Антропология США

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………..…………………………..……......2

1. Историческая антропология – история ментальностей.………………………..7
1. На пути к исторической антропологии. Школа «Анналов».....................7
2. Историческая антропология М. М. Крома ……………………..………13
2. Историческая антропология: место в системе культурно - социальных наук….....................................................................................................................17
1. Возникновение культурной антропологии в США. Американская историческая школа Ф. Боаса……………………………………..….…17
2. Историческая антропология как феномен гуманитарного знания …...21
3. Социальная антропология Марселя Мосса ………………….……….....24

Заключение………………………………………….…………………..….……27

Список использованной литературы………………………..…………..….…..28                              

ВВЕДЕНИЕ

    У антропологии существует множество различных направлений. Такие как структурная антропология, психологическая, гормональная. Также существуют самостоятельные антропологические науки – социальная, философская, социально- культурная антропология.  В курсовой же мы рассматриваем ещё одно направление антропологии – историческая антропология.

  Появление выражения историческая антропология связано с периодом в развитии историографии, который начался в конце 1960-х гг. и был отмечен большим успехом истории у широкой публики. В это время, когда наступил определенный упадок обновленных гуманитарных наук, историки усвоили их понятия и подходы, начали ставить их проблемы применительно к истории и ввели в нее новые объекты. В некотором роде манифестом «новой исторической науки» являются опубликованные в 1974 г. три тома «Делать историю» под редакцией Жака Ле Гоффа и Пьера Нора.

   Это издание свидетельствовало  о том, что территория историка  расширилась, а его взгляд стал  в большей мере антропологическим.  Развитие исторической антропологии, истории ментальностей и серийной  истории привело к появлению  таких крупных фигур историографии,  как Жорж Дюби, Эммануэль Ле  Руа Ладюри, Пьер Шоню и многие  другие. Как правило, за определением  «новая историческая наука» в  действительности стоит принадлежность  этих историков к третьему  поколению школы «Анналов», продолжающему  и обогащающему ее традиции. Между  тем некоторые историки, например  Франсуа Досс в книге «История в осколках», критикуют «новую историческую науку» за отклонение от парадигмы «Анналов» и переход от «Истории к историям» (Пьер Нора). В настоящее время выражение «новая историческая наука» употребляется в историческом дискурсе очень часто и теряет смысл, так как научная и институциональная логика поведения в дисциплинарном поле постоянно заставляет многих историков делать выбор в пользу стратегии историографического разрыва, чтобы выделиться и стать интеллектуально более заметными в своем профессиональном сообществе.

Актуальность  темы. Актуальность данной темы заключается в следующем:

во - первых, материалы исследования можно использовать в исследовательских проектах, трудах;

         во- вторых, отсутствие исследований казахстанских ученых по данной теме;

в – третьих, в настоящее время можно наблюдать, как история ментальностей превращается в историческую антропологию;

Цель: Изучение зарождения, становления и развития исторической антропологии, ее методов, применяемых в исследовательских проектах и взаимодействие ее с другими традиционными отраслями исторического знания. 

Объектом исследования является человек, взятый в контексте его культуры .

Предмет исследования: историческая и социальная антропология.

Степень изученности  проблемы. Научных трудов казахстанских учёных по данной теме нами не обнаружено. В основном изучением цивилизаций занимались зарубежные и российские учёные.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих  задач:

• дать общую характеристику исторической антропологии;
• исследовать исторические условия зарождения и становления исторической антропологии в США;
• проследить становление нового направления науки, его взаимодействие с другими традиционными отраслями исторического знания, и те формы, которые оно принимает в разных историографических традициях;
• показать инструментальные возможности исторической антропологии;

Хронологические рамки исследования охватывают следующие  периоды:

Середина XVIII века – ХХ век.

Историография

Поскольку историческая антропология является направлением антропологии, то в курсовой мы использовали книгу  Рогинского Я. Я., Левина М. Г. «Антропология» [1], в ней автор дает полное определение термина антропология, описывает основные направления. Свое начало историческая антропология берет со школы «Анналов», в связи с этим хотелось бы отметить книгу Агирре Рохаса К.А. «Анналы и марксизм» [2], в которой автор описывает зарождение школы «Анналов», а также описывает связь школы с марксизмом.

Широкое применение в работе получили такие источники,  как исследование Афанасьева Ю. Н. «Вчера и сегодня французской «новой исторической науки» [3], где автор описал  поколения анналов, историю ментальностей и ее связь с исторической антропологией. Кошкин М. в работе «Школа «Анналов»: в поисках утраченного факта» [4], автор повествует о французской исторической школе «Анналов» и о том личном исследовательском поиске, который она принесла с собой в историческую науку. Гуревич А.Я. в исследовании «О кризисе современной исторической науки» [5], автор критикует гносеологические проблемы исторической науки. Нами была использована статья Бюргера А. о школе «Анналов» «Историческая антропология и школа "Анналов"»[6], где он описывает третье поколение школы анналов, выделяет основных исследователей данного поколения. В курсовой работе была использована монография  Гуревича А.Я. «Исторический синтез и школа Анналов» [7], где в центре внимания обозначена проблема исторического синтеза. Эта проблема представляется решающей для понимания школы "Анналов" и ведущих тенденций современной исторической науки. При изучении данной темы были использованы обобщающие работы: информация на интернет сайтах http://ru.wikipedia.org /wiki/ [8], http://servicology.ru/glossary/i/100.html [9].

В курсовой работе широкое применение получили такие работы, как книга Феллера В. «Введение в историческую антропологию» [10], где автор говорится о исторической антропологии как о междисциплинарной науке которая изучает становление человека. Берк П.  «Историческая антропология и новая культурная история»[11], автор изучает множественность термина "культура" и антропологического взгляда на нее. Появление нового исторического жанра "микроистории", феминизм в культурной истории. Исследование практик материальной культуры и телесности в контексте истории культуры предпринимает Гинзбург К. в работе «Сыр и черви. Картина мира одного мельника, жившего в XVI веке»[12], где автор реконструирует биографию и духовный мир "диссидента" XVI века - фриульского мельника, осмелившегося в эпоху жесткого идеологического диктата выступить со своим мнением по всем кардинальным вопросам бытия, Эммануэля Леруа Ладюри «Монтайю, окситанская деревня с 1294 по 1324 г.» [13]. Монтайю - маленькая деревня на горных склонах французских Пиренеев. Мы так и не узнали бы ничего о ней, если бы не интерес инквизиции к катарской ереси, которая расцвела в этой деревушке. Так сохранились допросы еретиков, которые тщательно зафиксировали писари инквизиции, Земон Н.Д. «Возвращение Мартина Герра»[14], многие не смогли распознать самозванца. Какова мера индивидуальности человека в крестьянской среде XVI в.- над таким вопросом заставляет задуматься книга Н.З.Дэвис.    Кром М. М. в «Исторической антропологии: Пособие к лекционному курсу» [15] , прослеживает эволюцию антропологически ориентированной истории от ее ранних форм (истории ментальностей) до более поздних вариантов (микроистории, истории повседневности, новой культурной истории).

С 90-х годов в Америке зарождается  новое направление в этнологии, связанное с именем крупнейшего  ученого, мыслителя и общественного  деятеля Франца Боаса, - это так  называемая "американская историческая школа ", сокращенно именуемая "школой Боаса". В курсовой работе мы использовали учебное пособие Орловой Э.А. «Введение в социальную и культурную антропологию» [16], в котором дается представление о дисциплине "культурная антропология", раскрывается история ее формирования, анализируются применяемые в ней методологии, привлекались статьи, написанные Ф. Боасом «Задачи антропологического исследования» [17], где автор писал, что общей задачей  этнологии  является "изучение всей совокупности явлений социальной жизни. Труд Боаса Ф. «Антропология и современная жизнь» [18],отмечалось, что антропологию часто воспринимают как собрание занимательных фактов, повествующих о внешних особенностях экзотических народов и описывающих их странные обычаи и верования, ее считают занятным развлечением, явно не имеющим никакого отношения к образу жизни цивилизованных обществ. В статье Боас Ф. «Европейцы против американской антропологии, – «культурная антропология» [19], автор вновь повторяет, что "открытие законов, управляющих деятельностью человеческого ума", а также "реконструкция истории человеческой культуры и цивилизации" составляют главную задачу этнологии. В учебном пособии Токарева С. А. «История зарубежной этнографии» [20], дается обзор истории развития этнографических знаний с середины XIX в. до начала XX в. в странах зарубежной Европы и Северной Америки. 

      Среди исследователей социальной антропологии можно выделить работы: Минюшева Ф.И. «Социальная антропология» и курс лекций по социальной (культурной) антропологии в двух частях. В первой анализируются связи человека и социума в контексте культуры. Вторая посвящена переходу от системного мира к жизненным мирам человека. Бессмертный Ю.Л. «Историческая антропология сегодня: характеризует  французский опыт и российскую историографическую ситуацию» [22], в книге ставятся фундаментальные проблемы развития исторического знания на современном этапе. Историческая антропология рассматривается как неотъемлемая часть мирового историописания, как закономерный этап развития исторической науки, в котором отразились вопросы и проблемы, занимавшие историков на протяжении всего XX столетия. Автор Медушевская О.М. «Историческая антропология как феномен гуманитарного знания» [23], где автор рассматривает историческую антропологию в общем ряде гуманитарных наук, а Гуревич А. Я. «Исторической науке и исторической антропологии» [24], дает понятие исторической антропологии, исследует ее связь с историей. Книга Медушевской О.М. «Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации» [25], основана на методах преподавания исторической антропологии в высших учебных заведениях, причем историческая антропология, по словам автора, относится к ряду гуманитарных наук. Учебник Осипова Г. В. «История социологии в Западной Европе и США»[26], подготовлен ведущими отечественными и зарубежными специалистами и посвящен системному рассмотрению персоналий, течениям, школ и методов в западной социологии XIX—начала XX века. Издание Гофмана А.Б. «Социальная антропология Марселя Мосса/ Мосс М. Общества. Личность. Обмен: Труды по социальной антропологии» [27], содержит развернутые комментарии и вступительную статью, дополняющие тексты Марселя Мосса и способствующие более основательному знакомству с его творчеством. Дюркгейм Э. в «Социологии и социальных науках» [28], объясняет сущность, предмет и метод социологии через рассмотрение ее происхождения, ее исторического становления. Учебник Гофмана А. Б. «Дюркгеймовская социологическая школа.- История буржуазной социологии первой половины XX века» [29], посвящен основным направлениям западной социологии, популярным в 1920-1950-е гг.. Книга Леви-Строса К. «Структурная антропология» [30], из числа тех, которые, будучи написанными талантливыми и разносторонне образованными людьми, вызывают широкий резонанс и интерес далеко за пределами того научного направления, в русле которого созданы. Мерло-Понти М. «Слава философии и другие эссе» [31], описывает социальную антропологию,  Г. Гурвич «В настоящее время призванием социологии» [32], рассказывает о заслугах М.Мосса в исследовании социальной антропологии. Мосс М. в «Социологии и антропологии», пишет о своих взглядах на «тотальное» общество, описывает его социальную антропологию. Дюркгейм Э. в «Проблеме религиозной двойственности человеческой природы» [34], к числу приоритетных социологических исследований относил не только религию, но и мораль. В трактовке ее природы, происхождения и функций он придерживался концепции социологизма, выводя мораль из социальных условий, социальной среды, социальной структуры в своем специфическом понимании. Болтански Л. в «Социальном использовании» [35], главной проблемой, социальной ситуации ставит проблему поиска эквивалентности.

       В курсовой работе была использована монография Лыскова А.П. [36] «Человек: путь к цивилизации. Философский аспект социальной и культурной антропологии», где обсуждаются проблемы философской антропологии, и где автор рассматривает специфику человеческого бытия как полный противоречий путь

к современной цивилизации, как процесс освоения человеческим индивидом социальных и культурных ценностей.

  Структура курсовой работы. В соответствии с поставленной целью и задачами, представленная курсовая работа состоит из следующих структурных элементов – введения, двух разделов, заключения, списка использованной литературы.

1. Историческая антропология – история ментальностей
1. На пути к исторической антропологии. Школа «Анналов»

Антропология – наука  о человеке и о людях, об их происхождении  и развитии, наследственности и изменчивости структуры и численности человеческих популяций во времени и пространстве.

С середины XIX в. в рамках нормальной анатомии человека стали обобщаться знания о его морфологической изменчивости в зависимости от расовой принадлежности и климата. Известный французский анатом и основоположник антропологической школы в Париже П. Брока охарактеризовал антропологию как науку, занимающуюся естественной историей человека.

И до настоящего времени  в науке нет единой трактовки  термина "антропология". В Англии, США, Латинской Америке, Франции  и Бельгии под антропологией понимается ряд наук. Изучением культуры, цивилизации, общественных систем, этнических особенностей занимается культурная антропология. Биологию человека, его изменчивость во времени и пространстве рассматривает физическая антропология[1].

Историческая антропология же одна из специфических дисциплин  социальной и культурной антропологии. Социальная и культурная антропология - дисциплина, достаточно близкая этнологии, занимается сравнительным изучением человеческих обществ.

Начало «ментальной истории» - это создание в конце 20-х гг. ХХ в. французскими историками М.Блоком и Л.Февром журнала «Анналов экономической и социальной истории», её продолжение – это и деятельность крупнейшего историка современной Франции – Фернана Броделя и превращение школы «Анналов» в доминирующее направление французской историографии[2]. Этому журналу и сформировавшейся вокруг него группе историков было суждено совершить революцию в историческом знании. Исследователи, шедшие в своих исследованиях вслед за Блоком и Февром, а позднее за их приемником Фернаном Броделем, отвергали название "школа "Анналов", предпочитая говорить скорее о духе журнала или о "новой истории". Принято говорить о трех "поколениях" школы "Анналов". Каждое из них продолжало развивать идеи предыдущего, одновременно во многом порывая с ними, отказываясь от многих важнейших для предшественников понятий и методов, чтобы сохранить и развивать те концепции, которые ранее были лишь намечены (так, понятие ментальности, предложенное Февром и Блоком, было оставлено Броделем и вновь привлекло внимание его учеников).

     К первому  "поколению" "Анналов" принадлежали  отцы-основатели журнала. С самого  начала Блок и Февр открыто  заявили, что их главной целью было обновление исторической науки, выведение ее из затяжного кризиса, истоки которого основатели "Анналов" видели в несостоятельности классического позитивизма в духе XIX в. и тех форм историописания, которые были им порождены. Историческая наука утеряла способность отвечать на вопросы, которые ставило перед ней общество. Она замкнулась в университетских кабинетах и разорвала связь с живой действительностью. В эпоху необычайных достижений точных и естественных наук, история, словно младшая сестра, с завистью глядящая на старших - физику, химию, биологию, создала для себя элементарную единицу наблюдения, аналогичную атому для физики или клетке для биологии, - исторический факт. При этом большинство историков молчаливо признавало, что факт - это событие, произошедшее в общественной сфере. Такое понимание факта вело к тому, что научная история могла по определению быть лишь историей государства, историей "крупных" событий - войн, переворотов, реформ, мирных договоров, и великих личностей - монархов, полководцев и церковных реформаторов. Она ограничивалась изучением публичного измерения жизни человека и некоторых социально значимых культурных форм - искусства, литературы, религии. Прошлое, которое историки-позитивисты модернизировали, не сомневаясь в своей способности познать его, было атомизировано, раздроблено на множество мелких фактов, не имеющих между собой никакой связи[3].    

 Пафос задач, которые  ставили перед собой Блок и  Февр, не исчерпывался борьбой  с традиционной академической  историей. Выступив против искусственного  сужения ее поля и изоляции  исторического знания от смежных  наук (прежде всего экономики  и географии), они создали смелую  по своим масштабам и оригинальности  программу исследований. Их мечтой было создание "тотальной истории", которая, соединив в себе изучение экономики, социальных процессов, культуры, коллективной психологии, смогла бы дать целостную, всеобъемлющую картину истории человеческих обществ, не расколотую на отдельные и не имеющие потому никакого значения факты. От истории-рассказа к истории-проблеме, от описания - к объяснению. "Синтез" - вот одно из слов, которые чаще всего повторял в своих работах Марк Блок. Знаменем журнала в эту эпоху стали экономические и социальные сюжеты (однако нельзя забывать, что социальную историю Блок и Февр понимали крайне широко); изучение истории культуры и коллективной психологии (т.е. истории ментальностей), которым было суждено стать основными темами исследований историков-антропологов, воспринимались тогда как грани более широкой социальной истории. В то же время именно Блоку и Февру принадлежат первые новаторские работы, в которых рассматривались проблемы психологических особенностей людей той или иной культуры на определенном отрезке времени, массовые представления и верования. Тогда же впервые был выдвинуто предположение об исторической изменчивости мышления и мирочувствования человека. Саму науку историю Марк Блок определял как "изучение человека во времени" и сразу же уточнял: не человек, но люди - люди, организованные в классы, общественные группы, т.е. общество.

    Таким образом, одним из основателей французской исторической школы «Анналов», Люсьеном Февром, был сформулирован и экспериментально обоснован метод исследования глубинных слоёв сознания людей иных эпох и культур. Тем самым к историку были предъявлены новые требования. Для того чтобы проникать в сознание людей минувших времён и восстанавливать его структуру, необходимо расширить круг источников, которые могли бы  дать нужные ответы, и интенсивно использовать методики других дисциплин от психологии до лингвистики и семиотики. Быть историком менталитета в высшей степени трудно, не только потому, что такого рода исследование требует вдумчивости и изобретательности, но и вследствие необходимости ориентироваться во многих соседних науках[4].    

 Второе "поколение"  историков, к которому надо  отнести в первую очередь Фернана  Броделя - ученика Люсьена Февра,  возглавившего журнал после ухода  учителя, Шарля Моразе, Робера  Мандру и др. выдвинуло на первый  план экономическую проблематику, разработка которой основывалась  на серийных источниках и количественных  методах (работы Мандру здесь  представляются исключением). Настоящий  переворот в исторической науке  совершила выдвинутая Броделем  концепция существования трех  времен истории: быстрого событийного  времени политической жизни, медленного  времени экономических и социальных процессов и практически неподвижного времени большой длительности ("la longue duree"), изменения, происходящие в котором не осознаются человеком. Следствием этой идеи стал отказ Броделя и его учеников признавать роль в истории отдельного индивидуума и его личной инициативы. Временному забвению была предана история ментальностей, которая вскоре, однако, вновь появилась в недрах т.н. "новой демографической истории" - дисциплины, развивавшейся на стыке природы и культуры, биологии и коллективной психологии. В 40-60-х гг. в ее изучении произошел постепенный переход от собственно демографических сюжетов, связанных с изучением движения населения в отдельных регионах, зависимости этого движения от природных ресурсов и эпидемий, к рассмотрению т.н. "субъективных" демографических факторов: восприятия смерти и возрастных этапов жизни человека (особенно детства и старости), болезней, сексуальности и т.д. Пробудившийся интерес к коллективным представлениям, системам ценностей вновь возвратил школу "Анналов" к разработанной Блоком и в особенности Февром программе исторической психологии[5].     

 Свое наиболее полное  развитие эта тенденция нашла  в трудах историков третьего "поколения"  школы "Анналов" - Жоржа Дюби  и Жака Ле Гоффа, Эманнуэля Леруа Ладюри и Андре Бюргьера, Марка Ферро и Жака Ревеля, Пьера Нора и Франсуа Фюре, Жан-Клода Шмитта и др.   Жак Ле Гофф говорил:    "Можно как угодно относится к этому историографическому течению, но его необходимо знать. Я бы решился на утверждение, что современный историк, независимо от того, какими проблемами он занимается, не может не знать основной продукции "анналовцев" и не интересоваться, что за вопросы они задают источникам и с помощью каких методов получены ими те или иные результаты. Нельзя быть на уровне мировой науки, не обладая подобного рода знаниями, но незачем заниматься историей, если вы не на уровне мировой науки"[6]. Благодаря их работам (при всех методических и даже методологических различиях между ними) история ментальностей - т.е. один из важнейших аспектов той тотальной истории, о которой писали Блок и Февр, - превратилась в историческую антропологию. 
       Историческая антропология - это, с одной стороны, закономерное завершение эволюции понятия ментальности, предложенного основателями журнала "Анналы" Марком Блоком и Люсьеном Февром, а с другой - результат начавшегося в 60-70-х гг. плодотворного взаимодействия историков с этнологами, психологами и лингвистами (аналогичного сближению с географами и экономистами в довоенный период и в 50-е гг.). Андре Бюргьер писал, что "историческая антропология - это история привычек: физических, жестовых, пищевых, ментальных". Слово "привычка" (habitude) здесь понимается гораздо шире, чем это принято в русском языке, и сближается с такими понятиями, как "нравы", "обычаи", "традиции", которые определяют мирочувствование человека и в конечном счете его поведение. Иногда, пользуясь терминологией XVIII в., историческую антропологию характеризуют как историю повседневности или "обиходного сознания". Принципиально важно отметить, что, если для основателей "Анналов" изучение истории привычек и обычаев было лишь средством более глубокого понимания экономической и социальной истории, то для их последователей (третьего "поколения" школы "Анналов") эти сюжеты приобрели самостоятельную ценность.    

 Одно из главных  достижений исторической антропологии  и всей "новой исторической  науки" - это расширение "территории  историка". Впервые он обратил  внимание нате сферы человеческого  бытия, которые ранее считались  второстепенными, не заслуживающими  внимания науки или не подверженными  ходу времени и потому неисторичными  (характер мышления, мир чувств  и эмоций, коллективные представления). Нате вопросы, которые этнология ставила на материале бесписьменных традиционных обществ, исторические антропологи попытались ответить, изучая прошлое исторических цивилизаций Европы и Азии. Естественная для этнолога установка на поиск различий между изучаемой им культурой и модернизированным западным обществом, к которому он принадлежит, в применении к истории оказалась удивительно плодотворной. Она позволила отказаться от подсознательной модернизации прошлого, о которой писал Марк Блок, критикуя традиционную политическую историю. Если одним из главных наваждений позитивистской истории был поиск в прошлом истоков современных явлений (пресловутый "идол истоков"), ограничивавший взгляд исследователя только теми феноменами, аналоги которых он видел в современном ему обществе, историческая антропология ценит более всего различия. Те различия, которые помогают нам понять прошлое, а не подменить его настоящим.    

 В первую очередь  это относится к психологии  людей прошлого, их сознанию и  представлениям, которые традиционная  историография склонна была выносить  за скобки, принимая за аксиому  единство человеческой психики  и ее историческую неизменность. На практике это приводило  к тому, что психологию человека  прошлого историк, не задумываясь,  подменял своей собственной. Историческая  антропология попыталась преодолеть  этот замкнутый круг. Психология  людей изменчива, механизмы их  мышления, восприятие ими окружающего  мира, их неосознанные привычки  и коллективные представления  - могут быть изучены в историческом  срезе. Человек прошлого, за которым  было признано право на уникальность, отличие от вневременного эталона  "человечности", на самом деле  списанного с современников исследователя,  получил право на собственный  голос. Каждая культура уникальна;  это особый, не похожий на наш  и потому труднодоступный нашему  пониманию мир, а не очередной  этап восхождения человечества  к европейскому обществу нового  времени. Отказ от теологических  схем исторического процесса  и упрощенного понимания прогресса  - одна из характерных черт  исторической антропологии.    

 Главным "орудием"  исторической антропологии продолжает  оставаться предложенное Блоком и Февром понятие ментальности, в интерпретации которого между основателями "Анналов" существовали серьезные расхождения.    

Разделяя мысль Э. Дюркгейма  о том, что каждому обществу необходимы обеспечивающие его устойчивость общие  верования и представления, Блок интересовался, прежде всего "наименее осмысленными и наименее выраженными формами ментальной деятельности", повседневными поступками и привычками, "через которые утверждается и обновляется социальная связь". Среди этих недоступных сознанию или слабо осознаваемых простейших практик можно упомянуть заботу о теле и отношении к нему, организацию труда и распорядок повседневных дел, представления о времени и пространстве, которые отражают систему представлений о мире, связывающую воедино самые изысканные плоды трудов мыслителей и ученых с простейшими рассуждениями их безымянных современников.    

Полем, на котором разворачивалось  изучение ментальности, для Блока  было не индивидуальное сознание, а  весь общественный организм в целом. Как писал один из наиболее известных  последователей школы "Анналов" Андре  Бюргьер, именно "эта история привычек, обычаев, всего того, что назвали бы в XVIII в. "обиходным сознанием, "сознанием привычек", это продолжение истории ментальностей в том виде, как она задумывалась М. Блоком, называется сегодня исторической антропологией"[7].

 Таким образом, в данном разделе мы исследуем значение и развитие исторической антропологии. Появления термина «историческая антропология». Связь ее с остальными науками и с антропологией. Из данного раздела мы узнаем, что историческая антропология зародилась во Франции в школе «Анналов» и получила свое развитие в таких странах как Англии, США, Латинской Америке, Франции и Бельгии.

1.2 Историческая антропология М. М. Крома 

  Историческая антропология - это культурно-центрическая парадигма современной исторической науки, применение подходов и методов культурной антропологии для целей и задач изучения истории[8].

   В качестве начальной точки становления исторической антропологии можно рассматривать программную статью Ж. Ле Гоффа 1972 г. «Историк и человек повседневности», в которой автор констатировал сближение истории и этнологии. В декабре 1991 г. Ле Гофф высказался за разведение этих двух направлений: «История ментальностей и историческая антропология никогда не смешивались». Если ментальность ограничена «сферой автоматических форм сознания и поведения», то историческая антропология представляет собой «общую глобальную концепцию истории», объединяя изучение менталитета, материальной жизни, повседневности вокруг понятия антропологии. Таким образом, очень актуальной оказалась в истории повседневности проблема соотношения микро - и макроподходов в исследовании, проблема констатации наличия в современной науке двух программ исторической антропологии. Действительно, становление исторической антропологии и родственных ей направлений стало следствием новой историографической тенденции – потребности «вернуть» человека в историю. 
В целом, антропологический подход приложим к изучению любой из сторон исторической действительности, однако это не означает, что история повседневности представляет собой некий универсальный метод. Кроме того, исторической антропологии присуща некая статичность: в ее рамках трудно учитывать действие долговременных и зачастую разнонаправленных тенденций исторического развития[9].

    Лучше всего историческую антропологию определить как междисциплинарную область, в которой об истории говорят как о становлении человека, а проблемы антропологии надеются решить, вглядываясь во «времена большой длительности» и пытаясь понять и обосновать, что произошло с «человеческой природой» за столетия и тысячелетия исторического развития.

       Так, М. Элиаде, вглядываясь в современного человека, в его архаические глубины, видит в нем ностальгические образы утраченного рая, «внезапно пробужденные музыкой, подчас даже пошлейшим романсом», то прошлое, которое «может быть истолковано на тысячу ладов: оно отражает то, что могло бы быть, но чего не было; в нем сквозит томление всего сущего, становящегося самим собой, только переставая быть чем-то другим; навеянная романсом тоска по иным странам и временам, будь то старое доброе время, Россия с ее бакалейками, романтический Восток, Гаити с киноэкрана, американский миллионер, экзотический принц…». К.Г. Юнг, напротив, погружаясь в архаику, всматривается в будущее. Он констатирует закат эона Рыб, с надеждой вглядывается в перспективу эона Водолея, имеющего «человеческий облик» и со страхом – в символику следующего за Водолеем эона, обозначенного «символом Copricornus (чудища, соединившего в себе черты козы и рыбы, горы и моря, антиномий, созданных из элементов двух животных). Это странное порождение легко принять за прообраз Бога Творца, который противоположен «человеку» – Антропосу» [10].

     Одной из  главных особенностей культурной истории в 1960-1990-е годы стало обращение к антропологии. Это явление выходит за рамки собственно истории культуры: скажем, некоторые специалисты по экономической истории начали заниматься экономической антропологией. Но и тогда извлекаемый ими урок был в основном связан с культурой и указывал на важную роль системы ценностей в производстве, накоплении и потреблении богатств.

      Многие  историки приучились использовать  термин «культура» в его расширенном  смысле. Некоторые, особенно во  Франции, США и Британии, усердно посещали семинары по антропологии, перенимали ее идеи и выработали подход, известный под именем «исторической антропологии», хотя уместней было бы говорить об «антропологической истории». Существенным результатом этого не столь краткого сближения истории и антропологии - и теперь отнюдь не закончившегося, хотя, возможно, уже не столь тесного, - стало использование термина «культура» во множественном числе и во все более расширяющемся смысле[11].

   Классика исторической  антропологии отдает предпочтение  исследованиям четырех авторов: Э. Леруа Ладюри, К.Гинзбурга, Н.З.Дэвис и П.Берка, - на долю которых выпал в 70 – 80-х годах большой успех, прежде всего именно эти работы повлияли на формирование современной исторической антропологии.