Социальное обслуживание населения Приморского края

Содержание

Введение

Основоположником рационализма считается Рене Декарт (1596 – 1650) – видный французский философ и ученый математик. Заслуга Декарта перед философией в том, что он: обосновал ведущую роль разума в познании; выдвинул учение о субстанции, ее атрибутах и модусах; стал автором теории дуализма, чем попытался примирить материалистическое и идеалистическое направление в философии; выдвинул теорию о научном методе познания и о «врожденных идеях».

Вся его жизнь в зрелом возрасте была посвящена познанию природы  и человека. Основные его произведения: «Геометрия», «Рассуждения о методе», «Размышления о первой философии», «Начала философии», «О сострадательных состояниях души». Декарт, рассуждая «Об основах человеческого познания» (так называется первая часть его «Начал философии»), утверждал: «Для разыскания истины необходимо раз в жизни, насколько это возможно, поставить все под сомнение». И тогда будет отвергнуто все - небо, земля, Бог, даже собственное тело, кроме одного-единственного: своего существования, ибо сама наша мысль о сомнении безусловно реальна. «Заключение: я мыслю, следовательно, я существую истинно, есть первое и вернейшее из всех заключений».

Цель настоящей работы – охарактеризовать философию Р.Декарта.

В соответствии с выдвинутой целью  в работе ставятся следующие задачи:

- проанализировать жизненный путь Декарта;

- описать личность Р.Декарта;

- изучить познание и проблему  метода;

- рассмотреть учение о субстанции Декарта;

- охарактеризовать дальнейшее  развитие концепции Декарта.

Предметом исследования выступает  философия Р.Декарта. Объектом исследования являются сущность и особенности концепции Декарта.

1. Жизненный путь Декарта

Декарт происходил из старинного, но обедневшего дворянского рода и был младшим (третьим) сыном в семье. Его мать умерла, когда ему был 1 год. Отец Декарта был судьёй в городе Ренн и в Лаэ появлялся редко; воспитанием мальчика занималась бабушка по матери.

В детстве Рене отличался хрупким здоровьем и невероятной любознательностью. Начальное образование Декарт получил в иезуитском коллеже Ла Флеш, где познакомился с Маренном Мерсенном (тогда - учеником, позже - священником), будущим координатором научной жизни Франции. Религиозное образование, как ни странно, только укрепило в молодом Декарте скептическое недоверие к тогдашним философским авторитетам. Позже он сформулировал свой метод познания: дедуктивные (математические) рассуждения над результатами воспроизводимых опытов.

В 1612 году Декарт закончил коллеж, некоторое время изучал право в Пуатье, затем уехал в Париж, где несколько лет чередовал рассеянную жизнь с математическими исследованиями. Затем он поступил на военную службу - сначала в революционную Голландию, затем в Германию, где участвовал в недолгой битве за Прагу. Несколько лет Декарт провёл в Париже, предаваясь научной работе. Помимо прочего, он открыл принцип виртуальных скоростей, который в то время никто ещё не был готов оценить по достоинству. Затем - ещё несколько лет участия в войне (осада Ларошели). По возвращении во Францию оказалось, что свободомыслие Декарта стало известно иезуитам, и те обвинили его в ереси. Поэтому Декарт переезжает в Голландию, где провёл 20 лет.

Он ведёт обширную переписку  с лучшими учёными Европы, изучает самые различные науки – от медицины до метеорологии. Наконец, в 1634 г. он закончил свою первую, программную книгу под названием «Мир». Но момент для издания был неудачным - годом ранее инквизиция чуть не замучила Галилея. Теория Коперника, принятая и в книге Декарта, была официально запрещена. Поэтому Декарт решил при жизни не печатать этот труд.

Вскоре, однако, одна за другой, появляются другие книги Декарта: «Рассуждение о методе…» (1637); «Размышления о первой философии…» (1641); «Начала философии» (1644). В «Началах философии» сформулированы главные тезисы Декарта: Бог сотворил мир и законы природы, а далее Вселенная действует как самостоятельный механизм. В мире нет ничего, кроме движущейся материи различных видов. Материя состоит из элементарных частиц, локальное взаимодействие которых и производит все природные явления. Математика - мощный и универсальный метод познания природы, образец для других наук¹.

Кардинал Ришелье благожелательно отнёсся к трудам Декарта и разрешил их издание во Франции, а вот протестантские богословы Голландии наложили на них проклятие (1642); без поддержки принца Оранского учёному пришлось бы нелегко.

В 1649 году Декарт, измученный многолетней травлей за вольнодумство, поддался уговорам шведской королевы Кристины (с которой много лет активно переписывался) и переехал в Стокгольм. Почти сразу после переезда он серьёзно простудился и вскоре умер. Предположительной причиной смерти явилась пневмония. Существует также гипотеза об его отравлении, поскольку симптомы болезни Декарта сходны с симптомами при остром отравлении мышьяком. Эту гипотезу выдвинул Айки Пиз, немецкий учёный, а затем поддержал Теодор Эберт. Поводом для отравления, по этой версии, послужило опасение католических агентов, что вольнодумство Декарта может помешать их усилиям по обращению королевы Кристины в католичество.

К концу жизни Декарта  отношение церкви к его учению стало резко враждебным. Вскоре после его смерти основные сочинения Декарта были внесены в пресловутый «Индекс», а специальным указом было запрещено преподавание философии Декарта («картезианства») во всех учебных заведениях Франции.

2. Личность Р.Декарта

У людей, заложивших фундамент новой  эпохи философии, последняя является продуктом не их академической деятельности и преподавания, а внутреннего призвания и свободного, независимого досуга. Их задача состоит не в насаждении традиционного учения, а в создании элементов и положений нового учения; поэтому схоластической памяти «munus professorium» не отвечает стремлениям этих первых философов, имеющих достаточно забот по приведению в систему своих мыслей и удовлетворению своей потребности в истине. Вне философского досуга эти философы или вращаются в большом свете и преследуют цели, более удовлетворяющие их честолюбие и любознательность, чем академическая деятельность, или посвящают себя всецело скромному служению познанию; они либо светские люди, подобно Бэкону и Лейбницу, либо отшельники, подобно Декарту и Спинозе.

Однако в Декарте некоторым образом соединены черты обоих типов. В сравнении с Бэконом и Лейбницем он кажется отшельником философии, в силу глубокой внутренней склонности пренебрегавшим блеском и обязанностями светского положения и так сильно ощущавшим потребность в познании, что перед ней умолкало всякое честолюбие и даже стремление к научной славе. «Я не ощущаю удовольствия, - пишет он в конце своей автобиографии, - в том, чтобы быть замеченным в свете, и всегда буду считать наслаждение ненарушаемым досугом большим благом, чем почетнейшие должности на земле».

Эта черта говорит о сходстве его со Спинозой; тем не менее, в сравнении с ним Декарт - знатный и богатый светский человек, находящий себе место в обществе великих мира сего, пользовавшийся короткое время теми же, что и они, благами жизни, навсегда сроднившийся с их нравами, заботливо сохранявший внешнюю солидарность со светскими условиями, в которых он жил, избегающий и даже боящийся всякого конфликта с ними - боящийся борьбы, которой не искал, но в которую вступил и которую мужественно выдержал Спиноза, - наконец, достаточно богатый для того, чтобы жгучую жажду знания света утолить в подвижной жизни, в больших и полных разнообразия путешествиях. В жизни Спинозы нет годов странствий, школу которых основательно прошел Декарт. Подобно тому, как его учение содержит в себе семена, из которых вышли системы, разработанные Спинозой и Лейбницем, так и его характер и натура соединяют в себе черты обоих, но таким образом, что здесь светский человек подчинен отшельнику, а стремление к познанию определяет основное направление и строй всей его жизни².

Потребность в истине заставила  его броситься в водоворот  большого света и вести жизнь почти авантюриста; он хочет изучить многообразную природу вещей и людей, чтобы собрать материал для своих размышлений. Не сама мирская суета привлекает его, а ее созерцание, оно оплодотворяет его и по удовлетворении его любознательности находит свою истинную жизненную форму в абсолютном и свободном досуге одинокого мыслителя. Он все время живет только для себя и своего интеллектуального самообразования.

Личные склонности и  принципы заставляли его уклоняться от внешней борьбы, но не дали ему  возможности избежать ее, хотя он никогда  не стремился к ней. Он знал, почему он относится к миру так спокойно; его консервативное поведение было настолько же продуманным, насколько и естественным; оно обусловливалось не только методом и принципами, но было вместе с тем необходимым следствием его духовного склада, так как интеллектуальное беспокойство его духа было столь велико, что он нуждался во внешнем покое и не хотел жертвовать им ни за какие блага.

Он не избежал внутренней борьбы, сильнее, чем любая другая, потрясающей человека. Если из истины человек делает долг, то за него он ответственен прежде всего перед самим собой. Быть правдивым по отношению к самому себе есть основное условие всяческой правдивости. Большинство хвалится своей искренностью по отношению к другим и живет в величайшем ослеплении относительно себя самого; из всех обманов самообман - самый худший и наиболее часто встречающийся. От этого злейшего врага истины хотел защититься Декарт путем основательного самоисследования и смелого сомнения. Всякая мнимая истина и воображаемое познание состоят в интеллектуальном самообмане, который, в сущности, есть самообман моральный. Вот тот враг, с которым борется Декарт и которого не отпускает до тех пор, пока не убеждается, что окончательно сразил его. В этом постоянном стремлении к истине, в этой борьбе с интеллектуальным самообманом в какой бы то ни было форме Декарт был одним из бесстрашнейших и величайших мыслителей мира.

Одного взгляда на внутреннюю борьбу, описанную в некоторых  его произведениях именно так, как он ее пережил, достаточно, чтобы узнать этого человека, которого при поверхностном знакомстве с ним так мало понимают и так часто неправильно и невежественно осуждают. Во всей философской литературе нет произведения, в котором стремление к истине было бы изображено так же жизненно, индивидуально, захватывающе и вместе с тем так ясно, как в трактате Декарта о методе и в его первых «Размышлениях». Тут мы встречаем то мощное влечение к познанию, то пресыщение книжной ученостью, то сомнение во всем выученном, то отвращение ко всякого рода поучению и улучшению других, ту жажду мира и жизни, то стремление к коренному самообновлению - словом, все те черты, которые выражены в такой грандиозной форме только еще в одном произведении немецкой поэзии.

Вспомним гетевского Фауста, этого  глубокомысленного, до всего доискивающегося мыслителя, стремящегося к познанию, попадающего в водоворот сомнений, начинающего с этих пор искать истину только в себе самом и в книге мира, убегающего из ученого кабинета в огромный мир, где он начинает жить лихорадочной и романтической жизнью, не делаясь, однако, его пленником; поищем для этого образа реального человека, пережившего эти моменты, эту борьбу и совершившего такие странствия, - и окажется (еще близко к тому столетию, которое начало слагать легенду о Фаусте), что едва ли кто-нибудь подходит более к этому возвышенному типу, чем Декарт. Ведь и в его жизни был такой момент исканий, когда он надеялся на магическую помощь.

3. Познание и проблема метода

Философия Декарта была дуалистической. Он признавал наличие в мире двух объективных сущностей: протяжённой и мыслящей, при этом проблема их взаимодействия разрешалась введением общего источника (Бога), который, выступая создателем, формирует обе субстанции по одним и тем же законам.

Главным вкладом Декарта в философию  стало классическое построение философии рационализма как универсального метода познания. Разум, по Декарту, критически оценивает опытные данные и выводит из них скрытые в природе истинные законы, формулируемые на математическом языке. При умелом применении нет пределов могуществу разума³.

Другой важнейшей чертой подхода  Декарта был механицизм. Материя (включая тонкую) состоит из элементарных частиц, локальное механическое взаимодействие которых и производит все природные явления. Для философского мировоззрения Декарта характерен также скептицизм, критика предшествующей схоластической философской традиции.

Самодостоверность сознания, равно как и теория врождённых идей, является исходным пунктом картезианской гносеологии. Картезианская физика, в противоположность ньютоновской, считала всё протяжённое телесным, отрицая пустое пространство, и описывала движение с помощью понятия «вихрь»; физика картезианства впоследствии нашла своё выражение в теории близкодействия. В развитии картезианства обозначились две противоположные тенденции: к материалистическому монизму (Х.ДеРуа, Б.Спиноза) и к идеалистическому окказионализму (А.Гейлинкс, Н.Мальбранш)⁴.

Исходной точкой рассуждений  Декарта является «сомнение во всём». Скептицизм был всегда выдающейся чертой французского ума, равно как и стремление к математической точности знаний. В эпоху Возрождения французы Монтень и Шаррон талантливо пересадили во французскую литературу скептицизм греческой школы Пиррона.

Скептицизм и поиски идеальной математической точности - два различных выражения одной и той же черты человеческого ума: напряженного стремления достигнуть абсолютно достоверной и логически непоколебимой истины. Им совершенно противоположны: с одной стороны - эмпиризм, довольствующийся истиной приблизительной и относительной, с другой - мистицизм, находящий особое упоение в непосредственном сверхчувственном, надрациональном знании. Ничего общего ни с эмпиризмом, ни с мистицизмом Декарт не имел. Если он искал высшего абсолютного принципа знания в непосредственном самосознании человека, то речь шла не о каком-либо мистическом откровении неведомой основы вещей, а о ясном, аналитическом раскрытии самой общей, логически неопровержимой истины. Её открытие являлось для Декарта условием преодоления сомнений, с которыми боролся его ум.

Сомнения эти и выход  из них он окончательно формулирует  в «Началах философии» следующим образом: «Так как мы рождаемся детьми и составляем разные суждения о вещах прежде, чем достигнем полного употребления своего разума, то многие предрассудки отклоняют нас от познания истины; избавиться от них мы, по-видимому, можем не иначе, как постаравшись раз в жизни усомниться во всем том, в чём найдем хотя бы малейшее подозрение недостоверности. Если мы станем отвергать все то, в чём каким бы то ни было образом можем сомневаться, и даже будем считать все это ложным, то хотя мы легко предположим, что нет никакого Бога, никакого неба, никаких тел и что у нас самих нет ни рук, ни ног, ни вообще тела, однако же не предположим также и того, что мы сами, думающие об этом, не существуем: ибо нелепо признавать то, что мыслит, в то самое время, когда оно мыслит, не существующим. Вследствие чего это познание: я мыслю, следовательно существую, - есть первое и вернейшее из всех познаний, встречающееся каждому, кто философствует в порядке. И это - лучший путь для познания природы души и её различия от тела; ибо, исследуя, что же такое мы, предполагающие ложным все, что от нас отлично, мы увидим совершенно ясно, что к нашей природе не принадлежит ни протяжение, ни форма, ни перемещение, ничто подобное, но одно мышление, которое вследствие того и познаётся первее и вернее всяких вещественных предметов, ибо его мы уже знаем, а во всем другом ещё сомневаемся».

Таким образом, найден был  Декартом первый твёрдый пункт для  построения его миросозерцания - не требующая никакого дальнейшего доказательства основная истина нашего ума. От этой истины уже можно, по мнению Декарта, пойти далее к построению новых истин.

Найдя критерий достоверности в отчётливых, ясных идеях, Декарт берется затем доказать существование Бога и выяснить основную природу вещественного мира. Так как убеждение в существовании телесного мира основывается на данных нашего чувственного восприятия, а о последнем мы ещё не знаем, не обманывает ли оно нас безусловно, то надо прежде найти гарантию хотя бы относительной достоверности чувственных восприятий. Такой гарантией может быть только сотворившее нас, с нашими чувствами, совершенное существо, идея о котором несовместима была бы с идеей обмана. Ясная и отчётливая идея такого существа в нас есть, а между тем, откуда же она взялась? Мы сами сознаем себя несовершенными лишь потому, что измеряем своё существо идеей всесовершенного существа. Значит, эта последняя не есть наша выдумка, не есть и вывод из опыта. Она могла быть внушена нам, вложена в нас только самим всесовершенным существом. С другой стороны, эта идея настолько реальна, что мы можем расчленить её на логически ясные элементы: полное совершенство мыслимо лишь под условием обладания всеми свойствами в высшей степени, а следовательно и полной реальностью, бесконечно превосходящей нашу собственную реальность.

Таким образом, из ясной идеи всесовершенного существа двояким путём выводится реальность бытия Бога:

- во-первых, как источника самой идеи о нём - это доказательство, так сказать, психологическое;

- во-вторых, как объекта, в свойства которого необходимо входит реальность, - это доказательство так называемое онтологическое, то есть переходящее от идеи бытия к утверждению самого бытия существа мыслимого⁵.

Декарт заложил также основы новой философии человеческого духа. Декарт спрашивает сам себя, почему принцип cogito ergo sum так очевиден? И он приходит к выводу, что это только потому, что он ясен и отчетлив. Поэтому как общее правило принимает он принцип: все вещи, которые мы воспринимаем очень ясно и отчетливо, - истины. Однако он допускает, что иногда очень трудно бывает понять, какие вещи воспринимаются отчетливо.

Проблема взаимодействия духа и тела человека – двух субстанций – была решена самим Декартом с помощью «седалища души», как считают, в механистическом ключе. Дуализм (двойственность) человеческой природы, по мнению Рене Декарта, снимает неразрешимый вопрос о первичности материального или духовного. Последователь Декарта предложили несколько вариантов интерпретации психофизического дуализма исходя из общей рационалистической позиции: окказионализм, пантеизм и другие. Обращение к картезианству оказывается плодотворным на протяжении вей последующей истории философии. Гуссерль обращается к декартовским принципам очевидности, самонаблюдения и сомнения. Аналитическая философия во многом строит новейшие концепции ментальных актов как своеобразное развитие картезианского понимания субстанции мыслящей – отличной от телесной природы, неразделимой, внепространственной, непротяженной. Предположение о существовании нефизической обособленной субстанции, с одной стороны, не выводится непосредственно из учения Декарта, но и не противоречит ему. Это так называемое «остаточное картезианство» занимает достаточно прочное место в современных дебатах о природе сознания и его взаимодействии с физическим миром.

Идеал философии Декарта – не абстрактные рассуждения, а создание практической философии, которая позволяла бы людям, зная силу и действия огня, воды, воздуха, звезд, небес и вех других окружающих их тел, использовать их для разных целей и сделать людей хозяевами, господами природы. Декарт пытался приспособить философию к науке, а научное мышление связывал с философскими принципами, стремясь подвести под философию рациональную основу, научно обосновать основные исходные установки философии.

Итак, для управления разумом в  познании истины нужен эффективный  метод. Ничто использовавшееся до сих  пор философами это назначению, считает Декарт, не удовлетворяло. Он хотел систематизировать научное знание. Но в историю философии Декарт вошел как мыслитель, использующий сомнение в качестве научного метода. Он называл его «светом разума». В трактовке сомнения Декарт ушел далеко от античных мыслителей, для которых был характерен скепсис, ироническое отношение к реальности. Декарт же рассматривал сомнение как средство построения прочного знания. Вот четыре правила метода, предложенного Декартом:

- нельзя принимать за истинное  ничего, что не познано таковым  с очевидностью, иначе говоря, тщательно избегать опрометчивости и предвзятости и включать в свои суждения только то, что представляется нашему уму столь ясно и столь отчетливо, что не дает уже повода подвергать это сомнению;

- следует делить каждую из  исследуемых нами проблем на  столько частей, сколько это возможно для лучшего их осмысления;

- желательно придерживаться определенного порядка мышления, начиная с предметов наиболее простых и наиболее легко познаваемых, постепенно восходя к познанию наиболее сложного, предполагая порядок даже там, где объекты мышления вовсе не даны в их естественной связи;

- всегда полезно составлять перечни противоречий столь полные и обзоры проблем столь общие, чтобы была уверенность в отсутствии упущений⁶.

4. Учение о субстанции Декарта

Изучая проблему бытия, Декарт пытается вывести базовое, основополагающее понятие, которое бы характеризовало сущность бытия. В качестве такового философ выводит понятие субстанции.

Субстанция – это  все, что существует, не нуждаясь для  своего существования ни в чем, кроме самого себя. Таким качеством (отсутствие необходимости для своего существования ни в чем, кроме самого себя) обладает только одна субстанция и ею может быть только Бог, который вечен, несотворим, неуничтожим, всемогущ, является источником и причиной всего.

Будучи Творцом, Бог создал мир, также состоящий из субстанций. Сотворенные Богом субстанции (единичные вещи, идеи) также обладают главным качеством субстанции – не нуждаются в своем существовании ни в чем, кроме самих себя. Причем сотворенные субстанции самодостаточны лишь по отношению друг к другу. По отношению же к высшей субстанции – Богу они производны, вторичны и зависят от него (поскольку сотворены им)⁷.

Все сотворенные субстанции Декарт делит на два рода: материальные (вещи); духовные (идеи). При этом выделяет коренные свойства (атрибуты) каждого рода субстанций: протяжение – для материальных; мышление – для духовных. Это значит, что все материальные субстанции обладают общим для всех признаком – протяжение (в длину, в ширину, в высоту, вглубь) и делимы до бескочности. Все же духовные субстанции обладают свойством мышления и, наоборот, неделимы. Остальные свойства как материальных, так и духовных производны от их коренных свойств (атрибутов) и были названы Декартом модусами. (Например, модусами протяжения являются форма, движение, положение в пространстве и т.д.; модусами мышления – чувства, желания, ощущения.).

Человек, по мнению Декарта, состоит из двух, отличных друг от друга субстанций – материальной (телесно-протяженной) и духовной (мыслящей). Человек – единственное существо в котором соединяются и существуют обе (и материальная, и духовная) субстанции, и это позволило ему возвыситься над природой.

Согласно Декарту, все физические явления могут и должны быть объяснены как проявления, или модификации протяженно субстанции (res extensa), т.е. разложимы на длину, ширину и высоту. Картезианская программа должна была представить все физические феномены как те, которые могут быть выражены в терминах размеров. На самом деле это означало, что вся существующая сложность и особенность предмета может быть объяснена ссылкой на размер, форму и движение его составных частей. Сам Декарт отмечал, что он «не рассматривал ничего, кроме фигуры, движения и величины тела, и не исследовал ничего, что не должно было бы, согласно законам механик, достоверность которых доказана бесчисленными опытами, вытекать из столкновения тел, имеющих различную величину, фигуру или движение».

Несмотря на снижение популярности картезианской физики, по сравнению с большей предсказательной силой ньютоновских описательных математических законов физики, заслугой ее остается не только развитие вихревой теории и близкодействия (она использовалась уже в конце 19 века для объяснения явлений магнетизма и электричества), но прежде всего обсуждение проблемы причинности. Последователи Декарта отрицали существование какой-либо внутренней силы в предмете, оставляя за Богом функцию перводвигателя, именно он может быть подлинным каузальным агентом.

Позже наследие картезианского наследия в области естественных наук было существенно расширено. Если в конце 17 века обращение к картезианскому мышлению в значительной степени было связано с его отторжением оккультных форм и качеств и требованием, что физики должны использовать только «ясно и отчетливо ощущаемые» сущности математики, то растущая волна критики привела к принятию картезианской идеи Бога, так, как ее описывает Декарт: «первопричина движения, которая в начале создала предмет вместе с движением и остальным, и сейчас этот предмет сохраняет то же количество движения, которое было вложено в него в начале». Для физики это было принципиальным поворотом от аристотелевского предположения, что все предметы стремятся естественным образом к некоторому концу, к картезианскому принципу сохранения движения в строгом смысле слова, который в последствии стал известен как закон инерции. После смерти Декарта картезианство рассматривалось прежде всего как новая программа развития естественных наук, построенная на математических методах.

Смысл философского гносеологического  метода Декарта в том, что в процессе познания опираться только на абсолютно достоверные знания и с помощью разума, используя полностью достоверные логические приемы, получить дедукцию как метод, по мнению Декарта, разум может достичь достоверного знания во всех сферах познания. Также Декарт при использовании рационалистическо-дедуктивного метода предлагает применить следующие приемы исследования:

- допускать при исследовании в качестве исходных положений только истинное, абсолютно достоверное, доказанное разумом и логикой, не вызывающее никаких сомнений знание;

- сложную проблему расчленять на отдельные, более простые задачи;

- последовательно переходить от известных и доказанных вопросов к неизвестным и недоказанным;

- строго соблюдать последовательность, логическую цепь исследования, не пропускать ни единого звена в логической цепочке исследования.

Одновременно Декарт выдвигает  учение о врожденных идеях. Суть данной теории в том, что большинство знаний достигается благодаря познанию и дедукции, однако существует особый род знаний, который не нуждается ни в каких доказательствах. Данные истины (аксиомы) изначально очевидны и достоверны. Подобные аксиомы Декарт именует «врожденными идеями», которые существуют всегда в разуме Бога и разуме человека и передаются из поколения в поколение.

5. Дальнейшее развитие  концепций Декарта

Не будет преувеличением сказать, что картезианство находилось в  фокусе философской жизни XVII в., несмотря на отрицательное и даже враждебное отношение к нему официальных христианских идеологий, и, прежде всего, католической (в 1663 г. все произведения философа были внесены в папский «Индекс запрещенных книг», а в 1671 г. последовал указ Людовика XIV, запрещавший преподавание философии Декарта в учебных заведениях Франции). Но эти репрессивные акции были бессильны приостановить победоносное шествие ее идей даже во Франции, не говоря уже о тех сопредельных странах, где католицизм не был господствующим вероучением⁸.

Влияние картезианства было многообразным - в соответствии с его различными компонентами и неоднозначными тенденциями. Рационалистический метод Декарта, подкрепленный аналогичной методологией другого великого французского ученого и мыслителя - Б. Паскаля (1623-1662), получил систематическую разработку в книге его друзей и единомышленников А. Арно (автора четвертых возражений на «Метафизические размышления») и П. Николя «Логика, или Искусство мыслить» (1662) - так называемая «Логика Пор-Рояля». Здесь была развита идея Декарта о такой логике (точнее, методологии), которая обостряла бы способность исследователя природы к обретению новых истин. Важнейшим разделом логики - в отличие от традиционной аристотелевской - становился метод, трансформировавший четыре правила «Рассуждения о методе» во взаимосвязанные методы анализа, посредством которого открываются простые и ясные истины, и синтеза, который осуществляет переход от наиболее общего и простого к менее общему и более сложному.

Другие стороны методологии  и гносеологии Декарта - его учение об интуиции, дедукции, опытном знании, о врожденных идеях - были критически переработаны философами-рационалистами того же века Б. Спинозой (1632-1677) и Г. В. Лейбницем (1646-1716), у которых эта методология породила и новые системы метафизики - склоняющуюся в основном к материализму у первого и идеалистическую у второго.

Крупнейший английский философ-гносеолог Джон Локк (1632-1704), разработавший развернутую систему в основном материалистического эмпиризма, как бы продолжая возражения своего соотечественника Гоббса на «Размышления о первой философии», в первой книге «Опыта о человеческом разумении» подверг критике широко распространенные в том веке представления о врожденных идеях, независимых от опыта, в русле которых находилась и гносеологическая концепция Декарта. Однако в четвертой, заключительной части своего труда Локк трактует о тех же видах знания, что и Декарт, - интуиции и дедукции («демонстрации»), с одной стороны, и опытном («сенситивном») знании - с другой. Английский эмпирист стремился по возможности приблизить первые два вида познания к сфере опыта и определить познавательную ценность всех трех видов знания.

Уже после смерти Декарта Деруа опубликовал «Естественную философию» (1654), где выдвигал на первый план картезианскую физику, которая здесь, в отличие от философской доктрины Декарта, предшествует не только психологии, но и трактовке познания. Не случайно К. Маркс назвал Деруа основателем того материалистического направления в картезианстве, которое в формировании своих философских идей исходило из его физики. Наибольшей зрелости это направление достигло во Франции XVIII в., став важнейшим компонентом просветительской идеологии - духовной подготовки Великой французской революции.

Один из самых ярких и последовательных материалистов этой эпохи, Ж. О. де Ламетри (1709-1751), в главном своем произведении «Человек-машина» (1747) распространил положение Декарта об автоматизме действий животного организма на человека, полностью отрицая у него бестелесную мыслящую душу и тем самым максимально сближая человека с животным. К. Маркс писал, что учение Ламетри стало центральным в механистическом французском материализме XVIII в., исходившем из физики Декарта. Разумеется, материалистическая трактовка телесной стороны человеческой жизни, не говоря уже о духовной, не была у Ламетри простым распространением картезианского тезиса о животных как простых механизмах на всего человека. В действительности она стала результатом развития биологических, физиологических и медицинских знаний (сам Ламетри был врачом) за столетие, отделявшее его от Декарта. Понимание автоматизма действий животного и тем более человека у Декарта и Ламетри отнюдь не тождественно.