Теоретические проблемы криминалистической взрывотехники

Теоретические проблемы криминалистической взрывотехники

Беляков А.А., к.ю.н., доцент

Уральская государственная юридическая академия

Введение

Как свидетельствует уголовно-процессуальная практика, в последние десять лет все чаще в качестве объектов оперативно-розыскного и следственного поиска, осмотра, фиксации, изъятия, предварительного и судебно-экспертного исследования выступают взрывчатые вещества и взрывные устройства. Активный рост этих преступлений наблюдается начиная с 1990 г. Краткий анализ статистики показывает, что в 1990 г. на территории России произошло 23 криминальных взрыва, в 1991 г. – 94, в 1992 г. – 185, в 1996 г. – 708, спустя год их количество возросло до 1 200 случаев. Рост преступлений, совершаемых с применением взрывных устройств, побудил к поиску новых форм и методов борьбы с этими преступлениями. Однако достижение успеха на этом пути будет незначительное, если исследования прикладного характера производить без опоры на результаты глубокой теоретической проработки проблемы в криминалистике, без создания прочной методологической базы соответствующих разработок.

1. ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ  КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ВЗРЫВОТЕХНИКИ

1.1. История возникновения взрывчатых  веществ, взрывных устройств и  зарождения криминалистической  взрывотехники

Криминалистическая взрывотехника – новое в криминалистической науке и практике название отрасли криминалистической техники, которое начинает постепенно входить в широкий обиход. Для познания сущности криминалистической взрывотехники, в частности ее генетической природы и функций как отрасли знания, современного состояния и тенденций ее развития мы должны уяснить, как, когда и почему начали зарождаться ее элементы, какие объективные предпосылки и важнейшие факторы способствовали ее формированию. В этой связи, прежде всего, отметим, что в генезисе криминалистической взрывотехники (как и любой другой области знания) нужно учитывать, с одной стороны, совокупность тех противоречий, которые породили социальную потребность в ней, с другой – достижения, на базе которых стало возможным решить эти противоречия.

Зарождение криминалистической взрывотехники было предопределено социально-экономическими и научно-техническими условиями развития человечества. Как отрасль знаний, разрабатывающая приемы и методы установления обстоятельств происшествия, связанного с применением взрывчатых веществ и взрывных устройств, она имеет большую предысторию, т. к. само появление и развитие взрывчатых веществ и изобретение на их основе взрывных устройств уходит корнями в далекое прошлое. История же криминалистической взрывотехники берет свое начало с того момента, когда началась разработка взрывотехнических средств и методов, специально предназначенных для решения криминалистических задач.

Многие сотни лет потребовалось человечеству для того, чтобы разработать современные взрывчатые вещества и взрывные устройства. Сначала был изобретен порох, который, как замечает В. А. Ручкин, "в первую очередь положил начало созданию оружия взрывного действия, а уже потом послужил толчком к изготовлению огнестрельного оружия".

Около трех столетий порох служил исключительно для военных целей, но человек стремился найти ему и другое применение. Подобно открытию пороха, его усовершенствование также длилось столетиями. Дымный порох более 500 лет был единственным известным порохом и взрывчатым веществом. В 1788 г. с открытием гремучего серебра мир приобрел второе взрывчатое вещество, обладающее чрезвычайно опасными, в то время неслыханными свойствами. В этом же году появилась пикриновая кислота, которая впоследствии будет служить для снаряжения снарядов. В 1799 г. английский алхимик Э. Говард открыл гремучую ртуть, которая во всех отношениях превосходила дымный порох. Француз А. Браконно, смешивая древесину с азотной и серной кислотами, получил в 1832 г. новое эффективное взрывчатое вещество – пироксилин, что поставило вопрос о создании бездымного пороха. 1847 г. был ознаменован открытием итальянцем А. Собреро нитроглицерина, который долгое время оставался известен как сильный взрывчатый состав, чувствительный не только к удару, но и к трению. В последующие годы были получены и другие взрывчатые вещества – тротил (1863 г.), тетрил (1887 г.), азид свинца (1890 г.), ТЭН (1894 г.), гексоген (1897 г.) аммонал (1899 г.) и т.д., которые стали неотъемлемой частью вооружения и широко применялись в военном деле.

Разрушительный эффект действия взрывчатых веществ был положен в основу изготовления таких технических средств, как взрывные устройства. В их эволюции можно выделить следующие моменты.

В середине XVI в. в Нидерландах появились первые конструктивно оформленные взрывные устройства, которые назывались петардами и представляли собой металлические котлы, наполненные порохом со вставленными фитилями. Петарды использовались для вскрытия ворот и разрушения мостов. Примерно в то же время появились первые простейшие взрыватели, выполненные в виде деревянной или металлической трубы, набитой пороховым составом.

Следующим существенным этапом в совершенствовании взрывных устройств стало изобретение У. Бикфордом в 1831 г. огнепроводного шнура в виде джутовой обмотки с сердцевиной из пороховой мякоти, что вызвало небывалый подъем в использовании дымного пороха для взрывов в промышленных целях.

Создание в конце XIX в. ударных составов на основе гремучей ртути привело к новому этапу в развитии взрывных устройств. Изобретение капсюлей ускорило эволюцию оружия взрывного действия и обусловило создание новых видов оружия, с использованием механического способа взрывания, который предполагает инициирование взрывчатого вещества заряда или капсюля наколом, трением, ударом. В начале XX в. русским военным офицером Гобято был изобретен миномет, а англичанин Лемон предложил прообраз современной ручной осколочной гранаты, которую впоследствии стали называть лимонкой.

Со временем энергия химического взрыва стала использоваться не только для военных и гражданских, но и преступных целей, что вызывало необходимость выяснения специфических обстоятельств этих преступлений, а в уголовном законодательстве появились соответствующие статьи.

В литературе описывается довольно много случаев применения взрывчатых веществ и взрывных устройств в преступных целях. Так, в 1581 г. польский король Стефан Баторий, с целью физического устранения своего противника Ивана Шуйского, отправил ему подарок – ларец, снаряженный зарядом пороха. Однако взрыва не произошло, так как Шуйский заподозрил подвох и велел вскрыть ларец со всеми предосторожностями. Дважды взрывчатые вещества использовались для покушения на жизнь Наполеона. В первый раз – 24 декабря 1800 г. – на пути следования кареты императора взорвалась повозка, в которой находилась бочка с порохом. Во второй взрывное устройство сработало в руках его изготовителя во время приготовления. История знает много других примеров использования взрывных устройств при совершении преступлений, особенно террористической направленности.

В России ярчайшим примером использования взрывных устройств при совершении преступлений явилась серия взрывов, произведенных народовольцами, анархистами, социалистами в конце XIX в. Осенью 1879 г. руководитель организации "Народная воля" А. Желябов подготовил крушение царского поезда, для чего под полотно железной дороги были заложены мины. Но отсутствие опыта и ненадежный в те годы электрический способ взрывания подвели подрывников. 19 ноября 1879 г. народоволец Михайлов подорвал полотно железной дороги, по которой следовал царский экспресс. В феврале 1880 г. была взорвана царская столовая в Зимнем дворце. 1 марта 1881 г. взрывом бомбы убит царь Александр II.

В связи с бурным ростом промышленности и участившимися случаями использования взрывчатых веществ в преступных целях Российское государство второй половины XIX в. стало уделять больше внимания в уголовном законе пороху. Появились составы преступлений, предусматривающие ответственность не только за хранение или ношение огнестрельного оружия, но и за несоблюдение предписаний закона при хранении и перевозке пороха, устройстве и содержании складов взрывчатых веществ для надобностей горнозаводской и соляной промышленности, а также приобретении, доставке, хранении и отпуске этих веществ.

Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что с изобретением пороха и использованием его в преступных целях начал постепенно формироваться новый комплекс знаний, связанных с исследованием взрывчатых веществ, взрывных устройств и следов их действия. Можно также констатировать, что практика борьбы с преступлениями, совершаемыми с применением взрыва, гораздо старше самой науки раскрытия преступлений, т. е. криминалистики. Мы уже знаем, что криминалистика как самостоятельная отрасль научного знания, как наука зародилась и начала формироваться в конце XIX в. Ей, как справедливо утверждает Ю. Торвальд, всего лишь сто лет, а практика расследования преступлений, в том числе совершаемых с применением взрывных устройств, исчисляется веками.

Однако на первых порах использовавшиеся при раскрытии преступлений приемы, методы, технические средства не были систематизированы и применялись очень редко, от случая к случаю, и не представляли собой системы научных положений и рекомендаций, образующих отрасль взрывотехнических знаний.

Криминалистической взрывотехники как самостоятельной отрасли знания в дореволюционной России не существовало. Но отдельные исследования в этом направлении уже производились. Именно к тому периоду относятся первые криминалистические исследования следов взрыва, с помощью которых устанавливались химические вещества, использованные для совершения преступления. Примерно тогда же в химических лабораториях стали изучаться пороха и остатки выстрела. В 1907 г. было предпринято первое упоминавшееся в литературе взрывотехническое исследование, связанное с реконструкцией взрывного устройства, которое произвел немецкий ученый Георг Попп при расследовании взрыва в здании полиции г. Оффенбах-на-Майне.

Криминалистическая взрывотехника как часть криминалистической науки стала складываться в советское время. Взрывчатые вещества, взрывные устройства и следы их применения становились объектами пристального внимания криминалистов по мере их использования при совершении преступлений. Причем первоначально такими объектами были не сами взрывчатые вещества и взрывные устройства, а следы, образовавшиеся после взрыва. Со временем круг объектов пополнялся самими взрывными устройствами, их отдельными элементами, приборами, инструментами и принадлежностями для изготовления самодельных взрывных устройств.

На первых этапах развития советского законодательства закон устанавливал уголовную ответственность лишь за незаконное хранение огнестрельного оружия. Так, Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. предусматривал уголовную ответственность за хранение огнестрельного оружия без надлежащего разрешения. Это было связано с тем, что криминальные взрывы для того периода были явлением довольно редким. Однако необходимость укрепления общественного порядка, охраны безопасности и предупреждения тяжких преступлений потребовала введения уголовной ответственности не только за незаконное хранение огнестрельного оружия, но и за его незаконное изготовление, покупку и сбыт, а также распространения этих норм на взрывчатые вещества и снаряды. Такая ответственность была установлена впервые Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 20 марта 1933 г. "Об изменении ст. 182 Уголовного кодекса". Новая редакция ст.182 УК РСФСР гласила: "Изготовление, хранение, покупка и сбыт взрывчатых веществ или снарядов, а равно огнестрельного (кроме охотничьего) оружия без надлежащего разрешения влечет за собой лишение свободы на срок до 5 лет с конфискацией названных веществ, снарядов и оружия".

Таким образом, закон, учитывая значительную общественную опасность данных преступлений, устанавливал довольно суровое наказание за них.

Уголовный кодекс 1960 г. предусматривал уголовную ответственность за незаконное изготовление, хранение, ношение и сбыт не только огнестрельного оружия, но и боеприпасов и взрывчатых веществ. Эти преступления опасны тем, что независимо от целей изготовления, хранения, ношения или сбыта указанных предметов и веществ создается возможность использования их в качестве орудий совершения преступлений. По сути дела, с данного момента взрывчатые вещества и взрывные устройства как разновидность боеприпасов попали в поле зрения криминалистов, а также стала возникать потребность в установлении групповой принадлежности объектов, решить вопрос о том, являются ли они предметом или объектом совершения преступления. Для этого потребовались специальные познания и, как следствие, привлечение соответствующих специалистов. Специалисты-криминалисты такими познаниями не обладали, а потому к делу привлекались военные взрывники и саперы, специалисты Взрывпрома, технологии изготовления взрывчатых веществ и боеприпасов.

Применение при совершении преступлений взрывных устройств и взрывчатых веществ накладывало определенные особенности на производство их расследования, требовало применения особых приемов и методов исследования, широкого использования специальных знаний и специальной криминалистической техники. Но криминалистика на тот период не была готова дать каких-либо научно обоснованных рекомендаций в этом плане. Не были разработаны определения понятий взрывных устройств и взрывчатых веществ, их классификации, критерии оценок и методики исследований. Первоначально разработка приемов, методов и научно-технических средств исследования взрывных устройств, взрывчатых веществ и следов их действия осуществлялась судебной баллистикой.

Так было примерно до конца 60-х гг. Затем развитие криминалистической взрывотехники пошло более быстрыми темпами, но в основном тоже в рамках судебной баллистики и по линии органов государственной безопасности, призванных вести борьбу с диверсантами и террористами. Оно было направлено на изучение взрывных устройств и взрывчатых веществ, применявшихся при совершении преступлений. Однако эти исследования носили закрытый характер, их результаты были недоступны ученым – криминалистам, экспертам и работникам других правоохранительных органов. Лишь с появлением Уголовного кодекса РФ 1996 г. вводится в обиход официальное понятие "взрывные устройства" и они стали рассматриваться в качестве самостоятельного предмета преступления.

Таким образом, на протяжении нескольких последних десятилетий происходило накопление теоретических материалов и практического опыта, готовились соответствующие специалисты, создавались необходимые приборы, разрабатывались методики исследования. В итоге трудами ученых-криминалистов и практиков в теории криминалистики была сформирована и систематизирована новая отрасль научных знаний, отвечающая современным требованиям правоохранительных органов в деле борьбы с преступностью.

1.2. Основные этапы развития криминалистической взрывотехники

Криминалистическая взрывотехника в своем развитии прошла несколько этапов. З.И. Кирсанов и Л. Летоштяк справедливо писали: "Сначала в криминалистической литературе, по их мнению, описывались лишь единичные случаи применения в преступных целях взрывчатых веществ, а затем возникла необходимость в создании специальных методов и средств производства соответствующей экспертизы. В дальнейшем в методике расследования отдельных видов преступлений стали учитываться особенности расследования в случаях применения в качестве орудий преступления взрывчатых веществ и взрывных систем". Очевидно, что здесь обозначены лишь общие черты развития криминалистической взрывотехники.

В литературе предпринимались попытки более подробной периодизации возникновения, становления и развития криминалистической взрывотехники.

Так, И. Д. Моторный выделяет в этом процессе четыре этапа:

1 этап – возникновение, накопление  эмпирического материала и формирование  в самостоятельный вид исследований (1942 – 1975);

2 этап – становление в виде  совокупности ряда теоретических  положений о научно-технических  средствах, методах и приемах  экспертно-криминалистического исследования  некоторых видов взрывчатых веществ  и взрывных устройств (1975 – 1990);

3 этап – формирование в систему теоретических положений о соответствующих объектах и научно-технических средствах и методах их обнаружения, фиксации, изъятия и исследования (1990 – 1995);

4 этап – преобразование (эволюция) в частное криминалистическое  учение. Данная позиция наиболее приемлемая, но она, по нашему мнению, нуждается в некоторых уточнениях и детализации.

С. М. Колотушкин становление криминалистической взрывотехники подразделяет на три периода. Начало первого он связывает с возникновением криминалистики как новой отрасли знаний; второго – с созданием региональных взрывотехнических лабораторий в системе МВД РФ (1993); третьего – с выходом в 1999 г. монографий В. М. Плескачевского и И. Д. Моторного. Здесь определяющими являются организация региональных взрывотехнических лабораторий в системе МВД РФ и опубликование первых монографических работ, посвященных данной тематике.

С нашей точки зрения, в развитии криминалистической взрывотехники необходимо выделить следующие основные этапы.

Рассмотрим их подробнее.

Первый этап – период зарождения криминалистической взрывотехники и начала накопления и систематизации сведений о взрывных устройствах и образующихся при взрыве следах. Этот период, как мы уже отмечали, начинается с появления пороха, взрывчатых веществ и использования их в преступных целях и продолжается до конца 60-х гг. XX в. Это этап активного развития, прежде всего естественных и технических наук, во взаимодействии с которыми постепенно зарождалась, формировалась и развивалась криминалистика и вместе с ней криминалистическая взрывотехника. Последняя, как будет показано в дальнейшем, есть продукт сложного и длительного процесса интеграции знаний о средствах и методах раскрытия и расследования преступлений, разрабатываемых и аккумулируемых криминалистикой и рядом наук различного профиля. Этот период еще можно назвать этапом консолидации взрывотехнических знаний и начала разработки научных методов расследования преступлений, совершаемых с применением взрывных устройств.

Иных точек зрения придерживаются И. Д. Моторный и С. М. Колотушкин. Так, С. М. Колотушкин считает, что становление криминалистической взрывотехники началось с возникновением в конце XIX в. новой отрасли научного знания – криминалистики. И. Д. Моторный отмечает, что условия для возникновения криминалистической взрывотехники как отдельного направления в криминалистической науке впервые сложились в период Великой Отечественной войны, когда велась активная борьба с диверсантами, засылаемыми на территорию нашей страны. Каждый из авторов по-своему прав, но, как мы полагаем, они упускают из виду тот факт, что криминальные взрывы совершались и ранее (до возникновения криминалистики и уж тем более до 1942 г.), а объекты, используемые при совершении таких преступлений, подвергались исследованию. Достаточно упомянуть вошедшие в историю террористические акты, совершенные революционерами – "бомбистами" во второй половине XIX и начале XX вв., о чем мы уже говорили. Но все эти и другие случаи применения взрывных устройств в преступных целях не создавали ни системы, ни научной базы для возникновения криминалистической взрывотехники.

Первыми серьезными работами, обобщающими опыт взрывотехнических исследований первого периода, стали книга шведских криминалистов А. Свенссона и О. Венделя, в которой была глава "Оружие и взрывчатые вещества", и статья А. Н. Вакуловского и М. Ф. Мартынова по криминалистическому исследованию ручных гранат.

После выхода в свет этих двух работ тема исследования взрывных устройств, взрывчатых веществ и следов взрыва на время оказалась закрытой. Как замечает В.М. Плескачевский, "повсеместное утверждение лозунга об отсутствии в советском обществе антагонистических противоречий, очевидно, и привело к тому, что все случаи криминальных взрывов замалчивались, а их исследования засекречивались даже от большинства экспертов-криминалистов".

Каких-либо четких научно разработанных методик исследования взрывных устройств и следов их применения на этом этапе не существовало, эксперты излагали по существу свою субъективную, зачастую противоречащую истине точку зрения.

Второй этап – это период расширения сферы применения ранее известных и активизации разработки новых методик криминалистического исследования в области криминалистической взрывотехники. Этот период начался в конце 60-х – начале 70-х гг., что обусловлено возросшими потребностями следственной практики в применении специальных познаний при расследовании участившихся фактов хищения взрывчатых веществ, незаконного оборота взрывчатых веществ и изделий на их основе, криминальных взрывов, особенно террористической направленности.

В процессе производства экспертиз у экспертов-взрывотехников стали возникать проблемы обоснования достоверности результатов исследования. Нужно было выяснить механизм образования следов взрыва, установить закономерные связи, связанные с их образованием, решить идентификационные и другие вопросы. Поэтому на данном этапе наибольший приоритет имели практические разработки, направленные на изучение отдельных случаев применения взрывных устройств в преступных целях и создание ряда специальных методик по обнаружению, фиксации, сохранению, изъятию и исследованию взрывчатых веществ, взрывных устройств, средств взрывания и следов их применения при расследовании прежде всего авиационных происшествий, сопряженных со взрывами.

Первоначально такие разработки велись во ВНИИ СЭ МЮ СССР, где была создана взрывотехническая лаборатория, а затем в ЦНИКЛ и ВНИИ МВД СССР. С 1977 г. взрывотехнические исследования стали проводиться в криминалистической лаборатории Воинской части 34435, относящейся к ведению КГБ СССР.

В работах, издававшихся в 70-х гг., в основном описывались взрывные устройства, взрывчатые вещества и рассматривались отдельные вопросы их экспертного исследования. Но в то же время начали разрабатываться приемы и методы исследования взрывных устройств, взрывчатых веществ и следов их применения в рамках отдельных следственных действий. Авторами наиболее крупных работ того периода стали И. Ф. Пантелеев, Р. З. Боршигов, В. П. Власов, Н. П. Ландышев, С. И. Винокуров и другие ученые.

Постепенно накапливались специальные знания, практический опыт, шла подготовка научных кадров, создавались необходимые приборы, оборудование и т.д., закладывались научные основы судебной взрывотехнической экспертизы. Поэтому рассматриваемый период можно считать этапом зарождения, формирования и развития взрывотехнической экспертизы, которая впоследствии явилась практическим воплощением области знаний, определяемой сегодня как криминалистическая взрывотехника. Такой же путь прошли ставшие традиционными трасологические, судебно-баллистические, судебно-почерковедческие и другие исследования, этим же путем идет становление новых отраслей криминалистической техники – судебной фоноскопии, судебной фототехники, криминалистического учения о холодном оружии и др.

Однако широкого распространения в этот период взрывотехнические экспертизы не получили в связи с неразработанностью методологических и теоретических основ их проведения, отсутствием подготовленных кадров и еще небольшим количеством преступлений, совершаемых с применением взрывных устройств. Например, в 1977 г. в Москве было осуществлено лишь три взрыва – в продовольственном магазине, на улице и в метро. Но и тогда понимали опасность таких преступлений и необходимость совершенствования методов и средств борьбы с ними.

Завершается рассматриваемый период тем, что в 1980 г. в системе МВД СССР был создан отдел взрывотехнических экспертиз и появился новый субъект судебной экспертизы – эксперт-взрывотехник. Необходимость организации этого отдела была вызвана, прежде всего, возрастающими потребностями следственной и розыскной практики и предстоящими Московскими Олимпийскими играми.

С начала 80-х гг. начинается третий этап становления криминалистической взрывотехники. Продолжают публиковаться статьи и рекомендации по разработке научно-технических средств и методов решения частных задач судебной взрывотехнической экспертизы, стали появляться работы, посвященные теоретическим проблемам взрывотехники и взрывотехнической экспертизы. В них обосновывалась потребность создания в рамках криминалистической техники новой отрасли, которая бы изучала технические вопросы, возникающие при расследовании преступлений, связанных с применением взрывчатых веществ, взрывных устройств.

Взрыв как способ совершения преступлений стал получать все большее распространение, возрастающий технический уровень развития населения способствовал изготовлению самодельных взрывных устройств, в стране резко увеличивались масштабы нелегального оборота оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ. Например, Р. З. Боршигов отмечает, что "по данным Госгортехнадзора СССР, в 1978 и шесть месяцев 1979 г. на предприятиях, ведущих взрывные работы и осуществляющих хранение взрывчатых веществ, похищено, разбазарено и потеряно 8 841 кг взрывчатых веществ, 8 552 электродетонатора и капсюля-детонатора, 10 854 м огнепроводного и детонирующего шнуров".

Впервые вопрос о создании новой отрасли криминалистической техники был поставлен в 1982 г. З. И. Кирсановым и Л. Летоштяком, которые отметили, что "существующими отраслями криминалистической техники не полностью исчерпываются потребности следственной практики, в частности, в криминалистике отсутствует специальная отрасль, занимающаяся разработкой методов и средств обнаружения, фиксации и исследования взрывчатых веществ, взрывных систем и следов их применения". Они обосновали необходимость создания нового самостоятельного учения, предложили назвать его "криминалистическая взрывотехника" и показали его место в системе науки криминалистики, определили цели, задачи исследования.

Однако на протяжении длительного времени данное предложение не было реализовано, так как проводимые разработки не обладали всеми признаками самостоятельной отрасли знаний. "Прежде чем констатировать пополнение системы новым элементом — новой частной криминалистической теорией,— необходимо оценить такое теоретическое построение с точки зрения наличия у него признаков теории: общего предмета, обладающего определенной целостностью, и обоснованности с научной точки зрения". Шло в основном накопление эмпирического материала, которого было мало на тот период, и разработка на его основе практических рекомендаций.

В 1989 г. Е. Н. Тихонов опубликовал методические рекомендации "Криминалистическая взрывотехника и взрывотехническая экспертиза". Рекомендации состоят из двух частей: в первой рассматривается теоретический материал, во второй – технические и конструктивные данные инженерных мин и ручных гранат отечественного производства, необходимые оперативно-следственным работникам, специалистам и экспертам при исследовании боеприпасов взрывного действия либо следов их взрыва. В том же году было издано пособие "Место взрыва как объект криминалистического исследования", а Н. С. Ермаков защитил кандидатскую диссертацию на тему: "Обеспечение следственной и оперативной деятельности органов КГБ методами и средствами криминалистической взрывотехники".

В конце 80-х гг. были заложены научные основы криминалистической взрывотехники, а следователи и эксперты получили научно-практические материалы для успешной работы. Но и тогда было еще рано говорить о признании суммы знаний в этой области в качестве криминалистического учения, так как по-прежнему продолжалось интенсивное накопление эмпирического материала, на базе которого совершенствовались методы, приемы и средства обнаружения, фиксации, изъятия и исследования основных носителей информации. Как отмечал Р. С. Белкин, "научные работы этого периода (периода становления частной теории. - А.Б.) носят преимущественно описательный характер, они ставят своей задачей собирание и фиксацию фактов, добытых эмпирическим путем".