Вступление России в ВТО. 3

Введение.

Всемирная торговая организация (ВТО), созданная  в 1995 году, заменила собой Генеральное  соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ) в качестве единственного  международного органа, занимающегося  глобальными правилами торговли между государствами. Она не является специализированным учреждением, но у  нее существуют механизмы и практика сотрудничества с Организацией Объединенных Наций.

Задачи  ВТО состоят в оказании помощи в упорядочении процесса торговли в  рамках системы, основанной на определенных правилах; объективном урегулировании торговых споров между правительствами; организации торговых переговоров. В основе этой деятельности лежат 60 соглашений ВТО — основные правовые нормы политики международной коммерции  и торговли. Принципы, на которых  основаны эти соглашения, включают отсутствие дискриминации (режим наиболее благоприятствуемой нации и положение  о национальном режиме), более свободные  условия торговли, поощрение конкуренции  и дополнительные положения для  наименее развитых стран. Одной из целей  ВТО является борьба с протекционизмом.

Со времени  своего создания деятельность ВТО служила  форумом для успешных переговоров  об открытии рынков в области телекоммуникаций, информационно-технологического оборудования и финансовых услуг. Она участвовала  в урегулировании более 200 торговых споров и продолжает наблюдать за выполнением соглашений, достигнутых  во время Уругвайского раунда всемирных  торговых переговоров 1986–1994 гг. В 2001 году в Дохе (Катар) ВТО начала новый  раунд многосторонних торговых переговоров, известных как Повестка дня в области развития, принятая в Дохе.

Руководящий орган ВТО — Конференция министров — созывается раз в два года; повседневной работой занимается Генеральный совет.

Издержки  и выгоды открытой экономики. 

     Рассматриваются последствия вступления России во Всемирную  торговую организацию и откзаз от традиционной практики прямого контроля и регулирования государством всех аспектов внешнеэкономической деятельности. Анализируются последствия перехода на общепринятые косвенные способы влияния на внешнеэкономическую сферу. Оценивается вектор развития экономики после вступления России в ВТО, вероятный баланс эффектов в результате этого решения.

     С начала экономических реформ Россия приложила немало усилий для

приведения  своей внешнеэкономической политики в соответствие с международными стандартами. Движению вперёд в этой области способствовало декларированное ещё в 1992 г. намерение России присоединиться к системе, в то время известной как GATT. Цель договоров GATT и GATS, формирующих сегодня институциональную основу ВТО, – большая открытость принявших их экономик для торговли друг с другом, а также обеспечение правовых и экономических механизмов такого открытого обмена. Вместе с тем открытость экономики имеет как положительные, так и отрицательные аспекты. По опыту других стран отрицательные последствия проявляются в кратко- и среднесрочном периодах, они тем значительнее, чем большей степенью «закрытости» характеризовалась экономика до вступления во Всемирную торговую организацию. Последнее может пока-

заться тривиальным, однако значение разницы уровней открытости экономики «до и после» в оценке возможных последствий вступления в ВТО зачастую упускается из виду.

     Стремясь  к вступлению в ВТО, Россия делает серьёзный выбор дальнейшей парадигмы своего экономического развития. До сих пор внешнеэкономическая сфера в нашей стране использовалась практически исключительно как источник твёрдой валюты и дефицитных товаров. Внешний мир воспринимался как гигантский базар, где можно выменять товары, имеющиеся в избытке, на товары, не производимые внутри страны или производимые недостаточно. Вместе с тем подобное отношение к внешней составляющей экономики представляется не только неразумным, но и крайне расточительным, поскольку внешнеэкономическая сфера может

и должна использоваться более полно и  эффективно.

     Известны 2 основные модели использования мировой  экономики в интересах экономики национальной. В 1960–1970-х годах, вследствие экономических успехов Японии, широкую популярность приобрела модель импортозамещения, утверждавшая, что разумный протекционизм и опора на заимствование иностранных технологий вкупе с активным участием в торговом обмене на уровне экспорта способствуют быстрому развитию промышленности страны и в целом её экономики. Однако уже в начале 1990-х стало очевидно, что подобная модель не может рассматриваться в качестве стратегической, и работает только на первоначальном этапе накопления производственного потенциала. Китай, следовавший примеру Японии с конца 1970-х и рассматривавшийся многими как прямой продолжатель

«японской модели» развития, постепенно отошёл от нее к 1996 г. и обратился к модели чистой экспортной ориентации во внешнеторговой сфере, стимулируя экспорт и параллельно снижая импортные барьеры, стремясь укрепить свои позиции как внутри собственной экономики, так и на внешних рынках. Как показала практика вступления Китая в ВТО, своевременный отказ этой страны от тактики импортозамещения и осуществлённая в ходе этого отказа плавная подготовка национальной экономики к открытости для внешнего мира сыграли главную роль в обеспечении относительно безболезненного вступления в ВТО.

     Сравнение России с Китаем в области экономических  перспектив вступления в ВТО представляется вполне обоснованным если не на уровне параллелей, то на уровне контрастов. Экономика КНР, так же как и экономика России, характеризовалась значительной степенью зависимости от внешней торговли. В то же время эта зависимость была несколько иного рода: Китай основывал своё взаимодействие с внешним миром на системе географически и институционально изолированных «анклавов». Длительное преследование тактики импортозамещения привело к созданию системы, ограничивающей внешнеэкономический обмен областью экспорта, реэкспорта и заимствования технологий. Внутренняя экономика Китая оставалась в значительной степени изолированной от мирового рынка вплоть до конца 1990-х годов, когда КНР начала всерьёз готовиться к вступлению в ВТО.

     В то же время Россия на всём протяжении последних полутора десятка лет «страдала» от прямой конкуренции со стороны импорта, что зачастую называется одной из главных причин стагнации внутреннего производства в реформенный период.

     К преимуществам России перед Китаем в преддверии вступления в ВТО можно, таким образом, отнести достаточный опыт конкуренции внутри страны с иностранными производителями, низкий начальный уровень тарифной защиты, благоприятную (с точки зрения стимулирования экспорта) динамику движения курса национальной валюты. В то же время к 2001 г., когда он был официально принят в ВТО, Китай уже имел достаточно мощную и чётко функционирующую финансовую систему, что позволило ему обеспечить эффективное распределение вновь поступающих извне и высвобождаемых внутри экономики ресурсов вследствие корректировки структуры производства. В России такая система до сих пор отсутствует.

     Сравнивая опыт вступления в ВТО Китая и возможные последствия приобретения такого опыта для России, можно сделать вывод о том, что России вряд ли следует опасаться серьёзной экспансии импорта (это было главным опасением КНР). Объёмы внутреннего рынка России значительно уступают объёмам и перспективам роста этого рынка в Китае. Кроме того, необходимо учитывать высокий начальный уровень открытости экономики России для импорта, благодаря которому на переговорах России с ВТО речь не идёт о дальнейшем снижении прямых или косвенных ограничений на товарный импорт в целом. Проблемы для России скорее могут возникнуть в области третичного сектора, а также в отдельных секторах, считающихся ключевыми.

     Теория  и практика присоединения к многосторонним внешнеэкономическим

союзам  показывает, что самые большие  издержки открытия экономики страна несёт практически мгновенно, и связаны они исключительно с внешнеторговой сферой. Эти торговые издержки обусловлены снижением уровней защиты внутренних рынков от конкуренции извне и, соответственно, потерями отечественных производителей из-за снижения их доли внутреннего рынка. На другую чашу весов зачастую помещают зеркальное отражение потерь отечественных производителей импортозамещающих товаров – выигрыши отечественных производителей экспортных товаров. Таким образом, оцениваются выигрыши и потери, приводящие к балансу мгновенных убытков от снижения импортных ограничений внутри страны и мгновенных выигрышей от снижения торговыми партнёрами собственных импортных ограничений на товары, экспортируемые из страны. Однако подобная схема открывает лишь видимую, малую часть айсберга. Подводная же часть – более длительные эффекты структурной корректировки национальной экономики вследствие шоков спроса и предложения внешнеторговой сферы экономики; долгосрочные эффекты от либерализации сферы услуг; повышение инвестиционной привлекательности национальной экономики.

     Мгновенные  потери от либерализации импорта товаров могут быть приблизительно оценены с помощью анализа существующих объёмов и структуры импорта–экспорта. В 2003 г. объём внешней торговли России составил 190,94 млрд долл. США, из которых 133,61 млрд пришлось на экспорт и 57,35 млрд – на импорт товаров. В первом квартале 2004 г. экспорт вырос на 22,8 % по отношению к тому же периоду 2003, а импорт – на 28,8 %*. При этом товарная структура внешней торговли характеризуется чрезвычайно высокой долей сырьевых ресурсов и продуктов их первичной переработки в экспорте. В импорте ситуация прямо противоположная, с преобладанием в общем объёме сельскохозяйственной продукции, машин и оборудования.

     Расхождения в структуре экспорта и импорта  свидетельствуют о комплиментарном характере участия экономики во внешнеторговом обмене и опоре в  первую очередь на собственные абсолютные преимущества. Вместе с тем это, вкупе с низким начальным уровнем тарифных барьеров, говорит в пользу теории, что России не приходиться опасаться серьёзной импортной интервенции в связи со вступлением в ВТО, поскольку подобный характер внешней торговли обеспечивает жёсткую связь объёмов экспорта и импорта и естественным образом ограничивает возможности расширения импорта, которые определяются прежде всего объёмами экспорта.

Существующие  количественные расчёты подтверждают это предположение.

Так, Дженсен и Тарр [3] оценивают эффект от снижения импортных барьеров на уровне 1,3 % прироста совокупного спроса вследствие снижения цен на импортные товары. Этот рост в их модели происходит на фоне совокупного прироста на 7,2 %, из которых 5,2 % приходится на приток прямых иностранных инвестиций в сферу услуг. Вместе с тем 2 ведущие импортные категории вызывают опасения. Прежде всего машиностроение, в частности автомобильная и авиастроительная отрасли.

Сегодня они считаются стратегическими  и достаточно хорошо (по сравнению  с остальными) защищены от конкуренции извне. Если российской стороне не удастся отстоять на переговорах статус этих отраслей как «молодых» (и, следовательно, подлежащих дальнейшей защите), то основные потери от вступления в ВТО во внешнеторговой сфере следует ожидать именно здесь. Таким образом, потери экономики от либерализации импорта товаров будут строго локализованы в нескольких отраслях. Это дает возможность избежать потерь, отстаивать необходимость защиты таких отраслей как развивающихся или определения переходного периода, в течение которого они смогут подготовиться к потере торговой защиты и использовать вновь открывающиеся возможности международного сотрудничества.

     Сходная ситуация и с выигрышами от снижения встречных барьеров на пути российского экспорта. Высокая концентрация экспорта в сырьевых отраслях не оставляет надежды экспортерам на значительные выигрыши, поскольку их успехи и неудачи на внешних рынках зависят в основном от текущей ценовой конъюнктуры. В результате большее значение будет иметь хуже поддающийся точной оценке эффект от либерализации сектора услуг, гораздо более закрытого, нежели товарный.

     Кимура, Андо и Фуджии определили тарифные эквиваленты нетарифных барьеров в трёх нетоварных секторах российской экономики, они составляют: телекоммуникации – 10, финансовый сектор – 41 и транспорт* – 103 [4–6]. Как свидетельствуют результаты этого анализа, сектор услуг характеризуется гораздо большей степенью защиты от внешней конкуренции, поэтому его либерализация может иметь более значительные последствия, нежели либерализация товарного сектора.

     Основным  эффектом от вступления в ВТО является повышение доступности иностранного капитала. Приток прямых иностранных инвестиций – естественное следствие открытия внутреннего рынка страны для международной конкуренции и сотрудничества, принятия страной международных правил и норм участия иностранных агентов на внутреннем рынке. Опыт недавнего вступления в ВТО Китая в этой связи показателен. Здесь представлены объёмы контрактных и использованных прямых иностранных инвестиций в 1997–1999 гг., перед вступлением в ВТО, и 2003–первой половины 2004 г. – непосредственно за этим событием. Очевидно, что предсказания улучшения динамики притока прямых иностранных инвестиций вслед за принятием этой страны во Всемирную торговую организацию оказались обоснованными.

     Несмотря  на разницу масштабов экономик России и Китая, а также масштабов их участия в международном экономическом сотрудничестве в период «до ВТО», начальные условия доступности национальных экономик этих стран для прямого иностранного участия вполне сопоставимы. Пусть и по разным причинам, но как Китай до 2001 г., так и Россия сегодня могут быть охарактеризованы как «мало освоенные» страны. Китай вплоть до наступления нового века сохранял жёсткие ограничения на присутствие и деятельность иностранных фирм на своём внутреннем рынке, концентрируя иностранный капитал географически (в особых экономических зонах) и по отраслям (в экспортной переработке). Россия по сей день страдает от косвенных ограничений притока иностранного капитала из-за нестабильности правовой системы регулирования участия иностранных агентов на внутреннем рынке. В области привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ) главным следствием вступления России в ВТО станет фактическое признание уже существующих и вновь принятых норм, соответствующих требованиям ВТО и международным стандартам. В то же время либерализация внешнеэкономической сферы создаёт новые возможности для взаимодействия мировой экономики с Россией и внутри России, в том числе и с прицелом на её традиционные экспортные рынки. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Препятствия на пути в ВТО

Любая страна для принятия её в ВТО должна соответствовать основным

требованиям GATT/GATS. Поэтому первым вопросом по поводу принятия России в ВТО является соответствие внешнеэкономической политики нормам ВТО. На сегодняшний день уже немало сделано для того, чтобы соответствующие разделы российского законодательства удовлетворяли требованиям ВТО. Государственной думой РФ приняты 300 из около 340 поправок к существующему законодательству, оговоренных рабочей группой ВТО по принятию России в эту организацию. Однако остаётся целый ряд принципиальных моментов российского внешне- и внутриэкономического режима, не удовлетворяющих партнёров России на переговорах о вступлении в ВТО.

     Тарифное  регулирование. В отличие от большинства её предшественниц на пороге ВТО, России не нужно предпринимать какие-либо серьёзные меры по либерализации своего внешнеторгового режима, поскольку он в основном соответствует требованиям ВТО. Количественные ограничения и пошлины на экспорт большинства товаров были отменены ещё в середине 1990-х годов. Тарифное регулирование импорта характеризуется весьма скромными ставками пошлин, причём реальные ставки тарифа значительно ниже номинальных (табл. 2). Тарифная сетка была унифицирована и приведена в соответствие со стандартами, принятыми для членов ВТО в 2001 г.

     В результате к вступлению в ВТО  Россия подходит с режимом внешнеторгового регулирования, характерным скорее для развитых стран-участниц этой международной организации, нежели для страны с переходной экономикой, только вступающей в неё. Это порождает требования ряда лоббистских групп внутри страны повысить тарифные ставки на импорт ключевых товаров. Таким образом, камнем преткновения на переговорах стало желание российской стороны вступить в ВТО, повысив ставки по ряду товарных групп (автомобили, некоторые виды сельскохозяйственной продукции), постепенно снижая их до существующего сегодня уровня в течение 5–7 лет адаптационного периода.

     Цены  на энергоносители. Одной из главных проблем сегодня является режим контроля внутренних цен на энергоносители внутри России. Ряд стран – участниц ВТО (главным образом США и Евросоюз) усматривают в двойном режиме ценообразования в этой отрасли скрытый механизм субсидирования экспорта энергоёмкой продукции за счёт искусственного снижения её себестоимости посредством предоставления дешёвой энергии. По оценкам экспертов ОЭСР, эти косвенные субсидии составляют около 5 % ВВП ежегодно. Российская сторона в свою очередь утверждает, что двойной режим ценообразования может рассматриваться как инструмент субсидирования только в том случае, если цена энергии для производства экспортной продукции меньше ее общей цены на внутреннем рынке. Кроме

того, указывается, что правила ВТО не содержат прямого запрета на установление двойного ценового стандарта для внутренних и зарубежных потребителей продукции, если этот двойной стандарт не означает ценовую дискриминацию отдельных стран или отраслей. Другими словами: дешёвая энергия – это фактор, определяемый внутренней экономической конъюнктурой, обусловленный общим экономическим положением в стране и наличием ресурсов и мощностей для производства энергоносителей. В то же время более высокий уровень экспортных цен на ту же продукцию объясняется простым желанием и возможностью извлекать дополнительную прибыль из определённой доли монопольной власти на мировом и региональных рынках энергоносителей. Оба тезиса ни в коей мере не противоречат правилам, действующим в ВТО.

Маловероятно, что требования унифицировать цены на энергоносители (прежде всего природный газ) будут Россией удовлетворенны, поскольку такой шаг влечёт за собой слишком большие потери для народного хозяйства страны, а также означает отказ от естественного абсолютного преимущества экономики. В свете недавнего заявления Евросоюза о возможности поддержки России на переговорах в обмен на ратификацию Киотского протокола единственным препятствием решения нашей страной вопроса цен на энергоносители остаётся позиция США, что даёт надежду на скорое его разрешение.

     Агропромышленный  сектор. Ситуация в этом секторе несколько напоминает ту, что сложилась в области тарифного регулирования. Правила, принятые в ВТО, позволяют странам-участницам использовать некоторые методы нетарифной защиты собственного сельского хозяйства. Проблема в том, что к концу 1990-х годов Россия в одностороннем порядке сняла многие из существовавших до начала реформ импортные барьеры. В связи с этим возник конфликт по поводу того, какой уровень импортной защиты считать базовым для вступления в ВТО. Россия заинтересована в установлении уровня конца 1980-х годов в качестве базового, в то время как её оппоненты настаивают на закреплении в договоре о вступлении норм, действующих сегодня.

     Сектор  услуг. Одной из главных проблем внешнеэкономического режима России в связи со вступлением страны в ВТО называются не так давно введённые ограничения на участие иностранного капитала в финансовом и страховом секторах российской экономики. Согласно существующему законодательству, такое участие может осуществляться только посредством создания совместных предприятий, причём доля иностранного партнёра не может превышать 49 % от уставного капитала. Это ограничение рассматривается партнёрами России по переговорам как явный пример дискриминации иностранных предприятий на территории страны. Для примера, Китай в приблизительно такой же ситуации был вынужден снять все ограничения на участие иностранных фирм в своём финансовом и банковском секторах, предоставив им национальный режим функционирования. С российской стороны выдвигаются аргументы в защиту существующих ограничений, утверждающие, что эти ограничения служат лишь способом защиты только становящихся на ноги российских финансовых структур от поглощения или вытеснения с рынка иностранными конкурентами. В то же время вопрос правил участия иностранного капитала на финансовых и страховых рынках России является весьма принципиальным для обеих сторон: в условиях не столь значительного внешнеторгового оборота России и относительно большого профицита торгового баланса именно эти сектора экономики видятся членам ВТО в качестве «компенсирующих» возможные потери от отмены ряда квот и ограничений на российские экспортные товары.  При этом налицо стремление России не только защитить собственные предприятия от более опытных и мощных конкурентов, но и использовать желание иностранных компаний получить доступ к этим сегментам национальной экономики в качестве, как минимум, дополнительного аргумента на переговорах и, как максимум, способа обеспечить им доступ к международным ресурсам и технологиям, не подвергая эти предприятия ни малейшей угрозе. Впрочем, если исходить из принципиальности вопроса и существующего опыта решения подобных споров в прошлом, то осуществление плана-максимума представляется маловероятным.

     Ещё одним проблемным сектором является телекоммуникационный. Здесь ВТО усматривает не только отсутствие движения в сторону большей открытости и доступности для иностранного участия, но и некоторое отступление от ранее завоёванных позиций. Так, партнёров России не устраивает предложенный пакет законов, устанавливающий ограничения на участие иностранного капитала в секторе телекоммуникаций, а также монополию российской компании «Ростелеком» на некоторые виды услуг. В то же время этот сектор ничуть не менее важен для обеих сторон, поскольку представляет не только значительный рынок, но и возможность развития собственной инфраструктуры, что для России сегодня принципиально, особенно в связи с усилением негативного влияния фрагментированности национального экономического пространства на показатели экономического развития страны.

     Следующая проблема – защита прав интеллектуальной собственности. Закон о защите авторских прав должен был быть принят предыдущим составом Государственной думы, однако этого так и не произошло. К тому же отсутствие скольконибудь эффективных и планомерных усилий государства по соблюдению уже существующего законодательства в этой области является серьёзным упущением со стороны России. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение

Точная  оценка возможных последствий вступления в ВТО для России затруднена, так как они определяются соотношением долгосрочных прямых и косвенных динамических эффектов от перераспределения ресурсов вследствие структурных изменений экономики. Это связано с сырьевым характером внешней торговли России и особенностью базовых параметров её участия в мировой экономической системе. Сырьевая ориентация товарного экспорта, относительно низкий уровень импортной защиты внутреннего рынка, жёсткое структурное разграничение экспорта и импорта позволяют предположить, что вряд ли российская экономика понесет сколько-нибудь значительные потери от либерализации внешней торговли. Более того, Россия имеет все основания настаивать на более высоком начальном уровне номинальной тарифной защиты внутреннего рынка при вступлении в ВТО. В то же время большинство исследований указывает на наличие значительных выигрышей для России от вступления, реализуемых в основном за счёт улучшения условий функционирования внутренней экономики благодаря притоку иностранных инвестиций, технологий и расширению доступного для внутреннего потребления ассортимента товаров и услуг. Однако неясной остаётся судьба тех секторов и отраслей российской экономики, которые по-прежнему пользуются льготными режимами защиты от иностранной конкуренции. К таким секторам и отраслям относятся банковский сектор,

страхование и туристические услуги, авиа- и  автомобилестроение. Эти секторы можно без натяжки признать «молодыми» для нашей экономики, возможности их конкуренции с иностранными компаниями представляются ограниченными. Меры, направленные на защиту этих секторов, принимаются правительством, но важно, чтобы эти меры были признаны правомочными также и ВТО.