А. П. Чехов - публицист. Ранние годы творчества

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФБГОУ ВПО "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ"

Факультет журналистики

Кафедра истории журналистики и литературы

Курсовая работа:

 «А. П. Чехов – публицист»

(Ранние годы творчества)

Студентки 2 курса ОДО Репиной Марии

Научный руководитель: д.ф.н, профессор Кройчик Л. Е.

Воронеж 2015

Содержание

Введение……………………………………………………………......2

Глава 1. Раннее творчество Чехова

1.1 Журналистика 80-х годов…………………………………………5

1.2 Чехов поздно созрел?.........................................................................7

1.3 «Стрекоза» и «Будильник». Первые шаги………………………...12

1.4 Зачем Чехову был нужен псевдоним?...............................................16

1.6 От Чехонте к Чехову………………………………………………..21

Глава 2. А. П. Чехов – начинающий публицист……………………….26

Заключение………………………………………………………………40

Список литературы………………………………………………………41

Введение

Писатель Чингиз Айтматов заметил, что Чехов – это своеобразный «код общения»: «Если я встречаю человека и узнаю, что он любит Чехова, значит, я нашел друга»1

Казалось  бы, творчество Антона Павловича изучено вдоль и поперек. Ученые неоднократно писали о периоде работы Чехова в «Осколках» и поездке на Сахалин. Что уж говорить о «позднем» Чехове и  его пьесах – им посвящены тома исследовательских работ.

Но, несмотря на наличие обширной литературы, приходится признать: исследователи уделили незаслуженно мало внимания сотрудничеству писателя с юмористическими журналами «Стрекоза», «Будильник» и «Зритель».

 Сам литератор не любил вспоминать семь лет «каторжного  труда». Но именно в 80-ые годы началось формирование будущего Чехова. Среди горы литературного мусора, о котором Антон Павлович не хотел вспоминать, попадались настоящие жемчужные зерна.

Публицистическое творчество не было помехой творчеству литератора Чехова. Напротив, оно дало толчок нравственному и эстетическому развитию писателя.

Журналистский опыт дал ему многое: Чехов научился оперативно откликаться на происходящее, отбирать факты для их образного обобщения, видеть закономерности бытия за формально мелкими бытовыми подробностями.

Будущий прозаик Чехов прошел полезную школу публицистического «скорописания». Юмористика не просто учила писателя искусству остроумия.

Она приучала думать.

Объектом настоящей работы является публицистическое творчество А. П. Чехова, предметом – поэтика публицистики периода сотрудничества писателя с юмористическими журналами.

Цель, которая стоит перед нами – проследить связь публицистики Антоши Чехонте с творчеством Чехова – литератора.

Для этого необходимо решить следующие задачи:

1. Проверить точность утверждения о том, что Чехов – писатель «позднего созревания»
2. Рассмотреть факторы, определившие специфику раннего творчества писателя:

– дать представление о журналистике 80-х годов и юмористических изданиях, с которыми сотрудничал Чехов

– выяснить, почему писатель использовал псевдонимы

– изучить отклики критиков и читателей на публицистику писателя 80-х годов

Настоящая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы. Первая часть посвящена  теоретическим сведениям о публицистическом творчестве Чехова, вторая глава представляет собой анализ трех текстов периода «Стрекозы» и «Будильника».

Выбор текстов обусловлен задачами исследования: важно показать эволюцию художника. Фельетон «В книжном магазине Леухина» – вещь откровенно слабая, в то время как в «Некрологе на смерть Пржевальского» узнаваем зрелый Чехов. За три года, прошедших между публикациями, Антон Павлович проделал колоссальный путь.

Важно отметить жанровую специфику анализируемых текстов. С юмористических рассказов (первый фельетон представляет собой пародию) Чехов начинал свой путь в журналистику. Он только пробует осваивать искусство сатиры, но все равно  за робкими попытками можно разглядеть  талантливого публициста. Идут интенсивные поиски стиля, который в полной мере раскроется в литературном творчестве писателя.

Во втором тексте – проблемной статье – поставлены вопросы, которых Антон Павлович коснется в своих художественных произведениях. Налицо поиск диалога с аудиторией, движение от факта к проблеме, к обобщению.

И наконец, «Некролог на смерть Пржевальского» - это поиск героя, которым Чехов занимался на протяжении всей жизни.

Таким образом, на примере выбранных текстов мы увидим, как публицистика помогает формироваться Чехову – художнику.

Журналистика 80-х годов

Начало журналистской деятельности А. П. Чехова - 80-е годы XIX в. в России - совпало с периодом расцвета русского консерватизма. Главным проводником этой политики стал Александр III. В его царствование проводится ряд контрреформ, цель которых - свести на нет реформы 60-х годов. Сторонниками консерватизма выступили: обер-прокурор Синода Победоносцев, министры Делянов, Толстой, журналисты Катков, Мещерский, Окрейц и другие.

  После убийства народовольцами Александра II (1881) все народничество в целом встало на путь либерального приспособления к буржуазной действительности, превратилось постепенно в защитника мелкобуржуазных интересов русской деревни и повело борьбу с марксизмом.

   Русская журналистика  оказалась в чрезвычайно тяжелых  условиях. Известный русский правовед Константин Победоносцев считал одной из задач государственного правления всемерное ограничение печати. В одном из своих писем к царю он писал: «В нынешнее тяжкое время для правительства всего нужнее успокоить умы, угомонить мысль общественную... Вот почему я был всегда того мнения, что невозможно предпринять ничего прочного и существенного для водворения порядка, покуда остается полная разнузданная свобода... для газет и журналов. К сожалению, никто еще не принялся за это необходимое дело твердой рукой»2

Победоносцеву после расправы в 1884 г. над демократическими журналами «Отечественные записки» и «Дело» удалось изменить лицо легальной печати. В России остались лишь робкие умеренно-либеральные и либерально-народнические издания. Возможности легальной революционно-демократической деятельности и пропаганды были крайне ограничены.

   Из старых наиболее  распространенных либеральных ежемесячных  журналов сохранились только  «Вестник Европы» и «Русское богатство». Правда, в эти годы появились два новых значительных журнала: «Русская мысль» (1880) и «Северный вестник» (1885), которые придерживались либерально-народнической ориентации. В этих журналах печатались лучшие литераторы, оставшиеся верными демократии, хотя программы изданий не соответствовали их мировоззрению. Количество газет значительно увеличилось. Особо важное значение среди периодики приобретает в 80-е годы газета «Новое время». Появляются журналы «для семейного чтения», например «Нива», которые сознательно в годы реакции избегали общественных вопросов и политики.

   80-е годы XIX в. характеризуются  также значительным развитием журналистики юмористической. Название одного из этих журналов «Развлечение» хорошо отражает назначение журналистики того времени.

   Однако 80-е годы - начало 90-х годов не были только  временем разгула политической  реакции и измельчания легальной  прессы.

Не следует забывать, что во второй половине 80-х годов продолжают творческую деятельность М. Е. Салтыков-Щедрин, Л. Н. Толстой, Г. И. Успенский, Н. В. Шелгунов. Передовая литература и публицистика несмотря на реакцию продолжает хранить славные традиции писателей предшествующих поколений. Лучшие представители демократической интеллигенции преодолевают народнические иллюзии, а часть из них становится на позиции марксизма.

Чехов не был политическим деятелем в собственном смысле слова, но и в стороне от общественной жизни не стоял.

Это надо иметь в виду, когда мы говорим о начале журналистской деятельности Антона Павловича.

Чехов поздно созрел?

Первым произведением А. П. Чехова, опубликованным в печати, было «Письмо к ученому соседу» (первоначальное название «Письмо донского помещика Степана Владимировича N к ученому соседу д-ру Фридриху»). Оно появилось в марте 1880 г, в юмористическом журнале «Стрекоза». Чехов был в это время студентом медицинского факультета Московского университета.

Анализируя раннее творчество Антона Павловича, А. Б. Дерман заметил, что «Чехов был писателем и сравнительно медленного, и позднего созревания» и в его произведениях «нет ни тени указания на жажду, на потребность молодого писателя высказаться».3

Первые писательские опыты Чехова действительно отмечались отсутствием вкуса и наличием того самого шаблона, который был так зло им высмеян с первого шага в литературе. И это понятно, — втянувшись в журнальную работу, всегда срочную и всегда выполняемую на потребу заказчика, Чехов часто неудачно острил и, что хуже, охотно удовлетворял грубые вкусы читателей «Стрекозы» и «Зрителя». Кто поверит, что именно Чехову принадлежат такие афоризмы:

«Проданная лошадь передается при помощи полы, из чего явствует, что бесполый человек лошадей ни продавать, ни покупать не может».

«Статистики знают, что курица не птица, кобыла не лошадь, офицерская жена не барыня».

Антоша Чехонте отдал дань и шовинизму: осмеяние татар, армян, в особенности же евреев, было одной из постоянных тем юмористики «Будильников» и «Развлечений». Вот, например:

«3аявление зубного врача Гвалтера: до сведения моего досло, сто мои пачиенты принимают недавно прибывшего зубного врача Гвалтера за меня, а потому имею цесть известить, сто я зиву в Мошкве и просу моих пачиенты не смешивать меня с Гвалтером. Не он Гвалтер, а я — Гвалтер. Вставляю зубья, продаю социненный мною толценный мел для чистки зубьев и имею самую больсую вывеску. Визиты делаю с белым галстуком. Зубной врач при зверинце Винклера — Гвалтер».

Все это писалось небрежно. Не эти тесты составляют ядро раннего творчества Антоши Чехонте.

Тем не менее, говорить о том, что Чехов «поздно созрел» невозможно, изучив только отдельные произведения писателя.

Будучи студентом второго курса, Чехов написал драму «с конокрадами, стрельбой, женщиной, бросающейся под поезд.» Переписывал произведение брат Миша и у него «от волнения холодело под сердцем». Антон отнес пьесу М. Н. Ермоловой, рассчитывая, что она возьмет ее для своего бенефиса. Увы, актриса не оценила труд молодого автора. Пьеса отправилась в стол. Она была извлечена из архива и напечатана лишь в 1920 году.

Так как первая страница пьесы не сохранилась, чеховеды называют ее по-разному – наиболее укоренились варианты «Безотцовщина» и «Платонов»4.

Р. Сливовский называет драму "гениальным дебютом" и находит в ней "почти все проблемы, мотивы, образы, фигурирующие в пьесах зрелого драматурга-новатора.5 М. П. Громов тоже удивляется "феноменальной писательской зрелости» пьесы - предвестницы.6

«Безотцовщина» стала для Чехова своеобразной записной книжкой, содержание которой он почти полностью использовал в своем творчестве. Общая расстановка центральных персонажей повторится уже в "Иванове": многократно отмечено сходство главных героев ("Платонов - это "предобраз Иванова"", - писал Н. Я. Берковский)7, обозначены связи Венгерович младший - доктор Львов (Н. Я. Берковский) и Трилецкий младший - Боркин (3. С. Паперный)8. Можно добавить, что и образ жены Платонова Саши некоторыми чертами (доброта, жертвенность) предугадывает характер Сарры.

Разбойник Осип стал родоначальником "романтического героя в творчестве Чехова": Мерик в драматическом этюде "На большой дороге" и рассказе "Воры".

Фамилия Войницевых отзовется в "Дяде Ване", и главный герой этой драмы повторит, как отметил 3. С. Паперный, платоновскую реплику "Пропала жизнь".

Реплика генеральши Войницевой: "Живите, как все люди живут", - откликнется в "Припадке" (3. С. Паперный), а "смешная фамилия" Захер-Мазоха обыграна в "Безотцовщине" точно так же, как впоследствии в "Ионыче" будет использовано для характеристики героини смешное отчество Писемского (Н. Я. Берковский).

Восемнадцатилетний Чехов выступает и в роли новатора. В пьесе парадоксальная поэтика вырастает из обыденной реальности, что создает поразительный художественный эффект. В сознании драматических героев, которые обычно были ясны читателю или зрителю в основных мотивах и побуждениях, вдруг появляются пустоты, провалы, "мертвые зоны".

 За привычной внешней логикой драматического действия (любовь, измена, выяснение отношений, убийство), за привычной драматической техникой (пространные монологи героя, реплики "в сторону") обнаруживается нечто необычное: логичные поступки сменяются иррациональными, почти абсурдными. Возникает вопрос: мог ли «незрелый Чехов» создать нечто подобное?

В 1976 году Никита Михалков снял по мотивам драмы фильм «Неоконченная пьеса для механического пианино».

Нельзя не признать, что и «Письмо к ученому соседу» в истории многих писательских дебютов занимает совершенно исключительное место как произведение, написанное в такой уверенной и определенной манере, которая не позволяет усомниться в необычайной художнической зрелости. Эта тонкая пародия  на одного из родственников писателя отличается остротой писательского зрения, не терпящей штампа и шаблона.

Почему Чехов выбирает для своей первой публикации именно письмо? Вероятно, начинающий автор не был уверен в собственных силах: он только делал первые робкие шаги в литературе и потому рассудил: письмо – текст, скрывающий подлинное лицо писателя, который стоит за строками, принадлежащими автору послания.

Кроме того  начинающий автор инстинктивно сближается с публицистикой: ведь письмо в редакцию было одной из самых распространенных публикаций на полосах газет того времени. Жанр письма вырос именно из редакционной почты.

В чем специфика этого жанра?

Во-первых, его адресность.

Во-вторых, актуальность публичного обсуждения проблемы.

В – третьих, особый характер повествования, позволяющий установить диалог между адресатом и адресантом.

В – четвертых, документализм – опора  на факт.

На все эти особенности поэтики публицистики начинающий литератор Чехов вряд ли сознательно обращал внимание, но они так или иначе позднее проявились в зрелых публицистических произведениях писателя – путевых очерках из Сибири, в «Острове Сахалине»

Используя избитую жанровую форму, Антон Павлович решал новую для юмористической журналистики задачу: языковый строй «письма» был подчинён характеру лица, от имени которого оно сочинялось. В тонких акцентах его орфографии, витиеватости слога, в своеобразии «старческих гиероглифов» раскрыт глубокий образ, предвещающий черты Хамелеона и унтера Пришибеева.

Передающийся из уст в уста чеховский афоризм «Этого не может быть, потому что не может быть никогда» не мог принадлежать перу «клоуна из газетного цеха».

Пожалуй, этих аргументов достаточно, чтобы заявить: в 80-ые годы Чехов стремительно шел по пути совершенствования своего таланта, которым он несомненно обладал.

Первые шаги: «Стрекоза» и «Будильник».

 Несомненно, на ранее творчество Антона Павловича оказало влияние его материальное положение. К неустанной работе писателя подтолкнула постоянная нехватка денег - он был вынужден содержать семью. Вероятно, когда Чехов брал в руки перо, денежные интересы преобладали над художественными соображениями.

Стараясь заработать какие-нибудь деньги, Антон рассылал рассказы в различные юмористические журналы. В соответствии с требованиями главных редакторов рассказы должны были быть короткими и смешными. В анекдотах, скетчах, на скорую руку накропанных новеллах — везде действовали традиционные фарсовые персонажи: «рогатые» мужья, легкомысленные жены, недобросовестные чиновники, нечестные торговцы, подвыпившие офицеры, неуклюжие зубные врачи, увядшие старые девы.  Антон, с одобрения своего брата Александра, подчинился этим требованиям и штурмовал журнал «Стрекоза».

Это был  один из наиболее значительных   журналов того времени . В 1870—80-х гг. в «Стрекозе» печатались бывшие сотрудники некогда популярной «Искры»: П. В. Быков, Г. Н. Жулёв, Н. А. Лейкин, А. Н. Плещеев, П. А. Сергеенко, Л.И.Пальмин и другие. Созданный через два года после закрытия «Искры», новый еженедельник отразил перемены политической обстановки: не поднимаясь до сатиры, он направил острие юмора на «мелочи быта» (брак, семья, служебная карьера, светские условности и т. п.). Развлекательный материал преобладал над злобой дня, критика чиновничьего аппарата подменялась высмеиванием личных недостатков отдельных представителей его.

Поначалу Чехов получал отказ за отказом, но в конце концов, 13 января 1880 года, прочел в «Почтовом ящике» «Стрекозы» среди ответов начинающим авторам адресованное ему послание: «Совсем недурно. Присланное поместим. Благословляем на дальнейшее подвижничество». Вскоре начинающий юморист получил письмо от редактора, извещавшего, что он будет получать по пять копеек за строчку.

Обрадованный удачным началом, отныне он почти все свободное время отдавал сочинительству, добиваясь единственного — понравиться главному редактору. Поскольку за короткие смешные рассказы платили мало, для того, чтобы как-то свести концы с концами, надо было часто печататься. В 1880 году Антону Павловичу удалось пристроить девять рассказов, в 1881-м — тринадцать; в 1883-м было напечатано в общей сложности сто двадцать девять его рассказов, статей и репортажей. Легкость сочинения опьяняла Чехова, он забавлял читателя, забавляясь сам.

Однако многие рукописи молодого автора отвергались. Вот удививший Чехова отклик на его рассказ «Портрет»: «Он до нас не касается. Вы, очевидно, писали его для другого журнала». Была и такая рецензия: «Очень длинно и бесцветно: нечто вроде белой бумажной ленты, китайцем изо рта вытянутой».

В конце 1880 года Антон Павлович послал в «Стрекозу» очередное сочинение. В «Почтовом ящике» появился ответ: «Не расцвев — увядаете. Очень жаль. Нельзя ведь писать без критического отношения к делу».

Один из сотрудников еженедельника, Соймонов, об этом пожалел: сказал, что глупый редакционный совет «Стрекозы» отверг рассказ некоего Антоши Чехонте, хотя до тех пор на страницах журнала не появлялось ничего, что могло бы с ним сравниться.9

Поссорившись со «Стрекозой», Чехов начал сотрудничать с другими еженедельными изданиями - «Будильником» и «Зрителем». В 1882 году он, заключив пари с главным редактором «Будильника», написал, а потом и опубликовал здесь роман с продолжением «Ненужная победа» — подражание знаменитому венгерскому писателю Мавру Иокаи.

Наряду с такими вещами Чехов вел хронику московской жизни. Взяв на себя роль репортера и хроникера, он собирал информацию где только мог — в залах суда, в литературных кафе, за кулисами театров…

Самое видное в истории сотрудничества Чехова в юмористических журналах восьмидесятых годов место принадлежит его работе в петербургских «Осколках».

В журнале на тот момент работали хорошо знакомые Чехову поэт Л. Н. Трефолев и репортер В. А Гиляровский. Заметным лицом в числе сотрудников «Осколков» был Л. И. Пальмин, поэт-демократ, верный традициям шестидесятников и поэтической манере Некрасова, близкий друг Антона Павловича. Именно Пальмин порекомендовал Чехова издателю журнала.

Исследователи творчества Антона Павловича единогласно признают, что издатель оказал на Чехова значительное влияние. При этом они отмечают, что сам Лейкин – личность неоднозначная. Это был популярный в купеческой и мещанской среде писатель, обладавший несомненным талантом.

Лейкин начинал свою литературную карьеру в шестидесятых годах, сотрудничал в сатирической «Искре» и в «Современнике», помещая очерки и рассказы из купеческой жизни. В произведениях этого периода Лейкин был в числе либеральных литераторов своей эпохи. Став издателем и разбогатев, он повел свои «Осколки» в том самом «юмористическом» направлении, которое было прочно усвоено в годы, когда под бдительным оком цензуры сатира, имевшая яркое общественное значение, мельчала и превращалась в откровенное зубоскальство, не лишенное подленьких черточек шовинизма в духе высокого «патриотизма». И все-таки «Осколки» отличались от прочих изданий этого рода литературной порядочностью.

 Лейкин очень ревниво  относился к сотрудничеству Чехова, и постоянно делал ему выговоры, как только встречал подпись  Чехонте в каком-нибудь из конкурирующих с «Осколками» издании. Правда, Лейкин устроил Чехову сотрудничество в «Петербургской газете», в которой он начал с отчетов по делу о крахе Скопинского банка и в которой напечатал много маленьких рассказов.

Чехов быстро понял истинную природу Лейкина. «Это добродушный, безвредный человек, но буржуа до мозга костей… Лисица каждую минуту боится за свою шкуру, так и он. Тонкий дипломат». Но скоро он снимает с Лейкина и последний оттенок добродушия и безвредности. В письме к брату Александру он прямо противопоставляет Лейкину его сотрудников, говоря, что «по счастливой игре случая все его сотрудники, в силу своей воспитанности, тряпки, кислятины, говорящие о гонораре, как о чем-то щекотливом, в то время как сам Лейкин хватает зубами за икры».

Однако нельзя не отметить публицистическую заслугу Лейкина: именно он ввел Чехова в круг петербургских литераторов. Лейкин же учил молодого писателя краткости, образности повествования.

К тому же «Осколки» были действительно одним из самых ярких юмористических изданий – здесь работали талантливые художники, поэты, прозаики. Общение с ними способствовало творческому развитию молодого литератора, появлению на свет писателя Антона Павловича Чехова.

Зачем Чехову был нужен псевдоним?

 Лейкин заказал Чехову еженедельную колонку «Осколки московской жизни». Замысел состоял в том, чтобы выставить напоказ сущность московских нравов убедить петербургских читателей в том, что они живут в Европе, а Москва — это все-таки Азия.

 Подобные тексты печатать  под собственным именем было  бы рискованно, и специально для  них Чехов придумал псевдоним  Рувер, а когда кто-то из московских журналистов чуть не напал на след автора, ему пришлось продолжить публикации под именем Улисс.

 Первое же место в ряду использованных им псевдонимов занимает, несомненно, Антоша Чехонте (варианты: Антоша Ч***, А-н Ч-те, Анче, А.Чехонте, Чехонте, Дон Антонио Чехонте, Ч.Хонте и т.д.). Именно с этой подписью молодой студент-медик рассылал по юмористическим журналам свои первые произведения. История псевдонима достаточно известна: он происходит от “школьной” остроты отца-законоучителя Таганрогской гимназии Ф.П. Покровского, имевшего обыкновение шутливо переиначивать фамилии учеников. Эта не очень остроумная гимназическая “дразнилка”, придуманная “на заре туманной юности”, стала основным псевдонимом Чехова-юмориста. Он не только употреблял её в журналах и газетах, но и поставил на обложке двух первых авторских сборников («Сказки Мельпомены», 1884, и «Пёстрые рассказы», 1886).

Ряд исследователей полагает, что использование Чеховым псевдонима говорит о том, что писатель сомневался в своих силах.

Он не понимал, почему Суворин посоветовал ему отказаться от «Чехонте»  и подписываться настоящей фамилией. До того Чехова уговаривали снять маску, когда речь шла об издании сборника «Пестрые рассказы», но он ответил  тогда, что отдал свою настоящую фамилию и герб медицине, с которой намерен не расставаться до гробовой доски. Что же касается литературы, с ней он рано или поздно расстанется и вообще не понимает, почему читателям фамилия Чехов должна нравиться больше, чем Чехонте.

На самом же деле Чехов, робкий от природы, боялся сбросить маску и показаться перед толпой с открытым лицом: ему казалось, что если он отдаст свое имя на растерзание свету, то окажется беззащитным и перед хулой, и перед похвалой.

Антон Павлович Чехов вошел в литературу как художник со своей позицией, своим видением мира. Он не хотел отпускать «осколочные шуточки» под своим именем. Он сознавал, что его первые писательские опыты не дотягивают до того уровня, когда можно подписаться «Антон Чехов». Если на обложке книги стоит твое имя, ты должен ему соответствовать. Даже спустя годы, когда будут написаны более значительные произведения, «пробы пера» останутся частью творческой биографии.

Чехов нашел выход – скрылся под маской.

Но в чеховских маленьких рассказах звучала ненависть к тупой сытости, к пошлости, к обывательщине. В чеховских новеллах вставал опозоренный и унижаемый человек, и та сила сатиры, которая совершенно отсутствовала в «Осколках московской жизни», чувствовалась в беллетристике Антоши Чехонте.

В публицистике Чехова нет ни опозоренного, ни униженного человека. Да он и не делал попыток насытить свои фельетоны сатирической желчью, зная, что эти поползновения были бы пресечены и бдительной цензурой, и не менее бдительным Лейкиным.

В 80- ые литературная деятельность Чехова принимает необычайный размах. Писатель помещает в газетах и журналах двести - триста материалов в год: нет почти ни одного вида журнальной работы, которую бы он не испробовал. Антон Павлович писал театральные рецензии, репортерские заметки из зала суда, делал надписи к рисункам, сочинял анекдоты, пародии, статьи (о положении приказчиков, о виновниках желез-подорожных катастроф и т. д.) и рассказы.

В то же время Чехов был сильно ограничен требованиями аудитории юмористических журналов. Он понимал: горожане снисходят до его опусов по вечерам после обильного ужина. Писать нужно просто и забавно, чтобы читатель, посмеявшись, отложил в журнал в строну и забыл о прочитанном.

Чехов сам сознавал, что идет не по тому пути. Больше всего раздражало писателя категорическое предписание укладываться в сто строк. По мнению господ из «Осколков», ни один сюжет большего не заслуживал.

«За мелкие вещицы стою горой и я, — писал Чехов своему издателю, — и если бы издавал юмористический журнал, то херил бы все продлинновенное. […] но в то же время, сознаюсь, рамки «от сих до сих» приносят мне немало печалей. Мириться с этими ограничениями бывает иногда очень нелегко. Например… Вы не признаете статей выше ста строк, что имеет свой резон. У меня есть тема. Я сажусь писать. Мысль о «100» и «не больше» толкает меня под руку с первой же строки. Я сжимаю, елико возможно, процеживаю, херю — и иногда (как подсказывает мне авторское чутье) в ущерб и теме и (главное) форме. Сжав и процедив, я начинаю считать… Насчитав 100-120-140 строк (больше я не писал в «Осколки»), я пугаюсь и… не посылаю. […] Чаще всего приходится наскоро пережевывать конец и посылать не то, что хотелось бы… […]

Из сего проистекает просьба: расширьте мои права до 120 строк. Я уверен, что я редко буду пользоваться этим правом, но сознание, что у меня есть оно, избавит меня от толчков под руку»10

Помимо жестких рамок «ста строк» Чехова через некоторое время начала тяготить и обязанность писать смешно. Писатель просит Лейкина позволить ему время от времени впускать в свои рассказы нотку меланхолии: «Мне думается, что серьезная вещица, маленькая, строк примерно в 100, не будет сильно резать глаз, тем более что в заголовке «Осколков» нет слов «юмористический и сатирический», нет рамок в пользу безусловного юмора. […] Легкое и маленькое, как бы оно ни было серьезно, […] не отрицает легкого чтения… Упаси Боже от суши, а теплое слово, сказанное на Пасху вору, который в то же время и ссыльный, не зарежет номера. (Да и, правду сказать, трудно за юмором угоняться! Иной раз погонишься за юмором да такую штуку сморозишь, что самому тошно станет. Поневоле в область серьеза лезешь.)» 11

После долгих уговоров Лейкин согласился поместить в своем еженедельнике несколько рассказов, написанных в более серьезном тоне. Он опасался недовольства тех, кто уже успел привыкнуть к веселому настрою Чехонте. Но ни один из них не возмутился. Так называемый Чехонте, даже сменив тональность, все равно умел очаровать читателей.

Чехову-журналисту было нелегко. Каждую из  рукописей издатель «Осколков» подвергал предварительной цензуре, решительно вымарывая слишком резкие, с его точки зрения, или опасные места. Похвалив описание кануна Пасхи и сообщив Чехову, что послал первую половину рукописи в набор, Лейкин тут же извинялся за то, что всю «пасхальную прозу», с пьянством и неизбежными визитами, ему пришлось убрать. Или же, восторгаясь «прелестными пустячками», опасался, что один из них не пройдет сквозь горнило цензуры, которая в последнее время рассвирепела, давит и душит.

Чехов оказался на распутье. С одной стороны – требование редакторов угодить любому читательскому интересу, с другой – желание заявить о себе, как об авторе, возможности которого не ограничиваются пресловутыми ста строками. В итоге победило отвращение к буржуазной прессе: Антон Павлович взбунтовался против коммерческих интересов Лейкина.