Альбицкий и томская школа патофизиологов

Государственное бюджетное  образовательное учреждение высшего  профессионального образования  Сибирский государственный медицинский  университет Минздрав соцразвития России.

Кафедра организации  здравоохранения и общественного  здоровья.

 Курс истории  медицины 
 

Курсовая  работа

«Альбицкий  и Томская школа  патофизиологов» 
 

Выполнил: студентка  гр.4102

Проверил: старший  преподаватель  
 
 
 
 
 
 
 
 

Томск 2011г. 
 

Содержание:

Введение________________________________________________3стр.

Альбицкий П.М.___________________________________________5стр.

Томская школа патофизиологов______________________________7стр.

Список использованной литературы__________________________14стр.

Приложение______________________________________________15стр. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение:

Открытие университета и организация многочисленных кафедр положили начало научным исследованиям. Одной из первых кафедр, созданных  на медицинском факультете университета в 1890 году, является кафедра общей  патологии. Она явилась первой кафедрой общей патологии в Сибири. В  связи с началом преподавания общей патологии студентам III курса решением ученого совета в главном корпусе университета были выделены учебные комнаты, помещение под небольшую лабораторию и кабинет заведующего кафедрой, а также утвержден небольшой штат кафедры. Для руководства кафедрой общей патологии решено было пригласить воспитанника Петербургской медико-хирургической академии доктора медицины П. М. Альбицкого.

      К моменту назначения профессором  кафедры общей патологии медицинского факультета Томского университета Петр Михайлович Альбицкий был достаточно подготовленным и сформировавшимся ученым. Его научная деятельность протекала под руководством известного русского ученого профессора В. В. Пашутина, создателя первой патофизиологической школы в России.

     Прогрессивное развитие русской физиологии подготовило  благодатную почву реорганизации  старой общей патологии в соответствии с духом научного естествознания. Выдающиеся русские физиологи Сеченов, Овсянников, Ковалевский, Цион, Тарханов, Павлов и другие высоко подняли знамя физиологии и экспериментальной медицины в России. Организатор и руководитель первой самостоятельной  кафедры общей патологии в России В. В. Пашутин, подчеркивая значение  этой науки, еще в 70-х годах прошлого столетия указывал, что «общая патология представляет именно ту отрасль знания, в которой должно сконцентрироваться все, что выработано вышеупомянутыми науками и что может служить к уяснению патологических процессов во всей их полноте.  Ни микроскоп, ни термометр, ни химические приемы и т. П., употребленные в отдельности, сами по себе, не могут разъяснить сути процессов и, конечно, ни одна из наук… не должна заниматься теми общими вопросами, для решения которых требуется резюме всех данных, полученных всевозможными способами…;разделение наших знаний на отдельные науки имеет число искусственный характер; но однажды такое разделение признано необходимым, ради удобства преподавания и дальнейшего прогресса науки, естественно, является желательным, чтобы оно не имело фиктивного характера».

     Сказанное определенно и довольно решительно Пашутиным почти 100 лет тому назад не потеряло своего значения и в наше время. Для того чтобы эта наука стояла на прочной основе, она, по мнению Пашутина, должна широко использовать экспериментальный метод, который дал блестящие результаты в нормальной физиологии. Отдавая должное опыту, Пашутин был верным последователем своего учителя И. М. Сеченова. Начиная со студенческих лет, Пашутин с увлечением и свойственным ему упорством занимался в лаборатории И. М. Сеченова. Будучи  известным ученым, он с еще большей энергией проводил различные экспериментальные исследования. Свое отношение к опытам он настойчиво воспитывал у своих помощников и учеников. В лаборатории Пашутин создал деловую атмосферу, нередко работа в ней шла круглые сутки. Его высокая требовательность доходила порой до деспотизма. Когда его ближайший ученик и помощник П. М. Альбицкий, будучи уже доктором медицины и проводивший эксперименты для В. В. Пашутина, опоздал на 3 дня из отпуска (из-за болезни), заведующий кафедрой в первый же день опоздания подал рапорт начальнику академии об увольнении П. М. Альбицкого со службы.

     Воззрения В. В. Пашутина на основные проблемы биологии и общей патологии базировались не только на собственных экспериментах  и наблюдениях. По своим философским  взглядам он стоял на материалистических  позициях. Олицетворением  всего  живого является  «живая материя»- выражение, которым пользовался неоднократно В. В. Пашутин. Подчеркивая сложность  и своеобразие организованной материи, особенно организма человека, он был  материалистом и в понимании  психической деятельности и связи ее с окружающим миром. На правильных позициях  стоял В. В. Пашутин в отношении эволюционной теории Дарвина. Большое внимание Пашутин и его школа уделяли вопросам наследственности, изучению причин изменчивости и наследованию приобретенных признаков.  
 

Альбицкий П.М.

Одним из близких  и почитаемых учеников Пашутина был П.М. Альбицкий, будущий известный крупный отечественный ученый. Авторитет Пашутина оказал на Альбицкого несомненное влияние, это сказалось на его научных исследованиях. Здесь уместно упомянуть характерные черты В. В. Пашутина как ученого, которые приводит П. М. Альбицкий в своем очерке. «При ненасытной жажде знания, - писал Альбицкий, - он обладал тончайшей научной впечатлительностью. Каждый новый научный фак, который встречался ему при наблюдении или чтении, хотя бы на первый взгляд он казался малозначительным, каждая новая мысль, хотя бы она в виде зачатка или намека, - все это привлекало его внимание, жадно и быстро воспринималось им и прочно удерживалось его обширной и крепкой памятью. Его познания были громадны и разнообразны. Его собственный природный ум был настолько силен, что знания не подавляли его. Это был прежде всего мощный, обобщающий, философский ум, способный возвышаться до творчества».

     П. М. Альбицкий беспредельно был предан своему учителю и наставнику. В  одном из писем своей жене он откровенно признавался, что «связался с  посторонней, хлопотливой, но мало обещающей  работой, да вряд ли скоро разделаюсь с ней». «Работаю я по просьбе  Пашутина. Ему я так много обязан, что, если бы  он попросил меня воду толочь, я и за то взялся бы с удовольствием». Вопреки своему желанию Альбицкий  продолжал заниматься  этой работой  и отдал ей около 4 лет. До назначения П. М. Альбицкого в Томск вся его  предшествующая деятельность протекала  в основном в стенах Медико-хирургической  академии. Здесь он стал врачом, целеустремленно  занимался наукой и защитил диссертацию  на степень доктора медицины.

     Ко  времени перехода на работу в Томский  университет он окончательно убедился, что наука- его истинное признание. Путь в науку для Альбицкого проходил в суровых и трудных условиях. Он пришел на кафедру общей патологии МХА в 1880 году, через 2 года после ее открытия и через год после назначения руководителем В. В. Пашутина. Молодая, только что созданная кафедра имела плохое помещение для лаборатории , не располагала достаточным количеством необходимого оборудования и средствами на приобретение инструментов, приборов и лабораторных животных. Если к этому добавить отсутствие опытных экспериментаторов, новизну исследований и высокую требовательность в работе В. В. Пашутина, станет понятным, насколько трудно было сотрудникам лаборатории и как медленно продвигались их научные исследования. На это уходили, как указывает Авроров, «не только месяцы, но даже целые годы работы, и поэтому многие исследования затягивались на несколько лет и поглощали массу труда и энергии работающих». В таких неблагоприятных условиях протекала работа Альбицкого над докторской диссертацией, которая была посвящена выяснению влияния недостатка кислорода во вдыхаемом воздухе на азотистый обмен у собак.

     В начале работы над диссертацией Альбицкий  встретился с целым рядом трудностей технического порядка. На преодоление  их он вынужден был затратить около 6 месяцев и затем перейти к  разработке новой более сложной  методики. Это время потребовалось на изготовление дополнительного лабораторного оборудования для подачи в камеру заранее составленных готовых газовых смесей с определенным процентом содержания кислорода. Томительное ожидание новых приборов заставило Альбицкого применить старую, примитивную, но несколько им модернизированную методику исследования. Узкие металлические трубки он не вводил в дыхательные пути подопытных собак, а припаивал их к специально приготовленной металлической маске, которая с помощью резиновой мембраны фиксировалась на морде собаки. Животное помещалось в специальный станок в подвешенном состоянии. Одновременно через специальные отверстия и трубки собиралась слюна и моча. Свое настроение и отношение к работе он выражает в многочисленных письмах к жене, которая вместе с детьми из-за материальных трудностей все 4 года, пока Альбицкий работал над диссертацией, проживала в Переславле (бывшей Владимирской губ.). «Разлучить нас с тобой хотят собаки проклятые, - пишет он,- все время мое берут, некогда и поговорить с моей милой… Все я здесь, в Академии- с утра до ночи, а толку пока ни-ни. Завтра только начну опыты и то самым грубым, примитивным образом». Однако начатые опыты, проглотившие много труда и времени, не дали ожидаемых результатов. Изготовленный им  газометр оказался недостаточно пригодным для проведения экспериментов

     Несмотря  на все трудности, опыты Альбицкого были приближены к хроническим. Более успешно его исследования по кислородному голоданию пошли после применения респирационной камеры. Как вдумчивый исследователь П. М. Альбицкий , кроме основных опытов, проводит дополнительные для того, чтобы сравнить устойчивость к недостатку кислорода нормальных и голодающих собак . Невзирая на тяжелые условия жизни и работы, Альбицкий настойчиво добивался намеченной цели. Закончив исследования, он представил диссертацию для защиты. В мае 1884 года Альбицкий успешно ее защитил. Однако работы по специальности в Петербурге не было, и П. М. Альбицкий принимает предложение занять вакантное место помощника врачебного инспектора в Черниговской губернии, куда и переезжает со своей семьей.

     Уже через год, когда представилась  малейшая возможность, он жертвует своим  положением и все приобретенные  блага меняет на должность и. о. прозектора лаборатории Пашутина. На такой шаг  мог пойти только самоотверженный  и зрелый ученый, со своими собственными научными замыслами и планами. Пошатнувшиеся материальные условия, разлука с семьей не лишили его прежней работоспособности. Кроме своих собственных исследований по изучению влияния на организм углекислоты и кислородному голоданию, он проводил для Пашутина экспериментальное изучение некоторых вопросов, связанных с проблемой голодания. Получив в 1886 году звание приват-доцента академии, он стал читать доцентский курс лекций. Все 4 года до назначения в Томск Альбицкий занимался напряженной научной и учебной работой. А в 1890 году по рекомендации Пашутина Альбицкий был избран профессором общей кафедры патологии медицинского факультета Томского университета.

     Томская школа патофизиологов:

     В Томск  он собрался ехать на постоянную и  длительную работу. По существовавшему  в то время положению он обязан был предварительно пробыть 3-4 месяца в заграничной командировке для  подготовки к занятию кафедры. Уже собравшись в начале 1890 года выехать в Германию вместе с женой, Альбицкий меняет свое решение, считая такую поездку за границу «бесплодной и дорогой мукой». «Притом, все, что увидел бы за границей, - писал он,- могло бы иметь очень относительное значение для моей ближайшей деятельности в Томске – первое время и наши отечественные лаборатории будут для меня недосягаемым идеалом… О различных заграничных удовольствиях, при настоящих условиях, мне как-то и думать не хочется. В то же время здесь у меня заведена интереснейшая работа и притом такая, для продолжения которой я не нашел бы подходящих условий нигде и за границей… Оставшись здесь примерно до начала мая, далеко продвинул бы свою работу и постарался бы коротенько написать ее.

     Я здесь  бы заказал инструменты, приборы, достал бы разных анатомических препаратов и все отправил бы в Томск, т.е. даже для своей деятельности в Томске я бы больше приготовился, чем в немецком отеле... Так вот скоро мое положение определится, в несколько новом, кажется, лучшем смысле».

     Получив согласие Медицинского департамента и  Министерства внутренних дел, Альбицкий  провел большую подготовку для переезда в Томск. В лаборатории Пашутина им были продолжены исследования влияния  избытка углекислоты на животный организм. Связавшись с управлением  Томского университета, он закупил  часть оборудования и аппаратуры для кафедры и отправил в Томск. Преодолев огромное расстояние в  несколько тысяч километров, Альбицкий  приехал в Томск к началу учебного года. Оказавшись на далекой и суровой  окраине бывшей Российской империи, он был в числе немногих пионеров науки и просвещения в Сибири. Основательно Альбицкий готовился к первой лекции для студентов Томского университета. В ней он представляется убежденным последователем школы Пашутина, стоявшей на материалистических позициях в толковании вопросов биологии и естествознания.

     Свою  первую лекцию в Томске Альбицкий  начал с определения жизни, с  объяснения процессов, происходящих в  живом организме. «Жизнь вообще –  созидание и разрушение,- говорил  он,- два постоянных, одновременно идущих в каждом живом организме процесса. Жизнь – единство созидания и  разрушения. Жизнь каждого организма  определяется целым рядом условий, лежащих как в самом организме, так и во вне. Жизнь есть взаимодействие внутренних и внешних условий, «приспособление внутренних условий к внешним». …Теперь же обращу ваше внимание на то, что причины громадного большинства болезней лежат не в самом организме, а вне его… в изменениях тех же самых условий, которые необходимы для жизни».

     Далее в лекции П. М. Альбицкий выделил  задачи медицины, которые сводятся к тому, чтобы «оберегать здоровье, предупреждать болезни, облегчать  страдания больного, помогать выздоровлению, предотвращать преждевременную  старость. Таковы задачи врача». Переходя к рассмотрению влияния внешних и внутренних условий на жизнедеятельность организма, он подчеркивал, что, «если не будет соответствующих внешних условий для жизни организма – жизнь невозможна. Лишь когда есть сочетание, взаимодействие внутреннего и внешнего, возможность приспособления внутренних условий к внешним, организм живет так и столько, сколько ему полагается по особенностям его организации. Тут все будет нормально, даже срок смерти и сама смерть. Для человека это на худой конец около 100 лет. Возможно и до 140-150 лет. Сто лет в среднем – это еще скромно. Но на деле так живут лишь немногие. Средняя продолжительность жизни едва достигает 30 лет; смерти предшествуют болезни. Вывод отсюда один: смерть огромного большинства людей - преждевременная». Определяя задачи общей патологии, Альбицкий говорил: «Научная медицина – отрасль естественных наук… задача общей патологии – выяснение законов патологических явлений: общее учение о причинах болезней, учение об их действии на организм и о вызываемых ими изменениях в организме, рассмотрение тех уклонений в ходе жизненного процесса, к которым это ведет – в основных, типических чертах, свойственных многим болезням».

     Большое место в лекциях Альбицкого отводилось характеристике условий жизни. «Основными,- говорил он, - общими условиями жизни животного и человека являются: кислород, пища, свободная энергия (тепло, свет, электричество) взаимодействие организмов – микробы для высших, деятельность (физиологическая активность) и пр. Те же самые условия, которые необходимы для жизни, могут стать причиной болезни и даже смерти организма, если они не выполнены в той мере, как это необходимо для организма… Мы видим, как человек способен своей разумной деятельностью превращать убийственные по своему влиянию на организм местности в здоровые и т. д. (Великое значение гигиены в предупреждении заболеваний)… К сожалению, далеко не все люди могут(и умеют) одинаково пользоваться результатами опыта своих предков и данными науки. Мы видим постоянно людей обездоленных, лишенных основных жизненных условий, которые не могут, например, подобно нам отдаваться приятным умственным занятиям, несущие непосильный труд при скудной пище и пр. Мы видим вместе с тем, как некоторые люди могут страдать и от избытка жизненных благ. Мы часто видим, что грехи людские здесь, на земле, наказуются и получают возмездие. Если бы мы помнили о всем этом, особенно про долю детей, жизнь до 70-80 лет действительно не было привилегией избранных; наряду с развитием и закреплением наследственностью устойчивости к вредным влияниям, не было бы так часто и возникновения, и передачи предрасположения к ним».

     В дальнейшем, будучи в академии, он продолжал развивать свои взгляды на причины болезни и условия жизни. Большинство населения, по мнению Альбицкого, болеет и умирает от недостатка питания, света, чистого воздуха и непосильного труда и др. В связи с этим деятельность врача в предупреждении болезней имеет относительное значение, важнейшие медицинские вопросы переплетаются  с многими общественными и экономическими вопросами. Большое значение Альбицкий придавал роли нервной системы в течении заболеваний различных органов человеческого тела. «Она всем заправляет, за всем следит, - писал он,- и естественно, первая узнает о всех тех нарушениях, которые возникают вследствие заболевания какого бы то ни было органа или ткани. Она не только узнает об этом сама, но и дает об этом знать другим органам и системам… Таким образом, возникают рефлекторные явления с любого заболевшего органа на самые отдаленные части тела».

     В своих  лекциях он предупреждал будущих  врачей от излишней переоценки роли микроорганизмов  в происхождении и течении  болезни, чрезмерного увлечения  фармакологическими средствами и прививками, что приводит к недооценке роли нервной  системы. «Мы как будто забыли, - говорил Альбицкий, - что при  одном виде и запахе вкусного блюда  начинает усиленно течь слюна, что в  то же время и от той же причины  фонтаном брызжет сок из протока  поджелудочной железы; что при  веселом хорошем настроении духа можно с пользой для себя съесть такой обед, который трудно съесть в дурном настроении, без того, чтобы  не расстроить себе желудок. Мы как будто забыли, что во время войны у победителей и побежденных ранения протекают неодинаково, что подавленное состояние духа – одно из условий, резко повышающих восприимчивость к заразным заболеваниям и т. д.». Можно с уверенностью утверждать, что Альбицкий по своим научным взглядам близко стоял к прогрессивным русским ученым И. М. Сеченову и С. П. Боткину.

     Кроме лекций и практических занятий со студентами, Альбицкий большое внимание уделил  организаций научной работы. Так же, как в Петербургской ВМА, создавая лабораторию, он многое сделал своими руками. В этой лаборатории он закончил работу «Материалы к физиологии и патологии дыхания». Уже через 6 месяцев после приезда Альбицкого в Томск в феврале 1891 года ученый совет разрешил ему напечатать эту работу за счет средств университета. Несомненно, что исследование проводилось на протяжении нескольких лет, начало их относится к 1885 году, но закончены эксперименты и оформлена работа к печати в Томском университете. Экспериментальное исследование Альбицкого «Материалы к физиологии и патологии дыхания» состоит из двух частей.

     Первая  часть посвящена влиянию на организм среды, богатой углекислотою, а вторая часть- влиянию на организм газовой среды, богатой кислородом. В первой части автор подробно описывает условия, в которых проводились опыты. Для этого животное помещалось в герметически закрытый ящик, который сообщался с водно-воздушным насосом и  газовыми часами. Такое устройство оборудования давало возможность пропускать определенное количество газовой смеси с известным содержанием в ней углекислого газа, которым дышало помещенное в ящик животное. При этом было установлено, что под влиянием СО₂ у подопытных животных (собаки, кролики, кошки и др.)резко увеличивалось количество мочи, а также содержание в ней мочевины и сульфатов. Этот факт определил направление дальнейших исследований и дал основание предположить, что выделение большого количества фосфата с мочой не является побочным явлением. Происходит это потому, что животное, не имел возможности выводить из себя скопившуюся углекислоту через легкие, выводит ее через почки в виде солей, тем самым ослабляет вредное влияние этого газа на ткани организма. А раз это так, то легче с вредным влиянием углекислоты будет бороться организм, богатый щелочами.

     С этой целью Альбицкий проводил многочисленные опыты как с травоядными животными, богатыми щелочами, так и с плотоядными, бедными щелочами. Опыты проводились  на сытых и голодающих животных, а также до известной степени  искусственно повышалось содержание щелочей в организме. Проведенные эксперименты, с одной стороны, подтверждали предположение исследователя, а с другой – подвергли их сомнению. Проведенные опыты над различными животными дали ученому основание сделать заключение, что кролики лучше переносят влияние СО₂, чем морские свинки. Чем животное старше, тем оно лучше переносит избыток углекислоты; собаки, кролики, кошки, крысы, свинки выносливее птиц, а караси выносливее всех вышеупомянутых животных.

     В этом разделе работы Альбицкий подробно останавливается на механизме действия углекислоты и ее биологическом  значении. При этом он выдвинул определенное мнение, что патологическая жизнь  управляется теми же законами, что  и нормальная, поэтому и отношение  между кислородом и углекислотой в организме при патологическом состоянии также подчинено действующим  законам, но при нормальной жизни  действие углекислоты служит на пользу организма. Альбицкий утверждал, что  углекислота имеет величайшее биологическое  значение и является тормозом и регулятором  окислительных процессов в организме  животного.

     Вторая  часть работы Альбицкого является продолжением первого и посвящена влиянию  на организм среды, бедной кислородом.

     К сожалению, деятельность Альбицкого в Томске была непродолжительной, немногим более  года он возглавлял кафедру общей  патологии. В связи с назначением  в конце 1890года В. В. Пашутина начальником  академии, Альбицкий был одним  из возможных кандидатов на заведование  кафедрой общей патологии, на которой  начиналась его научная деятельность. Несмотря на то, что Альбицкий с  радостью приехал в Петербург  поближе к родным местам, он не порывал  связей с Томским университетом, со своими учениками и соратниками  по научной работе Д. И. Тимофеевским, А. В. Репревым, П. П. Авровым. С надеждой и радостью он смотрел на сибирский университет. В приветственной телеграмме из Петербурга в октябре 1891 года он писал: «Шлю привет дорогому для меня Томскому университету в третью годовщину его существования исполненный любви и благодарности и самой горячей уверенности, что жизнь нашего молодого прекрасного университета разольется могучим и чистым потоком, который внесет свою свежесть и силу во всю русскую университетскую жизнь». Вся последующая жизнь и научная деятельность Альбицкого связана с Петербургской МХА и женским медицинским институтом, где он проработал до конца своей жизни. Умер он в 1922 году и похоронен у себя на родине, в г.Переславле.  

     Список  использованной литературы:

     Колодин Н. Н. «Для авиационной медицины…»[Альбицкий П. М.]// Ярославские эскулапы - Ярославль: Канцлер, 2009. – Т.З. Корифеи и академики. – С. 150- 165. – 396с. – (этюды о былом). – 150 экз. – ISBN 978-5-91730-002-3.

     Альбицкий Петр Михайлович(30 октября 1853 – 12 января 1922): биография отдельного лица // Сибирский  медицинский журнал.-1998. – Том 13, №3/4. – С. 122-123. 

     Приложение:

     Награды и звания:

     В июне 1911 года утвержден в звании заслуженного профессора , академик Военно-медицинской академии. В 1913 году за работу «материалы к физиологии и патологии дыхания» получил премию им. А. С. Уварова. В 1919 году избран почетным членом «Переславль-Залесского научно-просветительного общества».

     Государственные награды: ордена Св. Станислава 1 ст. (1905), Св. Владимира 3 ст., Св. Станислава 2ст., Св. Анна 3 ст.(1879),Св. Станислава 3ст., Высочайшая благодарность (1880), темно-бронзовая медаль в память войны 1877-1878 гг., медаль в память царствования Императора Александра III, медаль «В память 300-летия царствования дома Романовых» и знак Красного Креста.

     Дослужился  до действительного статского советника (1896) .