализации в конце 1920-х — начале 1930-х годов, а также укреплением личной власти Сталина. Особенного размаха они достигли в 1937—1938 годы, когда органами НКВД было арестовано 1,58 млн человек и приговорено к расстрелу 682 тыс. человек. С разной степенью интенсивности политические репрессии продолжались до самой смерти Сталина в марте 1953 г.
Но опять же,
несмотря на свою диктатуру и жестокость,
Сталин сделал из Советского Союза настоящую
супер-страну, где экономические показатели
были на втором месте в мире, где была очень
развита промышленность и военное дело,
где были значительные спортивные достижения.
Список используемой литературы:
1. Осмыслить культ личности Сталина. Б.Н. Чистов, М.Ф. Шатров.
2. Наука и жизнь №1, 1989 г.
