Авторитаризм в новых индустриальных странах Азии: сравнительный анализ

Министерство образования Республики Беларусь

Институт парламентаризма и предпринимательства

Кафедра политологии

Курсовая работа

по учебной дисциплине «сравнительная политика»

на тему «Авторитаризм в новых индустриальных странах

Азии: сравнительный анализ»

Минск 2015

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Историческое развитие новых индустриальных стран (НИС) Азии свидетельствует, что государственно-политическая власть в них с момента вступления на путь модернизации базировалась в основном на принципах авторитаризма. Хотя степень авторитарности политических режимов была весьма различной в конкретных странах на определенных этапах их развития, ядром политической системы неизменно являлось государство, в котором доминирующая роль принадлежала бюрократическому аппарату и военно-полицейскому комплексу во главе с армией. Причем армия, как правило, являлась не только орудием власти правящих бюрократических группировок, но и силой, оказывавшей непосредственное влияние на политическую борьбу, перестройку социально-политических структур, выработку основных направлений внутренней и внешней политики государства.

Влияние армии не ограничивалось чисто политической областью, а, как правило, распространялось также на сферы экономики, идеологии, культуры и даже религии. И хотя армия  являлась основной опорой сильной централизованной власти, в условиях резких обострений социальных противоречий военные круги, стремясь расширить политическую базу режима, нередко выступали инициаторами некоторой демократизации общественной жизни, либерализации авторитарных режимов.

В рамках данной работы уделено лишь ключевым вопросам, таким, как объективные и субъективные предпосылки становления и функционирования авторитарных режимов; закономерности трансформации военно-бюрократических систем власти в процессе капиталистической модернизации.

В работе рассматривается авторитаризм, сравнительный анализ двух НИС Азии — Таиланд и Индонезия. Выбор этих стран в качестве анализа обуславливается прежде всего тем, что генезис, эволюция и современное состояние политических режимов в них дают возможность рассмотреть весьма широкий диапазон систем авторитарной власти как по степени их авторитарности, так и по глубине их воздействия на социально- политическую трансформацию общества.

ГЛАВА 1 АВТОРИТАРНЫЙ РЕЖИМ В УСЛОВИЯХ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ

1. Социально-экономические предпосылки авторитаризма

Материальные основы авторитаризма  в рассматриваемых странах создавались в течение ряда лет после получения независимости или окончания второй мировой войны, как правило, с помощью США или других западных стран. Об этом свидетельствует опыт Таиланда, Индонезии, где с начала 50-х годов при опоре на американскую помощь и при посредстве американских советников и экспертов происходило формирование и укрепление прозападных, ориентированных на развитие капитализма армий, осуществлялась соответствующая индоктринация офицерского состава, создавались военные и военно-гражданские органы, позволившие военно-бюрократическим кругам в последующем не только применять чисто насильственные методы правления, но и прибегать к политическому маневрированию, к созданию и расширению социальной базы авторитарных режимов.

К концу 50-х — началу 60-х годов материальные основы установления военно-бюрократических режимов во многих государствах, находившихся под влиянием развитых капиталистических стран, были созданы, что знаменовалось началом целой серии военных переворотов и приходом к власти в странах рассматриваемой группы, опирающихся на армию военных, военно-гражданских или гражданских бюрократических по форме группировок, провозгласивших своей целью капиталистическую модернизацию и достижение государственной интеграции на базе националистических идейных установок.

Формированию и функционированию опирающихся на армию авторитарных режимов способствовала специфика социальной структуры обществ в развивающихся странах, прежде всего слабость основных классов, неспособность национальной буржуазии с помощью экономических рычагов занять доминирующее положение в обществе и обеспечить, по выражению А.Грамши, свою «гегемонию» или «идейно-нравственное господство». При слабости национального капитала государство вынуждено было взять на себя мобилизацию материально-финансовых ресурсов и создание недостающих звеньев воспроизводства3 [c.70].

Важное влияние на формирование социально-классовой структуры и состав правящих групп оказало то обстоятельство, что уже в первые годы авторитарного правления во многих странах Азии сложилась новая социальная общность — бюрократическая буржуазия, которая формировалась из обуржуазившейся гражданской и военной бюрократии. Так как главными источниками обогащения и последующего обуржуазивания бюрократии были коррупция и другая незаконная деятельность, то эта новая фракция буржуазного класса рассматривала авторитарное правление как одно из главных условий собственного существования. Она была также крайне заинтересована, особенно в начальный период своего обуржуазивания, в существовании сильного государственного сектора, находившегося под ее контролем и являвшегося главным источником ее обогащения.

Бюрократическая буржуазия, как указывает Р. Г. Ланда, является не только новой социальной общностью, но и стадией становления и развития частнопредпринимательской буржуазии, она представляет из себя категорию переходную, своего рода канал и средство превращения бюрократии в предпринимательскую буржуазию. В разных странах и разных условиях фазы этого переходного цикла весьма отличаются по характеру, длительности, формам проявления и конечным результатам. Опыт показывает, что степень авторитарности режима, его революция в сторону представительности, смена циклов «военного» и «Гражданского» правления во многом определялись положением, влиянием и самостоятельностью бюрократической буржуазии, черпавшей свои силы в опоре как на гражданскую часть государственного аппарата, так и на армию8 [c.126-127].

В этом отношении весьма показателен пример Индонезии, где специфика социальной структуры общества и особенности социально-политического развития государства с момента получения страной независимости предопределили чрезвычайно важную роль армии в общественной жизни и как результат — формирование на базе военной бюрократии сильной и сплоченной бюрократической буржуазии, не заинтересованной в ускоренном создании частнопредпринимательских групп господствующего класса, чем до некоторой степени и объясняется чрезвычайно медленная эволюция индонезийского режима, консервация на протяжении длительного периода военно-бюрократических норм в общественно-политической жизни страны и важная внутриполитическая роль армии.

Необходимо также отметить, что заинтересованность в установлении и поддержании авторитарного правления проявляли и представители инонациональной буржуазии. Например, в Таиланде и Индонезии буржуазия китайского происхождения вступала в деловое партнерство с военно-бюрократической верхушкой, с тем чтобы обеспечить себе выгодные условия предпринимательской деятельности. Она и в дальнейшем была заинтересована в сохранении основ военно-бюрократического режима, ибо полагала, что ее позиции могут быть подорваны в случае установления буржуазно-демократической формы правления и создания условий для укрепления положения национальной буржуазии,

В ряде случаев,  опирающиеся на армию правящие круги (в частности, в Таиланде в 1973 г.) были вынуждены считаться с организованными антиправительственными выступлениями демократических сил, когда эти выступления грозили перерасти в социальный взрыв и были чреваты потерей военно-бюрократическими группировками контроля за развитием событий. Чтобы снизить накал социального недовольства, они были вынуждены идти на отказ от откровенно авторитарных методов правления, на некоторую либерализацию внутренней жизни, придавать режимам демократическую видимость.

Таким образом, стремление консолидирующейся национальной буржуазии внедрить в политическую систему определенные элементы буржуазной демократии и давление на военно-бюрократические группировки со стороны оппозиционных сил, представляющих различные социальные слои и группы (прежде всего средние городские, слои), а также объективные потребности усложнившихся процессов капиталистической модернизации вызывали определенную либерализацию авторитарных режимов, их трансформацию в сторону буржуазно-демократической модели правления. Однако этот процесс шел неравномерно, сопровождаясь в некоторых странах возвратом к старым приемам авторитаризма, и это дало повод предположить, что отмечаемые колебания между авторитаризмом и частичной демократизацией государственного строя представляют собой наиболее долговременную тенденцию политического развития стран Востока9 [c.50].

2. Взаимоотношение «армия - восточное общество»

В последние годы в работах как советских, так и зарубежных авторов при анализе проблем политического развития все большее внимание уделяется политической культуре восточных обществ и ее воздействию на становление и функционирование различных форм государственной власти. В советской научной литературе политическая культура рассматривается как совокупность средств организации политической жизни общества  и совокупность мотивирующих политическую деятельность факторов (политические настроения, знания, верования, политические ориентации и идеалы).

Все больше ученых приходит к выводу о необходимости при изучении роли армии в развивающихся странах учитывать роль политической культуры. Так, американский исследователь К. Е. Уэлч подчеркивает, что при таком подходе будет учитываться важное воздействие на армию ценностных ориентаций общества. Такого же мнения придepживaeтcя и австралийский ученый У. Сандхауссен. Он считает исламскую политическую традицию виновной в том, что в мусульманских странах авторитарные режимы встречаются гораздо чаще, чем в остальных развивающихся государствах. Он же подчеркивает, что нельзя, например, адекватно объяснить длительное правление генерала Сухарто в Индонезии, не обращаясь к яванской концепции власти.

Втягивание армии в выполнение широкого спектра внутренних задач вело к росту милитаризма, который способствовал утверждению авторитарной практики в общественно-политической жизни. Рассматриваемые страны были к тому же в той или иной мере втянуты в гонку вооружений, развертывавшуюся во всем мире в результате холодной войны и противоборства двух социально-политических систем, а это вело как к поступлению в эти страны современных вооружений, так и к приобщению их армий к западным концепциям решения социально-политических проблем в развивающемся мире с позиции силы. Поэтому  рост милитаризации в этих государствах был во многом связан со стремлением местных правящих группировок разрешать внутренние проблемы, опираясь на аппарат насилия.

Можно выделить две стороны милитаризации в этих странах. Во-первых, милитаризация проявлялась в увеличении затрат на новейшие вооружения, создание военной инфраструктуры, в численном росте военного персонала и увеличении затрат на его подготовку — т. е. прежде всего в чисто военной, материальной сфере. Во-вторых, милитаризация проявлялась в использовании армии для обеспечения принудительных методов правления, в подключении военных кругов к выполнению гражданских функций, распространении милитаристской идеологии в обществе и т. д. — т.е. в данном случае охватывала социально-политическую сферу.

Оба эти аспекта милитаризации взаимосвязаны и в своей совокупности непосредственно способствовали утверждению в политической жизни приемов авторитаризма, укреплению в обществе позиций армии как относительно самостоятельной политической силы. Военные получали возможность оказывать серьезное, а иногда и доминирующее влияние на политику правящих группировок, а в случае установления военного режима и полностью определять эту политику.

Как показывает опыт, военно-бюрократические круги порой были заинтересованы в том, чтобы стереотип сильного «внутреннего врага» постоянно присутствовал на политической арене, с тем чтобы оправдывать милитаризацию общественной жизни, правомерность существования сильной авторитарной власти, чтобы укреплять военно-политическое сотрудничество с Соединенными Штатами и, используя тезис об «угрозе коммунизма», обеспечивать получение от Запада помощи в виде оружия, военного снаряжения и подготовки кадров.

Такая помощь в 60—70-е годы осуществлялась главным образом в рамках концепций «противоповстанческой борьбы», предусматривавших сочетание в борьбе с «внутренним врагом» военных, политических и идеологических методов. Это непосредственно вело к дальнейшему укреплению основ авторитаризма, так как его основная подпорка — милитаризация — проявлялась не только в росте военно-полицейского персонала, вооружений и военной инфраструктуры, но и в создании «военно-авторитарной инфраструктуры» в идейно-политической сфере. Военным специальным органам, опираясь на эту инфраструктуру, удавалось в этот период формировать правые военизированные националистические организации (особенно среди молодежи), которые, выступая под лозунгами обеспечения национального единства, защиты религии, национальных ценностей или защиты монархии (в Таиланде в 70-х годах) и будучи связанными с военно-полицейским аппаратом, способствовали укреплению позиций сторонников авторитаризма.

Таким образом, вовлеченность армии в выполнение широкого круга внутренних задач, милитаризация внутренней жизни способствовали установлению авторитарных приемов в общественной практике и активному участию военных кругов в выработке государственной внутренней и внешней политики.

На роль армии в общественной жизни самое непосредственное влияние оказывали политические взгляды, политические ориентации самих военных кругов, определявшие в конечном счете и их политическое поведение. Эти взгляды формировались главным образом под влиянием социально-классовой борьбы в обществе, но отражали также и специфику самих вооруженных сил и их историческую роль в государстве.

В рассматриваемых странах положение армии как относительно самостоятельной политической силы предопределялось прежде всего относительной самостоятельностью авторитарного государства, в системе которого она занимала важное место, являясь не только одним из его главных орудий, но нередко и центральным распорядителем всей политической системы. Однако самостоятельность государства вовсе не означала, что оно абсолютно не было связано с социальной структурой общества, но лишь свидетельствовала об отсутствии прямой зависимости от одного класса13 [c.199].

В рассматриваемых странах политические ориентации и практические политические действия военных кругов, несмотря на их относительную самостоятельность и кажущуюся автономность, отражали и отражают главным образом ориентацию определенных социально-классовых сил на ускоренную капиталистическую трансформацию общества, а следовательно, прежде всего на создание политических и социальных условий для ее проведения. Взяв курс на развитие капитализма, военные круги сознательно или неосознанно превратили армию в орудие, фактическое или потенциальное, формирующегося или консолидирующегося класса национальной буржуазии, а также обуржуазивающихся бюрократии, помещиков и других социальных слоев, выступающих за ускоренное развитие капитализма.

Военные режимы в их чистом виде, действующие лишь на основе идейно-политических ориентаций самих военных, могут устанавливаться на какое-то время только в странах с очень слабо выраженной классовой дифференциацией, а также на непродолжительные периоды в других странах в случае возникновения в них серьезных кризисных ситуаций, нередко угрожающих целостности и единству самого государства. В этих случаях военные в течение какого-то периода могут проводить политику, ущемляющую и интересы определенных групп буржуазии в том числе крупной, с тем чтобы добиться стабильности и преодолеть кризис. Об этом свидетельствует многолетний опыт вмешательства армии в политическую жизнь в Таиланде, Индонезии и других странах.

Принимая активное участие в буржуазной перестройке политических форм власти, военно-бюрократические круги одновременно старались представить эту перестройку не только как движение вперед по пути модернизации, но и как некий возврат к «исконным», «истинно национальным», «традиционным» формам правления и социальной организации. При этом, чтобы придать особому положению армии в политической системе законный характер, она объявлялась защитником тех ценностей, вера в которые уже утвердилась среди большей части общества. В Таиланде армия прежде всего демонстрировала свою преданность монархии, а также нации и религии. В Индонезии вооруженные силы объявлялись главным гарантом соблюдения пяти принципов (панча сила), которые пропагандируются в качестве единственной общенациональной идеологии, якобы выражающей «народный дух» индонезийцев и являющейся антитезой как социализму, так и капитализму.

В рассматриваемой группе стран, армии  оказались глубоко втянуты в политический процесс. В Таиланде, например, в 1983 г. от имени сухопутных войск были опубликованы две «Белые книги». В них обосновывалось право армии официально участвовать в политической деятельности, так как она якобы более тесно, чем политические партии и деятели, связана с населением и имеет больший опыт осуществления правительственных социальных и политических программ, особенно в сельской местности.

В Индонезии для узаконивания активной роли армии в общественной жизни страны в 1963 г. была разработана и официально принята президентским декретом концепция «двойной функции» армии, или ее «гражданской миссии». В индонезийских военно-учебных заведениях военнослужащие проходят специальную подготовку для занятия постов в гражданских государственных административных органах и экономических организациях.

Военные круги, действуя на политической арене в интересах капиталистической трансформации общества и укрепления позиций пробуржуазных социальных групп, одновременно могут решать и своекорыстные задачи, связанные с обеспечением интересов самой военной корпорации. Более того, опыт рассматриваемых стран показывает, что, хотя политические ориентации военных кругов определяются в своей основе социально-классовыми моментами, целенаправленная идейно-политическая индоктринация офицерского корпуса, утвердившиеся в военной среде стереотипы политической культуры, а также их корпоративные интересы существенно влияют на их подход к решению социально-политических проблем, способствуют выработке у них особых, «армейских» взглядов по конкретным вопросам общественного развития. Это прежде всего касается взглядов на характер политических режимов, методы осуществления власти и проведения преобразований в социально-политической сфере.

Особенно наглядный пример в этом отношении дает нам опыт политической деятельности армейской верхушки в Индонезии. Как отмечали советские исследователи, государственный переворот, совершенный армией в Индонезии в 1965—1966 гг., имел целью прежде всего создать условия для быстрой экономической модернизации, беспрепятственного развития страны по капиталистическому пути при максимальном использовании иностранных капиталов14 [c.25]. Конкретная деятельность правящей армейской группировки сводилась в первую очередь к обеспечению интересов бюрократической буржуазии, главенствующие позиции среди которой занимали высшие и старшие офицеры. В то же время при «новом порядке» значительно ослабли позиции мусульманской буржуазии, которая являлась носителем капиталистических отношений в Индонезии до получения независимости и в первые годы независимого развития. Таким образом, при осуществлении капиталистической модернизации, особенно на начальном ее этапе, военные действовали в соответствии со своими взглядами относительно социально- экономического развития, в которых защита интересов государственной бюрократии и представителей самой военной корпорации занимала важное место.

По мере нарастания сопротивления различных социальных групп открытым авторитарным методам правления в самой военной среде постепенно растет убеждение в необходимости перестройки политической системы все с той же целью более надежного обеспечения внутренней стабильности и порядка. Но военные круги рассматривают эту перестройку политической системы не в плане уменьшения вовлеченности армии в политическую жизнь путем передачи своих невоенных функций гражданским органам и деятелям, а, наоборот, в плане активного участия армии в направляемом процессе «либерализации» и «демократизации» режимов. Так, в Таиланде военные круги добивались законодательного закрепления за армией права выступать в качестве «создателя» демократии, а после установления в стране совершенной, на их взгляд, политической системы и в качестве «защитника» таковой.  Первый шаг в направлении закрепления за армией такой роли был сделан в 1980г., когда вступила в силу директива премьер-министра, вменяющая в обязанность военным способствовать развитию в стране «демократической политической системы»11 [c.18], т. е. осуществлять контроль за развитием политического процесса, ограничивая «либерализацию» режима рамками «тайской демократии».

В Таиланде в 80-х годах относительная стабильность правительств обеспечивалась именно тем, что они возглавлялись влиятельными генералами. В Индонезии генерал Сухарто, вступив в третье десятилетие своего правления на посту президента, продолжал опираться на армию.

Таким образом, объективные и субъективные, внутренние и внешние факторы, связанные со спецификой общества в рассматриваемых странах, способствовали не только повышению роли армии как важнейшего компонента государственного аппарата, но и усилению ее влияния в самых различных сферах общественной жизни.

ГЛАВА 2 ЭВОЛЮЦИЯ ВОЕННО- БЮРОКРАТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ. ОПЫТ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТАИЛАНДА

На протяжении определенного исторического этапа военнобюрократические режимы оказывались способными «обеспечивать некое соответствие базиса и надстройки, т. е. насильственным путем удерживать в относительном балансе существующие общественно-политические силы, связанные своими интересами с различными укладами»13  [c.386].

Можно считать, что опирающиеся на армию авторитарные режимы в течение более чем двух десятилетий демонстрировали в целом свою относительную стабильность, способность преодолевать внутриполитические кризисы. Этому способствовало прежде всего, то, что правящие военно-бюрократические группировки, приходившие на смену малоэффективным, раздираемым противоречиями гражданским правительствам, в большинстве своем оказывались в состоянии добиться определенной национально-государственной интеграции, а также обеспечить более быстрые темпы экономического роста, повышение жизненного уровня значительной части населения и как результат — расширения своей социальной опоры. Этого они добивались не только путем использования мощи централизованного государства, но и путем поощрения частного предпринимательства, получения помимо военной также и значительной экономической помощи от развитых капиталистических стран. При опоре на военно-полицейский аппарат им удавалось подавлять отдельные антиправительственные выступления, этно-национальные и религиозные движения и добиваться определенной политической стабильности.

Либерализация режимов Таиланда происходит под контролем или при активном участии военно-полицейского аппарата, который в условиях незавершенности буржуазной трансформации общества, слабости национальной буржуазии и ее неспособности занять лидирующее положение без опоры на аппарат насилия призван по-прежнему гарантировать развитие этого процесса в строго определенных рамках направляемой перестройки политической системы. В ходе либерализации представители вооруженных сил, как правило, уступают занимаемые ими высокие посты в государственных органах власти гражданским политическим деятелям, представителям наиболее влиятельных буржуазных партий.

Наиболее  наглядно  проследим политическое развитие на примере  Таиланда, где основы военно-бюрократического режима были заложены сразу же после буржуазной революции 1932 г., в результате которой абсолютная монархия была заменена конституционной. Революция 1932 г., хотя и имела верхушечный характер, ибо насильственной ломке подвергалось лишь самое верхнее звено устаревшей политической надстройки, все же ликвидировала монополию королевской семьи и аристократии на занятие высших постов как в государстве, так и в армии. Так как Таиланду удалось избежать открытого колониального порабощения, сохранить свою политическую независимость, то в нем в отличие от большинства колониальных стран отсутствовало активное национально-освободительное движение, в течение длительного времени (до начала 70-х годов) не наблюдалось сколько-нибудь массовых выступлений. Местная буржуазия (как сиамская, так и китайская) была экономически слабой и  политически недостаточно организованной. Это способствовало тому, что политическая власть сразу перешла к представителям военной и гражданской бюрократии, хотя сохранилась и активная стабилизирующая роль в политике монархии. Военно-бюрократические круги стали главными действующими лицами на политической арене, а основным средством разрешения конфликтов внутри правящей элиты стали многочисленные военные перевороты или иные акции с участием армии.

Появившиеся после 1932 г. конституционные органы были очень слабы, политические партии и парламент использовались главным образом для придания законного характера решениям, которые предварительно принимались в высших эшелонах военной и гражданской бюрократии. В связи с этим бюрократический аппарат, вместо того чтобы выполнять административные функции, превратился в главную арену политической борьбы2 [c. 34].

Влияние военных в системе государственной власти особенно усилилось после 1938 г., когда фельдмаршал Пибун Сонграм занял пост премьер-министра. В правительстве, возглавлявшемся Пибуном, 11 постов из 24 были заняты офицерами армии и флота, а среди 78 назначаемых членов Национальной ассамблеи 53 представляли вооруженные силы и полицию1 [c.213].

Характерной особенностью политической борьбы в Таиланде явилось то, что военные перевороты, как правило, совершались так называемыми группами переворота (в Таиланде они именовались «кхана»), которые помимо военных включали высших чиновников, а также влиятельных политических деятелей. В дальнейшем, по мере укрепления позиций крупной буржуазии, руководители переворотов были вынуждены заручаться также поддержкой тех или иных финансово-промышленных кругов. Это в последующем дало основание американскому исследователю Р. Циммерману сделать вывод, что «перевороты» в Таиланде были успешными, если лидер группы переворота оказывался в состоянии привлечь на свою сторону больше банкиров, чем лидеры других групп...

После каждого военного переворота его руководители принимали меры как по узакониванию действий приходившей к власти группировки, так и по созданию ее социальной базы. В практику политической борьбы в Таиланде прочно вошла традиция придавать легитимность захватившей власть группировке путем принятия новых конституций, в которых иногда даже содержались статьи, оправдывавшие действия заговорщиков. «В Таиланде переворот и конституция — сиамские близнецы»,— отмечал в 1976 г. израильский исследователь М. Лиссак. За период с 1932 г. по начало 80-х годов в Таиланде было совершено 14 военных переворотов и принято 13 конституций.

Видный политический деятель Таиланда Танат Коман, оправдывая установленную в стране военную диктатуру, в 1959 г. заявлял перед американской аудиторией: «Если посмотреть на нашу национальную историю, то станет ясно, что страна добивалась успеха и процветала, когда была сильная власть, не тираническая власть, а объединяющая власть, вокруг которой сплачивались все элементы нации. И наоборот, темные страницы нашей истории показывают, что при отсутствии этой сильной власти и активизации дезинтегрирующих сил, наше государство переживало одну трагедию за другой»7 [c.19].

Основной опорой формировавшегося военно-бюрократического режима становился военно-полицейский аппарат, укреплению которого правящие круги в первое послевоенное десятилетие уделяли большое внимание и который был призван на первых порах подавить демократическую оппозицию в государственном аппарате и армии, а также отдельные выступления крестьян на северо-востоке страны. В связи с тем, что Таиланд во время второй мировой войны выступал в качестве военного союзника Японии, его регулярные вооруженные силы вплоть до конца войны выполняли неблаговидную роль охраны внутреннего порядка в интересах японских оккупационных властей. Они вышли из войны ослабленными, а их численность с 60 тыс. сократилась до 43 тыс. человек. Командный состав был деморализован, а военные лидеры на некоторое время были заключены в тюрьму. Предстояло сформировать практически новые вооруженные силы, полицию и службы безопасности, т. е. заново создать аппарат насилия, который бы не только служил орудием подавления противников формировавшегося бюрократического режима, но и при отсутствии развитых институтов гражданского общества выполнял бы функции по формированию и расширению социальной базы авторитарного правления.