Трансформация власти в 1917 году

ТАМБОВСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 
 
 

Кафедра истории и философии 
 
 
 

    ТРАНСФОРМАЦИЯ ВЛАСТИ В РОССИИ В 1917 ГОДУ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Реферат студента группы Р-11 

    Энергетического факультета 

    Чепурнова Павла Михайловича 
 

                          Научный руководитель: 

    доктор  исторических наук, 

                        профессор Захарцев А.А. 
 
 
 
 
 
 
 

    Тамбов 2011

    Оглавление

    Введение________________________________________________________________3 

    По  характеру перемен и остроте  ситуации революционные месяцы 1917 г. близки нашему времени. Именно тогда  впервые в истории России сложилось  народовластие и начался интенсивный поиск адекватной системы управления. Тогда же общество столкнулось с парадоксальным явлением: чем полное и шире становилась демократия, тем четче прорисовывались контуры диктатуры.

    Как известно, в ходе Февральской революции  в стране установилось двоевластие. В столице на общегосударственном  уровне обстановка была предельно ясна: с одной стороны, Временное правительство - правительство буржуазии и помещиков, с другой - Петроградский Совет, по определению В.И. Ленина, "главное, неофициальное, неразвитое еще, сравнительно слабое рабочее правительство, выражающее интересы пролетариата и всей беднейшей части городского и сельского населения". Временное правительство и Петроградский Совет выступали одновременно центрами притяжения и отталкивания различных слоев населения, поскольку выражали интересы прямо противоположных частей общества. Между ними и развернулась борьба за власть.

    Едва  возникнув, они немедленно приступили к созданию необходимого фундамента власти, но Временное правительство  преуспело больше. Оно сумело прибрать к рукам все властные структуры, оставшиеся от прежнего режима. Как  свидетельствуют участники событий. Государственная дума занялась этим еще до создания правительства. По мнению одного из них - С.П. Мансырева, в распоряжении Думы были тогда сотни депутатов. Самые активные из них вошли в  различные комиссии, остальные, по его  словам, "слонялись без дела и  никуда не могли приткнуться". Вот  их-то и направили на "комиссарские места в столичные учреждения". Единственный критерий, который при  этом принимался в расчет, была их партийность. Институт комиссаров, писал Мансырев, комплектовался из тех, кто "входил в Прогрессивный блок или склонен был ему сочувствовать, прочие оставались под подозрением" . Благодаря такой мере прежний административный аппарат попал в ведение Думы. Конечно, многое из того, что комиссары нашли, пришлось заменить, кое-что подправить и дополнить, но в целом высшее звено государственной власти, его пульт управления достались Временному правительству.

    Одновременно  формировал свои структуры Петроградский  Совет рабочих и солдатских депутатов, но делал это по-иному: он занимался  созданием преимущественно низовой  системы управления, организацией рабочих  и солдат, обеспечением безопасности и порядка в столице и решением жизненно важных проблем, продовольственной прежде всего.

    Такая разная социальная направленность и  разнородность занятий сразу  же вызвали трения между этими  властными структурами. Однако до открытого  противоборства тогда дело не дошло. В тот период антагонизм между  Временным правительством и Петроградским Советом сглаживался важнейшей проблемой, стоявшей перед обществом в целом, - борьбой за ликвидацию монархии. Необходимость решения этой задачи и привела к возникновению антицаристского

    Герасименко Григорий Алексеевич, доктор исторических наук, профессор Российской академии государственной службы при Президенте РФ. 60

    фронта, объединившего едва ли не все слои общества, самые разнообразные организации  и учреждения. Конечно, внутри этого  фронта существовали классово разнородные  силы, но первое время они действовали  как единое целое. Положение менялось по мере того, как отступала угроза реставрации монархии и обострялись социальные противоречия в обществе. Развитие революции вело к осознанию всеми слоями собственных интересов и, как следствие этого, к самоорганизации и сплочению вокруг своих общественно-политических центров.

    Раньше  других оформился и заявил о себе буржуазно-помещичий лагерь, главным  штабом которого стало Временное  правительство. Оно возникло на капиталистической  почве, осуществляло политику в интересах  предпринимателей и действовало  на основе законов, направленных на защиту частной собственности. С самого начала Временное правительство  стало символом и стержнем буржуазно-помещичьего  лагеря. Лишь по мере нарастания народного  движения оно пополнялось представителями социалистических партий и несколько смещалось влево, но коренным образом свою социальную природу не меняло.

    Как только правительство заявило, что  берет государственную власть, оно  сразу же привлекло к себе всеобщее внимание. Мимо сознания народа не прошли не замеченными ни состав правительства, ни его намерения. Настороженность к нему нашла отражение в соглашении, заключенном уже 2 марта 1917 г. между исполкомом Петроградского Совета и Временным правительством. В нем четко проводилась мысль о том, что новая власть создана "из умеренных слоев общества". Исходя из такой посылки. Совет заявил, что демократия поддержит лишь те пункты правительственной программы, которые отвечают ее интересам и "в той мере, в какой нарождающаяся власть будет действовать в направлении осуществления этих обязательств". Здесь впервые была высказана знаменитая формула "поскольку - постольку", которой и Временное правительство, и весь буржуазно-помещичий лагерь как бы выносились за скобки прежде единого фронта. "На правительство, - писал П.Н. Милюков, - набрасывалось подозрение в классовой односторонности".

    Эти перемены в воззрениях народа не замедлили  сказаться на политической ситуации: из единого ранее фронта вышли  крупная буржуазия и либеральные помещики. Антицаристский фронт трансформировался в народный, в рамках которого остались и продолжали действовать рабочие, солдаты и средние слои населения. Этот фронт, изначально нацеленный против самодержавия, стал разворачиваться и против крупной буржуазии. Противостояние в обществе получило иную форму: линия политического разграничения на этот раз прошла между народным фронтом и цензовой частью общества. А поскольку Временное правительство выражало интересы именно этого слоя, народ и на него перенес настороженность и отчуждение. Н.Н. Суханов назвал такое чувство "подозрительностью по отношению к правительству враждебного класса"^.

    Тогда же, но более медленно формировался диаметрально противоположный лагерь, главным действующим лицом которого были рабочие и солдаты. В Февральские  дни они стали и взрывчатым материалом, и детонатором, и катализатором революционных событий. Рабочие и солдаты, представлявшие леворадикальное крыло, становились откровенным противовесом правому, буржуазно-помещичьему лагерю. И это противостояние многие из них поняли сразу же после возникновения Временного правительства, несмотря на все его привлекательные заявления.

    В декларации, опубликованной 3 марта, правительство  обещало свободу слова, печати, союзов, собраний и стачек, отменить сословные  и национальные ограничения, провести амнистию, заменить полицию народной милицией, реорганизовать систему местного самоуправления и развернуть подготовку к созыву Учредительного собрания.

    И тем не менее уже в день принятия декларации солдаты Измайловского полка враждебно встретили депутатов Государственной думы. После их выступлений на трибуну вышел солдат средних лет и стал убеждать слушателей не верить им, поскольку они капиталисты и враги народа. «Произошла суматоха, - писал позже один из депутатов, - большинство все-таки было на нашей стороне, но и сочувствующих солдату оказалось достаточно. Раздавались крики: "Вон, буржуи!".., и даже два-три голоса об аресте»,

    Однако  первые недели после свержения монархии основной политической силой являлся  народный фронт. Именно тогда народ  впервые почувствовал реальную возможность  влиять на ход событий. Такое невиданное ранее положение поняли также  политические партии.

    Здесь и далее даты приводятся по старому  стилю.

    Они пустились во все тяжкие, задабривая, угождая и даже заискивая перед  народом с единственной целью  заполучить его в свое распоряжение, с его помощью захватить власть и решить политические и социально-экономические  задачи. В условиях, когда ситуацией  владел народный фронт, партии вынуждены  были корректировать программы и  уставы с учетом настроений и требований масс. Тогда даже кадеты стали выступать  от имени народа и во имя народа. Свое прежнее название конституционных  демократов, взятое на вооружение в период первой русской революции, они заменили на партию "Народной свободы" и заявили, что Россия должна быть демократической и парламентарной республикой .

    Главным штабом народного фронта, его политическим центром был Петроградский Совет. Именно он оформил народные требования в виде программы, в соответствии с которой и велась борьба за преобразование общества. Она была конкретизирована тремя лаконичными, но емкими словами-лозунгами: Мир, Земля, Хлеб. Вместе взятые лозунги  выражали основные требования народа, участвовавшего в свержении самодержавия. Положения программы, тесно связанные между собой, стали, по словам Суханова, "триединым лозунгом революции"". Невыполнение хотя бы одного из них или задержка с их решением ослабляли народный фронт и усиливали буржуазно-помещичий лагерь, а в итоге вели к утрате демократических завоеваний и установлению диктатуры. Суханов делал категорический вывод: "Либо решительная борьба и скорейшая победа в деле мира, земли и хлеба, либо удушение революции и беспощадная диктатура капитала" .

    Этот  мрачный прогноз относился к  будущему, а пока настроение в обществе было приподнятым. Народ торжествовал победу над царизмом и пьянел от избытка сил. Эйфория от ниспровержения монархии продолжалась в течение  всего марта 1917 г. Суханов назвал это время лучезарной эпохой, светлой  страницей в истории государства  Российского, когда "народные силы были необъятны, когда они были готовы к борьбе и когда так велики были шансы на близкую и полную победу". Однако по мере того, как проходило опьянение от революции, и жизнь входила в обычную колею, народ начинал предъявлять претензии и правительству, и Совету. Он желал видеть плоды победы над царизмом и хотя бы частичное улучшение жизни, т.е. шаги по реализации программы, выработанной в ходе вооруженного восстания, но, как оказалось, принять декларацию, даже самую привлекательную, было легче, чем ее осуществить. Чем дальше, тем больше появлялось фактов, свидетельствовавших о неспособности властей облегчить жизнь народа. Именно это стало главной причиной нарастания напряженности в обществе. Народ все более определенно выражал недовольство и политикой правительства, и тем, что делали руководители Петроградского Совета. К концу марта, по мнению Суханова, их оторванность от масс "проявлялась не только в отдельных случаях или в отдельных заседаниях, она уже начинала чувст¬воваться вообще". Суханов имел в виду "разлад, отсутствие спайки между советскими руководящими сферами и массами Петроградского пролетариата и гарнизона".

    Если  в первые дни революции произошло оформление буржуазно-помещичьего стана и его выход из антицаристского фронта, то на этот раз разлом прошел по революционной демократии. Как полагает Суханов, Всероссийское совещание Советов, состоявшееся в конце марта - начале апреля 1917 г., и стало показателем раскола народного фронта. Вместо него сформировалось два лагеря - леворадикальный и центристский (демократический).

    Таким образом, в течение марта возникло три самостоятельных социально  разнородных потока - буржуазно-помещичий, центристский и леворадикальный. Политическая обстановка в стране заметно осложнилась; резко возросла напряженность в обществе и участились столкновения и конфликты. Главная коллизия революции - борьба между крайними полюсами - дополнилась противоречиями внутри демократии. Раскол народного фронта повлек серьезные политические последствия, чреватые для судеб революции и страны в целом. Действия хорошо организованных противоборствующих сил в условиях слабого аппарата управления повышали шансы каждой из них на захват власти. Сложившаяся ситуация благоприятствовала возникновению диктаторского режима.

    Общественное  мнение склонялось к мысли о том, что раньше всего диктатура могла  появиться в буржуазно-помещичьем стане. Крупные собственники уже  тогда располагали большими богатствами  и в обстановке общественных потрясений и разновластия легко могли пойти  на применение вооруженных средств для самосохранения. Эта опасность усиливалась вследствие отсутствия опоры в массах и быстрого ухудшения их жизненного уровня. К слову сказать, в буржуазно-помещичьем стане уже в конце февраля 1917 г. обсуждалась идея установления военной диктатуры. Ее высказал депутат Государственной

    62

    думы  Н.В. Некрасов. Он считал, что в тех  условиях можно было овладеть ситуацией, лишь вручив всю полноту власти известному в стране генералу. В качестве такого диктатора он назвал начальника главного артиллерийского управления Маниковского. Предложение Некрасова тогда не прошло; депутаты Думы решили вопрос о власти цивилизованным путем. Они поручили Совету старейшин сформировать из думцев Временный комитет, который и дал России Временное правительство. Идея о диктатуре вынашивалась в правом лагере в течение всего 1917 г. В.М. Чернов свидетельствовал, что в буржуазно-помещичьем стане было немало влиятельных лиц, "мечтавших о военной диктатуре, о генерале на белом коне" .

    Буржуазно-помещичий  лагерь являлся реальным, но не единственным источником диктатуры. Прогрессирующее  ухудшение жизни народа и обострение социальных противоречий, все более очевидный провал программы, выдвинутой революцией, создавали предпосылки для возникновения диктатуры и в леворадикальном стане. Они заметно возросли после того, как идейными вождями рабочих и солдат стали большевики. Установление диктатуры доказывалось ими теоретически и входило в программу РСДРП(б) как одно из важнейших требований. Да и сами рабочие не возражали против такой формы власти, поскольку им терять было нечего, и они готовы были идти на все, в том числе и на диктатуру, лишь бы поправить свое бедственное положение.

    Между тем угроза демократии исходила не только из диаметрально противоположных  станов. Как это ни парадоксально, диктатуру мог породить и собственно демократический лагерь. По существу, эта часть общества менее других была заинтересована в таком исходе. Средние слои населения имели  известный материальный достаток; в  ходе революции они получили все, чего желали: политические права, свободу предпринимательства, официальные заверения в незыблемости частной собственности на средства производства и пр. Более того, они были искренне заинтересованы в стабилизации обстановки, в наведении порядка и обеспечении безопасности, в укреплении правового государства. Тем не менее, как раз в этой среде и появился режим единоличной власти, но не в виде жесткой, строго централизованной системы правления с максимальным ограничением прав человека и даже исключением из политики целых слоев населения, а как фактически неограниченная власть личности, опирающейся на мобильный административный аппарат и отчаянную политическую, и социальную демагогию. Случилось так, что в конечном счете носителем такой власти оказался А.Ф. Керенский.

    Сползанию общества к диктатуре способствовала также слабость местной власти. В  условиях революции власть на местах находилась в подвижном, переходном состоянии. За нее боролись самые  различные организации и учреждения: общественные исполнительные комитеты, комиссары Временного правительства. Советы, городские думы, земские  управы и т.д. В результате в одних  губерниях было полное безвластие, в других - власть оказывалась в ведении какого-либо одного органа, в третьих - двоевластие, в четвертых - троевластие, а в пятых - претендентов на власть было столько, сколько более или менее активно действовало организаций и учреждений. Однако наиболее реальными претендентами на местную власть весной 1917 г. оказались общественные исполнительные комитеты, институт комиссаров Временного правительства и Советы.

    Первое  время власть на местах имели общественные исполнительные комитеты. Они возникли раньше других организаций и учреждений и действовали на губернском, уездном, волостном и даже сельском уровнях. По сведениям МВД, тогда было 79 губернских, 651 уездный и более 9000 волостных комитетов. Именно они стали олицетворением наибольшей активности народа, инструментом, организационно оформившим движение масс. Более того, комитеты были адекватным выражением демократического потенциала российского общества и народного характера Февральской революции. Ни один другой общественно-политический институт, действовавший весной 1917 г., не мог сравниться с комитетами по широте представительства. В них входили делегаты и от леворадикального, и от буржуазно-помещичьего лагерей, хотя главной политической фигурой оставались посланцы самого массового центристского лагеря.

    Общественные  исполнительные комитеты уже в момент своего организационного оформления заявляли о том, что берут власть в свои руки. И эту власть признали все, кроме Временного правительства. Оно  отнесло их к обычным общественным организациям и тем самым лишило комитеты правового оформления и  финансовой поддержки. Самый массовый институт народной власти, какими были тогда общественные исполнительные комитеты, остался без общегосударственного центра; в Петрограде не оказалось  социально однородного с ним  руководящего органа.

    Одновременно  с комитетами возник и стал активно  действовать еще один влиятельный  институт - Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Всего  в стране весной 1917 г., по сведениям  И. А. Дудник, действовало свыше 700 Советов  рабочих и солдатских депутатов^. Они оказались на левом фланге революционного потока и представляли интересы самой радикальной части общества. Советы и общественные исполнительные комитеты находились в разных, но непосредственно соприкасающихся политических станах: первые представляли леворадикальный, а вторые - центристский лагерь. Более того, вначале они входили в единый народный фронт. Их сотрудничеству способствовал целый ряд весьма важных обстоятельств. Оба этих института возникли в условиях высшего социального напряжения и были созданы творчеством народных масс. Они имели схожую структуру - те же пленарные собрания, исполнительные комитеты (или бюро), президиумы, отделы, комиссии и пр. И Советы, и комитеты легко принимали постановления, но с трудом проводили их в жизнь, поскольку не имели более или менее отлаженного исполнительного аппарата. И Советы, и комитеты оказались в одинаково сложном финансовом положении, так как правительство отказалось взять их на счет Государственного казначейства.

    Иное  дело - комиссары Временного правительства. Этот институт был создан сверху, усилиями правительства, из числа представителей близкой ему социальной среды. 5 марта 1917 г. кн. Г.Е. Львов направил председателям  губернских земских управ телеграфное  распоряжение: "В целях устроения  внутри страны и для успеха обороны  государства по обеспечению безостановочной  деятельности всех правительственных  и общественных учреждений Временное  правительство признало необходимым  устранить губернатора и вице-губернатора  от исполнения обязанностей. Управление губернией временно возлагается на Вас в качестве губернского комиссара Временного правительства со всеми правами, предоставленными действующими узаконениями губернатору и сохранением за Вами руководства работою губернской земской управы". В уездах комиссарами Временного правительства становились председатели уездных земских управ; за ними в полном объеме также сохранялись права и обязанности по руководству земством.

    Это был основной правовой акт, решивший судьбу административной власти на местах. Временное правительство сделало  ставку на земство. И это не случайно: у того и другого была одна классовая основа, одно экономическое положение, одна история. Многие члены правительства именно в земствах прошли школу политической деятельности (кн. Г.Е. Львов, А.И. Шингарев, Н.В. Некрасов, С.Л. Маслов, А.А. Мануйлов и др.). Автор указа со всей определенностью давал понять, что он доверяет этому слою безраздельно. В момент получения указа председатели губернских и уездных управ автоматически становились комиссарами Временного правительства, без какого бы то ни было утверждения высшими инстанциями. Лишь в отдельных местах должности комиссаров заняли городские головы, члены Государственной думы и Государственного совета и некоторые другие лица. Это была победа российского земства, его политический успех, о котором оно не могло и мечтать. По социальному составу корпус комиссаров оказался таким, каким того желало правительство: среди них преобладали крупные землевладельцы и капиталисты. Вполне устраивала правительство и политическая ориентация комиссаров - все они примыкали к правому крылу российского общества.

    Итак, система местной административной власти была создана из социально  однородной правительству среды. Ее инициатором выступил центр; назначение комиссаров осуществлялось в приказном порядке и носило волевой характер. Указ внес дезорганизацию в прежнюю структуру власти и ослабил единство действий народа. Этим правовым актом власть на местах оказалась раздроблена и частично отошла к институту комиссаров Временного правительства.

    С появлением лозунга "Вся власть Советам!" положение на местах осложнилось  еще больше. Советы начали борьбу и  против общественных исполнительных комитетов, и против комиссаров Временного правительства. Логика событий неуклонно вела к  дальнейшему размыванию власти: одна ее часть продолжала удерживаться исполнительными комитетами, другая попадала в руки правительственных комиссаров, а третья постепенно переходила в ведение Советов. В стране не оказалось более или менее определенной властной структуры: на общегосударственном, правительственном уровне сложилось двоевластие, а на местах, как минимум, троевластие. Такое положение на деле являлось разновластием или даже полным безвластием.

    Выступая  на VII съезде партии "Народной свободы", кн. Е.Н. Трубецкой так охарактеризовал обстановку в стране, сложившуюся после свержения самодержавия: "Все мы говорили, что нужно, наконец, восстановить единовластие. Но на самом деле у нас (в Петрограде - Г.Г.) двоевластие, а на местах иногда и десятивластие". О многовластии в стране говорил лидер кадетской партии, министр Временного правительства П.Н. Милюков, выступая на одном из совещаний членов Государственной думы. Так же безрадостно оценивал ситуацию на местах комиссар Саратовской губернии Н.И. Семенов. "По всей России, - утверждал он, - существует не двоевластие, а многовластие и в то же время отсутствие действительно законной власти".

    Во  второй половине апреля резко обострилась  политическая обстановка в стране. К тому времени народ устал  ждать обещанного улучшения жизни. Теряя веру в способность правительства  изменить его положение к лучшему, он усилил свою политическую активность: заметно возросло количество забастовок, стачек, уличных шествий, собраний и  митингов. На глазах народа проваливалась  программа революции, выработанная в ходе борьбы против царизма. Более  того, правительство пошло на демонстративное  ее нарушение, к тому же по самому важному  пункту - о прекращении войны и  заключении демократического мира. Создавалась  обстановка, которая, по мнению Н.Н. Суханова, могла привести к установлению диктатуры.

    Решающие  события развернулись после опубликования  ноты министра иностранных дел П.Н. Милюкова, адресованной правительствам стран Антанты. Вопреки декларации, заявленной 27 марта, согласно которой правительство намеревалось как можно скорее заключить мир на основе отказа от аннексий и контрибуций, в ноте от 18 апреля прямо говорилось, что позиция правительства не дает оснований думать об ослаблении роли России в мировой войне. На этом основании правительство заявляло о стремлении довести войну до решительной победы. Это был удар по надеждам миллионов людей на скорое прекращение войны. Народ понял, что его одурачили, и хлынул на улицы, чтобы выразить свое негодование лжецам от политики. Нота задела интересы всех людей труда, но больнее всего она ударила по чувствам солдат. Их возмущение было беспредельно.

    20 апреля в Петрограде начались  массовые демонстрации и митинги.  На площади перед Таврическим  дворцом собрались тысячи людей.  Они требовали отставки Милюкова  и отказа от антинародной внешней  политики. Одновременно шли манифестации  в защиту правительства с плакатами  "Да здравствует Временное  правительство!", "Да здравствует  Милюков!", "Долой Ленина!" Имели  место и вооруженные столкновения, были убитые и раненые.

    Исполком  Петроградского Совета решил ликвидировать конфликт путем компромиссного соглашения с правительством. Он предложил выработать разъяснение к ноте Милюкова и срочно опубликовать его. Все это было сделано. 21 апреля исполком признал аргументы правительства убедительными, а инцидент исчерпанным. После этого на несколько дней были запрещены антиправительственные выступления, хотя они и продолжались во многих других городах России.

    Такова  общеизвестная канва апрельского  кризиса, которая обычно воссоздается в учебниках, специальных исследованиях  и иных изданиях. Однако в те же дни  происходило нечто такое, о чем  до сих пор или умалчивается, или  говорится довольно глухо. В ходе апрельского кризиса были предприняты  серьезные попытки к установлению диктатуры как со стороны буржуазно-помещичьего, так и со стороны леворадикального стана одновременно.

    Первая  попытка была связана с действиями командующего войсками Петроградского военного округа генерала Корнилова. Он приказал верным ему частям выйти  на Дворцовую площадь с заданием подавить выступления рабочих и  солдат орудийным огнем и изменить ситуацию в пользу Временного правительства. Члены исполкома Петроградского Совета Скобелев, Соколов, Гоц, Филипповский приложили немало усилий, чтобы убедить Л.Г. Корнилова не делать решающего шага. Ну, а если бы их доводы оказались недостаточными? Ведь Корнилов по характеру своему был не очень уступчивым человеком. Прояви генерал чуть больше последовательности, и могло повториться то, что случилось в Париже в июне 1848 г., когда генерал Кавеньяк расстрелял из артиллерии демонстрацию рабочих и повернул события в пользу буржуазной монархии. Аналогичная акция, проведенная в Петрограде, также решила бы вопрос о власти в пользу буржуазии и помещиков, и новое правительство получило бы форму буржуазно-милитаристской диктатуры. Но Корнилов уступил и отвел воинские части в казармы.

    С помощью военной силы пытался  решить вопрос о власти и представитель леворадикального лагеря дотоле малоизвестный вольноопределяющийся Ф.Ф. Линде. Он привел к Мариинскому дворцу самую крупную и боеспособную воинскую часть Петроградского гарнизона - Финляндский полк с целью привлечь Временное правительство к ответу. Действия этого полка готовы были поддержать солдаты Измайловского, Кексгольмского, запасного 180-го полков и моряки 2-го экипажа Балтийского флота, оказавшиеся в тот момент у Мариинского дворца. Ленин охарактеризовал выступление Линде и его сторонников "как несколько больше, чем вооруженная демонстрация, и несколько меньше, чем вооруженное восстание"^. Членам исполкома Петроградского Совета удалось удержать и Линде от последнего шага. А если такой шаг был бы сделан? В этом случае власть полностью перешла бы к Совету, в котором тут же усилилось бы леворадикальное крыло, а сам Совет неизбежно попал бы в руки Ленина и его сторонников.

    Как видим, в те дни страна оказалась  на волоске от крупномасштабных насильственных акций, которые могли бы стать  поворотными в судьбах революции. Однако попытки противоборствующих лагерей установить буржуазно-милитаристскую или пролетарскую диктатуру провалились, но они не прошли бесследно: в ходе апрельского кризиса сформировались условия, благоприятные для вызревания диктатуры в центристском стане.

    Как известно, в апрельские дни Временное  правительство было реорганизовано на принципах коалиции. 5 мая в  печати появился список членов нового кабинета министров. В нем значилось 8 представителей буржуазно-помещичьего лагеря и 6 министров-социалистов: П.Н. Переверзев, В.М. Чернов, И.Г. Церетели, М.И. Скобелев, А.В, Пешехонов и А.Ф. Керенский. В этом списке фамилия Керенского стояла на втором месте, сразу же после министра-председателя кн. Г.Е. Львова. Ему достался самый весомый портфель военного и морского министра. Керенский одолел важнейшую ступень крутой лестницы, которая вела к высшей государственной власти, а оттуда было рукой подать до единоличной, по выражению В.М. Чернова, "персональной диктатуры".