А.Л. Ордин - Нащокин – государственный деятель XVII века

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ

Государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Поволжская государственная социально-гуманитарная академия»

Исторический факультет

Кафедра сервиса и туризма

КУРСОВАЯ РАБОТА

по дисциплине «История правовых и политических учений»

Тема      «А.Л. Ордин - Нащокин – государственный деятель XVII века»

Выполнила студентка

1 курса 13 группы

Никифорова Татьяна Леонидовна

Проверил доц. кафедры сервиса и туризма, к.и.н. Манькевич А.А.

 Оценка ____________________

Подпись____________________

Самара, 2014

Содержание

Введение

По мнению некоторых учёных, становление экономической науки началось в конце XVIII века на базе двух основ, которые были образованы ранее. Первая - это древние идеи философов об экономике. Вторая - это аргументы, которые использовали при решении практических проблем экономического характера, возникавших в XVI-XVIII веках. Именно эта основа экономической теории называется меркантилизмом.

Меркантилизм внёс значительный вклад в экономическую теорию. Его идеи имели непосредственное отношение не только к хозяйственной жизни, но и к сфере обращения. Меркантилисты провели важные преобразования в области торговли, финансов и ссудных операций.

Идеи меркантилистов были широко распространены в основном в странах Западной Европы (Англии, Франции, Голландии, Италии, Германии), в каждой из которых они имели не только общие черты, но и особенности, которые были характерны только определённой стране. В XVII веке идея меркантилизма появилась и в России. Это было не заимствование идей западных меркантилистов. Российские деятели по-своему анализировали происходящие в хозяйственной жизни страны процессы.

Исследование должно дать подробный анализ русской внешнеполитической программы, выдвинутой в начале 60-х гг. XVII в. выдающимся государственным деятелем до-петровской России А.Л. Ординым-Нащокиным, его борьбы за принятие этой программы в качестве внешнеполитической программы Русского государства, и борьбы за реализацию этой программы, когда в 1667 г. А.Л. Ордин-Нащокин стал руководителем русской внешней политики.

В исследовании будет предложено объяснение того, почему ему не удалось реализовать свои внешнеполитические планы.

Актуальность нашей работы обусловлена тем, что экономическая мысль находится в состоянии постоянного развития, время от времени возникают новые теории, которые дополняют и совершенствуют теории, существовавшие ранее.

Степень разработки проблемы исследования. Данная проблема рассматривалась основоположниками российского меркантилизма. Они пытались выяснить условия, которые повлияли на торможение развития меркантилизма в России, и различия, которые вытекали из существования этих условий. В частности, крепостное право, которое не давало свободы ни экономической, ни политической сфере жизни страны, изменило путь развития этой теории, привнеся в ее структуру различные особенности, выделяющие ее от меркантилизма западноевропейских стран.

Цель нашей работы - рассмотреть экономические идеи российского меркантилиста А.Л. Орлина-Нащокина и сравнить с идеями меркантилистов Англии и Франции.

Предмет исследования: особенности концепции российского меркантилизма в идеях Ордина-Нащокина.

Объект исследования: внешнеполитическая программа А.Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления.

Задачи нашей работы:

• изучить предпосылки меркантилизма в России;

- рассмотреть основные идеи  Ордина-Нащокина;

• выделить положительные и отрицательные стороны реформ государственного деятеля;
• сравнить экономические идеи меркантилизма в России и в Англии.

1. А. Л. Ордин-Нащокин как государственный деятель

1.1 Биография А.Л.Ордина-Нащокина

Ордин-Нащокин Афанасий Лаврентьевич - дипломат, боярин, воевода. Руководил внешней политикой в 1667-1671 годы, Посольским и другими приказами. Подписал договор о союзе с Курляндией (1656), Валиесарский договор (1658), заключил Андрусовское перемирие с Речью Посполитой (1667). В 1671 году отошел от дел. В 1672 году постригся в монахи. Ордин-Нащокин родился предположительно в 1605 году в семье дворянина в пригороде Пскова Опочке. С раннего детства полюбил читать и проявил тягу к наукам. Учился читать у местного священника, а языкам – латинскому и польскому – Афанасия учил поляк, служивший у Нащокиных. Едва Афанасию исполнилось 15 лет, отец отвез его в Псков, чтобы записать в полк на службу к государю. Образованный, начитанный, владевший несколькими языками, воспитанный Ордин-Нащокин поднялся по карьерной лестнице благодаря своим собственным качествам: таланту и трудолюбию. В начале 1640-х годов семья Ординых-Нащокиных переехала в Москву.

В 1642 году Афанасий был направлен на шведскую границу "для разводу по реке Меузице и Пижве российских шведами захваченных земель и сенных покосов"1. Пограничная комиссия смогла вернуть спорные земли России. При этом Ордин-Нащокин проявил активное участие в этом деле: провел опрос местных жителей, внимательно прочитал допросы "обыскных людей", использовал писцовые и переписные книги и т. д. К этому времени обострились русско-турецкие, а значит, и русско-крымские отношения. Московскому правительству важно было знать, существуют ли польско-турецкие договоренности о совместных действиях против России. Столь важное задание поручили Ордину-Нащокину. 24 октября 1642 года он выехал из Москвы с тремя помощниками в столицу Молдавии Яссы. Молдавский господарь Василе Лупу радушно принял посланца русского царя, благодарил за подарки и обещал помочь. Афанасию, как представителю Московского государства, были предоставлены покои, еда, национальная одежда.   Ордин-Нащокин не сидел без дела: собирал информацию о планах польского и турецкого правительств и их военных приготовлениях, а также следил за ситуацией на границе. Не упустил из виду он и действия польских резидентов в Бахчисарае и Стамбуле. Через доверенных лиц Ордин-Нащокин знал, например, о чем шел разговор на польском Сейме в июне 1642 года, о противоречиях внутри польско-литовского правительства по вопросу об отношениях с Россией. Наблюдал он и за тем, чем занимается крымский хан, и сообщал в Москву. Миссия Ордина-Нащокина имела большое значение и для большего сближения Молдавии с Россией. Наблюдения Ордина-Нащокина способствовали заключению мирного договора между Россией и Турцией. Договор этот предотвращал угрозу с юга со стороны крымчан в адрес России.

В 1644 году перед Ордин-Нащокиным поставлена задача выяснить обстановку на западе, в Речи Посполитой, в частности проверить слухи о якобы готовящемся польско-датском вторжении в Россию. Ордин выяснил, что внутренние смуты в Польше и Литве не позволят Владиславу IV заняться сведением пограничных счетов с Россией. Да и Дания, ведшая борьбу со Швецией, по данным дипломата, не намерена была ссориться с Россией. После смерти Михаила Федоровича в 1645 году престол занял его сын Алексей. К власти пришел Б.И. Морозов, свояк царя, сменивший Ф.И. Шереметева, покровительствовавшего Ордину-Нащокину. Афанасий вернулся в свое родовое имение, где его застал мятеж 1650 года. Афанасий Лаврентьевич предложил правительству план подавления бунта, что впоследствии позволило ему вернуться на службу. Ордина-Нащокина дважды включали в состав пограничных межевых комиссий. Весной 1651 года он отправился "к реке Меузице меж псковского уезда и ливонские земли"2.

В середине 1650-х годов Ордин-Нащокин стал воеводой Друи, небольшого городка Полоцкого воеводства, который примыкал к шведским землям. Переговоры воеводы с неприятелем закончились выводом шведских войск из района Друи. Он вел переговоры и с жителями Риги о переходе в русское подданство. Организовал разведку, намечал пути продвижения русских войск, жителей Литвы убеждал в необходимости совместной борьбы со шведами.

Летом 1656 года в Митаве Ордин-Нащокин заручился поддержкой герцога Иакова, а 9 сентября Россия заключила договор о дружбе и союзе с Курляндией3. Афанасий Лаврентьевич переписывался с курляндским правителем, французским агентом в Речи Посполитой, польским полковником, принимал направлявшегося в Москву австрийского посла Августина Майерберга. Царь Алексей за такие успехи назначил его воеводой Кокнесе, подчинив ему всю завоеванную часть Лифляндии. Также он получил в командование все занятые русскими войсками города Прибалтики. Ордин-Нащокин стремился утвердить среди латышей добрые отношения к России. Он возвращал населению несправедливо изъятое имущество, сохранял городское самоуправление по образцу магдебургского права, всячески поддерживая горожан, в основном торговцев и ремесленников. Но, Ордин-Нащокин был и оставался, в первую очередь, дипломатом, и все его реформы были дипломатического характера. Афанасий Лаврентьевич считал, что Московскому государству необходимы "морские пристани" на Балтике. Чтобы достигнуть этой цели, он стремился создать коалицию против Швеции и отнять у нее Ливонию. Он пытался заключить с Турцией и Крымом, настаивал на том, чтобы с Польшей "мириться в меру" (на умеренных условиях). Ордин-Нащокин мечтал даже о союзе с Речью Посполитой, о "славе, которой покрылись бы славянские народы, если бы все они объединились под главенством России и Польши". Однако внешнеполитическая программа "русского Ришелье", как его называли шведы, не встречала понимания у царя, несмотря на большое доверие и расположение, которое он постоянно оказывал своему министру. В апреле 1658 года Ордин-Нащокин получил звание думного дворянина. Царь говорил: "Ты о наших делах радеешь мужественно и храбро и до ратных людей ласков, а ворам не спускаешь и против шведского короля славных городов стоишь с нашими людьми смелым сердцем".

В конце 1658 года думный дворянин, лифляндский воевода Ордин-Нащокин (будучи членом русского посольства) был отправлен царем на секретные переговоры со шведами: "Промышляй всякими мерами, чтоб у шведов выговорить в нашу сторону в Канцах (Ниеншанц) и под Ругодивом (Нарва) корабельные пристани и от тех пристаней для проезда к Кореле на реке Неве город Орешек, да на реке Двине город Кукуйнос, что теперь Царевичев-Дмитриев, и иные места, которые пристойны". Рассказывать о результатах переговоров он должен был Приказу Тайных дел. Посольский съезд начался в ноябре недалеко от Нарвы в деревне Валиесаре. Государь торопил с заключением договора, присылал новые и новые инструкции. В соответствии с ними русские послы требовали уступки завоеванных ливонских городов, Корельской и Ижорской земель. Шведы же стремились вернуться к условиям Столбовского договора. Подписанное 20 декабря 1658 года в Валиесаре перемирие (сроком на 3 года), фактически предоставлявшее России доступ к Балтийскому морю, было крупным успехом русской дипломатии. Россия сохраняла за собой занятые ею (до 21 мая 1658 года) территории в Восточной Прибалтике. Восстанавливалась также свободная торговля между обеими странами, гарантировались проезд, свобода вероисповедания и т. д. Поскольку обе стороны были в состоянии войны с Польшей, то взаимно решили не использовать это обстоятельство. Шведы согласились с почетным титулованием русского царя. А главное: "На обе стороны войне и задорам не быть, а быть тишине и покою"4. Однако после смерти короля Карла Х Швеция отказалась от идеи "вечного мира" с Россией и даже заключила в 1660 году мир с Польшей. Россия вновь оказалась перед вероятностью ведения войны на два фронта. При таких обстоятельствах Москва стремилась заключить мио со Швецией, чтобы переключить все свои силы на южную сторону. В этой ситуации Ордин-Нащокин в письмах царю просит освободить его от участия в переговорах со шведами. 21 июня в Кардисе боярин князь И.С. Прозоровский подписал мир: Россия уступала Швеции все завоеванное в Ливонии. При этом провозглашались свобода торговли русских купцов и ликвидация их довоенных долгов. Исключительно деятельным было участие Ордина-Нащокина в русско-польских переговорах начала 1660-х годов, ставших важным этапом подготовки Андрусовского соглашения. Понимая, как трудно будет добиться примирения с Речью Посполитой, он решал эту проблему постепенно. В марте - апреле произошел обмен пленными, в мае было достигнуто соглашение о безопасности послов. Но в июне обнаружился конфликт в несовместимости позиций сторон в вопросах о границах, пленных, контрибуции. От русского посла требовалась большая выдержка, чтобы не прервать переговоров.

В период с сентября по ноябрь 1666 года польские дипломаты пытались вернуть Литву, Белоруссию и Украину и, наткнувшись на отказ, пригрозили продолжением войны. В отчете в Москву Ордин-Нащокин советовал царю принять польские условия. В последних числах декабря от имени царя полякам был уступлен Динабург, но послы настаивали на признании за Россией Киева, Запорожья и всей Левобережной Украины. К концу года внешнеполитическое положение Речи Посполитой изменилось, и польские представители стали уступчивей. Уже будучи окольничим, Ордин-Нащокин вскоре принимает самое деятельное участие в возобновившихся русско-польских переговорах. Его выдержка, хладнокровие, дипломатическая мудрость во многом предопределили подписание 30 января (9 февраля) 1667 года важнейшего соглашения - Андрусовского мира, подведшего итог длительной русско-польской войне. Устанавливалось перемирие на 13,5 лет. Были решены и другие важные вопросы двусторонних отношений, в частности предусматривались совместные действия против крымско-османских нападений. По инициативе Ордина-Нащокина во многие страны (Англию, Бранденбург, Голландию, Данию, Империю, Испанию, Персию, Турцию, Францию, Швецию и Крым) были направлены русские дипломаты с "объявительными грамотами" о заключении Андрусовского перемирия, предложением дружбы, сотрудничества и торговли. "Гремевшая в Европе слава тридцатилетнего перемирия, которого желали все христианские державы, - писал современник дипломата, - воздвигнет Нащокину благороднейший памятник в сердцах потомков". Переговоры, подготовлявшие Андрусовский мир, проходили в несколько туров. И возвращение Ордина во время одного из перерывов в Москву (1664) совпало с судом над патриархом Никоном и его сторонником - боярином Н.И. Зюзиным, к которому Ордин относился с сочувствием. Это бросило тень на думного дворянина, хотя его пособничество Никону доказано не было. Все же Афанасию Лаврентьевичу пришлось просить у царя прощения. Только доверие Алексея Михайловича, а также бескорыстие и честность самого Ордина-Нащокина спасли его от тяжелых последствий: его лишь удалили в Псков воеводой. Но и в этой должности Ордин оставался дипломатом. Он вел переговоры и переписку с литовскими и польскими магнатами, размышлял о разграничении пограничных со Швецией земель. А для продвижения дела о мире с Речью Посполитой старался привлечь к посредничеству правителей Австрии и Бранденбурга, Дании и Курляндии. Будучи человеком образованным, Ордин и сыну своему постарался дать хорошее образование. Воин Афанасьевич "был известен как умный, распорядительный молодой человек", даже замещавший иногда отца в Кокнесе (Царевичеве-Дмитриеве городе). Но "страсть к чужеземцам, нелюбье к своему" привели его к бегству за границу. Правда, в 1665 году он вернулся из-за границы, и ему разрешили жить в отцовской деревне. Однако служебной карьере Ордина-Нащокина это не повредило.

В феврале 1667 года Ордин-Нащокин получил звания ближнего боярина и дворецкого и вскоре назначен в Посольский приказ в звании "Царственных и государственных посольских дел боярина"5. В этом же году Афанасием Лаврентьевичем придумана новая печать, также царь доверил ему смоленский разряд, малороссийский приказ, вследствие этого в руках Ордин-Нащокина оказались главные ведомства государства. Ордин-Нащокин много работал над тем, чтобы расширить и укрепить связи своей страны с другими государствами. Так, русский дипломат неоднократно предпринимал попытки учредить дипломатические представительства за рубежом. Так, в июле 1668 года Василий Тяпкин был отправлен в Речь Посполитую "для бытия тамо навсегда резидентом". Но чтобы расширять связи страны с другими государствами, нужно было быть осведомленным о том, что происходит в этих государствах. Поэтому Афанасий установил почтовую связь с Вильно и Ригой, следующим шагом он предложил переводить иностранные газеты и составлять из них сводки. Эти сводки стали прообразом печатных газет, которые появятся позже. За время руководства Посольским приказом (с февраля 1667 по февраль 1671 года) Ордин-Нащокин урегулировал деятельность этого ведомства. Кадровый состав значительно увеличился за счет высоко профессионально подготовленных сотрудников, потому что "надобно мысленные очеса на государственные дела устремить беспорочным и избранным людям". Афанасий Лаврентьевич считал Посольский приказ одним из важнейших государственных ведомств, "есть око всей великой России как для государственной превысокой чести, вкупе и здоровия, так промысел имея со всех сторон и неотступное с боязнию Божиею попечение". Ордин-Нащокин был хорошо подготовлен для дипломатической службы: он умел писать "слагательно", знал математику, латинский и немецкий языки, был осведомлен в иностранных порядках; о нем говорили, что он "знает немецкое дело и немецкий обычай знает же". Не был против заимствования знаний из – за рубежа, он считал, что "доброму не стыдно навыкать и со стороны, даже у своих врагов". При всей своей ловкости Ордин-Нащокин обладал одним дипломатическим качеством, которого не имели многие его соперники, - честностью. Несмотря на то, что профессия дипломата требует такого качества, как хитрость, коим, несомненно, Ордин-Нащокин обладал, он был, к тому же, человеком чести. Даже хитростью заключенный договор он старался никак не нарушать. Среди его личных качеств были также трудолюбие, инициативность, находчивость, но ему было сложно уступать в государственных вопросах царю и его приближенным, из – за чего Афанасий не боялся открыто вступать в конфликты и отстаивать свое мнение. Царь очень любил и ценил его, Ордин-Нащокин пользовался безграничным доверием царя. Обижался, что не присылали нужных бумаг, в Москву вызывали, не объясняя причин. Итак, Ордин-Нащокин был в ореоле славы и пользовался безграничным доверием царя. Но царя стали раздражать слишком независимые действия и самостоятельные решения, а также постоянные жалобы Ордина-Нащокина на непризнание его заслуг. Главе Посольского приказа приходилось объясняться. Позже царь обнаружил, что работа Афанасия на должности руководителя Малороссийского приказа не была успешной, и отстранил от этой должности Ордин-Нащокина.

Весной 1671 года последовало лишение титула "оберегателя". В декабре царь принял отставку Ордина-Нащокина и "от всее мирские суеты освободил явно". В начале 1672 года Афанасий Лаврентьевич уехал из Москвы и увез с собой огромный личный архив, состоящий из посольских книг, царских грамот, но все это было возвращено в столицу после его смерти. В Крыпецком монастыре в 60 километрах от Пскова он постригся в монахи, приняв имя инока Антония. Через несколько лет инок Антоний вернулся в Москву, чтобы изложить царю Федору Алексеевичу свои внешнеполитические взгляды, но его идеи не имели значения, ибо за время пребывания в монастыре он «отстал» от реальной обстановки на политическом поприще. В конце 1679 года он вернулся в Псков, а годом позже встретил смерть в Крыпецком монастыре. Иностранные дипломаты страдали от хитрости Ордин-Нащокина. "Это был мастер своеобразных и неожиданных политических построений, - говорит о нем великий русский историк Ключевский. - С ним было трудно спорить. Вдумчивый и находчивый, он иногда выводил из себя иноземных дипломатов, с которыми вел переговоры, и они ему же пеняли за трудность иметь с ним дело: не пропустит ни малейшего промаха, никакой непоследовательности в дипломатической диалектике, сейчас подденет и поставит в тупик неосторожного или близорукого противника"6.

1.2 Начало государственной деятельности

Афанасий Лаврентьевич был сыном очень скромного псковского помещика; в Псковском и в ближнем Торопецком уездах ютилось целое фамильное гнездо Нащокиных, которое шло от одного видного служилого человека при московском дворе XIV в. Из этого гнезда, захудавшего после своего родоначальника, вышел и наш Афанасий Лаврентьевич. Свою карьеру Ордин-Нащокин начал еще при царе Михаиле, который не раз назначал его в польские комиссии для разграничения границ со Швецией. При царствовании Алексея Ордин-Нащокин уже считался на родине видным дельцом и усердным слугой московского правительства. Именно поэтому во время псковского бунта 1650 г. мятежники пытались убить его. В подавлении этого бунта московскими полками Ордин-Нащокин показал много умений. С того времени значимость его возросла. Когда в 1654 г. началась война с Польшей, ему поручен был чрезвычайно трудный пост: с малыми военными силами он должен был охранять московскую границу со стороны Литвы и Ливонии. Ордин-Нащокин превосходно справился с этой задачей. В 1656 г. началась война со Швецией, и сам царь двинулся в поход под Ригу. Когда московские войска взяли один из ливонских городов на Двине - Кокенгаузен (старинный русский Кукейнос, когда-то принадлежавший полоцким князьям), Нащокин был назначен воеводой этого и других новозавоеванных городов. На этой должности Ордин-Нащокин делает очень важные военные и дипломатические дела, сторожит границу, завоевывает ливонские городки, ведет переписку с польскими властями; ни одно важное дипломатическое дело не обходится без его участия.

   В 1658 г. его усилиями заключено было Валиесарское перемирие со Швецией, условий которого не ожидал даже царь Алексей. В 1665 г. Ордин-Нащокин занимал должность воеводы в родном своем Пскове. Наконец, он сослужил самую важную и тяжелую службу московскому правительству: после утомительных восьмимесячных переговоров с польскими уполномоченными он заключил в январе 1667 г. в Андрусове перемирие с Польшей, которое поставило точку в бессмысленной тринадцатилетней войне. Ведя переговоры по данному вопросу, Нащокин показал много дипломатической сообразительности и умения договариваться с иностранцами и выиграл у поляков уступку не только Смоленской и Северской земли и восточной Малороссии, но и из западной - Киева с округом (на два года). Заключение Андрусовского перемирия повысило значимость и авторитет Афанасия в московском правительстве, составило ему громкую дипломатическую известность. Стоя во главе этих дел, Нащокин стремительно поднимался по карьерной лестнице. Городовой дворянин по отечеству, по происхождению, он уже в 1658 г., будучи воеводой в Кукейносе, произведен был в думные дворяне, т.е. в младшие члены государственного совета, а через несколько лет получил чин окольничего; наконец, после заключения Андрусовского перемирия он был пожалован в бояре и назначен главным управителем Посольского приказа (министерства иностранных дел) с громким титулом "царской большой печати и государственных великих посольских дел оберегателя", т.е. стал государственным канцлером.

Таким был карьерный путь Нащокина. В его жизни также имела значение его родина. Псковский край, пограничный с Ливонией, издавна был в тесных отношениях с соседними немецкими и шведскими землями. Это знакомство с иностранцами позволило будущему дипломату хорошо изучить ближайшие к своему государству страны Западной Европы.  Также этому способствовало хорошее образование Ордин-Нащокина: он знал, говорят, математику, языки латинский и немецкий; служебные обстоятельства заставили его познакомиться и с польским языком. Таким образом, он рано и обстоятельно подготовился к работе дипломата во взаимодействии Московского государства с западно-европейскими державами. Его товарищи по службе говорили про него, что он "знает немецкое дело и немецкие обычаи знает же"7. Подробное наблюдение иностранных порядков и привычек сделали Нащокина приверженцем Западной Европы, он постоянно сравнивал быт отечественный и иноземный.

После него остался ряд бумаг, служебных донесений, записок или докладов царю по разным политическим вопросам. Это очень интересные материалы для характеристики как самого Нащокина, так и преобразовательного движения его времени.

2. Реформы и политика А.Л. Ордин-Нащокина

2.1 Внутренняя политика и реформы

Политическая деятельность Нащокина не ограничивалась вопросами внешней политики. У него были свои взгляды на внутреннее управление в государстве, он был недоволен тем, как это управление устроено и действует. Московская администрация того времени отличалась тем, что ведомства находились в беспорядке, они были смешаны. Вопросы, касающиеся дипломатических дел, рассматривались в Посольском приказе наряду с делами таможенными и прочими внутренними, что не нравилось Афанасию Лаврентьевичу. По его словам, не следует посольское дело мешать с кабацкими откупами. Также он обращал внимание и на другой недостаток – неправильное регулирование в московском управлении, где все держалoсь на самой стеснительной опеке высших центральных учреждений над подчиненными исполнителями: исполнительные органы были слепыми орудиями данных им cверху наказов. Нащокин настаивал на широком просторе для исполнителей. "Не во всем дожидаться государева указа, - писал он, - везде надобно воеводское рассмотрение"8, т.е. действие по собственному соображению уполномоченного. Он указывал на пример Запада, где во главе войска ставится знающий полководец, сам рассылающий указы подчиненным начальникам, а не требующий на всякую мелочь указа из столицы. "Где глаз видит и ухо слышит, тут и надо промысл держать неотложно", - писал он. Но требуя самостоятельности для исполнителей, он возлагает на них и большую ответственность. Не по указу, не по обычаю и рутине, а по соображению обстоятельств минуты должна действовать администрация. Такую деятельность, основанную на личной сообразительности дельца, Нащокин называет "промыслом". Грубая сила мало значит. "Лучше всякой силы промысл; дело в промысле, а не в том, что людей много. И много людей, да промышленника нет, так ничего не выйдет. Вот швед всех соседних государей безлюднее, а промыслом над всеми верх берет: у него никто не смеет отнять воли у промышленника; половину рати продать да промышленника купить - и то будет выгоднее". Наконец, в административной деятельности Нащокина замечаем черту, которая всего более подкупает нас в его пользу: это - при взыскательности и исполнительности беспримерная в московском управлении внимательность к подчиненным, участие сердца, чувства человечности в отношении к управляемым, стремление щадить их силы, ставить их в такое положение, в котором они с наименьшей затратой усилий могли бы принести наиболее пользы государству. Во время шведской войны в непокоренном краю по Западной Двине русские рейтары и донские казаки принялись грабить и мучить обывателей, хотя те уже присягнули московскому царю. Нащокин, сидя тогда воеводой в Кукейносе, возмущался до глубины души таким разбойничьим способом ведения войны; у него сердце обливалось кровью от жалоб разоряемого населения. Он писал царю, что ему приходится посылать помощь и против неприятелей, и против своих грабителей. "Лучше бы я на себе раны видел, только бы невинные люди такой крови не терпели; лучше бы согласился я быть в заточении необратном, только бы не жить здесь и не видеть над людьми таких злых бед". Царь Алексей всего более способен был оценить это качество в своем сотруднике. В грамоте 1658 г., возводя Нащокина в думные дворяне, царь хвалит его за то, "что он алчных кормит, жаждущих поит, нагих одевает, до ратных людей ласков, а ворам не спускает".

Таковы административные взгляды и приемы Нащокина. Он делал несколько попыток практического применения своих идей. Наблюдения над жизнью Западной Европы привели его к сознанию главного недостатка московского государственного управления, который заключался в том, что это управление направлено было единственно на эксплуатацию народного труда, а не на развитие производительных сил страны. Народнохозяйственные интересы приносились в жертву фискальным целям и ценились правительством лишь как вспомогательные средства казны. Из этого сознания вытекали вечные толки Нащокина о развитии промышленности и торговли в Московском государстве. Он едва ли не раньше других усвоил мысль, что народное хозяйство само по себе должно составлять один из главнейших предметов государственного управления. Нащокин был одним из первых политиков-экономов на Руси. Но чтобы промышленный класс мог действовать производительнее, надо было освободить его от гнета приказной администрации. Управляя Псковом, Нащокин попытался применить здесь свой проект городского самоуправления, взятый "с примеру сторонних чужих земель"9, т.е. Западной Европы. Это единственный в своем роде случай из истории местного московского управления XVII в., не лишенный даже некоторого драматизма и ярко характеризующий как самого Нащокина, его виновника, так и порядки, среди которых ему приходилось действовать. Приехав в Псков в марте 1665 г., новый воевода застал в родном городе страшную неурядицу. Он увидел великую вражду между посадскими людьми: "лутчие", состоятельнейшие купцы, пользуясь своей силой в городском общественном управлении, обижали "середних и мелких людишек" в разверстке податей и в нарядах на казенные службы, вели городские дела "своим изволом", без ведома остального общества: те и другие разорялись от тяжб и приказной неправды; из-за немецкого рубежа в Псков и из Пскова за рубеж привозили товары беспошлинно; маломочные торговцы, не имея оборотного капитала, тайно брали у немцев деньги на подряд, скупали подешевле русские товары и как свои продавали, точнее передавали их своим доверителям, довольствуясь ничтожным комиссионным заработком, "из малого прокормления"; этим они донельзя сбивали цены русских товаров, сильно подрывали настоящих капиталистов, должали неоплатно иноземцам, разорялись и гибли на правежах по долговым взысканиям; Нащокин в одном акте поименно перечисляет свыше 40 посадских псковичей, умерших от жестокого правежа за долги иноземцам, и до 15 человек, потерявших по той же причине свои дворы и движимое имущество и еще при нем сидевших в долговой тюрьме. От всех этих нестроений казна терпела великие недоборы, год от году в сборах малилась, а посады Пскова и его пригородов пришли в крайнюю скудость. Чтобы помочь землякам, Нащокин вскоре по приезде предложил псковскому посадскому обществу ряд мер, которые земские старосты Пскова, собравшись с лучшими людьми в земской избе (городской управе) "для общего всенародного совету", должны были обсудить со всяким усердием. Здесь при участии воеводы выработаны были "статьи о градском устроении", своего рода положение об общественном управлении г. Пскова с пригородами в 17 статьях. Положение было одобрено в Москве и заслужило милостивую похвалу царя воеводе за службу и раденье, а псковским земским старостам и всем посадским людям "за их добрый совет и за раденье во всяких добрых делах".

Важнейшие статьи положения касаются преобразования посадского общественного управления и суда и упорядочения внешней торговли, одного из самых деятельных нервов экономической жизни Псковского края. Посадское общество г. Пскова выбирает из своей среды на три года 15 человек, из коих пятеро по очереди в продолжение года ведут городские дела в земской избе. В ведении этих "земских выборных людей" сосредоточиваются городское хозяйственное управление, надзор за питейной продажей, таможенным сбором и торговыми сношениями псковичей с иноземцами; они же и судят посадских людей в торговых и других делах: только важнейшие уголовные преступления, измена, разбой и душегубство, остаются подсудны воеводам. Так псковский воевода добровольно поступался значительной долей своей власти в пользу городского самоуправления. В особо важных городских делах очередная треть выборных совещается с остальными и даже призывает на совет лучших людей из посадского общества.

Нащокин видел главные недостатки русской торговли в том, что "русские люди в торговле слабы друг перед другом", неустойчивы, не привыкли действовать дружно и легко попадают в зависимость от иностранцев. Главные причины этой неустойчивости - недостаток капиталов, взаимное недоверие и отсутствие удобного кредита. На устранение этих недостатков и были направлены статьи псковского положения о торговле с иноземцами. Маломочные торговцы распределяются "по свойству и знакомству" между крупными капиталистами, которые наблюдают за их промыслами. Земская изба выдает им из городских сумм ссуды для покупки русских вывозных товаров. Для торговли с иноземцами учреждаются под Псковом две двухнедельные ярмарки с беспошлинным торгом, от 6 января и от 9 мая. К этим ярмаркам мелкие торговцы на полученную ссуду при поддержке капиталистов, к которым приписаны, скупают вывозные товары, записывают их в земской избе и передают своим принципалам; те уплачивают им покупную стоимость принятых товаров для новой закупки товаров к следующей ярмарке и делают им "наддачу" к этой покупной цене "для прокормления", а продав иноземцам доверенный товар по установленным большим ценам, выдают своим клиентам причитающуюся им "полную прибыль". Такое устройство торгового класса должно было сосредоточить обороты внешней торговли в немногих крепких руках, которые были бы в состоянии держать на надлежащей высоте цены туземных товаров.

Такие своеобразные торговые товарищества рассчитаны были на возможность дружного сближения верхнего торгового слоя с посадской массой, значит, на умиротворение той общественной вражды, какую нашел Нащокин в Пскове. Расчет мог быть основан на обоюдных выгодах обеих сторон, патронов и клиентов: сильные капиталисты доставляли хорошую прибыль маломочным компанейщикам. а последние не портили цен сильным. Важно и то, что эти товарищества состояли при городской управе, которая становилась ссудным банком для маломочных и контролером для их патронов: посадское общество г. Пскова при зависимости от него пригородов получало возможность через свой судебно-административный орган руководить внешней торговлей всего края. Но самая сложность интересов, встречавшихся и перепутывавшихся в непривычном деле, должна была мешать успеху реформы. Нащокин, как заводчик дела, попал меж двух огней.