Институт соучастия в преступлении

64

Содержание

Введение                                                                                                                                                                        3

Глава 1. Теоретические аспекты института соучастия

в российском уголовном праве                                                                                                                6

1.1 Понятие, признаки и формы соучастия в преступлении                                                        6

1.2 Виды соучастников  преступления                                                                                                  16

Глава 2. Основание уголовной ответственности соучастников

преступления                                                                                                                                                          33

2.1 Понятие и проблемы основания уголовной ответственности                                           33

2.2 Особенности основания уголовной ответственности за соучастие

в преступлении                                                                                                                                                          40

2.3 Установление основания уголовной ответственности соучастников

с учетом их роли в совершении преступления                                                                                    45

2.4 Установление основания уголовной ответственности за совместную

преступную деятельность с учетом форм и видов соучастия                                          53

Заключение                                                                                                                                                          61

Литература                                                                                                                                                          64

Введение

В отличие от других социальных идей и политических ориентаций демократическое правовое государство при верховенстве правового закона и приоритете прав человека и гражданина практически воспринято обществом как будущее государственного строя России. Решение этой задачи связа­но не только с созданием современного законодательства, обеспечением законности деятельности государства и его органов, муниципальной сис­темы и общественных формирований, надежной, быстрой и справедливой юстиции, независимого правосудия, но с преодолением достигшего опасных пределов правового нигилизма, находящегося ныне на грани беспредела во всех сферах государственной и общественной жизни, и, главное, формирование высокого уровня правовой культуры общества и каждого человека.

Это потребует высокопрофессионального состава юристов и достаточной правовой грамотности государственных служащих и других лиц, заня­тых юридической деятельностью.

Институт соучастия в преступлении обоснованно признается одним из наиболее сложных в уголовном праве. На протяжении многих лет ему уделялось большое внимание в науке уголовного права, однако до настоящего времени вопрос о понятии соучастия нельзя назвать окончательно решен­ным. Еще в 1902 году видный русский ученный профессор Н.С. Таганцев писал, что учение о соучастии находится в хаотическом состоянии. Бо­лее чем через 80 лет профессор Ф.Г. Бурчак констатирует, что «вопрос о понятии соучастия, несмотря на многочисленную литературу, относится к числу спорных». Почти каждый автор, касавшийся проблемы соучастия, пред­лагал свое, пусть немного да отличающееся от других определение соучас­тия. [13, с. 34]

В числе концептуальных идей, положенных в основу реформы уголовного законодательства, важное место занимают новеллы в законодательном регулировании института уголовной ответственности, а именно: более четкое определение основания уголовной ответственности и обеспечение максимально последовательной ее дифференциации.

Специалисты отмечают, что новеллы главы 7 УК «Соучастие в преступлении» вплотную касаются групповых и организованных форм преступности, уголовно-правовой борьбе с которыми законодатель придает первостепенное значение.

Уголовный закон существенно дифференцировал ответственность соучастников в зависимости от способа соединения их преступных действий в совместно совершаемом преступлении. Применительно к организованным формам преступной деятельности определен объем уголовной ответственности для организаторов и руководителей: они отвечают за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались их умыслом.

Трудности реального применения закона, усиливающего ответственность за совершение групповых и организованных преступлений, связаны не только со значительным увеличением составов, содержащих указанные квалифицирующие признаки, но и явно недостаточной научной разработкой вышеназванных вопросов.

Актуальность выбранной темы работы обусловливает то, что концепция дифференциации уголовной ответственности, названная «принципиальным направлением последней отечественной уголовно-правовой реформы», предполагает как расширение возможностей индивидуализации ответственности и наказания, так и разработку оптимальных объемов уголовно-правовых последствий для лиц, виновных в совершении преступлений, при построении санкций в статьях Особенной части Уголовного кодекса.

Разработкой указанных проблем в юридической литературе занимались, в частности, Г.З. Анашкин, Ф.Г. Бурчак, Н.Д. Дурманов, М.И. Ковалев, И.П.Малахов, А.А. Пионтковский, В.В. Сергеев, П.Ф.Тельнов, В.А.Ушаков, М.Д. Шаргородский, Б.С. Шнейдер и другие.             

Главной целью работы является исследование основания и видов уголовной ответственности соучастников преступления.

Названная цель исследования определила перечень задач, решение которых составляет содержание работы, а именно:

– анализ института соучастия в уголовном законодательстве России;

– раскрытие понятия соучастия в преступлении и основания уголовной ответственности;

– раскрыть      особенности      установления      основания      уголовной ответственности соучастников преступления;

Объектом исследования являются уголовно-правовые нормы, связанные с установлением основания и принципов уголовной ответственности, а также нормы, регламентирующие ответственность и наказание за соучастие в преступлении.

Предметом выступают диспозиции и санкции статей Особенной части Уголовного кодекса, в которых содержатся квалифицирующие признаки совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, а также содержащих составы преступного сообщества (преступной организации).

Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной нормативно-правовой и специальной литературы.

Глава 1. Теоретические аспекты института соучастия в российском уголовном праве

1.1 Понятие, признаки и формы соучастия в преступлении

Институт соучастия в преступлении является одним из самых важных и сложных в теории уголовного права. И это неслучайно. Преступная деятельность, как и всякое твор­чество человека, может осуществляться как в одиночку, так и группой лиц, и даже определенной организацией людей с разветвленной деятельностью, наделенных различными пре­ступными «правами» и «обязанностями», с иерархическим руководством: от организаторов до исполнителей, пособни­ков и укрывателей.

Правоприменительная практика показывает, что в со­участии совершается очень большое количество преступлений (примерно одна треть), причем наиболее тяжких и опасных. Естественно поэтому, что в законодательстве соучастию от­водится большое место. Не обойдена эта проблема и теорией уголовного права. Соучастию в преступлении был посвящен седьмой Международный Конгресс по уголовному праву, проходивший в 1957 году в Афинах, который принял весьма важную резолюцию, воплотившую наиболее прогрессивные концепции, принятые на вооружение большинством европейских, латино­американских и азиатских стран.

«Нормы о соучастии сосредоточены в главе 7 УК РФ (в ст. 32-36). В ст. 32 дается научно-практическое определение самого понятия соучастия в преступлении. В нем сформули­рованы основные признаки соучастия, которые отражают принятую в России концепцию, выработанную русскими уче­ными-правоведами еще во второй половине XIX столетия.

Это определение звучит так: «Соучастием в преступле­нии признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления». Дан­ное определение и все последующие постановления закона, развивающие основные положения этого общего правила, полностью соответствуют ключевым положениям Резолюции седьмого Международного Конгресса по уголовному праву.

Существует несколько взглядов на саму юридическую природу института соучастия. Основные позиции, которые их разделяют, можно свести к двум основополагающим:

– возможно ли неосторожное соучастие в умышленном или неосторожном преступлении;

– является ли юридическая природа соучастия акцессорной, т.е. базируется ли она на основе исполнения преступления, или же все соучастники, несмотря на их различную роль, являются своеобразными исполнителями преступного деяния, либо среди них централь­ной является фигура исполнителя, а все остальные соучаст­ники группируются вокруг него, как бы являясь его помощ­никами?

Ответ можно найти в тексте ст. 32 УК. В законе прямо подчеркивается, что соучастием признается умышленное участие нескольких лиц и только в умышленном преступ­лении. Четкость этого установления совершенно исключает неосторожное соучастие в умышленном или неосторожном преступлении.

В ч. 1 ст. 33 УК «Виды соучастников преступления» ска­зано: «Соучастниками преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник». Эта формула лишь очерчивает круг лиц, ответственность кото­рых определяется по правилам, устанавливаемым главой 7 УК, но не раскрывает самой юридической природы соуча­стия.

Думается, что законодательная формула целиком и пол­ностью демонстрирует акцессорную природу соучастия в УК РФ. Суть акцессорной теории заключена в признании того очевидного факта, что ключевой фигурой является исполни­тель, ибо без него соучастия нет и не может быть, хотя от­сутствие среди действующих лиц организатора, либо под­стрекателя, либо пособника не исключает соучастия. Кроме того, особые условия и формы ответственности соучастников возможны только в том случае, если исполнитель закончил задуманный состав преступления или, по крайней мере, на­чал его выполнять. А раз это так, то соучастие по самой своей сущности акцессорно, т.е. зависит от действий испол­нителя. Об этом свидетельствует уже тот факт, что неудав­шееся подстрекательство или пособничество, т.е. когда исполнитель отсутствует ввиду его отказа от преступления, не имеет ника­кого отношения к соучастию, а квалифицируется по правилам преступной деятельности.

Русская теория уголовного права, по нашему мнению, стоит на признании логической акцессорности, согласно ко­торой действия соучастников должны квалифицироваться по той статье, которая вменяется исполнителю. Отступле­ние от этого правила возможно лишь в строго определенных случаях. Правила акцессорности требуют, чтобы:

– все участ­ники действовали совместно;

– действия каждого соучаст­ника находились в причинной связи с действиями исполни­теля и далее с преступным результатом;

– все участники действовали умышленно. Все эти правила неуклонно со­блюдаются на протяжении многих лет судебной практикой нашей страны по крайней мере в лице ее высших судебных органов.

Согласно ст. 32 УК соучастием признается лишь умыш­ленная деятельность участвующих в преступлении лиц.

Умысел свидетельствует о наличии единства действий участников, не только внешне, но и внутренне сцементиро­ванных единой волей и единым стремлением к преступлению. Как известно, при соучастии состав преступления непосред­ственно осуществляется исполнителем. Действия других со­участников создают лишь благоприятные для этого условия. Поэтому любая их деятельность всегда определенным образом отражается в действиях исполнителя, которые и приводят к преступному результату.

Вторым признаком, указанным в законодательном оп­ределении, является совместность участия в преступлении. Совместность означает, что все они участвуют:

– в совер­шении одного и того же преступления либо как соисполни­тели, т.е. совместно выполняют объективную сторону пре­ступления, либо одновременно или частью и в разное время;

– в качестве организаторов, подстрекателей и пособников.

В этом случае последние, как правило, не участвуют в исполнении состава преступления, но либо руководят им (организатор), либо возбуждают в исполнителе решимость совершить его, либо содействуют совершению преступления физически или интеллектуально (подстрекатель и пособник).

Соучастие, как правило, с объективной стороны пред­полагает действия, но в ряде случаев они могут быть совер­шены и путем бездействия. Такие случаи возможны, если бездействию предшествовало соглашение, заключенное до совершения преступления или в момент его совершения, но всегда до наступления преступного результата. Например, умышленное бездействие должностного лица, обязанного в силу своего служебного положения принимать меры по пред­отвращению преступления, когда оно заведомо по соглашению с преступником таких мер не принимает.

Причинная связь – необходимое условие ответствен­ности за любое преступление. Здесь мы рассмотрим лишь то, что относится к особенностям соучастия. Требование причинной связи дает возможность очертить круг действий, которые относятся к соучастию.

Первое важное правило: соучастие мыслимо либо с мо­мента совершения преступления, либо как присоединяю­щаяся деятельность в момент начала преступления и во время его продолжения, но всегда до наступления преступного результата. Это положение высказано еще на седьмом Кон­грессе по уголовному праву и неуклонно соблюдается в законодательстве большинства государств.

Второй предпосылкой причинной связи является требо­вание, чтобы соучастники чем-либо активно содействовали преступлению. При этом вновь возникает вопрос о бездейст­вии. В подавляющем большинстве работ о причинной связи считается, что и бездействие в уголовно-правовом смысле может причинять вред, так как любое преступное бездейст­вие всегда представляет собой неисполнение определенных обязанностей, благодаря чему начинают действовать вредо­носные силы, причиняющие преступный результат, и причинителем его признается тот субъект, который должен был в данный момент действовать, чтобы предотвратить преступ­ные последствия. К этому следует добавить: только то без­действие может считаться соучастием, которое исполнитель использует как средство, помогающее ему совершить престу­пление. Кроме того, обязательно требуется, чтобы соучастник был осведомлен о действиях исполнителя, а последний – о бездействии соучастника.

Следующей особенностью причинной связи при соуча­стии надо признать то положение, что деятельность соучаст­ников в любой стадии совершения преступления причинно связана с интеллектуально-волевой деятельностью испол­нителя преступления: все нити ведут к сознанию и воле ис­полнителя. Совокупные действия всех соучастников при этом становятся необходимым условием успеха преступной дея­тельности исполнителя и наступления преступного резуль­тата. К этому нужно добавить, что деятельность подстрека­теля и пособника имеет своим последствием:

– совершение исполнителем преступного действия;

– преступный резуль­тат, наступивший непосредственно от действий исполнителя.

Как уже было сказано, состав преступления выполняет исполнитель, но все соучастники отвечают за преступление, совершенное им, и связующим звеном всех их внешне разрозненных дей­ствий является умысел. Именно он делает преступную дея­тельность этих лиц совместной. При такой форме соучастия, как соисполнительство, действия каждого соисполнителя характеризуются не только умыслом, но и знанием того, что преступление совершается им совместно с другими (хотя бы одним) исполнителями. Без этой осведомленности каждый участник действует самостоятельно и отвечает в пределах им лично совершенного.

При соучастии необходимо, чтобы все соучастники зна­ли об исполнителе преступления, в котором они участвуют. Знание заключается в том, что они сознают те стороны пре­ступного деяния, которые образуют основные признаки и элементы состава преступления. Сказанное не требует не­посредственного знакомства с исполнителем; достаточно со­знания того, что таковой есть, преступление им совершается или будет совершено.

Так называемое посредственное соучастие, т.е. подстре­кательство к подстрекательству, пособничеству, либо пособ­ничество подстрекательству или пособничеству должно рас­сматриваться как обыкновенное соучастие. Верховный Суд в таких случаях всегда употреблял очень четкую формулу: все соучастники должны иметь представление о преступном характере намерений и действий исполнителя.

«Не менее важ­ным является вопрос и знания исполнителем других соучаст­ников. На этот вопрос следует ответить так: если исполни­тель не сознает преступной деятельности подстрекателя, а выступает в качестве простого орудия в руках подстрекате­ля, то ни тот, ни другой не могут считаться соучастниками одного и того же преступления. Независимо от ответствен­ности исполнителя подстрекатель в данном случае должен рассматриваться как посредственный причинитель. Однако для подстрекательства не требуется личного общения с ис­полнителем, т.е. исполнитель вовсе не должен всегда знать лично подстрекателя. То же самое можно сказать и о пособ­нике. Важно лишь, чтобы он знал, что оказывает помощь исполнителю в совершении преступного акта». 39, с. 285

Итак, исполнитель должен всегда отдавать себе отчет, что мысль о совершении преступления пришла к нему от подстрекателя, а не возникла сама по себе; при этом неважно, соответствовала ли эта мысль его собственным желаниям. Но, если подстрекатель использовал заблуждение исполни­теля, то здесь вырисовывается другая картина. То же самое можно сказать и о пособничестве.

Поэтому, соучастие возможно там, где у соучастников име­ются: а) взаимное знание о преступной деятельности друг друга; б) единое намерение совершить одно и то же пре­ступление, хотя, разумеется, цели и мотивы у них могут быть разными.

С интеллектуальной стороны умысел соучастников от­личается от умысла лица, действующего в одиночку. Требу­ется, чтобы они сознавали обстоятельства, относящиеся не только к их собственному поведению, но и к деятельности других соучастников. Для интеллектуального момента умысла соучастников характерно: а) сознание общественно опасного характера своей деятельности; б) предвидение ее общественно опасного результата, т.е. преступных действий со стороны исполнителя со всеми их последствиями.

Разумеется, не требуется знание преступного деяния во всех его деталях. Необходимо лишь представление об основ­ных элементах состава совершаемого преступления.

В тех случаях, когда закон конструирует состав пре­ступления, предъявляя особые требования к его субъектив­ной стороне, это требование распространяется и на других соучастников. Например, соучастники умышленного убийства из корыст­ных побуждений (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ) должны знать о наличии корыстного мотива у исполнителя. Напомним, что Верховный Суд СССР и Верховный Суд РФ всегда в своих решениях и постановлениях подчеркивали: «…соучастие в пре­ступлении предполагает осведомленность каждого из соучаст­ников о преступных целях лиц, участвующих в преступлении. Если же закон не указывает на специальные цели и мотивы преступления, то знание их, если они имелись у ис­полнителя, соучастниками не требуется. В этом случае до­статочно знания того, что преступление совершается испол­нителем умышленно». 10, с. 425

Если под­стрекатель склоняет исполнителя к умышленному преступ­лению, а он действует неосторожно, то также нет соучастия, а есть покушение на умышленное преступление; исполни­тель же отвечает за неосторожное. Знание или незнание чисто личных обстоятельств, характеризующих исполнителя, если они не относятся к основным элементам состава преступле­ния, не может влиять на ответственность соучастников.

Особенности волевого момента умысла соучастников за­ключаются в том, что во всех случаях он является прямым. Нельзя говорить о соучастии в преступлении, если подстре­катель или пособник действовали с косвенным умыслом. Со­участник, сознавая, что его действия способствуют соверше­нию преступления, не может сознательно допускать, что в нем участвует. Если он содействует преступлению или под­стрекает к нему, то он желает этого.

Вместе с тем общность намерения всех соучастников совершить преступление не означает общности их целей и мотивов. Наличие у подстрекателя и пособника иных моти­вов, чем у исполнителя (исполнитель совершает корыстное преступление, а соучастники действуют из мести), не влияет на квалификацию (участие в корыстном преступлении).

«В связи с этим в судебной практике иногда возникает проблема юридической оценки действий агента-провокатора, т.е. лица, которое подстрекает исполнителя на преступле­ние, преследуя цель его последующего изобличения. В прин­ципе названная проблема особых сложностей не вызывает. В практике работы правоохранительных органов агентурная деятельность имеет важное значение, но вряд ли она может представлять собой неограниченное поле для провокаций преступлений, хотя бы и для последующего разоблачения виновных. Конечно, каждый конкретный случай деятельности агента должен обсуждаться с точки зрения законности, но наибо­лее ответственные действия санкционируются соответству­ющей службой, которая и должна взять на себя ответствен­ность. Во всяком случае решение (решимость) осуществить преступление не должна исходить от агентурного работни­ка, а если такое решение принято главарями преступной организации, то агенты могут быть замешаны в подготовке преступления или его осуществлении, но лишь постольку и в такой мере, в которой они содействуют не совершению, а раскрытию преступления». 9, с. 198

Лицо может выступать в роли организатора группы лиц, соединившихся для совершения одного преступления. Однако чаще всего такая группа организуется для совершения неопределенного количества преступлений либо для постоянного занятия преступной деятельностью. Статья 35 УК РФ содержит определение различных преступных групп, отличающихся по степени их организованности.

В ч. 1 ст. 35 УК говорится о самой примитивной форме совместной преступной деятельности. «Преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора». Здесь организатором может выступать лишь один из соисполнителей, хотя выявить его в такой группе бывает достаточно сложно.

Часть 2 ст. 35 УК предусматривает наиболее простую преступную группу, организованную по предварительному сговору: «Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления». Этот вид соучастия (как и предусмотренный ч. 1 ст. 35 УК) – классический пример совиновничества (соисполнительства). В данном случае организатором может выступать человек, по чьей инициативе создана эта группа, который ее возглавлял и сам непосредственно участвовал в преступлении в качестве соисполнителя.

В ч. 3 ст. 35 УК сказано: «Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений». Эта группа отличается организованностью и устойчивостью.

Организованность, по смыслу закона, выражается прежде всего в устойчивости группы до совершения ею первого преступления. Устойчивость предполагает довольно высокий уровень группы, который выражается в том, что ее предварительная деятельность, во-первых, рассчитана на более или менее длительное существование и преступную деятельность. Такая деятельность может выражаться в подготовке и совершении определенных преступлений: краж, грабежей, разбоев, заказных убийств, рэкета и т.п. Для этих групп преступный универсализм не характерен (подобная тенденция свойственна организованным группам, когда они перерастают в преступное сообщество). Но их уже отличают существенные элементы преступной организации: целенаправленность, организованное руководство, дисциплина среди участников и т. п.

Во главе таких групп стоят наиболее авторитетные преступники, которые вырабатывают планы, руководят преступлениями на месте их совершения, а зачастую и сами являются основными исполнителями.

Наибольшую опасность для общества и государства представляет собой организованное преступное сообщество, которое предусмотрено ч. 4 ст. 35 УК РФ: «Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной, организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях». В российском уголовном законодательстве данное определение появилось впервые за все существование советского и постсоветского государства. 2, с. 34

Таким образом, согласно ч. 4 ст. 35 УК преступное сообщество – это организованная группа (банда, шайка), для которой характерны три признака:

– устойчивость;

– сплоченность;

–  совершение тяжких и особо тяжких преступлений.

Устойчивость означает, что преступное сообщество создается для занятия преступной деятельностью, т. е. для совершения неопределенного количества преступлений за неопределенный, сравнительно длительный срок. Сплоченность означает высокую степень организованности, иерархическое руководство, т. е. во главе стоит босс, шеф, старик, хозяин и т. п. Он, как правило, возглавляет «совет», на котором решаются основные вопросы преступной деятельности, утверждаются планы преступлений и т.п. В него входят руководители отдельных преступных формирований, и (обычно временно) руководители отдельных преступлений. На последней ступени организации стоят рядовые исполнители, наводчики, пособники, укрыватели, сбытчики имущества, добытого преступным путем. В той или иной степени в руководство могут включаться различные советники – юристы, коррумпированные должностные лица и т.п. Всех их цементирует строжайшая дисциплина, основанная на круговой поруке.

Чаще всего такие преступные группы избирают основным ремеслом: хищения, торговлю наркотиками, рэкет, бандитизм, охрану (естественно, принудительную) и т. п. Вместе с тем основное ремесло не препятствует занятию и другой преступной деятельностью, например, заказными убийствами. Но в большинстве своем «любимое» занятие группы – один-два вида преступной деятельности.

Следует признать, что организованная преступность стала в настоящее время прямой, реальной и страшной угрозой российскому обществу. Поэтому проблемы организации борьбы именно с организованной преступностью встали во весь рост перед государством и, особенно перед органами охраны общественного и государственного правопорядка.

1.2 Виды соучастников преступления

Соучастниками называются лица, объединившиеся для совместного участия в совершение умышленного участия в совершение умышленного преступления. В зависимости от ролей, которые они при этом выполняют, уголовный закон (п. 1 ст. 33 УГ РФ) выделяет следующие их виды:

– исполнитель;

– организатор;

– подстрекатель;

– пособник;

В основе такого разграничения лежит содержание содеянного лицом в совместно совершенном преступлении. Каждый участник характеризуется специальными признаками. Правильное представление о каждом из видов соучастников – исполнителе (соисполнителе), подстрекателе, пособнике и организаторе имеет большее значение. Если выяснение обязательных признаков соучастия в преступлении служит его отграничению от иных, смежных с ним форм преступной деятельности, то правильное преставление о каждом из названных видов соучастников, о присущих им особенностях позволяет избежать их смешения и ошибок при квалификации содеянного ими.