Необходимая оборона. 5

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1 Характеристика необходимой обороны как уголовно- правового института

.1 Понятие и  правовая природа необходимой  обороны

.2 Правовое регулирование  необходимой обороны

ГЛАВА 2 Уголовно-правовая квалификация необходимой обороны

.1 Квалификация необходимой обороны

.2 Условия правомерности  необходимой обороны

.3 Превышение  пределов необходимой обороны

ГЛАВА 3 Пути совершенствование  квалификации необходимой обороны

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность  данной темы исследования обусловлена прежде всего важнейшими функциями необходимой обороны в условиях становления в России гражданского общества и правового демократического государства. Являясь элементом правовой системы, необходимая оборона способствует блокированию правонарушений и преступлений, служит гарантией законности, стабильности и правопорядка.

Право защищать себя и своих близких от преступных посягательств признано всеми цивилизованными  государствами. Однако, чтобы защита не превращалась в расправу, самосуд, устанавливаются необходимые правила по применению такой обороны, пределы ее допустимости.

Статья 45 Конституции  РФ гласит: «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми  способами, не запрещенными законом». Одним из законных способов защиты является необходимая оборона. Из содержания ст. 37 УК вытекает, что можно защищать не только свои права и интересы, но и любых других лиц, а также интересы общества и государства. Такая защита может выражаться в причинении физического вреда лицу, совершающему общественно опасное посягательство, или в уничтожении его имущества. Защита путем причинения вреда в определенных случаях не должна превышать пределы необходимой обороны.

Объект исследования отношения обеспечивающие правомерность  защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

Предмет исследования необходимая оборона ,уголовно-правовое значение

Цель настоящей  работы состоит в том, чтобы на основе всестороннего изучения института  необходимой обороны, его юридической  природы, практики применения разработать теоретические положения и рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства.

Для достижения данной цели необходимо решить следующие  задачи:

) Проследить  процесс возникновения и формирования  института необходимой обороны  в праве, установить закономерности его развития, сущность и содержание нормативно-правовой основы;

) Определить  основание и условия обороны,  разработать подход к созданию  эффективных уголовно-правовых гарантий  реализации права на необходимую  оборону;

) На базе разработанных теоретических положений сформулировать нормативно-правовые положения, которые должны обеспечить реализацию права обороны в уголовном законодательстве.

Теоретическую основу исследования составляют юридическая  литература по истории государства и права России, по уголовному уголовно-процессуальному, административному, гражданскому и конституционному праву, в частности, труды А.А. Герцензона, Ю.В. Баулина, Н.Д. Дурманова, В.Ф. Кириченко, В.Н. Козака, Н.Н.Паше-Озерского, Э.Ф. Побегайло, В.П. Ревина, И.И. Слуцкого, И.С. Тишкевича, В.И. Ткаченко, А.А. Пионтковского, Т.Г. Шавгулидзе М.Д. Шаргородского, М.И. Якубовича.

Эмпирическую  базу диплома составили конкретно-прикладные исследования, опубликованные в печати, материалах судебной практики. Информационной базой исследования послужила также опубликованная практика Верховного Суда РФ.

Работа состоит  из введения ,трех глав и заключения.

ГЛАВА 1. Характеристика необходимой обороны как уголовно-правового  института

.1 Понятие и  правовая природа необходимой обороны

В юридической  литературе обстоятельства, исключающие  преступность деяния, отдельные ученые рассматривают только как противоположность  преступного посягательства в силу того, что в поведении лица, совершившего подобного рода деяние, по сравнению с преступлением, отсутствуют некоторые или все признаки преступления. В научных публикациях других ученых можно встретить и иную точку зрения о том, что в деяниях, отнесенных уголовным законом к обстоятельствам, исключающим их преступность, наряду с их правомерностью и отсутствием всех признаков преступления, необходимо выделять признаки (условия) его состава, на основании которых такие деяния подлежат уголовно-правовой квалификации[14, с. 10].

Второй подход в исследовании обстоятельств, исключающих  преступность деяния, на мой взгляд, является более предпочтительным, ибо дает возможность как всесторонне и глубоко изучить данное явление с научной точки зрения, так и предложить более рациональный подход для правоприменительной практики в юридической оценке рассматриваемого поведения[20, с. 77]. Кроме того, суждения о том, что рассматриваемое деяние, наряду с преступным посягательством, подлежит уголовно-правовой квалификации, заслуживают одобрения, ибо способствуют устранению ошибок в правоприменительной деятельности субъектов квалификации. Это одинаково относится ко всем обстоятельствам, исключающим преступность деяний, в том числе и к деяниям, совершенным в состоянии необходимой обороны.

Для того, чтобы  правильно квалифицировать деяние, совершенное в состоянии необходимой обороны, сначала, по моему мнению, необходимо более подробно рассмотреть понятие и юридическую природу данного обстоятельства, исключающего преступность деяния.

Необходимая оборона  как правовой институт известна человечеству с древнейших времен. Vim enim vi defendere omnes leges omniaque jura permittunt - говорили римляне. Упоминание права необходимой обороны содержится и в «Русской Правде». С тех пор эта юридическая категория нашла повсеместное законодательное признание и заняла достойное место в теории уголовного права. В русской правовой мысли она получила самую глубокую разработку, в частности, в трудах А.Ф. Кони, Н.С. Таганцева, Н.Д. Сергеевского, идеи которых впоследствии развивались В.Ф. Кириченко, А.И. Санталовым, Н.Н. Паше-Озерским, В.И. Ткаченко, Ю.В. Баулиным и другими учеными. Вместе с тем ее актуальность, теоретическая и практическая значимость только возросли, что является вполне объяснимым.

Во-первых, это  вызвано тем, что законодатель только за последние восемь лет три раза вносил изменения в нормы о необходимой обороне. Последнее изменение внесено совсем недавно: Федеральным законом от 14 марта 2002 года текст ст. 37 УК РФ изложен в новой редакции, что, в свою очередь, вызывает необходимость решения новых вопросов, которые возникают и будут возникать перед правоприменителем[34, с. 12].

Во-вторых, с  ростом объема теоретических исследований количество нерешенных противоречий во взглядах на различные аспекты проблемы не уменьшается, а, напротив, возрастает.

В-третьих, правоохранительные органы в своей деятельности сталкиваются со все новыми случаями необходимой обороны, а каждый новый случай по своему уникален и требует всестороннего изучения и оценки. Наконец, принимая во внимание сложившуюся в нашем государстве обстановку, которая характеризуется резким ростом преступности, задача приблизить институт необходимой обороны к реалиям нашего времени, сделать его законодательную конструкцию более доступной для понимания как рядовых граждан, так и правоприменителей, приобретает огромное общественное значение.

В соответствии с частями 1, 2 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда  посягающему лицу в состоянии  необходимой обороны, то есть при  защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом  интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны [25, с.21]. Из формулировки закона следует, что необходимая оборона является, с одной стороны, обстоятельством, исключающим преступность деяния, а с другой - субъективным правом граждан на защиту от посягательства. При определении понятия необходимой обороны нужно, во-первых, выяснить природу этого права, а во-вторых, установить связь необходимой обороны с другими институтами уголовного права.

Природа права  на необходимую оборону трактуется по-разному, но все многообразие объяснений можно в конечном итоге свести к трем парадигмам: естественно-правовой, социально-политической и позитивистской. Естественно-правовая трактовка, восходящая еще к идеям римских юристов, нашла свое отражение в русской дореволюционной правовой мысли. А.Ф. Кони предваряет свое замечательное исследование утверждением о том, что «в силу стремления к самосохранению человек старается избежать опасности и принимает все меры к ее отвращению; - он имеет на это право, которое должно быть рассматриваемо как прирожденное» [22, с. 3].

Свое суждение он дополняет философским обоснованием необходимой обороны, в допущении которой «заключается удовлетворение идеи справедливости. Отнять у человека защиту в тех случаях, когда общество ее дать не может, значило бы совершенно уничтожить объективное равенство между людьми». Аналогичный подход можно встретить и в самых современных работах, посвященных этой теме. М.А. Кауфман пишет: «Право на необходимую оборону - это естественное, данное каждому гражданину право. Его естественность состоит в том, что оно не создается государством, но признается и санкционируется им « [17, с.13]. Действительно, в основе оборонительных действий лежит присущий каждому индивиду инстинкт самосохранения, поэтому наличие какого-либо запрета на таковые действия, сопряженного даже с самыми суровыми санкциями, будет совершенно бессмысленно: в любой ситуации человек стремился бы огородить себя от опасности. Однако последовательное проведение естественно-правовой концепции выльется в существенное ограничение права на необходимую оборону. Действия, направленные на самосохранение, необязательно должны быть связаны с причинением вреда посягающему. В значительной части случаев можно спастись бегством или обратиться за защитой к правоохранительным органам или другим лицам, но закон такого требования не выдвигает. В ч. 3 ст. 37 УК РФ сказано однозначно: право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам либо органам власти. Далее, понятие самосохранения подразумевает направленность на защиту исключительно собственной личности, в то время как закон допускает также защиту других лиц, общественных и государственных интересов.

Узость естественно-правовой трактовки права на необходимую  оборону в значительной степени  преодолевается в социально-политической парадигме. В основе современного государства лежит система политических и экономических отношений, незыблемость которых является залогом его успешного функционирования. Именно в этих отношениях реализуется правовой статус человека и гражданина, именно этим отношениям соответствуют базовые ценности данного общества. Поэтому государство, используя правовые средства, признает защитную деятельность граждан социально полезной, но ограничивает ее определенными условиями, нарушение которых поставило бы эти отношения под угрозу[21, с. 17].

В этой связи  уместно обратиться к вопросу  о том, является ли право на необходимую  оборону самостоятельным либо субсидиарным, то есть дополнительным по отношению  к охранительной деятельности государства. Этот вопрос имеет два аспекта. Первый аспект связан с тем, каким образом надлежит действовать обороняющемуся, когда он обладает реальной возможностью обратиться за помощью к органам власти. Как отмечалось выше, закон не ограничивает его действия такой возможностью. Почему? И здесь необходимо разобраться со вторым, более широким аспектом данной проблемы: является ли право на необходимую оборону производным или самостоятельным. Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. В позитивно-правовом смысле оно является производным, так как возникает только тогда, когда нарушено исходное право, - как необходимость защиты этого права. Но вместе с тем, как отмечал Н.С. Таганцев, «в идее об обладании правом заключается не только представление о пользовании им, но и об охране его от нарушений; в этом смысле можно утверждать, что оборона есть прирожденное право» [47, с. 194]. Двойственно решается этот вопрос и в социально-политическом смысле.

С позиции государства, функционирующего в режиме политического  абсолютизма, оборона как самостоятельная инициатива представляет собой посягательство на абсолютную власть и допускается в исключительных случаях, когда органы государства не в состоянии оказать покровительство индивиду. Если же признать, что государство выполняет служебную роль по отношению к обществу и его членам, то право на необходимую оборону надлежит считать абсолютным, а охранительную деятельность государства - производной от этого права.

Наконец, позитивистский подход предполагает основание права  на необходимую оборону не в инстинктивных свойствах личности и не в публичном интересе, но исключительно в юридических источниках. В позитивно-правовой плоскости решает этот вопрос Н.С. Таганцев. «Мое вторжение в право другого, - говорит он, - имеет производный характер; я употребляю силу, предупреждая или преступное деяние... или же хотя и непреступное, но и неправомерное деяние». Очевидно, что основанием реализации права на необходимую оборону является посягательство со стороны другого лица.

Установив природу  права на необходимую оборону, следует перейти к рассмотрению необходимой обороны в качестве уголовно-правового института. «Определение понятия необходимой обороны, - отмечает Н.Н. Паше-Озерский, - можно дать только исходя из понятия преступления и руководствуясь общим значением обстоятельств, исключающих преступность деяния» [37, с. 5].

В уголовном  законе отсутствует общее понятие  обстоятельств, исключающих преступность деяния, хотя такое понятие имело  бы не только теоретическое, но и практическое значение. В реальной действительности правоприменитель может столкнуться с таким обстоятельством, которое еще не отражено в Кодексе, но по существу носит декриминализирующий характер. Самый яркий пример - задержание преступника, но об этом ниже.

Назовем признаки обстоятельств, исключающих преступность деяния. Первое - эти обстоятельства являются сознательным и волевым поступком человека, обладающим внешними сходствами с признаками какого-либо преступления. В ст. 13 УК РСФСР 1960 года говорилось: не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса, но совершенное в состоянии необходимой обороны. Термин «подпадение» вызывал критическую реакцию со стороны многих ученых - криминалистов. Н.Ф. Кузнецова утверждала, что уголовный закон ни формально, ни по существу не может признавать под него подпадающим или содержащим его признаки общественно неопасное деяние, а Т.Г. Шавгулидзе вообще заявлял, что ни необходимая оборона, ни крайняя необходимость даже формально не соответствуют составу преступления[55, с. 52]. Вместе с тем указание на подпадение деяния под признаки какого-либо преступления существенно облегчает задачу правоприменителя, который сталкивается с проблемой именно тогда, когда имеет место совпадение рассматриваемого им дела с рядом признаков одного из деяний, предусмотренных Особенной частью УК. В любом случае следует говорить не о «подпадении» как таковом, а скорее о внешнем сходстве с составом преступления при отсутствии сходства внутреннего. К числу внешних признаков относятся субъект, объект и объективная сторона, причем с последней может иметь место как полное, так и частичное (при необходимой обороне) совпадение. Водораздел проходит по внутреннему признаку: содержание субъективной стороны декриминализирующих обстоятельств полностью не совпадает с ее содержанием в преступлении.

Вторым признаком  обстоятельств, исключающих преступность деяния, является их правомерность, выражающаяся в том, что они предусмотрены  нормами законодательства. В Общей  части УК РФ прямо названы шесть таких обстоятельств: необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходимость, физическое или психическое принуждение, обоснованный риск, исполнение приказа или распоряжения. «Конструируя эти институты, - пишет видный русский криминалист Н.Д. Сергеевский, - наука уголовного права должна двигаться путем выводов и отвлечений от положений права других областей - гражданского, государственного, - определяющих содержание прав и благ, устанавливаемых и признаваемых государством за гражданами» . Связь необходимой обороны с институтами государственного и гражданского права была установлена выше. Вообще вопрос о правомерности этих обстоятельств может быть решен двумя способами. Первый: правомерными надлежит считать лишь те обстоятельства, которые названы в УК. Второй способ подразумевает более широкую трактовку, а именно: правомерность тех или иных обстоятельств устанавливается нормами не только уголовного, но также и других отраслей права. Более того, правомерными могут считаться и те обстоятельства, которые прямо не указаны в законе, но не запрещены им и не противоречат его принципам.

Так, ст. 35 УК Японии определяет их как любое действие, совершенное в соответствии с  законодательством либо в осуществление правомерного занятия. Здесь возникает вопрос о возможности применения аналогии закона и права при установлении правомерности тех или иных обстоятельств. В ч. 2 ст. 3 УК РФ сказано: применение уголовного закона по аналогии не допускается[39, с. 3].

Если толковать данную норму не буквально, а в контексте ч. 1 ст. 3 УК РФ, то можно предположить, что запрет на применение аналогии относится скорее к Особенной части, то есть если какое-либо деяние представляет общественную опасность, то преступным оно может быть признано только тогда, когда прямо запрещено законом. В обратном случае, когда формально преступное деяние характеризуется наличием декриминализирующего обстоятельства, прямо не предусмотренного в Общей части, неприменение аналогии противоречило бы духу правопорядка. Прецедент применения такой аналогии встречается в деятельности высшей судебной инстанции по толкованию законодательства. В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» от 16 августа 1984 г. действия по задержанию преступника приравниваются к совершенным в состоянии необходимой обороны, хотя в настоящее время эти действия составляют самостоятельный институт уголовного права. Таким образом, мы сталкиваемся не с чем иным, как с применением аналогии в уголовном праве.

Третьим признаком  обстоятельств, исключающих преступность деяния, необходимо признать то, что  по своему социально - психологическому заряду они не несут в себе общественной опасности. А.Н. Трайнин, а вслед за ним и В.И. Ткаченко справедливо обращают внимание на тот парадокс, что в отдельных случаях деяние может быть и правомерным, и общественно опасным одновременно[51,с.98]. Известно, что в состоянии крайней необходимости вред причиняется третьим лицам, поэтому есть основание признать справедливость этого парадокса. С такой позицией не соглашается Ю.В. Баулин: «...отсутствие общественной полезности еще не дает основания для вывода, что подобные действия следует относить к числу общественно опасных» [11, с. 18] . Аргументы его сводятся к тому, что эти деяния не имеют широкого распространения, и поэтому они не дезорганизуют правопорядок. Он предлагает назвать их общественно допустимыми (приемлемыми). Тем не менее, на мой взгляд, даже такие обстоятельства, как крайняя необходимость, можно признать общественно полезными. Напомним, что причиняемый в состоянии крайней необходимости вред должен быть условием предотвращения вреда более значительного. Тот самый объем предотвращенного вреда, который превышает вред причиненный, и надлежит считать общественной пользой.

Таким образом, обстоятельства, исключающие преступность деяния, - это предусмотренные уголовным  законом и внешне сходные с  преступлениями общественно полезные и правомерные поступки, исключающие уголовную ответственность лица за причиненный им вред.

В заключение этого  вопроса хотелось бы отметить следующее. Термин «обстоятельства, исключающие  преступность деяния» представляется семантически и логически неверным. Все шесть декриминализирующих обстоятельств по законодательной конструкции объективной стороны имеют материальный состав, то есть применяются только в том случае, когда причинен объектам правоохраны определенный вред. Следовательно, эти обстоятельства должны исключать преступность не самого деяния, которое является лишь элементом объективной стороны поступка, но причиненного им вреда. Далее, понятие «обстоятельство» в строгом смысле слова должно трактоваться как явление, сопутствующее определенному процессу и оказывающее влияние на его развитие. Применительно к необходимой обороне таким обстоятельством является общественно опасное посягательство, которое исключает преступность причиняемого посягателю вреда. Необходимую оборону в таком случае следует считать декриминализирующим основанием точно так же, как существует основание уголовной ответственности. Поэтому представляется оправданным изъять из текста закона термин «обстоятельства, исключающие преступность деяния», заменив его следующим: «основания правомерности причинения вреда».

1.2 Правовое  регулирование необходимой обороны

Уложение 1845 г. возвратилось в своих весьма подробных  постановлениях (ст. 101-103) об обороне  к системе нашего старого права. Следует отметить. что. прежде всего. Уложение, выгодно отличается от ранее существовавшего законодательства тем. что нормы, закрепляющие условия и пределы правомерности необходимой обороны находятся в Общей части. Это позволило в одной норме установить единые условия правомерности, присущие обороне от всех видов, указанных в ней посягательств[34, с. 19].

В Уложении 1845 г.. впервые в истории Российского  законодательства, был предусмотрен привилегированный состав преступления, предусматривающий ответственность  за превышение пределов необходимой  обороны. Превышением же пределов обороны, признавался выход за конечный временной предел обороны.

Следующим нормативно-правовым актом, полностью изменившим подход к законодательной регламентации  необходимой обороны, является Уголовное  уложение 1903 года. Впервые на законодательном уровне необходимая оборона была сформулирована в декларативной форме. Недостатки подобного конструирования нормы, прежде всего, усматриваются в том[54, с. 3].

Следующим нормативно-правовым актом, полностью изменившим подход к законодательной регламентации необходимой обороны, является Уголовное уложение 1903 года. Впервые на законодательном уровне необходимая оборона была сформулирована в декларативной форме. Недостатки подобного конструирования нормы, прежде всего, усматриваются в том. что временные границы, а также предел допустимого вреда заменяются таким, полностью оценочным признаком как «необходимость» обороны. В целом, можно констатировать, что форма законодательной регламентации необходимой обороны в Уложении 1903 года, являлась менее совершенной, с позиции эффективности, в сравнении с конструкцией норм о необходимой обороне. содержавшихся в Уложении 1845 года.

После революции 1917 года было провозглашено создание нового уголовного закона, основанного  на принципах революционной совести  и революционного правосознания. В Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 гола оборона допускалась лишь от насильственных посягательств. Временные грянипк и предел допустимого вреда определяются та- ш опеночным признаком как «необходимость»[22, с. 39].

Исследование  нормативной регламентапии необходимой  обороны в уголовном законодательстве начального советского периода, позволяет  констатировать следующее. 'Законодатель пошел по пути констрз-лфования декларативна: норм, закрепляющих право на необходимою оборон:.-. Условия и пределы правомерности необходимой обороны в них фактичесгн не закреплялись. они вырабатывались на доктринальном и правоприменительном уровнях. Подобная ситуация не могла позитивно влиять на эффективность применения рассматриваемых норм.

О регулирование  необходимой обороны впервые  упоминается в статье 15 руководящих  принципов начало в 1919 году, они определяли существование законной самообороны  единственной причиной насилия в  отношении лица, чтобы защитить их личность или личности других лиц «, если насилие в этих условиях необходимые средства нападения или защиты от насилия против него или другого лица, если насилие не превышает меры самообороны. [49, с. 4] Это определение ограничено законной самообороны от нападения человека, которого он ничего не сказал об утверждении посягательство на государственных и общественных интересов и защиты имущественных прав человека.

Более широкое  понятие было необходимой обороны  ст. 19 первого советского УК РСФСР 1922 года, Кодекс позволяет защищать не только отдельные, но его прав и заключить, что защита необходимо говорить не только чтобы привести к поврежден отдельных хакеров, но и в причинении ему иного ущерба в отсутствии условий необходимой обороны будет подлежать наказанию. УК РСФСР 1922 года по-прежнему ограниченным пространством для самообороны только для защиты индивидуальных интересов - личности и прав обвиняемого или других лиц. Этот пробел был заполнен. Принятие основных принципов уголовного законодательства СССР и союзных республик в 1924 году[20, с. 44-45].

Основы уголовного законодательства Союза ССР и  союзных республик 1958 года и Уголовный  кодекс РСФСР 1960 г. не внесли существенных изменений з нормативное регулирование  необходимой обороны. Положение  отчасти изменитесь при изложении  ст. 13 УК РСФСР Б редакции закона от 1 июля 1994 года-. В частности, в нормах указывались такие признаки обороны как: 1) допустимость обороны от общественно опасного посягательства; 2) допустимость обороны, независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться зз помощью к другим липам или органам власти[27, с. 13].

Также произошел  отход от единого оценочного понимания  предела допустимого вреда, причиняемого в целях зашиты. В соответствии с ч. 2 ст. 13 УК РСФСР 1960 г., от 1 июля 1994 года, при защите обороняющийся наделялся правом причинить любой вред посягающему, если нападение было сопряжено с насилием, опасным для его жизни или жизни другого липа, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия

В УК РСФСР 1960 г. ст.13 практически не претерпела изменений по сравнению с редакцией в Основах уголовного законодательства 1958 г.

В основах уголовного законодательства 1991 г. впервые была предложена самостоятельная глава, посвященная ряду обстоятельств, исключающих  преступность деяния. Но в связи с распадом СССР эти основы не вступили в силу. Вопрос о допустимых пределах действий обороняющегося в уголовном законе решался весьма относительно, с учетом оценочного, неконкретного понятия превышения пределов необходимой обороны (ч.2 ст.13 УК РСФСР в редакции 1960 г.) [46, с. 2]

Уголовный кодекс прямо не устанавливал, в каких  случаях обороняющийся в праве  причинить любой вред нападающему.

Уголовный кодекс РФ 1996 г. фактически не ввел никаких  новелл врегулирование необходимой  обороны, что соответственно не могло положительно отразиться и на практике применения норм, регламентирующих необходимую оборон:.-.

Изменения, внесенные  в ст.13 УК РФ законом от 1 июля 1994 года, конкретизировали норму точным указанием  на условия, при которых необходимая  оборона является всегда правомерной. Согласно ч.2 ст.13 УК в редакции от 1 июля 1994 года, при защите обороняющийся вправе причинить любой вред посягающему, если нападение было сопряжено с насилием, опасным для его жизни или жизни другого лица либо с непосредственной угрозой такого насилия. Попытка законодателя внести изменения в понятие института необходимой обороны в Федеральном Законе РФ от 1 июля 1994 г., так и осталась попыткой, которая не нашла понимания в научной общественности и на практике. Однако эта редакция при всей ее прогрессивности не была лишена противоречий в части определения «беспредельной» обороны, она оставляет сомнение в правомерности лишения жизни посягающего при совершении им преступлений, несопряженных непосредственно с угрозой жизни потерпевшего (например, при изнасиловании, похищении человека, вымогательстве), а тем самым вместо расширения права гражданина на необходимую оборону произошло как бы его ограничение. Поэтому законодатель в ст.37 УК РФ 1996 г. восстановил проверенную временем (хотя и не безупречную) формулировку необходимой обороны [14, с. 3].