СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА I. ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБРАЗА РЕБЁНКА В РУССКОЙ ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ: ОТ ОБРАЗА БОЖЕСТВЕННОГО РЕБЁНКА К ОБРАЗУ РЕБЁНКА-ЧУДИКА 6

ГЛАВА II. ВОПЛОЩЕНИЕ ОБЗАЗОВ ДЕТЕЙ-«ЧУДАКОВ» и ДЕТЕЙ-»ЧУДИКОВ» В РУССКОЙ ПОДРОСТКОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА 26

2.1. «Чудаки» и их  чудачества 26

2.2. Поиск выхода из  трудной жизненной  ситуации героями-«чудиками» 33

ГЛАВА III. ИЗУЧЕНИЕ ПОДРОСТКОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 60-90—х гг. XX ВЕКА НА ФАКУЛЬТАТИВНЫХ ЗАНЯТИЯХ 41

3.1. Назначение и специфика  факультатива 41

3.2. Спецкурс по детской  литературе 54

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 63

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК 66

ПРИЛОЖЕНИЕ 69 

     ВВЕДЕНИЕ

     Актуальность  работы. Период 60-90-х гг. в истории русской детской литературы – противоречивый и вместе с тем исключительный по мощности, многообразию и сложности феномена культуры детства. Отличительной особенностью этого периода является вхождение в детскую литературу нового художественного типа, ставшего объектом пристального художественного внимания. Это тип героя «чудака» - идеалиста, нравственный компас которого безошибочно ведёт его среди житейских бурь.

     «Чудаки» появились в детской и подростковой прозе во второй половине шестидесятых годов, и поначалу ничто не предвещало их будущей популярности и широкого распространения. «Чудак» с его непреодолимой потребностью добротворчества казался неким Дон-Кихотом, одиноким и слабым. Вместе с тем Л. Аннинский, Г. Сивоконь, И. Лупанова, Л. Разгон в своих статьях предсказывали жизнеспособность и перспективность этого художественного характера.

     Художественный  характер «чудака» стал предметным, образным воплощением лучших человеческих качеств: благородства души, деятельного добра, бескорыстия, неискоренимого стремления помогать тем, кто в беде. Их отличает поэтическое видение мира, мечтательность и благородство на грани самопожертвования, которые нередко воспринимаются окружающими как «чудаческие». Герои-»чудаки» принесли в детскую и подростковую прозу обаяние доброты, гуманизма, чувство жалости и сострадания. Идеализация окружающего мира – основная особенность такого типа людей. Создавая вокруг себя индивидуальный мирок, в котором нет места злу, эгоизму и жестокости, они стараются довести до соответствия ему и весь окружающий мир.

     Отдельным художественным типом становится образ  героя-»чудика», произошедшего и трансформировавшегося из образа «чудака». «Чудик» - тот же «чудак», отличающийся, однако, потерей жизненных целей. Герои-»чудики» не всегда положительны, поступки их часто не объяснимы нормами морали и человечности. Непонятное для окружающих поведение «чудиков» - этапы формирования личности, поиска себя среди других.

     Несмотря  на вышесказанное, сегодня нет глубоких монографических исследований произведений писателей, в творчестве которых  представлены названные типы героев (В. Тендрякова, В. Токаревой, А. Алексина, В. Железникова). Поэтому актуальность работы несомненна.

     Степень изученности вопроса.

     Среди исследователей детской и подростковой литературы, рассматривающих в своих  трудах образы «чудаков и чудиков» следует выделить работы И.Н. Арзамасцевой, М.И. Мещеряковой. Однако, эти исследования носят лишь обзорный характер и не дают полного представления о детской и подростковой литературы обозначенного периода.

     Целью работы является исследование и описание образов «чудаков» и «чудиков» в подростковой литературе 60-90-х гг. XX века. Данная цель решается посредством следующих задач:

1. Показать эволюцию образа ребёнка в детской литературе: от божественного ребёнка к образу ребёнка-чудика.
2. Охарактеризовать образы героев-»чудиков» и «чудаков» в подростковой литературе 60-90-х гг. XX века.
3. Показать возможность использования материалов ВКР в школьном курсе изучения литературы.

     Объектом  исследования является образ героя-»чудика» и героя-»чудака» в подростковой литературе 60-90-х гг. XX века.

     Предмет выпускной квалификационной работы – своеобразие нового художественного типа.

     В качестве материала исследования используются такие художественные тексты как «Чудак из 6 Б», «Чучело» В. Железникова,  «Третий в пятом ряду» А. Алексина, «Шут» Ю. Вяземского, «Лгунья» С. Георгиевской.

     Научная новизна настоящей работы заключается в целостном подходе к проблеме образа героя в подростковой литературе 60-90-х гг. XX века, что проявляется, во-первых, в обусловленности этапов эволюции образа героя-ребёнка в детской литературе, во-вторых, в характеристике особенностей «нового» героя в детской литературе второй половины XX века; в-третьих, в ВКР уточнены характеристики героя-»чудака» и героя-»чудика», отражающие психолого-педагогическую специфику возраста персонажа.

     Теоретической и методологической базой исследования послужили труды М.И. Мещеряковой, И.Н. Арзамасцевой, С.А. Николаевой.

     Теоретическая значимость работы состоит в том, что её материалы расширяют и уточняют характеристику и своеобразие детской и подростковой литературы XX века.

     Практическая  значимость работы состоит в возможности использования материалов в школьном и вузовском курсах изучения литературы.

     Апробация работы.

     Работа  было представлена на ежегодной международной  студенческой научно-практической конференции 22 апреля 2011г, а также прошла процедуру предзащиты на кафедре литературы ЗабГГПУ 28 апреля 2011г.

     Структура работы.

     Работа  состоит из введения, трёх глав, библиографического списка в количестве34 источников, заключения, приложения.

     Общий объём работы 74 страницы. 

     ГЛАВА I. ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБРАЗА РЕБЁНКА В РУССКОЙ ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ: ОТ ОБРАЗА БОЖЕСТВЕННОГО РЕБЁНКА К ОБРАЗУ РЕБЁНКА-ЧУДИКА

     Мировые истоки детской литературы нужно  искать в архаических цивилизациях, в эпохе античности. В начальный  период своей истории литература в целом проявляла поистине младенческие черты: кровное родство с устным народным творчеством, ориентация на «наивного» читателя, ещё не достигшего всей премудрости. Ещё в XIXв. Карлом Юнгом был рассмотрен миф о Божественном ребёнке. Он формировался в древних культурах и входит в систему мифологических представлений разных народов. Проявляется в поверьях, сказках, детской игре. С мифологемой (элементы мифов) Божественного ребёнка тесно связана детская литература (16; с. 47).

     Центральным героем детской литературы является ребёнок, при этом детское «я» может быть воплощено как в образе непосредственного ребёнка, так и в образах животного, чудовища, карлика или великана. Основная функция центрального героя детской литературы – совершать необыкновенное, т.е. являть собой чудо. И в древних литературах образ ребёнка неотделим от чудес, которые он совершает. Вместе с тем сам ребёнок есть чудо согласно эстетическим законам древних культур.

     Благодаря мифологеме Божественного ребёнка  произведение становится своего рода храмом, где поклоняются ребёнку  – герою и читателю.

     Мифологема  Божественного ребёнка имеет  ряд структурообразующих мотивов, и каждый из них находит своё отражение  в известной нам детской литературе.

     Рождение  ребёнка нередко предваряется несчастьем – семейная пара переживает свою бездетность, как родители Самсона по Ветхому Завету или родители Девы Марии по протоевангелию Иакова. В детской литературе нередко несчастье трактуется как сиротство или тайна рождения. Есть и другой вариант: кто-то из родителей принадлежит миру чудес, как Александр Македонский – якобы сын чародея Нектанава и одновременно воплощение своего отца.

     Нередко Божественный ребёнок имеет некое  физическое отличие, делающее его прекрасным или ужасным. Такова ветхозаветная  история о чудесном рождении избавителя народа Израиля – Самсона. Самсон был сыном бездетных дотоле Маноя  и его жены. Рождение его было возвещено ангелом, который объявил  жене Маноя, «что она зачнет и родит сына, и бритва не коснётся головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий, и он начнёт спасать Израиль от руки филимстян» - главных в те времена врагов иудеев. То же известие услышал и сам Маной от ангела, поднимавшегося в пламени жертвенника. И действительно, родился у них сын и назван был Самсоном. Он вырос силачом и жизнелюбцем, красоту его множили прекрасные волосы. Однажды он заснул, и женщина коварно срезала пряди его волос: тогда силы оставили его, и он не мог сражаться и защищать свой народ от врагов до тех пор, пока волосы не отрасли(11; с. 23).

     Случается, что волею высших сил обыкновенный ребёнок становится необыкновенным, а в его судьбе и свершениях люди читают откровения свыше. Эти дети-пророки, дети-будущие спасители мира. Такова история пророка Мухаммеда.

     Ребёнок, свидетельствующий о чуде, видящий  в своём друге божественного  учителя, - ещё один структурирующий  элемент поэтики детской литературы. Тот же Малыш убеждает взрослых в  существовании Карлсона.

     Немало  чудес исцеления: одним прикосновением излечивает маленький Иисус разрубленную топором стопу юноши-дровосека (17; с.47).

     Итак, основа детской литературы – образ  ребёнка, творящего чудо.  Чудом  в «детской» сюжетике может быть назван и бытовой поступок, смысл которого возведён в масштаб нравственно-философской притчи.

     Согласно  древним книжным традициям детские  годы – время, отпущенное людям для  чувства уважения к божественной сущности ребёнка. Ребёнок поражает взрослых не только чудесами, но и мудростью. Ум ребёнка воспринимается как чудо.  Признание мудрости и божественности ребёнка связано не только с уважением  со стороны взрослых, но и с их страхом перед ним. Страх этот имеет подсознательную природу, нередко понимаемую мистически. В  XX веке тема ужаса взрослых перед детьми стала актуальна как никогда -  сначала во взрослой литературе, затем и в детской.  Этот факт может быть объяснён расширением представлений о детях и детстве: открытие интеллектуально-психологического великолепия «детского» мира сопровождается и инстинктивным отстранением от силы, кажущейся кровно-родной и – странно чужой. Мировую известность получили произведения о детях – жестоких чудовищах, например роман «Повелитель мух» (1954) У. Голдинга, рассказ «Дети кукурузы» (1978) С. Кинга (22; с. 56)

     В древних текстах, как и в новых, ребёнок-божество изображён в системе  противостояний. Сюжеты держатся на конфликтах: ребёнок и родители, ребёнок и  учителя, ребёнок и другие дети. Детский  быт, согласно стихийно сложившейся  поэтике древних текстов, трактуется как бытие. Вопрос в том, как именно Божественный Ребёнок разрешает  бытовые, а значит, и бытийные противоречия. Ребёнок делает это с лёгкостью – либо с помощью чудотворения, либо с помощью реального поступка, равного чуду.

     Наряду  с персонажами-детьми, как бы парящими над обычными смертными, с начальных  времён появляются дети «небожественные». Одна из притч в Ветхом Завете будто специально сложена в поучение маленьким сорванцам:

     Шёл по дороге пророк Елисей, обступили его  озорные ребята и  давай насмехаться  над его лысиной: «Иди, плешивый! Иди, плешивый!». Елисей посмотрел на своих маленьких преследователей и проклял их именем Бога Яхве. И тогда из леса выскочили две медведицы и растерзали сорок два ребёнка.

     Особенное значение для русской литературы, в том числе и детской, имеет  сюжет о жертвоприношении Авраамом сына и отмене жертвоприношения Богом: вспомним произведения Гайдара, Андрея Платонова. Допустима ли детская  жертва? Будет ли она принята Богом? Все это трудные вопросы для народного сознания и национальной культуры, они ставятся вновь и вновь в ходе самой истории народа.

     Библейские  тексты составляли в те времена круг чтения детей, а также играли роль самой настоящей детской литературы, ибо в них есть специфический  свойства – свобода вымысла при  полной серьёзности, «настоящести» цели повествования. Ибо эта древняя словесность в центр мира ставит ребёнка, объявляя его главным чудом этого мира (29; с.87).

     В России  начало славянской книжной  культуры было положено деяниями братьев  Кирилла и Мефодия, создавших  азбуку для перевода библейских текстов. До начала истории детской литературы ещё далеко, но важнейшая традиция её – следование высокой учительской  цели – была заложена в период становления  общеславянской письменной культурой.

     Литература  Киевской Руси складывалась с конца  X до середины XIII веков. Литература этого периода по своим свойствам не могла «увидеть» особенного читателя – ребёнка. К тому же ребёнок воспринимался либо как уменьшенная копия взрослого, либо как несмышлёное чадо – существо маргинальное, стоящее на самой грани понятия «человек».

       В русской литературе этого  времени тема детства отсутствовала.  Однако знакомство с некоторыми книгами происходило именно в детские и отроческие годы. Параллельно книжной традиции развивалась традиция устной риторической словесности, в рамках которой юное поколение получало обращенное к нему авторское Слово.

     Первый  образ ребёнка в древнерусской  литературе встречается в «Сказании о Борисе и Глебе», которое было написано по мотивам истории, изложенной в «Повести временных лет». Это сказание датируется примерно серединой XI века. В нём говорится о сыновьях Владимира, убитых в 1015 году Святополком Окаянным, их старшим братом. В отличие от летописной версии сказание создавалось ради возведения жертв в чин святых мучеников, поэтому оно более эмоционально. Именно отсюда берёт свои истоки образ ребёнка-жертвы. Так, автор уменьшил возраст Глеба, хотя по историческим данным Глеб не был к моменту убийства ребёнком; подчеркнул примету будущей святости братьев, сказав, что малолетние Борис и Глеб любили читать книги. Особенно трогателен образ юного Глеба – беспечного, доверчивого. Увидев издали убийц, он тянется к ним, приказывает гребцам своей лодки грести навстречу к ним.

     Тот факт, что истоком темы детства  в русской литературе является образ  ребёнка-жертвы, святого мученика, имел огромное значение для дальнейшего  развития этой темы в творчестве Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова и других писателей (17; с. 11).

     На  основе накопленного опыта по переработке  статей в 1491 году была создана первая рукописная книга для детей. Известный  русский дипломат и образованнейший  человек своего времени Дмитрий  Герасимов перевёл на русский  язык и специально переработал для  детей латинскую грамматику «Донатус». Он разделил её не на главы, а на беседы, использовав вопросно-ответную форму.

     В конце XV и в начале XVI веков было создано уже несколько статей, которые специально писались для  детей. В них не только сообщались знания, но ставились и разрешались мировоззренческие вопросы. Таким образом, самые первые произведения для детей создавались не только в познавательных, но и в воспитательных целях. Эти цели стали ключевыми в дальнейшем развитии детской литературы (21; с. 15).

     Литературный  процесс шёл в направлении  от учебно-просветительной литературы к сочинениям художественным и научно-познавательным. Среди полусотни книг для детей, сохранившихся с тех времён, встречаются  и такие, которые не связаны с  учебными задачами, а предназначены, скорее, для развлечения и поучения.

     Переход от средневекового типа культуры к  новому типу вёл к признанию в  ребёнке личности  и к появлению  в начале XIX века такой литературы для детей, которая способна доставить ребёнку не только пользу, но и наслаждение.

     В конце XVII века появляется лубочная литература, которая стала частью массовой культуры русского народа и занимала промежуточное положение между устным народным творчеством и книжной литературой.

     Лубки – печатные гравюры с картинками и текстом. Темы русских лубков были самые разные: к библейским повествованиям, картины воинской славы, важные события  и т.д. По лубкам учились читать, ими  украшали жилые покои даже дворяне. Лубки и лубочные книги оказали большое влияние на развитие литературы для детей, в особенности развлекательно-познавательной книги для малышей (11; с. 23).

       Особый интерес представляет  детская литература советской  эпохи, так как сформировалась  она на основе прогрессивных  традиций русской и мировой  классической литературы и устного  народного творчества.

     В развитии детской литературы, как  и всей советской литературы намечается три этапа. Начиная с первых дней Советской власти и до конца 30-х  гг. происходил процесс её становления  и утверждения. Следующий период продолжался примерно два десятилетия:40-е  и 50-е гг. Это период дальнейшего  развития советской детской литературы по пути прочно утвердившегося социалистического  реализма. В новый период своего развития детская литература вступила с середины 50-х гг., после исторических постановлений XX съезда КПСС. Этот период продолжается и в 80-е гг.

     Именно  на третьем этапе развития наблюдается  небывалый расцвет советской  детской литературы. Юные читатели всех республик получают много новых, прекрасно изданных книг. Произведения писателей несут детям мудрость своих народов, национальный колорит. Большое внимание уделяется научно-исследовательской  работе по изучению интересов читателя-ребёнка  и подростка.

     Сформировались  каноны образа русского детства –  изображение зимы, деревенской жизни  и народных забав, чувствительного  и доброго ребёнка. Наиболее распространёнными  жанрами были песня, элегия, стихотворный рассказ, шутливые стихи (24; с. 31).

     Проблемы  детской литературы обсуждаются  в литературных кругах. Вопросы о  героях произведений, их нравственности и гуманизме остро волнуют  писателей. Социологи задаются вопросами, как отражается и преломляется в  детях информация, с которой они  соприкасаются? Какие штрихи к портрету ребёнка можно заметить в детских  представлениях о мире? Появляется вопрос о том, нужно ли считать  детскую литературу самостоятельной  областью словесного искусства.

     Конец XIX и XX века ознаменовались бурным расцветом  массовой детской литературы, причем ведущей темой литературных произведений для детей стало детство. Проблема детства уже на протяжении долгого  времени занимает исследователей –  и в таких уже традиционных для этой проблемы областях, как  педагогика и психология, и в других науках, в том числе и в социологии. Положение детей в обществе, их социальный статус, их ценность для  личности, семьи и общества в целом, соционормативные представления о  возрастных свойствах, взаимоотношения  детей со взрослыми, проблемы социализации детей – все это так или  иначе становится предметом дискуссий, споров и изучения. Практически все  современные исследователи соглашаются  с тем, что те или иные изменения  статуса детства, ценности детей  в обществе происходят (23; с. 49)

     Современная русская детская литература выросла  не на пустом месте.

     Ее  становление как явления эстетического  протекало в русле общелитературного  развития. Глубинные традиции детской  литературы следует искать прежде всего  в трудах тех больших русских  писателей, для которых детская  тема была темой трепетной и сердечной, темой серьезной и непременной, чье творчество в какой-то важной его части прочно вошло в детское  чтение в силу своей конкретности, простоты и задушевности.

     Образы  детства, возникающие в произведениях  художественной культуры, так или  иначе отражают важные стороны социальной реальности. На протяжении истории  человечества и реальное содержание детства, и, следовательно, образ ребенка  и детства в культуре, в том  числе и в произведениях литературы и искусства, многократно трансформировался. И.С. Кон выделил следующие образы детства в культуре:

     1) детство как уклонение от нормы,  то есть от взрослого состояния  (эпоха классицизма);

     2) ребенок прежде всего как объект  воспитания, а детство как период  становления, формирования личности, не являющийся самоценным этапом  жизни, а выполняющий служебную  функцию подготовки к ней (эпоха  просвещения);

     3) «детские дети», которые ценны сами по себе, обладатели максимума возможностей, которые затем, в процессе взросления, рассеиваются и теряются. Абстрактный, идеальный образ – не живой ребенок, а некий идеал, миф, так как этот образ детства не предполагал подробного изучения психологии детей (эпоха романтизма);

     4) бедные, обездоленные дети, «жертвы семейной и школьной тирании» (реализм XIX века);

     5) в XX веке происходит все большее  и большее «усложнение и обогащение граней детских образов», все более тонко и подробно вырисовываются характеры детей (15; с. 35)

     Хорошая детская литература ценна тем, что  она естественно погружает юного  читателя в круг близких ему интересов  и впечатлений.  Обращаясь к  исследованию детской и подростково-юношеской  литературы, не представляется возможным  обойти вопрос о её специфике. По мнению большинства теоретиков и критиков, ведущей особенностью  детской  литературы, дающей ей право считаться  самостоятельной областью словесного искусства, является органическое слияние  законов искусства и педагогических требований. Под педагогическими  требованиями понимается присутствие  воспитательного начала, художественный дидактизм. Это основное структурное  качество проявляется различным  образом в собственно детской  литературе в зависимости от специфики  эстетического и духовного восприятия.

     Другая  – не менее важная составляющая специфики детской литературы, которая  определяется объективными потребностями  «снизу» или «изнутри» - горизонт читательских ожиданий. Писатель всегда подспудно ориентируется на потенциального читателя. Данная ориентация не умозрительна – скорее речь должна идти об эволюции художественного сознания, вызванной объективными причинами.

     Вторая  половина XX века в русской детской  литературе стала периодом осознания, что за локальными процессами, протекающими в сфере образования и воспитания, стоят серьёзные общественные явления. Попытки постичь суть этих явлений  привели к целому ряду научных, общественно-педагогических, художественных открытий. Одним из наиболее интересных явлений русской  детской литературы оказались повести, в которых художественно исследуется  личность с неосознанными или  не определившимися до конца идеалами. В основе сюжета такого рода произведений, как правило, процесс становления  характера героя, когда «совершается сложная внутренняя работа, происходит качественное преобразование духовного мира человека». Усиленное внимание к социальным, этическим и философским проблемам детства и юности нового времени привлекло серьёзных «взрослых» авторов к созданию произведений, вызвавших острый читательский интерес: В. Распутин «Уроки французского», В. Тендряков «Ночь после выпуска», В. Каверин «Загадка» и «Отгадка» и др (21; с. 91).

     60-70гг. стали временем смены приоритетов  – в детской и подростковой  литературе произошло «открытие» самоценно-личностной значимости жизни каждого человеческого индивида. Сущность человеческой личности, его характера начала рассматриваться и пониматься не только как достояние окружающего его мира, но, в первую очередь, как его собственное достояние.

     С этим открытием в русскую детскую  литературу второй половины XX века пришёл самоценно-личностный тип художественного  содержания (романтика) с присущим ему  представлением о личности. Романтика  стала важным фактом изменения типа художественной содержательности, имея в виду перенос художественного  акцента на освоение личной самоценности человека как высшей ценности жизни, в единстве внутреннего мира и  внешнего самовыражения.

     Несколько позже, к середине 80-х годов заметным станет присутствие в детской  литературе интеллектуальности (рационализма) также как своеобразной составной  части художественной содержательности. Именно в это время появляются произведения, в которых значительную роль играет сознание, уверенность  в правоте тех или иных идей и стремление утвердить их во что бы то ни стало («Шут» Ю. Вяземского) (11; с. 45).

     В целом же характерной особенностью детской литературы оказалась обращённость и глубокая сосредоточенность на сложных этико-философских проблемах  времени. Особо остро в этом контексте  решалась проблема гуманизма, связанная с основным конфликтом между звериным индивидуализмом и подлинной человечностью. Во второй половине XX века эта проблема оказалась напрямую связана с проблемой личности, с противоречивым осмыслением объективной сущности человека. Обсуждаются вопросы становления личности, её самоопределения. Причём, отсутствие общественно-исторических «пограничных» ситуаций (революция, война и т.д.) только усложняет их решение, делает этот процесс неявным, протекающим скрыто, извилистыми путями сугубо личного поиска истины. Обращаясь к этой проблеме, писатели чаще всего затрагивают два разнонаправленных, но взаимосвязанных явления, присущих молодёжной среде: инфантилизм и раннее взросление.