Взгляды первых теоретиков социалистических утопий

(Экономический факультет)

Кафедра гуманитарных и социальных дисциплин

Шифр ____________

Контрольная работа

по  курсу «Социология»:

«Взгляды первых теоретиков социалистических утопий»

Выполнила: студентка

Буданова  Е.С., группа ЭФО-031, 3 курс, направление подготовки: Финансы и кредит 

Проверила: к.филос.н.,

доцент кафедры  гуманитарных и социальный дисциплин

Гайдабрус Наталья Викторовна

Королёв

2013

        СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 4

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ 5

1.«Утопия» Томаса Мора.......…………………………………………...5

2.Томмазо Кампанелла и «Город Солнца»………..…………………..13

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 17

Список использованной литературы: 19

ВВЕДЕНИЕ

Что ни говори, в Средние века жить было плохо  и скучно, если не сказать больше. Никаких благ цивилизации, разруха, грязь, обман, необразованность, отсутствие приличной медицины – люди тысячами умирали от эпидемий. Плюс ко всему  не было равенства и не было свободы. Верховные правители распоряжались чужими жизнями как хотели, могли казнить любого. 

Актуальность  данной темы заключается в том, что  люди во все времена мечтали о  чем-то идеальном и совершенном, и у каждого человека свои представления  на этот счет.

Просвещенные люди (умевшие обращаться с пером и бумагой, таких тогда было немного) писали истории о вымышленных государствах, где отсутствовали все те ужасы, которые их окружали. Они описывали общества без изъянов и несправедливости, где были все равны и одинаковы. 

Целью данной работы является знакомство с первыми теоретиками социалистической утопии и их произведениями.

Основные задачи, поставленные при выполнении контрольной работы:

*рассмотреть произведения первых «социалистов-утопистов»

*сравнить их взгляды и проанализировать их

В настоящее время известно 2 выдающиеся личности, с именами которых связано  появление такого жанра как «утопический роман».

Основателем утопического социализма был Томас Мор (1478-1532), выдающийся мыслитель и политический деятель тюдоровской Англии. В 1516 г. им было опубликовано знаменитое сочинение "Утопия».

К представителям ранних идей "утопического социализма" также принадлежал итальянский мыслитель Томмазо Кампанеллла (1568-1639рр.) Этот монах-доминиканец за свои еретические взгляды три десятка лет просидел в тюрьме, где написал свое знаменитое произведение "Город Солнца" (1623 p.) [4].

ОСНОВНАЯ  ЧАСТЬ

1.  «Утопия» Томаса Мора

«Остров утопийцев в средней своей части, где он всего шире, простирается на двести миль, затем на значительном протяжении эта ширина немного уменьшается, а в направлении к концам остров с обеих сторон мало-помалу суживается. Если бы эти концы можно было обвести циркулем, то получилась бы окружность в пятьсот миль. Они придают острову вид нарождающегося месяца. Рога его разделены заливом, имеющим протяжение приблизительно в одиннадцать миль. На всем этом огромном расстоянии вода, окруженная со всех сторон землей, защищена от ветров наподобие большого озера, скорее стоячего, чем бурного; а почти вся внутренняя часть этой страны служит гаванью, рассылающей, к большой выгоде людей, по всем направлениям корабли. Вход в залив очень опасен из-за мелей с одной стороны и утесов – с другой. Почти на середине этого расстояния находится одна скала, которая выступает из воды, вследствие чего она не может принести вреда. На ней выстроена башня, занятая караулом. Остальные скалы скрыты под волнами и губительны. Проходы между ними известны только утопийцам, и поэтому не зря устроено так, что всякий иностранец может проникнуть в залив только с проводником от них. Впрочем, и для самих утопийцев вход не лишен опасности без некоторых сигналов, направляющих путь к берегу. Если перенести их в другие места, то легко можно погубить –какой угодно по численности неприятельский флот. На другой стороне острова гавани встречаются довольно часто. Но повсюду спуск на берег настолько укреплен природою или искусством, что немногие защитники со стороны суши могут отразить огромные войска.

Впрочем, как  говорят предания и как показывает самый облик земли, эта страна когда-то не была окружена морем. Но Утоп, чье победоносное имя носит остров (раньше этого он назывался Абракса), сразу же при первом прибытии после победы распорядился прорыть пятнадцать миль, на протяжении которых страна прилегала к материку, и провел море вокруг земли; этот же Утоп довел грубый и дикий народ до такой степени культуры и образованности, что теперь они почти превосходят в этом отношении прочих смертных. Не желая, чтобы упомянутая работа считалась позорной, Утоп привлек к ней не только жителей, но, кроме того, и своих солдат. При распределении труда между таким множеством людей он был закончен с невероятной быстротой. Этот успех изумил и поразил ужасом соседей, которые вначале смеялись над бесполезностью предприятия.

На острове  пятьдесят четыре города, все обширные и великолепные; язык, нравы, учреждения и законы у них совершенно одинаковые. Расположение их всех также одинаково; одинакова повсюду и внешность, насколько это допускает местность. Самые близкие из них отстоят  друг от друга на двадцать четыре мили. С другой стороны, ни один город не является настолько уединенным, чтобы  из него нельзя было добраться до другого  пешком за один день.

Из каждого  города три старых и опытных гражданина ежегодно собираются в Амауроте для обсуждения общих дел острова. Город Амаурот считается первым и главенствующим, так как, находясь в центре страны, он по своему расположению удобен для представителей всех областей. Поля распределены между городами так удачно, что каждый в отдельности не имеет ни с какой стороны менее двадцати миль земли, а с одной стороны даже и значительно больше, именно с той, где города дальше всего разъединены друг с другом. Ни у одного города нет желания раздвинуть свои пределы, так как жители его считают себя скорее земледельцами, чем господами этих владений.

В деревне  на всех полях имеются удобно расположенные  дома, снабженные земледельческими орудиями.

В домах этих живут граждане, переселяющиеся туда по очереди. Ни одна деревенская семья  не имеет в своем составе менее  сорока человек – мужчин и женщин, кроме двух приписных рабов. Во главе всех стоят отец и мать семейства, люди уважаемые и пожилые, а во главе каждых тридцати семейств – один филарх. Из каждого семейства двадцать человек ежегодно переселяются обратно в город; это те, что пробыли в деревне два года. Их место занимают столько же новых из города, чтобы их обучали пробывшие в деревне год и потому более опытные в сельском хозяйстве; эти приезжие на следующий год должны учить других, чтобы в снабжении хлебом не произошло какой-либо заминки, если все одинаково будут новичками и несведущими в земледелии. Хотя этот способ обновления земледельцев является общепринятым, чтобы никому не приходилось против воли слишком долго подряд вести суровую жизнь, однако многие имеющие природную склонность к деревенской жизни, выпрашивают себе большее число лет. Земледельцы обрабатывают землю, кормят скот, заготовляют дрова и отвозят их в город каким удобно путем – по суше или по морю. Цыплят они выращивают в беспредельном количестве, с изумительным уменьем. Они не подкладывают под курицу яиц, но согревают большое количество их равномерной теплотою и таким образом оживляют и выращивают. Едва лишь цыплята вылупятся из скорлупы, как уже бегают за людьми, словно за матками, и признают их. Лошадей они держат очень немногих, при этом только ретивых и исключительно для упражнения молодежи в верховой езде. Весь труд по земледелию или перевозке несут быки. Утопийцы признают, что они уступают лошадям в рыси, но, с другой стороны, берут над ними верх выносливостью; кроме того, они не считают быков подверженными многим болезням, и содержание их стоит меньших затрат и расходов.

Зерно они  сеют только ради хлеба, а вино пьют или виноградное, или грушевое, или, наконец, иногда чистую воду, часто  также отвар меда или солодкового  корня, которого у них немалое  количество. Хотя они определяют (и  делают это весьма точно), сколько  хлеба потребляет город и прилегающий  к нему округ, однако они и посевы делают, и скот выращивают в гораздо большем количестве, чем это требуется для их нужд, имея в виду поделиться остатком с соседями. Все, что им нужно и чего нет в деревне, все подобные предметы они просят у города и получают от тамошних властей очень легко, без какого-либо обмена. В город они сходятся каждый месяц на праздник. Когда настанет день уборки урожая, то филархи земледельцев сообщают городским властям, какое количество граждан надо им прислать; так как эта толпа работников является вовремя к самому сроку, то они почти в один ясный день справляются со всей уборкой.

Каждые тридцать семейств избирают себе ежегодно должностное  лицо, именуемое на их прежнем языке  сифогрантом, а на новом – филархом. Во главе десяти сифогрантов с их семействами стоит человек, называемый по-старинному транибор, а ныне протофиларх.

Все сифогранты, числом двести, после клятвы, что они выберут того, кого признают наиболее пригодным, тайным голосованием намечают князя, именно – одного из тех четырех кандидатов, которых им предложил народ. Каждая четвертая часть города избирает одного и рекомендует его сенату. Должность князя несменяема в течение всей его жизни, если этому не помешает подозрение в стремлении к тирании. Траниборов они избирают ежегодно, но не меняют их зря. Все остальные должностные лица избираются только на год. Траниборы каж– дые три дня, а иногда, если потребуют обстоятельства, и чаще, ходят на совещания с князем. Они совещаются о делах общественных и своевременно прекращают, если какие есть, частные споры, которых там чрезвычайно мало. Из сифогрантов постоянно допускаются в сенат двое, и всякий день различные. Имеется постановление, чтобы из дел, касающихся республики, ни одно не приводилось в исполнение, если оно не подвергалось обсуждению в сенате за три дня до принятия решения. Уголовным преступлением считается принимать ре– шения по общественным делам помимо сената или народного собрания. Эта мера, говорят, принята с тою целью, чтобы нелегко было переменить государственный строй путем заговора князя с траниборами и угнетения народа тиранией. Поэтому всякое дело, представляющее значительную важность, докладывается собранию сифогрантов, которые сообщают его семействам своего отдела, а затем совещаются между собою и свое решение сообщают сенату. Иногда дело переносится на собрание всего острова. Сенат имеет сверх того и такой обычай, что ни одно из предложений не подвергается обсуждению в тот день, когда оно впервые внесено, но откладывается до следующего заседания сената, чтобы никто не болтал зря первое, что ему взбредет на ум, ибо потом он будет более думать о том, как подкрепить свое первое решение, а не о пользе государства; извращенный и ложный стыд заставит его пожертвовать скорее общественным благом, нежели мнением о себе, что якобы вначале он мало позаботился о том, о чем ему надлежало позаботиться, а именно – говорить лучше обдуманно, чем быстро.

У всех мужчин и женщин есть одно общее занятие  – земледелие, от которого никто  не избавлен. Ему учатся все с  детства, отчасти в школе путем  усвоения теории, отчасти же на ближайших  к городу полях, куда детей выводят  как бы для игры, между тем как  там они не только смотрят, но под  предлогом физического упражнения также и работают.

Кроме земледелия (которым, как я сказал, занимаются все), каждый изучает какое-либо одно ремесло, как специальное. Это обыкновенно  или пряжа шерсти, или выделка  льна, или ремесло каменщиков, или  рабочих по металлу и по дереву. Что же касается одежды, то, за исключением  того, что внешность ее различается  у лиц того или другого пола, равно как у одиноких и состоящих  в супружестве, покрой ее остается одинаковым, неизменным и постоянным на все время, будучи вполне пристойным для взора, удобным для телодвижений и приспособленным  к холоду и жаре. И вот эту  одежду каждая семья приготовляет себе сама. Но из других ремесел всякий изучает  какое-либо, и притом не только мужчины, но также и женщины. Впрочем, эти последние, как более слабые, имеют более легкие занятия: они обычно обрабатывают шерсть и лен. Мужчинам поручаются остальные ремесла, более трудные. По большей части каждый вырастает, учась отцовскому ремеслу: к нему большинство питает склонность от природы. Но если кто имеет влечение к другому занятию, то такого человека путем усыновления переводят в какое-либо семейство, к ремеслу которого он питает любовь; при этом не только отец этого лица, но и власти заботятся о том, чтобы передать его солидному и благородному отцу семейства. Кроме того, если кто, изучив одно ремесло, пожелает еще и другого, то получает на это позволение тем же самым способом. Овладев обоими, он занимается которым хочет, если государство не нуждается скорее в каком-либо одном.

Главное и  почти исключительное занятие сифогрантов состоит в заботе и наблюдении, чтобы никто не сидел праздно, а чтобы каждый усердно занимался своим ремеслом, но не с раннего утра и до поздней ночи и не утомлялся подобно скоту. Такой тяжелый труд превосходит даже долю рабов, но подобную жизнь и ведут рабочие почти повсюду, кроме утопийцев. А они делят день на двадцать четыре равных часа, причисляя сюда и ночь, и отводят для работы только шесть: три до полудня, после чего идут обедать; затем, отдохнув после обеда в течение двух послеполуденных часов, они опять продолжают работу в течение трех часов и заканчивают ее ужином. Так как они считают первый час начиная с полудня, то около восьми идут спать; сон требует восемь часов. Все время, остающееся между часами работы, сна и принятия пищи, предоставляется личному усмотрению каждого, но не для того, чтобы злоупотреблять им в излишествах или лености, а чтобы на свободе от своего ремесла, по лучшему уразумению, удачно применить эти часы на какое-либо другое занятие. Эти промежутки большинство уделяет наукам. Они имеют обыкновение устраивать ежедневно в предрассветные часы публичные лекции; участвовать в них обязаны только те, кто специально отобран для занятий науками. Кроме них, как мужчины, так и женщины всякого звания огромной толпой стекаются для слушания подобных лекций, одни – одних, другие – других, сообразно с естественным влечением каждого. Впрочем, если кто предпочтет посвятить это время своему ремеслу,– а это случается со многими, у кого нет стремления к проникновению в какую-либо науку,– то в этом никто ему не мешает; мало того, такое лицо даже получает похвалу, как приносящее пользу государству.

После ужина  они проводят один час в забавах: летом в садах, а зимой в  тех общих залах, где совместно  кушают. Там они или занимаются музыкой, иди отдыхают за разговорами.

 Как я уже сказал, во главе семейства стоит старейший. Жены прислуживают мужьям, дети родителям и вообще младшие старшим, Каждый город разделен на четыре равные части. Посредине каждой части имеется рынок со всякими постройками. Туда, в определенные дома, свозятся предметы производства каждого семейства, и отдельные виды их распределяются в розницу по складам. В них каждый отец семейства просит того, что нужно ему и его близким, и без денег, совершенно без всякой уплаты, уносит все, что ни попросит. Да и зачем ему отказывать в чем-либо? Ведь, во-первых, все имеется в достаточном изобилии, а во-вторых, не может быть никакого опасения, что кто-либо пожелает потребовать больше, чем нужно. Зачем предполагать, что лишнего попросит тот, кто уверен, что у него никогда ни в чем не будет недостатка?

Утопийпы не считают рабами ни военнопленных, кроме тех, кого они взяли сами в бою с ними, ни детей рабов, ни, наконец, находящихся в рабстве у других народов, кого можно было бы купить. Но они обращают в рабство своего гражданина за позорное деяние или тех, кто у чужих народов был обречен на казнь за совершенное им преступление. Людей этого второго рода гораздо больше, так как многих из них утопийцы добывают иногда по дешевой цене, а чаще получают их даром. Рабы того и другого рода не только постоянно заняты работой, но и закованы в цепи; обхождение с рабами, происходящими из среды самих утопийцев, более сурово на том основании, что они усугубили свою вину и заслужили худшее наказание, так как прекрасное воспитание отлично подготовило их к добродетели, а они все же не могли удержаться от злодеяния.

Иной род  рабов получается тогда, когда какой-либо трудолюбивый и бедный батрак из другого  народа предпочитает пойти в рабство  к утопийцам добровольно. К таким людям они относятся с уважением и обходятся с ними с не меньшей мягкостью, чем с гражданами, за исключением того, что налагают несколько больше работы, так как те к ней привыкли. Если подобное лицо пожелает уехать, что бывает не часто, то утопийцы не удерживают его против воли и не отпускают с пустыми руками.

Утопийцы сильно гнушаются войною, как деянием поистине зверским, хотя ни у одной породы зверей она не употребительна столь часто, как у человека; вопреки обычаю почти у всех народов, они ничего не считают в такой степени бесславным, как славу, добытую войной. Не желая, однако, обнаружить, в случае необходимости, свою неспособность к ней, они постоянно упражняются в военных науках. Они никогда не начинают войны зря, а только в тех случаях, когда защищают свои пределы, или прогоняют врагов, вторгшихся в страну их друзей, или сожалеют какой-либо народ, угнетенный тиранией, и своими силами освобождают его от ига тирана и от рабства; это делают они по человеколюбию. Правда, они посылают помощь друзьям не всегда для защиты, но иногда также с целью отплатить и отомстить за Причиненные обиды. Но они поступают так только в том случае, если, когда еще все было по-хорошему, к ним обращались за советом, они проверили дело, требовали и не получали удовлетворения. После всего этого они решают напасть на зачинщиков войны. Так поступают они во всех тех случаях, когда враги произвели набег и угнали добычу. Но особенно яростно действуют они тогда, когда их купцы, где бы то ни было, подвергаются, под предлогом справедливости, несправедливому обвинению на основании поддельных законов или злостного подмена настоящих. С такой жестокостью мстят утопийцы за обиды, даже денежные, причиненные их друзьям. К собственным обидам они менее чувствительны.

Во время  войны утопийцы имеют в виду исключительно одно: добиться осуществления той цели, предварительное достижение которой сделало бы войну излишнею. Если же обстоятельства запрещают это, они требуют для врагов особо сурового возмездия, наводя на них такой ужас, который не даст им дерзнуть на то же самое впоследствии. »[1]

Таким образом, Мор подверг резкой критике господствовавшие в Англии социальные порядки, методы первоначального накопления капитала. Первопричину возникновения нищеты он видел в частной собственности, выступал её противником. Мор был первым критиком капитализма. Но его взгляды не представляли научной теории. Это были лишь мечты.

 Вскоре после опубликования этой книги английский король Генрих VIII приблизил к себе Мора, назначая его на высокие государственные должности вплоть до высшей – лорда-канцлера.

Книга эта, чрезвычайно  смелая для XVI века, в наше время кажется  наивной, потому что мы, в нашем  демократическом строе, далеко ушли от того "идеального" строя, о котором мечтал Томас Мор [4].

2. Томмазо Кампанелла и «Город Солнца»

Последующие теоретики раннего социализма испытали на себе сильное влияние ”Утопии”, в том числе и новых идей о государстве и праве. 
Дальнейшее распространение утопического социализма в Европе связано с именем Джованни Доменико Кампанеллы, автора ”Города Солнца”, известного итальянского философа, социолога и литератора. 
Он родился в 1568 году на юге Италии, в Калабрии, которая находилась под гнетом испанской короны. В пятнадцать лет, вопреки воле отца, который мечтал видеть его дипломированным юристом, он постригся в монастырь доминиканцев под именем Томмазо. Начинаются упорные занятия философией и теологией, изучение работ Аристотеля и Фомы Аквинского. На полках монастырских библиотек он находит труды Демокрита и Платона, по-своему осмысливает их. Наибольший его интерес вызвала философия итальянца Бернардино Телезио, яростного противника схоластики Аристотеля, работы которого были включены католической церковью в список запрещенных книг. Кампанелла открыто защищает идеи Телезио и публикует философские сочинения. Такая дерзость не могла пройти безнаказанной, и инквизиция заинтересовалась Кампанеллой. Он проявил себя как противник Реформации и сторонник как церковной, так и светской власти папы; инквизиция закрыла глаза на многие его прегрешения.

Кампанеллы  всерьез занимался астрологией, что сыграло значительную роль в  его жизни и деятельности. В 1597 году он вернулся на родину и, основываясь  на положении звезд, предсказал победоносное восстание против власти испанских  Габсбургов. Впрочем, возмущение произволом иноземцев охватило тогда все  слои Калабрии, и Кампанелла возглавил  заговор, к которому примкнули и  дворяне, и монахи, и крестьяне, и  разбойники. Но испанцев предупредили, и верхушка заговора была схвачена и Кампанелла попал в неаполитанскую тюрьму. Его спасло от смертного приговора только то, что его объявили еретиком. В 1602 году Кампанеллу осудили на пожизненное заключение, и он провел в различных тюрьмах свыше двадцати семи лет [2] .

Утопия ”Город Солнца, или Идеальная Республика. Поэтический диалог” была написана на латыни в тюрьме, в 1602 году, а опубликована впервые в 1623 году. И на этой утопии лежит отпечаток своего времени, его мучений и проблем.

Город Солнца — теократическая республика. Во главе его стоит мудрейший и всезнающий первосвященник Солнце (он же Метафизик), которому подчинены три соправителя: Мощь, ведающий военным делом, Мудрость — познанием, науками, и Любовь — продовольствием, одеждой, деторождением и воспитанием. Они выбирают низших должностных лиц, носителей истинного знания, презирающих схоластику — ”мертвые знаки вещей”.

В Городе Солнца дважды в лунный месяц созывается общее собрание всех соляриев, достигших 20-летнего возраста. На Большом Совете каждому предлагается высказаться  о том, какие есть в государстве  недочеты. На 
Большом Совете обсуждаются все важные вопросы жизни государства.

Кандидатуры на тот или иной пост предлагаются воспитателями, старшими мастерами, начальниками отрядов и другими должностными лицами, знающими, кто из соляриев к какой должности более пригоден. В Большом Совете каждый может высказаться за или против избрания. Решение о назначении на должность выносится коллегией должностных лиц. Должностным лицам в свою очередь помогают советом так называемые жрецы, которые определяют дни посева и жатвы, ведут летопись, занимаются научными изысканиями.

В этом государстве  существуют право, правосудие, наказания. Законы немногочисленны, кратки и ясны. Текст законов вырезан на колоннах у дверей храма, где осуществляется правосудие. Солярии спорят друг с другом почти исключительно по вопросам чести. Этот процесс гласный, устный, быстрый. Для уличения в преступлении необходимо пять свидетелей. Пытка и судебные поединки, свойственные феодальному процессу, не допускаются. Наказания воздаются по справедливости и соответственно проступку.

Источник  человеческих зол — эгоизм. Автор  видит возможность его искоренения, когда все члены общества равны  во всех отношениях. Общие столовые, одинаковая одежда, общие украшения, общие дома, спальни и кровати... И если уж все общее, то должны быть и общие мужья и жены, общие  дети. С невероятной дотошностью  Кампанелла описывает деторождение и половые отношения и обнаруживает почти нескрываемое презрение к  парной любви. Она для него скорее допустимая забава, чем серьезное  чувство.

Женщины Города Солнца имеют те же права, что и  мужчины, они могут заниматься и  науками, и чем угодно. Они только освобождены от тяжелых форм труда. “Общности жен” соответствует ”общность мужей” на основе взаимного равенства.

В ”Городе  Солнца” есть отличие экономического и социального бытия по сравнению  с ”Утопией”. Рабочий день сокращен до четырех часов, и все же изобилие налицо, ибо труд, как об этом впервые  в истории человеческой мысли  догадывается Кампанелла, есть первая потребность человека.

Моральное регулирование  общественной жизни Кампанелла возлагает  на религию, но надеется на религию  далеко не во всем. Он разработал ряд  правовых и моральных санкций  нерелигиозного характера, иногда весьма жестоких, направленных против безделья и разврата. И он, в отличие  от Мора, показывает обитателей своего государства способными взять в руки оружие не только для защиты от внешних нападений. Убить тирана — почетно. Изгнать вздорного и ничтожного монарха — человечно.

Кампанелла  пишет о наболевшем. Он рисует идеальное, с его точки зрения общество, где трудятся все и нет ”праздных негодяев и тунеядцев”. Осмыслив окружавшую его действительность, он пришел только к одному выводу: существующий государственный строй несправедлив. Чтобы люди жили лучше, его должен сменить другой, более совершенный строй. Где все люди равны между собой [3].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечательно особенностью "ранних социалистов-утопистив" Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы - было то, что они не занимались практическим воплощением своих "социалистических идей". Правда, за океаном, в далеком Парагвае в течение нескольких десятилетий просуществовала "коммунистическая держава", которую основали монахи - иезуиты, но и она распалась из-за отсутствия экономических стимулов к труду.

В целом идеи равенства у Мора и Кампанеллы схожи. Они оба мечтают о государстве, где бы все были равны между  собой. Причем равенство, описанное  у них, нередко переходит всякие границы.

Так, у Мора люди представляют собой массу, потерявшую свою индивидуальность. Никто не имеет  даже шансов выделиться: все обязаны  одинаково одеваться, одинаково  проводить время, трудиться ровно  по 6 часов в день. Мнение людей, собственно, никто не спрашивает. 
Конечно, капиталистическое общество с его неравенством и эксплуатацией в какой-то степени несправедливо. Но оно даёт людям свободу, право выбора. 
Если человек хочет чего-то добиться в этой жизни, если он трудолюбив и способен, он добивается в этой жизни чего-то. Те же, кто не может добиться высот, оседают внизу. И таких людей большинство. Само собой, это “серое” большинство согласно на жизнь при утопии. Люди же достигшие чего-то в жизни, а их меньшинство, не хотят быть как все. И им утопия не нужна.

В отличие  от Кампанеллы, у Мора сохраняется  рабство. Это не позволяет сказать, что все люди равны между собой. Кроме того, даже законопослушные  граждане вовсе не равны между  собой, как это пропагандируется. Женщины должны слушать мужей, дети – родителей, младшие – старших.

Кроме того, и на Утопии, и в городе Солнца есть власть. Власть – это люди, наделенные полномочиями решать судьбы других. И  пусть эта власть меняется каждый год, как у Мора. И люди, стоящие у власти, по своему статусу не ниже, чем остальные. Хотя бы потому, что они работают над законами, а не на сельском поле.

И у Мора, и у Кампанеллы идеалом представляется тоталитарные общества, где жизнь  граждан со всех сторон ограничена и размечена государством. Человек не вправе сам решать, что ему делать, а что нет.

Наблюдая  жестокие нравы позднего средневековья, социальные мыслители искали государство совершенного типа, "какое по праву может называться государством".

Ранние социалисты-утописты Мор и Кампанелла сделали большой  вклад в развитие литературы ,так как их произведения заставляют задуматься над глубоким эстетическим смыслом их утопий. ”Я считаю,— писал Томас Мор в ”Утопии”,— что человеческую жизнь по ее ценности нельзя уравновесить всеми благами мира”.

Казалось бы, что для всех людей и всех времен это царство будущего должно рисоваться одинаковым, но в действительности этого никогда не было и не будет. Не только каждая эпоха имела свою утопию, свою утопию имеет каждый народ, даже больше - каждый мыслящий человек [5]. 

Список  использованной литературы:

1. Мор Т. “Утопия” М, 1953,

2. Компанелло Т. “Город солнца” М,. 1954

3. http://www.bibliotekar.ru/filosofia/36.htm (Томмазо Кампанела)

4. http://www.bibliotekar.ru/istoria-economicheskih-ucheniy-2/7.htm (курс лекций по истории экономических учений /экономические идеи в западной Европе и России)

5. http://lib.ru/INOFANT/UELS/89.txt (Герберт Уэллс. Современная утопия)