Контрольная работа по "Педагогике". 61

Контрольная работа

Вариант №6.

 

 

Содержание:

 

1.Реферативная работа  на тему: «Педагогическая деятельность  Л.Н.Толстого»

План:

Введение

1.1.Взгляды Л.Н.Толстого  на народное образование

1.2. Яснополянинская школа  Л.Н.Толстого.

1.3. Общепедагогические  и дидактические взгляды Толстого 90-900-х годов.

1.4. «Азбука» Л.Н.Толстого  и книги для чтения.

Заключение.

Список использованной литературы.

 

2.Конспект научно-педагогической  работы В.Н.Татищева «Разговор  двух приятелей о науке».

3.Почему педагогическая  деятельность относится к разряду творческих.

4. Требования государственного  стандарта к личности и профессиональной  компетентности педагога.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Реферативная работа на тему: «Педагогическая деятельность Л.Н.Толстого».

 

 

 

План:

 

Введение.

1. Взгляды Л.Н. Толстого на народное образование, воспитание и школу в 60-70-е годы.
2. Яснополянская школа Л.Н.Толстого.

1.3.Общепедагогические и дидактические взгляды Толстого 90-900-х годов.

1.4.«Азбука» Л.Н.Толстого и книги для чтения.

Заключение.

Список использованной литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

 

История дополнительного  образования детей может быть значительно увеличена в своих  временных параметрах, если признать не только факт преемственности, но и  внутреннего единства его с традициями внешкольной, внеклассной работы.

Первые практические примеры внешкольного образования  в нашей стране имели отношение  к добровольной деятельности интеллигенции  по просвещению и воспитанию взрослых и детей. Именно эта просветительская деятельность общественных организаций  и частных лиц стала называться "внешкольное образование", а первыми его пропагандистами и исследователями стали: Л.Н. Толстой, К.Д. Ушинский, К.Н. Венцель, П.Ф. Каптерев, П.П. Блонский, В.М. Бехтерев, Н.И. Ильминский, В.И. Водовозов, П.Ф. Лесгафт, Н.И. Пирогов, Н.А. Корф, И.И. Горбунов, Е.Н.Медынский, В.Я. Стоюнин, Н.И. Кареев, К.П. Яновский и др.

Интерес к проблеме развития идеи свободного воспитания определяется современной  социокультурной ситуацией, ориентированной  на общечеловеческие идеалы и идею свободного развития каждого члена общества; положением в системе образования, характеризующимся сменой парадигм в педагогической науке и практике; тенденциями в области образования, суть которых состоит в обращении к мировому историческому прошлому, преемственности духовных идеалов и ценностей, их реализация в современных условиях. Ориентация общества на ценности общечеловеческого и национального характера обусловливает актуальность исследования отечественного и зарубежного педагогического наследия, в котором идея свободного воспитания занимает ведущее место.

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Взгляды Л. Н. Толстого на народное образование, воспитание и школу в 60—70-е годы.

В своих многочисленных статьях этого времени по вопросам народного образования, о содержании и методах учебно-воспитательной работы школы Л. Н. Толстой сформулировал оригинальное учение о воспитании и обучении детей.

Горячий протестант и  страстный обличитель, как назвал его В. И. Ленин, подверг разрушительной критике постановку воспитания и  образования в России и в Западной Европе, современные ему школы, утверждая, что они осуществляют насилие над детьми, прививают им идеологию господствующих классов.

Свои представления  о том, кто имеет право и  должен создавать школы для народа и как в них следует воспитывать  и учить детей, Толстой изложил еще в своих первых статьях, опубликованных в 1859—1862 годах в журнале «Ясная Поляна». Статьи вызвали огромный интерес и оживленную полемику оригинальной постановкой вопросов и особенно предложением о способах их решения.

Л. Н. Толстой отверг широко бытующий тогда предрассудок, будто бы народ по своей темноте и невежеству не понимает важности образования, и потому его следует принуждать учиться в даруемых царской властью и образованным обществом школах. Как и Н. Г. Чернышевский, Толстой считал, что нежелание крестьян отдавать своих детей в школы объясняется антинародной направленностью политики царизма в области народного образования.

Л. Н. Толстой убежденно  заявил, что народ, находящийся по воле господствующих классов в тягчайших  условиях, тем не менее стремится к образованию и что такое его стремление, особенно заметное в 60-е годы, составляет естественную и вечную народную потребность. Доказывая это, Толстой обращался и к своему опыту по организации сельских школ в Крапивенском уезде: население уезда быстро преодолело недоверие к новому начинанию и охотно помогало в открытии школ, которые быстро наполнились крестьянскими детьми.

Не может быть сомнений в том, что народ признает школы  своим делом, если они будут отвечать его потребностям и интересам, а сам народ привлечен к организации школ. Одна из статей Л. Н. Толстого на эти темы имела характерное название «О свободном возникновении и развитии школ в народе». В статье автор доказывал, что отсутствие насилия при организации народного образования и есть тот путь, идя которым «дело народного образования найдет себе в народе не врага, а помощника и... безостановочно поведет общество к вечной цели совершенствования».

Наряду с введением  демократических, свободных от насилия  над народом способов организации народного образования, необходим коренной пересмотр теоретических основ педагогики, а также методов воспитания и обучения, применяемых в школах. Посетив в 1860 году Англию, Бельгию, Германию, Францию и Швейцарию, Толстой приходит к выводу о том, что, как в России, так и в Западной Европе народное образование не отвечает потребностям и запросам народа, а содержание и методы обучения находятся в полном несоответствии со стремлениями и интересами детей. Он писал, что «лучшая берлинская народная школа с портретом Песталоцци» и расположенная недалеко от Ясной Поляны русская сельская школа «совершенно одинаковы и равны»: обе они вызывают негодование по поводу деспотизма учителей, которые «согласны в отрицании права свободы человека на том основании, что этому человеку только 10 или 12 лет».

Школы и работающие в  них учителя враждебно относятся  к детским потребностям и интересам, пользуются насильственными методами, постоянно используют наказания, унижают  и третируют детей, превращая  учебно-воспитательный процесс в надругательство над детьми.

На основе этих рассуждений  Толстой сформулировал такое  правило: «Критериум педагогики — свобода», что послужило основанием к обвинению  его в подражании Руссо и пропаганде идей «свободного воспитания».

С огромной болью, полный сострадания к народу и его детям, Л. Н. Толстой признается в основных мотивах, заставляющих его заниматься педагогической деятельностью.

«Когда я вхожу в  школу и вижу эту толпу оборванных, грязных, худых детей с их светлыми глазами и так часто ангельскими  выражениями, на меня находит тревога, ужас, вроде того, который испытывал бы при виде тонущих людей... И тонет тут самое дорогое, именно то духовное, которое так очевидно бросается в глаза в детях.

Я хочу образования для  народа только для того, чтобы спасти тонущих там Пушкиных, Остроградских, Ломоносовых. И они кишат в каждой школе».

Все современные школы, как помещичье-монархической России, так и буржуазной Европы, вместо того чтобы обеспечивать развитие детей, извращают природу ребенка, —  бросает Толстой обвинение официальной педагогике. Между тем все нормальные дети обладают всесторонними возможностями нравственного и умственного развития.

По мнению Л. Н. Толстого, дети по своей природе стоят ближе  к идеалу совершенства, чем взрослые, сформировавшиеся в условиях несправедливого и далекого от идеала общества. Заостряя свою мысль и допуская полемические преувеличения, Толстой писал: «Здоровый ребенок родится на свет, вполне удовлетворяя тем требованиям безусловной гармонии в отношении правды, красоты и добра, которые мы носим в себе... Родившись, человек представляет собой первообраз гармонии, правды, красоты и добра».

Эти слова дали повод  к обвинению Л. Н. Толстого в том, что он признает в природе ребенка  наличие мистических, божественных начал и в создании теории «свободного воспитания». Признавая в целом ошибочность этих рассуждений Л. Н. Толстого, нельзя вместе с тем не заметить в них верные мысли писателя о том, что дети стремятся к общению со взрослыми, что они доверчиво относятся к разумным педагогическим воздействиям, что им присущи большие возможности для развития и воспитания. Очень важно отметить, что настойчивое требование Л. Н. Толстого о свободном воспитании было формой его протеста против царской официальной педагогики и казенной школы.

Свои представления о демократических и гуманных принципах организации народного образования и обучения детей Л. Н. Толстой воплотил в школе, организованной им в 1859 году в Ясной Поляне и реорганизованной в 1861 году.

Толстой был тонким психологом, исключительным знатоком детской души. Об этом свидетельствуют его литературные произведения, вся его педагогическая деятельность. По словам Н. К. Крупской, «душу ребенка умел видеть Толстой: и душу Анютки из «Власти тьмы», и душу Сережи из «Анны Карениной», и душу Коленьки Иртеньева, и душу яснополянских ребят».

Толстой умел заинтересовать детей, пробуждать и развивать их творчество, помогать им самостоятельно мыслить и глубоко чувствовать. Он беззаветно увлекался педагогической работой, непрерывно искал и требовал, чтобы каждая школа была своего рода педагогической лабораторией.

Такой лабораторией, экспериментальной школой была в 1861—1862 годах Яснополянская школа.

 

 

2. Яснополянская школа Л. Н. Толстого.

В своих первых статьях  по вопросам воспитания Л. Н. Толстой  резко критиковал современную ему педагогику за абстрактность, догматизм, оторванность от жизни. Он признавал школьный опыт и деятельность учителей важнейшим источником педагогики. Яснополянская школа была задумана писателем как своеобразная педагогическая лаборатория по созданию нового содержания и методов воспитания детей, отвечающих прогрессивным педагогическим принципам. Она должна была основываться на уважении личности ребенка, развитии его активности и самостоятельности, всех его способностей.

В этой школе занятия строились в форме свободных бесед учителя с учениками. Преподавались чтение, письмо, чистописание, грамматика, закон божий, рассказы из русской истории, арифметика, элементарные сведения по природоведению и географии, рисование и пение. Сведения по природоведению, географии и истории Толстой сообщал детям в форме художественных рассказов на уроках русского языка. Как пример такого рассказа Толстой приводит рассказ на тему об Отечественной войне 1812 года в статье «Яснополянская школа». Из описания видно, с каким захватывающим интересом дети слушали рассказ и как активно они переживали его.

Определенного учебного плана, программы обучения и твердого расписания учебных занятий не было. Толстой замечает, «как начнем иной раз говорить о чем-нибудь интересном, так увлечемся, что проговорим до вечера». Хотя обязательного ежедневного посещения школы от детей не требовалось, они посещали ее и настолько заинтересовывались занятиями, что им приходилось напоминать о том, что пора по домам. Какие бы то ни было взыскания и наказания в Яснополянской школе отсутствовали.

Учащиеся делились на три класса — младший, средний, старший; в них ежегодно учились 40—50 человек. По расписанию учебных занятий каждый учитель давал ежедневно 5—6 уроков. Учебный день делился на две части, с 12 до 15 часов был обеденный перерыв, но многие дети не уходили домой, находясь в школе с 9 часов утра до 6—7 часов вечера. Домашние задания не практиковались, все выполнялось в школе, в тесном общении с учителями, с помощью более старших и знающих учеников младшим и слабым.

Небольшой коллектив  учителей школы работал очень  дружно и согласованно. Учителя вели дневники и записи, намечали недельные  планы работы, которые обсуждались  совместно. В учебные планы вносились  изменения в соответствии с мнениями коллег, интересами и запросами детей.

Сам Л. В. Толстой преподавал в старшем классе математику, историю. Под его руководством ученики  писали много сочинений. Дети особенно любили сочинения на свободную тему; тематика сочинений и лучшие тексты читались и коллективно обсуждались в классе. Толстой вел также беседы по физике, проводил физические эксперименты.

Отчеты учителей систематически печатались в журнале «Ясная Поляна». Они содержали подробные описания хода учебно-воспитательного процесса. Кроме того, с большим литературным мастерством и педагогической глубиной характеризовались настроение и поведение детей, подлинные мотивы детских реакций на те или иные методы обучения, на обращение учителей с детьми. В отчетах ярко раскрывались особенности крестьянских детей, индивидуальные качества отдельных учеников, фиксировались особые периоды их развития.

Все описания школы современниками показывали, что Л. Н.Толстой как  организатор и учитель Яснополянской  школы действительно сумел создать  в своей школе педагогическую лабораторию. В школе царила благожелательная к детям, творческая атмосфера; учащиеся были открыты и искренни в своих отношениях с учителями, могли развивать свои познавательные интересы, усваивать много знаний, самостоятельно мыслить и работать.

Яснополянскую школу посещало много людей, в том числе зарубежных педагогов и писателей, о школе много писали в России и за границей. О школе Л. Н. Толстого, его педагогических взглядах и деятельности были изданы работы в Болгарии, Англии, Германии, Франции и США. Как написал один автор, школы западно-европейских стран много получили от Толстого. «Его ... настойчивое требование развивать у детей привычку полагаться на себя..., его вера в то, что ребенку в классной комнате надо дать максимум свободы — все эти компоненты его системы оказали свое влияние на прогрессивное образование последнего времени. А главное его положение о том, что школа всегда должна быть педагогической лабораторией... было принято в широких кругах как одно из предпосылок дидактики».

Очень высоко оценил Яснополянскую школу Л. Н. Толстого выдающийся революционный демократ Н. Г. Чернышевский за то, что в ней относились с уважением к учащимся, изучали их интересы, не применяли насилия, не наказывали учеников. Яснополянская школа представляла собой, несомненно, ценный педагогический опыт. Своими достижениями она во многом обязана гениальности и педагогическому мастерству Толстого, его гуманному отношению к детям и учителям.

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Общепедагогические и дидактические взгляды Толстого 90—900-х годов.

Вопрос о содержании обучения в народной школе Л. Н. Толстой  решал в разные периоды своей  педагогической деятельности различно и противоречиво. В первом периоде  он считал достаточным «Марфутку  и Тараску выучить хотя немножко тому, что мы сами знаем», имея в виду обычную программу школы того времени — чтение, письмо, арифметика, закон божий.

Затем мерилом, определяющим содержание обучения и объем учебных  предметов, Толстой считал интерес  учащихся. Он насчитывал 12 учебных предметов  в школе, но объем их и время, которое отводилось на занятия каждым из них, зависели от желания детей (Толстой упоминает, что дети не любили грамматики и географии).

Когда Толстой рекомендовал открывать небольшие школы грамоты, критерием, определяющим содержание обучения, объявляется уже не детский интерес, а взгляды патриархального крестьянства, которые ошибочно принимаются им за потребности всего крестьянства. Как уже отмечалось. Толстой считал тогда, что народная школа должна давать только знание русской и славянской грамоты, учить счету, закону божьему.

Наконец, в последние  годы педагогической деятельности установка, определяющая содержание обучения (или  по крайней мере главное в этом содержании), опять менялась: самым  главным в обучении Толстой признавал  религиозно-нравственное воспитание в духе «очищенного христианства». Школу, в которой учитель «ограничится одним внешним, механическим обучением арифметике, грамматике, орфографии», Толстой называл пустячным делом.

В воззрениях Толстого в  этот период было верно его признание, что недопустимо разделять воспитание и образование. В письме 1909 года к Булгакову Толстой писал: «Очень может быть, что в моих статьях о воспитании и образовании, давнишних и последних, окажутся и противоречия и неясности... Во-первых, скажу, что разделение, которое я в педагогических статьях делал между образованием и воспитанием, искусственно. И образование и воспитание нераздельны. Нельзя воспитывать, не передавая знаний, всякое же знание действует воспитательно».

Выдвинув в противоположность  своим прежним взглядам совершенно правильное положение — принцип воспитывающего обучения, Толстой, однако, наполнил его реакционным содержанием, требуя, чтобы в основу воспитания и образования было положено религиозно-нравственное учение всепрощения, смирения, непротивления злу насилием и т. п.

Толстой высказал много  ценных мыслей о методике обучения. При выборе методов он советовал  исходить из отношения учеников к  тому или другому методу. «Только  тот способ преподавания верен, которым  довольны ученики», — писал Толстой. Он указывал, что не следует придерживаться какого-либо одного метода, так как нет такого метода, который бы обладал универсальными свойствами. Надо применять разнообразные методы и находить новые. Школа должна быть педагогической лабораторией, учитель в своей учебно-воспитательной работе должен проявлять самостоятельное творчество.

Среди различных методов  обучения Л. Н. Толстой особое место  отводил живому слову учителя (рассказ, беседа) и сам владел этим методом  в совершенстве, умея глубоко заинтересовать детей и вызвать у них глубокие переживания.

Придавая большое значение развитию творчества детей, Толстой  рекомендовал давать учащимся самостоятельную  работу, например сочинения на различные  темы. В полной педагогической поэзии статье «Кому у кого учиться писать: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят?» Толстой художественно описал процесс написания учениками коллективного классного сочинения.

Надо вести преподавание так, чтобы все учащиеся успевали, говорил Толстой. В методическом приложении к «Азбуке» он перечисляет условия, при соблюдении которых будет достигнуто успешное обучение: если ученику не говорят о том, чего он не может знать и понять, а также о том, что он хорошо уже знает; если там, где учится ребенок, нет непривычных предметов и лиц; если ученик не стыдится учителя и товарищей, а между ними существуют простые, естественные отношения; если ученик не боится наказаний за непонимание, если ум ученика не переутомляется и каждый урок посилен ученику. «Если, — писал Л. Н. Толстой, — урок будет слишком труден, ученик потеряет надежду исполнить заданное, займется другим и не будет делать никаких усилий; если урок слишком легок, будет то же самое. Нужно стараться, чтобы все внимание ученика могло быть поглощено заданным уроком. Для этого давайте ученику такую работу, чтобы каждый урок чувствовался ему шагом вперед в учении».

Ученики должны усваивать  знания сознательно; правила, определения  должны сообщаться ученикам как выводы из достаточно усвоенного ими фактического материала.

Придавая большое значение жизненности преподавания, приучая учащихся к наблюдательности, Толстой широко практиковал в Яснополянской школе экскурсии и опыты, пользовался таблицами и картинами (хотя предпочитал показывать детям подлинные явления и предметы в их естественном, натуральном виде), отдавая должное принципу наглядности. Вместе с тем он справедливо едко высмеивал те извращения принципа наглядности, которые рекомендовались немецкими методистами в виде так называемых «предметных уроков».

Толстой относился критически к звуковому методу обучения грамоте, который рекомендовали все лучшие русские педагоги 60—90-х годов (Ушинский, Корф, Бунаков и др.). Он отмечал, что согласная буква без гласной не может быть произнесена. По предложению Толстого Московским комитетом грамотности была даже организована экспериментальная проверка результатов обучения грамоте звуковым методом и методом Толстого в двух школах с одинаковым возрастным составом учащихся. Обучение продолжалось семь недель, после чего была назначена экспертиза, не давшая, однако, определенного результата: степень грамотности в обоих классах оказалась примерно одинаковой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4. «Азбука» Л. Н. Толстого и книги для чтения.

В своих дидактических  высказываниях Толстой дает много  указаний, какими должны быть книги для первоначального обучения. Помещаемый в них материал должен быть занимательным для детей, доступным их пониманию; написаны книги должны быть просто, немногословно. В книгах для начальной школы надо давать материал из жизни родины, легко запоминающийся и производящий на детей сильное впечатление.

В соответствии со своими дидактическими взглядами и требованиями к учебной книге Толстой составил «Азбуку», изданную в 1872 году. Затем  она была дважды переработана и в  окончательной редакции переиздана в 1875 году под заглавием «Новая азбука». Им были составлены также четыре «Русские книги для чтения». Как «Азбука», так и книги для чтения выдержали каждая свыше 30 изданий, разошлись в миллионах экземпляров и были наряду с «Родным словом» Ушинского самыми распространенными учебными книгами в земских начальных школах.

Характерными чертами  составленных Толстым книг для чтения были высокая художественность, выразительность, сжатость и простота, полная доступность  детскому пониманию, занимательность, превосходный русский язык. Весь материал составлен из русской жизни, большей частью из жизни деревни. Сведения по природоведению, географии, истории даны в форме художественных рассказов. Много рассказов на нравственные темы, занимающих три-четыре строки.

Педагогическая печать по справедливости высоко оценила эти учебные книги сразу же после их выхода в свет. Так, известный соратник Ушинского, крупный педагог Д. Д. Семенов писал, что эти книги — «верх совершенства как в психологическом, так и в художественном отношении. Какая картинность в изображении, и притом картинность чисто русская, народная, наша собственная!».

Следует, однако, отметить и серьезный недостаток этих книг: некоторые рассказы проникнуты религиозными взглядами Толстого. Рассказы, написанные Толстым для учебных книг, богаты и разнообразны по содержанию; они явились ценным вкладом в литературу для детей. Многие из этих рассказов помещены в советских книгах для чтения в начальной школе и выпускаются в наше время отдельными изданиями.

В разностороннем педагогическом творчестве Толстого было много положительных сторон, обогативших русскую педагогическую мысль и дореволюционную школу России, было много ценного и оригинального. К этим положительным чертам его педагогического учения относятся глубокая любовь к детям, уважение к личности ребенка, умение пробуждать и развивать творчество детей, тонкий психологический анализ особенностей каждого отдельного учащегося.

Важно отметить постоянные педагогические искания Толстого, беззаветное  увлечение педагогической деятельностью, пламенный призыв к творчеству, его большое педагогическое мастерство как учителя и составителя учебных книг.

Л. Н. Толстой вошел  в историю русской педагогики как крупнейший оригинальный педагог-мыслитель  и новатор. По словам Н. К. Крупской, «для всякого педагога, каких бы взглядов он ни держался, педагогические статьи Толстого являются неисчерпаемой сокровищницей мысли и духовного наслаждения».

Н. К. Крупская считала  особенно ценными мысли Л. Н. Толстого о том, что трудящиеся должны принимать участие в организации народного образования; она подчеркивала, что педагогика была для Толстого не застывшей доктриной, а живым, сложным, развивающимся делом, что он горячо любил детей и учил учителей правильному пониманию своих задач, указывая, что их занятия только тогда будут успешными, когда детям будут предоставлены необходимые возможности чувствовать себя с учителями свободно и непринужденно, активно приобретать знания.

«Его громадная заслуга  в том, — писала Н. К. Крупская, —  что он каждый самый, казалось бы, чисто педагогический вопрос...ставил резко, во всей его широте. Не вне времени и пространства, а в тесной связи с окружающей действительностью. Допустим, что Толстой неправильно решал тот или иной вопрос, но он ставил его не как узкий специалист, а как «гражданин земли родной», мучительно искал ответа на него и заставлял искать и читателя».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение.

 

“Простой” вопрос: рождается ли ребенок  свободным? Ответ: потенциально – да, актуально – нет. Свобода –  не “кусочек пустого пространства”, но некая медленно расправляющаяся, проклевывающаяся в человеке внутренняя сила. И это есть, во-первых, активная, творческая и, во-вторых, индивидуальная сила. Свобода не есть способ наиболее эффективно “обороняться, отбиваться от мира”, напротив – это способность сделать в мире нечто новое, по-своему. И тогда уясняется, что свобода не блокирует от мира, но, наоборот, интегрирует в мир. Произвольные поступки, в отличие от свободных, всегда случайны и реактивны, они суть пассивная реакция на влияния мира: “тебя шарахнуло оттуда, вот ты и дернулся туда”. Свободный же поступок отличается самобытностью. Поэтому свободное действие каждого конкретного человека одновременно и непредсказуемо, и предсказуемо. Непредсказуемо в том смысле, что свободный человек творит и поступает по-новому, по-своему, так, как до него никто еще не поступал, его действия окрашены его уникальной индивидуальностью. И одновременно я, если хотя бы отчасти знаю этого свободного человека, могу сказать: “а вот этого он никогда не сделает”. Здесь нет полной определенности, и понятно почему, ибо индивидуальность в каждый момент частично уже раскрыта, а частично еще ждет своей актуализации.

Педагогика, со всем своим  арсеналом “содержания и методов”, научных знаний и организационных  форм, может убить, заморозить эту потенцию, эту творческую внутреннюю силу – или, наоборот, может охранить, вскормить и взрастить ее. Человек, однако, не ангел и не Бог, жизнь земная – не рай, а потому на авансцену выходит вопрос: как возможно организовать “малое” школьное принуждение так, чтобы оно вело человека к постепенному освобождению от тотального внешнего принуждения и одновременно ко все более полной его индивидуальной интеграции с миром? Проблема педагогики свободы – это не проблема выбора одной из двух крайностей, но проблема мудрого и изящного баланса.

Педагогика свободы  тогда выступает как практическое искусство, как работное мастерство, – а не просто как радикальная идеология. Выражаясь иным языком, педагогика свободы есть своего рода трудный “гуманитарный бизнес”, в котором всегда будут убытки и прибыли, - но его надо вести так, чтобы “положительное сальдо” свободы вырастало за тот или иной “отчетный период”.