Безличность науки и значение личности в науке
Содержание:
- Безличность науки и значение личности в науке.
- Мотивы занятия научной деятельности: удивление, творческий интерес, престиж и тп.
- Качества, необходимые ученому: честность перед самим собой, мужество, неудовлетворенность.
- Типы ученых: «делатели», «думатели», «чувствователи» и др.(по Селье).
- Роль Дж.Бруно в становлении и утверждении естествознания как главенствующей отрасли культуры.
- Характеристика выдающихся ученых: Ньютона, Эйнштейна, Вернадского. Зависимость их вклада в науку от личностных свойств.
- Тип идеального ученого и идеального ученика.
- Список литературы.
1.Безличность науки.
Идея безличного, универсального, равнообязательного правила (в том числе и правил верификации) как условия дисциплинарного общения и выявления личностного начала по правилам дисциплины не так уж нова, хотя сегодня осмысление этой идеи несет явственный отпечаток новой ситуации. Мертон, например, возвращаясь к истории становления дисциплинарных правил, видит в мере безличности и универсальности, с одной стороны, типологическое различие дисциплин , а с другой — различие историческое, способное аранжировать дисциплины в иерархию развитости и указать слаборазвитым дисциплинам их будущее состояние . Бен-Дэвид связывает становление дисциплинарных правил с появлением других безличных механизмов саморегуляции общества . Прайс, со ссылками на Конанта и Дейча, принимает кумулятивность и наличие соответствующего механизма интеграции за отличительную черту «жесткой» науки, естественнонаучной дисциплины. Но этот разнобой понимания и оценки безличных дисциплинарных правил приводит, в общем-то, к единству восприятия естественнонаучной дисциплины как наиболее развитой формы самоорганизации научной деятельности, где именно жесткость и признанная равнообязательность универсальных правил деятельности обеспечивают наибольшую эффективность интеграции личностного продукта, перевода личных вкладов в общедисциплинарное достояние. Закерман и Мертон иллюстрируют этот тезис статистикой отклонения рукописей.
Хотя за этим распределением потерь личностного продукта в процессе дисциплинарной интеграции могут скрываться и экстранаучные причины, следует все же признать, что таблица достаточно доказательно подтверждает тезис о большей эффективности поглощения личностного начала, продукта реального субъекта научной деятельности в естественнонаучных дисциплинах, перевода результатов такой деятельности в дисциплинарное, а с ним и в общественное, общечеловеческое достояние. Практически тот же эффект и по порядку следования дисциплин и по порядку величин дает таблица Прайса о распределении выпускников с первой ученой степенью доктора философии.
Значение личности в науке.
Если результаты науки, как отмечалось ранее, безличны, то какое значение может иметь личность ученого? По крайней мере то, что без своего создателя наука вообще невозможна.
Внешне деятельность ученого спокойна и незаметна: он что-то исследует в лаборатории, пишет в тиши кабинета, публикует результаты, которые потом входят в учебники и жизнь других людей. Однако сама современная наука началась с трагедии, когда за свои научные убеждения был сожжен на костре Джордано Бруно, а год его смерти (1600 г.) стал отправной точкой развития науки Нового времени. В XVII в. Галлилею пришлось отречься от своих взглядов перед судом инквизиции.
Наш век повсеместного признания науки был отмечен «обезьяньим процессом» в США, когда школьного учителя судили за преподавание теории эволюции Дарвина, а в СССР ученые преследовались только за то, что занимались научными исследованиями. Выдающемуся русскому ученому Н.Н. Вавилову, погибшему, отстаивая правоту генетики, принадлежат слова, снова возвращающие нас ко временам, когда наука завоевывала себе право на свободное существование: «На костер пойдем, а от своих убеждений не откажемся».
Итак, от ученых требуется мужество в отстаивании своих взглядов, интеллектуальная честность перед собой и другими и иные качества, которыми обладает только личность, не говоря о высоком интеллектуальном потенциале и желании посвятить себя научным изысканиям.
2.Мотивы занятия научной деятельности.
Выдающийся современный ученый, основатель теории стресса Г. Селье в своей книге «От мечты к открытию» пишет: «Природа хитроумно устроила так, что большинство полезных вещей вызывает у нас субъективное чувство приятности. И это касается не только питания и размножения, но и познания. Открытие в области фундаментальных исследований, например, доставляет радость вне зависимости от его возможного практического применения. Но любое приобретенное таким образом знание рано или поздно становится полезным тем, что увеличивает нашу власть над Природой». В подтверждение он приводит слова одной из зачинательниц исследования радиоактивности в нашем веке Марии Скло- диис кой-Кюри: «Но как раз в этом дрянном старом сарае протекли лучшие и счастливейшие годы нашей жизни, всецело посвященные работе. Нередко я готовила какую-нибудь пищу тут же, чтобы не прерывать ход особо важной операции. Иногда весь день я перемешивала кипящую массу железным прутом длиной почти в мой рост. Вечером я валилась с ног от усталости». Стремление к поиску и открытию нового — существеннейшая черта подлинной личности.
Пуанкаре отмечал эстетическую причину познания. «Ученый изучает природу не потому, что это полезно; он исследует ее потому, что это доставляет ему наслаждение, а это доставляет ему наслаждение потому, что природа прекрасна... Я имею в виду ту глубокую красоту, которая кроется в гармонии частей и которая постигается только чистым разумом... красота интеллектуальная дает удовлетворение сама по себе, и, быть может, больше ради нее, чем ради будущего блага рода человеческого, ученый обрекает себя на долгие и тяжкие труды».
«Отыскание истины, — пишет в другом месте А. Пуанкаре, — должно быть целью нашей деятельности; это единственная цель, которая достойна ее».
Результат работы крупного ученого — революция в науке (это верно и с точки зрения современной терминологии, принятой в методологии науки), а революция совершается через преодоление сопротивления и рутины.
В заключение Селье сформулировал мотивы деятельности ученого;
- Бескорыстная любовь к Природе и Правде.
- Восхищение красотой закономерности.
- Простое любопытство.
- Желание приносить пользу.
- Потребность в одобрении.
- Ореол успеха; преклонение перед героями и желание подражать им.
- Боязнь скуки.
Бескорыстная любовь к Природе и Правде.
Обычные символы успеха - деньги, власть или даже условия труда - это только средства в достижении счастья и приносят подчас лишь жалкое его подобие. Ребенок как таковой не потенциальный "талон" или денежный знак, на который можно приобрести нечто, делающее нас счастливыми,- ребенок приносит нам счастье сам по себе. Все общепринятые знаки практической ценности являются просто средствами обеспечения счастья. Настоящее искусство - великое произведение живописи или музыкальный шедевр - полезно потому, что оно возвышает нас над заботами повседневной жизни, приносит нам умиротворение, безмятежность и счастье. Фундаментальные исследования, то есть изучение законов Природы, нередко предпринимаются по тем же побудительным мотивам.
Скупец любит перебирать свои сокровища, и, как ни странно, некоторые (хотя и немногие) ученые получают настоящее наслаждение от создания своих научных работ, ибо сам процесс "перебирания" средств убеждения вызывает приятное ощущение достижения цели. Для ученого даже самая непривлекательная, правда прекраснее самой приятной подделки.
Красота закономерности.
Трудно объяснить красоту перехода от тайны к закономерности. Собиратель марок, спичечных этикеток, бабочек или человек, решающий кроссворды, наслаждаются чувством завершения закономерных последовательностей и процессом нахождения признака, в соответствии с которым большое количество очевидно разнородных объектов могут быть расположены неким логическим образом. Чем более разнообразны, необычны и загадочны объекты, тем большее удовлетворение доставляет нам обнаружение закономерностей, в соответствии с которыми их можно размещать в удобном и гармоничном порядке, делающем их доступнее для понимания.
Но с течением времени большинство из нас (но не все) теряют этот дар
чистого наслаждения. По мере
нашего дальнейшего знакомства с повседневным миром вещей привычное начинает
приедаться. Мелочная череда каждодневных
проблем имеет свойство притуплять нашу
чувствительность к
Любопытство.
Если любопытство ассоциируется с чем-то дурным, то лишь потому, что люди склонны смешивать любознательность с пронырливостью. Любознательный человек хочет узнать то, что его как-то касается, а проныра сует нос в личные дела других. Любопытство одолевает настоящего ученого, он не может без него жить. Когда исследователь теряет эту побудительную силу – потому ли, что его усилия слишком часто заканчиваются неудачей, или потому, что он самодовольно удовлетворяется "практическими достижениями",- он удаляется от науки и находит прибежище в самооплакивании или чванной гордости своим благополучием. Однако не будем касаться научной любознательности как таковой, ибо она перекрещивается с массой других побудительных мотивов.
Желание приносить пользу.
Разработки систем вооружений,
новых марок телевизоров или видов вакцин,
очевидно, являются практическими. Изучение
Чем в большей степени исследование понятно и практично, тем ближе оно к уже известной нам обыденности. Таким образом, как ни парадоксально, знания о самых отвлеченных и самых непрактичных явлениях оказываются самыми перспективными для получения новых фундаментальных данных и ведут нас к новым вершинам науки. Но на это нужно время и, как правило, немалое. Фундаментальные исследования становятся полезными и остаются таковыми на более длительное время, чем прикладные. Ряд ученых настаивают на том, что фундаментальные исследования должны вестись в духе "искусство ради искусства" и их практическая применимость не должна подлежать оценке. Отстаивая эту точку зрения, они ссылаются на то, что даже наиболее недоступное для понимания исследование может в конце концов дать практические результаты. Эгоизм и эготизм являются наиболее характерным, наиболее древним и наиболее неотъемлемым свойством всего живого. Каковы бы ни были их сознательные мотивы, многие ученые обладают искренним желанием быть полезными обществу. Вот почему даже среди тех, кто занимается фундаментальными исследованиями, не ожидая от них никакого практического выхода, лишь немногие полностью лишены надежды, что их открытия смогут помочь людям избавиться от страданий и достичь счастья. Одной из наиболее важных причин такого желания является потребность в одобрении.
Потребность в одобрении - жажда авторитета – тщеславие.
Тщеславие становится предосудительным только тогда, когда законная гордость общепризнанными достижениями превращается в неразборчивую погоню за славой ради нее самой. Ни один ученый, достойный этого звания, не измеряет свой успех количеством похваливших его людей. Ни один ученый не желает приоритета на открытие, ошибочно приписанное ему, и не хотел бы поменяться местами с самыми известными политиками, миллионерами или генералами. Ученые тщеславны, им нравится признанье, они не безразличны к известности, которую приносит слава, но очень разборчивы в отношении того, чьего признания им хотелось бы добиться и за что им хотелось бы стать знаменитыми.
Ореол успеха; преклонение перед героями и желание им подражать.
Достижению подлинного совершенства мышления и гениальности в огромной степени препятствует неправильное понимание лозунга "все люди равны", с которым Линкольн обратился к своему народу после битвы под Геттисбергом. В буквальном смысле слова это утверждение явно неверно: одни люди маленького роста, другие высокого; одни толстые, другие худые; одни умные, другие глупые. Линкольн имел в виду только то, что все люди обладают равными правами развивать те качества, которыми наделены от рождения.
Однако на практике даже и это невозможно, поэтому нам советуют
поступать наилучшим образом и относиться к каждому с точки зрения
большинства. Поскольку мы не в состоянии приспособить процесс обучения к каждому ученику, постольку будет "демократично" подогнать ученика под средний уровень процесса обучения.
В нынешних условиях вполне разумно решать основные общественные проблемы голосованием, но при решении научных, художественных и иных культурных проблем должны быть справедливы слова Генри Торо: "Всякий человек, который более прав, чем его соседи, составляет большинство в один голос".
Боязнь скуки.
Творческие люди заняты интенсивным поиском "духовных отдушин", и если они уже приобрели вкус к серьезным умственным упражнениям, все другое в сравнении с этим представляется им не стоящим внимания. Мало кто из ученых увлекается чем-то еще, кроме науки, и я думаю, что именно ужасная боязнь скуки с такой же силой не дает им заняться "мирскими" делами, с какой страсть к науке влечет их к исследованиям.
3.Качетва, необходимые ученому.
Основные качества.
Одно и то же слово - особенно обозначающее абстрактное понятие – имеет для разных людей различный смысл. Термины "оригинальность", "самостоятельность мышления", "воображение" и "интуиция" нередко взаимозаменяемы, но для наших целей нам придется различать их смысловые оттенки. Формальных определений здесь недостаточно, так как их интерпретация опять-таки зависит от смысла, вкладываемого в эти слова. В ходе более подробного обсуждения точное значение, приписываемое каждому термину, станет более очевидным.
С моей точки .зрения, бесчисленные умственные и физические качества,
присущие ученому как таковому, могут быть приблизительно классифицированы по шести важнейшим категориям:
1) энтузиазм и настойчивость;
2) оригинальность: независимость мышления, воображение, интуиция,
одаренность;
3) интеллект: логика, память, опыт, способность к концентрации
внимания, абстрагированию;
4) этика: честность перед самим собой;
5) контакт с природой: наблюдательность, технические навыки;
6) контакт с людьми: понимание себя и других, совместимость с
окружающими людьми, способность организовать группы, убеждать других и прислушиваться к их аргументам .
ЭНТУЗИАЗМ И НАСТОЙЧИВОСТЬ.
Энтузиазм означает интерес, рвение, пыл, страсть, возбуждение,
направленные на реализацию замысла. Он создает мощную мотивацию к достижению определенных целей и настойчивость в преодолении препятствии. Важными ингредиентами научного склада ума являются стремление к достижению прогресса в научной работе и постоянная неудовлетворенность имеющимся состоянием дел.
Настойчивость - это способность к длительному и упорному преследованию поставленной цели. Она зависит от умения сосредоточиться на решении поставленной задачи, сохранять спокойствие в случае неудачи, однообразной работы и даже успеха; она черпает свои силы в здоровом оптимизме, мужестве и вере.
Преданность цели.
Исследователь, месяцами усердно работающий в лаборатории, может затем находить самые наивные и нелепые причины, чтобы объяснить задержку в сопоставлении и описании достигнутых результатов. В целом ученые крайне не расположены делать что-либо, что им особенно не нравится. Они готовы выполнять даже самую утомительную и скучную работу, но только в том случае, если полностью уверены в неизбежности ее для решения той или иной важной проблемы. Нередко они испытывают сознательные или подсознательные сомнения относительно того, стоит ли продолжать лабораторные исследования или уже настало время описывать свои результаты. В итоге такая нерешительность не дает им делать ни того, ни другого. Этот тип лености нередко встречается среди ученых, и для его преодоления нужны самоанализ и самодисциплина. Притом еще недостаточно сделать открытие или даже кратко описать его. Невзирая на все трудности, оно должно быть проработано до такой степени, чтобы и другие смогли воспринять идею и продолжить работу в этом направлении.
Устойчивость к неудачам и однообразию.
В науке человек такого типа будет удовлетворяться тем, что просто
"околачивается" в лаборатории: он никогда не способен полностью освоить свою область за счет плановой систематической работы, особенно если это требует руководства группой или по крайней мере участия в работе группы. Он может писать превосходные небольшие статьи, но никогда - обширный обзор или монографию. В области литературы он может стать первоклассным критиком, но оригинальный роман или даже короткий рассказ, который он вечно собирается написать, так никогда и не материализуется. Он может даже уговорить самого себя, что в высшем образовании нет смысла, так как вообще все это можно изучить самостоятельно. Правда же заключается в том, что он просто не обладает достаточной самодисциплиной для преодоления той ужасной
заторможенности, которую испытывает каждый пишущий человек, когда приходит время прекратить просто говорить и мечтать о своей работе, а надо садиться и писать вполне определенный текст, огрехи которого уныло уставятся на своего творца, заставляя любого, не обладающего железной волей, пятиться назад, к комфорту досужей посредственности.
Устойчивость к успеху.
Гораздо больше людей могут противостоять неудаче, нежели успеху.
Бедствия могут даже облагородить человека, мобилизовав все лучшее в нем, в то время как слава низводит всех, кроме самых великих, до такого состояния, когда человек превращается в символ самодовольного авторитета или в лучшем случае становится добрым покровителем тех, кто славы лишен. Как работа ведет талант к славе, так слава уводит его от работы, используя для этого множество способов.
Успех вреден также и порождаемой им лестью. Слава делает действующую личность действующим лицом. Хочет он или не хочет, но ученый должен с достоинством относиться порой к чрезмерным восхвалениям со стороны прессы, телевидения, научной общественности, иначе его скромность будет восприниматься с обидой.
Слава безжалостно губит живую личность, превращая человека в
памятник его собственным достижениям. Это не то признание, в котором нуждается ученый, но противодействие последствиям этого признания может потребовать столько же усилий, сколько отняла та самая работа, которая и привела его к славе.
Мужество.
Мало кто считает мужество важным качеством научной деятельности. Оно и не является таковым в привычном смысле этого слова. Случается, конечно, что бактериолог заражается смертоносным микробом, что исследователи рентгеновских лучей (в том числе У. Кеннон) на первых порах подвергались опасности, так как необходимые защитные меры еще не были известны, что токсиколог может пасть жертвой одного из изучаемых им смертельных ядов. Однако люди склонны излишне драматизировать подобные несчастные случаи, ибо в науке они происходят не чаще, чем в других областях деятельности. Несмотря на все эти опасности, для того чтобы стать исследователем, великой отваги не требуется.
Иногда врач ставит на себе те или иные эксперименты. но они редко
бывают опасными. Готовность подвергать себя риску производит на публику еще большее впечатление, чем несчастные случаи. И все же, на мой взгляд, делать вклад в науку, выступая в качестве морской свинки, просто глупо, за исключением очень редких случаев, когда никакая другая форма эксперимента не может привести к решению действительно важной проблемы. Каждый человек должен реализовывать свои лучшие способности, так что давайте оставим доблесть и физическую отвагу представителям вооруженных сил. Ученому нужна менее эффектная, но более устойчивая разновидность мужества, с тем чтобы выбрать деятельность, которая наверняка лишит его многих радостей, в том числе в семейной жизни и в достижении благосостояния. Молодым начинающим
врачом он должен стремиться к низкооплачиваемой работе в лаборатории, а не к более привлекательной работе в медицинских учреждениях. По мере роста профессионального уровня ему нужна немалая смелость, чтобы отказаться от предложения занять высокооплачиваемую и влиятельную административную должность. Еще большее мужество потребуется для продолжения оригинальной научно-исследовательской работы, не получающей ни моральной, ни материальной поддержки.
Здоровье и энергия.
Упоминание здоровья и энергии в числе полезных для занятия наукой
качеств может показаться излишним. Эти качества так или иначе важны для любой деятельности; сидячий образ жизни ученого, быть может, предполагает их не в меньшей степени, чем занятия другими профессиями. Ученому-"фундаментальщику", безусловно, не нужна мощная мускулатура, но слабое, подверженное болезням, чересчур изнеженное тело неспособно противостоять тяжелым нагрузкам, с которыми сопряжены высшие достижения в любой области. Ученый, который стоя проводит в лаборатории долгие часы или напрягает все свои умственные силы, погружаясь в многочасовые абстрактные размышления, нуждается в дисциплинированном, мужественном и, я бы сказал, спартанском образе жизни. Он должен находить способы поддерживать свою физическую форму, несмотря на искусственно созданные работой в лаборатории жизненные привычки. Верно, что иногда физический или психический дефект может послужить движущей силой для совершенствования человеком своих творческих и интеллектуальных способностей, но наличие такого дефекта требует еще большего внимания к своей физической форме.
ОРИГИНАЛЬНОСТЬ.
Сила оригинальной, творческой мысли состоит в способности по-новому
взглянуть на вещи. Под независимостью мышления я в первую очередь имею в виду инициативность и способность сделать первый шаг. А эта способность в свою очередь зависит от воображения, умения сформировать осознанное представление о чем-либо новом, ранее не встречавшемся в действительности. А для этого нужны острота взгляда, проницательность, способность выделить наиболее важные характеристики, еще не заметные для непосвященного.
Независимость мышления.
Безнадежная непригодность слова как средства передачи информации
ощущается особенно болезненно, когда мы хотим объяснить природу
оригинальности. Слова служат символами вещей, известных нам из предыдущего опыта; сама же суть оригинальности в том и состоит, что она не похожа ни на что другое, ранее встречавшееся.Разум сумасшедшего необычен, но он доводит независимость мышления до такой степени, когда утрачивается контакт с действительностью. Он не похож ни на один другой разум, воспринимая вещи нестандартным образом. Слишком углубившись в область воображаемого, он не в состоянии вернуться оттуда с плодами своего нового видения мира.
У гения могут возникать почти столь же фантастические видения. Тем не
менее он способен включить сознание, чтобы скрупулезно и объективно сверить свои фантазии с действительностью. Именно эта способность сохранять контакт самого фантастического полета мысли с окружающим миром и различать значимые для человечества ценности характерна для оригинальности и независимости творческого мышления. Гений способен не только уноситься в неизведанное, но и возвращаться назад на землю.
Научная изобретательность, независимость от традиционного образа мыслей на самом начальном этапе исследования - это особого рода оппортунизм. Обычный оппортунист, или "охотник за шансами", не думает о перспективах, не мыслит оригинально; напротив, он стремится извлечь из предоставляющихся ему возможностей немедленную выгоду в ущерб высшим целям, не дающим незамедлительных результатов.
Изобретательность - ценное свойство даже на начальных стадиях научной деятельности, но устоявшаяся независимость мышления является также основой воображения и интуиции - самых важных атрибутов научной одаренности.
Непредубежденность.
Существуют, с одной стороны, убедительные доводы в пользу того, что
истинный ученый должен быть способен избавляться от предубежденности и привычного хода мыслей, ибо только это обеспечивает восприимчивость, способность обнаружить нечто новое, сформулировать полностью новаторскую мысль. С другой стороны, действительно непредубежденный мыслитель знает, что он не может и не должен быть свободен от предубежденности, иначе он потерял бы все преимущества опыта, приобретенного не только за время его жизни, но и в ходе исторической эволюции. Абсолютно непредубежденный индивид,
относящийся к каждой возможной ситуации с равным доверием, непригоден не только для науки, но и просто для выживания. В действительности творчески мыслящий ученый полон ранее воспринятых идей и пристрастий. Одни результаты он считает благоприятными, другие нежелательными; он хочет доказать свою излюбленную теорию и бывает очень раздосадован, если ему это не удается.Предубежденность, как известно, сохраняет наиболее ценные плоды опыта. Без нее он никогда не смог бы сделать выбор из бесчисленного количества возможных путей.
Что мы действительно разумеем под "непредубежденным мышлением" ученого, так это такой склад ума, который предусматривает осуществление контроля над многочисленными предубеждениями и проявляет готовность пересмотреть их перед лицом опровергающих свидетельств. Хотя разум ученого преимущественно ориентирован на логику, он должен уметь принять факт, даже если тот и противоречит ей. Вот почему творческое исследование не может руководствоваться формальной логикой. И впрямь, коль скоро ученый признает примат факта (независимо от того, выглядит этот факт рациональным или нет), высший тип научной деятельности является, как это ни парадоксально, "анти-логичным" или по крайней мере "не-логичным".
Воображение.
Воображение настолько сильно зависит от независимости мышления, что здесь можно добавить совсем немного. Именно посредством независимого и оригинального мышления разум формирует осознанные представления о чем бы то ни было, воображает нечто, ранее в реальности не наблюдавшееся.
Научить воображению невозможно,
разве что восприятие важности и значимости
может быть обострено в процессе приобретения
опыта методом проб и ошибок. Эта независимость
способности к критическому суждению
от опыта объясняет, почему в течение жизни
для развития способностей к оценке требуется
гораздо больше времени, чем для проявления
преимущественно врожденной способности
к воображению.
- Безнадзорность
- Безнадзорность детей как социальная проблема
- Безнадзорность детей как социально-педагогическая проблема
- Безнадзорность как социально-педагогическая проблема
- Безнадзорные дети
- Безналичная форма расчетов
- Безналичная форма расчетов
- Безготівкові розрахунки фізичних осіб, їх види та проблеми організації в Україні
- Безграничность потребностей и ограниченность ресурсов
- Бездокументарные ценные бумаги
- Бездокументарные ценные бумаги
- Бездомность как социальная проблема
- Бездомные животные как одна из экологических проблем Дёмского района г.Уфы
- Бездомные люди и их среда обитания
