Будущее и идеал экономического существования мира

Министерство образования  и науки Российской Федерации

ФГБОУ ВПО «Саратовский государственный  технический

университет имени Гагарина Ю.А.»

 

 

 

 

Курсовая работа на тему:

 

«Будущее и  идеал экономического существования  мира»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение………………………………………………….……………………....3

Глава 1. Теоретические идеалы развития экономического существования мира……………………………………………………………………….………5

1. Классическая экономическая теория………..………………….. ………….5
2. Теория маржинализма………………………………………………………..
3. Теория Кондратьева Н.Д…………………………………………………….

Глава 2. Возможные пути развития экономического существования мира ….

2.1 Современная ситуация экономической реальности ………………………..

2.2 Возможное будущее экономического существования мира……………..…

Заключение…………………………………………………………………………

Список использованной литературы……………………………………………

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Будущее можно поставить  в один ряд с такими понятиями, как время, жизнь, смерть, материя  и т.д. Их значение претендует на общемировоззренческий  статус; неудивительно, что при размышлении  о них ум попадает в непривычную  для себя ситуацию, которая описана  еще бл. Августином в отношении  времени: пока я не думаю о нем, я знаю, чтó оно есть такое; когда  же начинаю мыслить его, уже не знаю, чтó есть оно, и затрудняюсь  определить его даже для себя¹. То же и с будущим; заманчивость и соблазн, связанные с представлением о нем, казалось бы, естественны так же, как и движение вперед. Эта естественность, однако, при попытке проникновения в ее сущность не может оставаться прежней. Срабатывает принцип Бора: вторгаясь в исследуемый объект, мы уже меняем его. В свое время «Коперник философии» Кант изгнал из реальности все доказательные суждения о боге, мире и душе, выявив их мечтательную природу; погребенными оказались труды многих и многих метафизиков в течение ряда столетий. Но зато, найдя твердую почву, он открыл путь к научной постановке и анализу проблем, которыми мыслящие люди заняты и сегодня.

Тоже может произойти  и с экономикой. Заглянув в ее возможное будущее и предначертав возможные пути ее развития, мы можем  изменить ее, направить в нужное нам направление. Все это отражает актуальность выбранной темы. Цель работы - сформулировать возможные  варианты экономического существования  мира.

Однако без прошлого никогда  не будет настоящего, а после и  будущего. Поэтому, что бы реализовать  поставленную цель, необходимо выполнить  следующие задачи: рассмотреть сложившуюся  экономическую ситуацию и проанализировать наиболее значимые экономические теории, ведь они представляют собой некий  идеал экономического существования  мира. В своей работе я буду опираться  на труды основателей классической экономической теории А.Смита, на работы маржиналистов Дж. М. Кейнса и Э. фон Бем-Баверка, на труды Н.Д. Кондратьева и Дж. К. Гэлбрейта.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1. Теоретические идеалы развития экономического

 существования мира

1. Классическая экономическая теория

 

Период господства классической экономической  теории характеризуется единством  взглядов на природу экономической  системы и зависимостью уровня ее развития от уровня производства. До А. Смита выделяются 2 значимых методологических подхода:

1) подход меркантилистов, которые  связывали рост благосостояния  нации с активным торговым  балансом. Чем больше будет приток  денег в страну вследствие  торговли отечественными товарами, тем лучше. Будущее рисуется  оптимистичным в зависимости  от настоящего положения дел  и торговой политики в настоящий  момент;

2) теория физиократов, которые  искали основу развития нации  в сфере производства, а не  торговли. Здесь значима идея  естественного порядка, которая  означает кругооборот в неизменном  масштабе, без тренда в развитии. Система лишь удовлетворяет естественные  потребности отдельного человека, которые имеются у него в  каждый момент времени. Отсюда  следует «Экономическая таблица»  Ф. Кенэ, которая моделирует жизнь  такого общества. Источником развития  или возрастания стоимости является  «чистый продукт», получаемый от  земли вследствие приложения  труда. Он распределяется между  основными тремя классами общества. Будущее здесь зависит от вложений  в землю и поощрения класса  фермеров, которые, в свою очередь,  ограничены естественными условиями  жизни общества. Технологические  пропорции заданы. Будущее поэтому  таково же, как и настоящее;  нет никакого сознания, означающего  ориентированное направленное движение, а только природа и «естественный  порядок», кругооборот. 

В «Богатстве народов» А. Смита движущей силой общества являются:

1) производительный труд,

2) уровень нормы прибыли. 

Относительно первого Смит констатирует, что чем он выше, тем больше благосостояние нации, что зависит от:

 а) уровня разделения труда,

 б) фактора бережливости, предполагающего  заданный изначально уровень  потребностей, но могущий меняться  вследствие технического развития.

Эти факторы являются данными в  каждый настоящий момент, поэтому  будущее здесь определяется через  настоящее (если не учитывается уровень  прибыли). Высота уровня прибыли определяется силой класса капиталистов и их желанием к инвестициям. Смит отмечает, что  интерес этого класса в меньшей  степени, чем класс рабочих, совпадает  с интересами общества.

Ключ к пониманию будущего у  Смита лежит в динамике нормы  прибыли. Он замечает, что чем выше норма прибыли в стране, тем  быстрее нация идет к разорению (т.е. теряет будущее). Относительно прибыли  он фиксирует два момента:

а) если нормы прибыли по отраслям промышленности равны, то это состояние  долгосрочного равновесия,

 б) норма прибыли зависит  от количества капитала, вложенного  в производство, и продолжительности  производственного цикла. Зависимость  нормы прибыли от первого отрицательна, от второго – положительна. Отсюда - нет четкой тенденции в динамике нормы прибыли. Поэтому в оценке подхода Смита к будущему более значим фактор производительного труда, а норма прибыли должна быть на естественном (невысоком) уровне.

 

1.2 Теория маржинализма

 

Методология стандартного маржинализма с его принципом методологического  индивидуализма, а также методом  сравнительной статики не способствовала развитию теорий, что-то говорящих нам  о будущем. Одну из сильных черт классики – анализа динамики развития современного ей общества – маржиналисты практически  полностью утеряли. Здесь стоит выделить лишь отдельные имена, которые а) не теряли связи с классикой и в то же время вписывались в мейнстрим (В. Леонтьев), б) в силу своеобразия школы, которую они представляли, не сливались с маржинализмом (Э. фон Бем-Баверк), в) использовали кризисные периоды в жизни общества для создания новой значительной теории (Дж. М. Кейнс).

Действительно, среди родоначальников  маржинализма только Бем-Баверк (1884) рассматривал возможное развитие экономики. Он выдвинул принцип, согласно которому настоящие блага ценятся выше, чем будущие. Так же он трактует и норму прибыли или процент на капитал: она есть временное предпочтение субъекта или предпочтение настоящего относительно будущего. Когда процент высок, это значит, что будущее для нас неопределенно, и настоящее мы ценим гораздо выше, за что и требуем оплаты; и наоборот. Поэтому процент на капитал никогда не может быть равен нулю и даже при социализме будет прибыль.

О Кейнсе и кейнсианстве стоит сказать, что они исповедовали краткосрочный подход к анализу («в долгосрочном периоде мы все  умрем»), поэтому старались не думать о будущем, а исправлять текущую  ситуацию, - Великую депрессию. Роль государства в экономике благодаря принципу эффективного спроса, а также критика закона Сэя о невозможности общего товарного перепроизводства означает, что будущее определяется через настоящее, но так, что творимое в настоящем приближает нас к будущему, которое в принципе не дано заранее.

 

1.3 Теория Кондратьева Н.Д.

 

Кондратьев одним из первых ученых в нашей стране попытался соединить  конъюнктуроведение с прогнозированием и планированием.

Систематическое изложение своих  взглядов на проблему предвидения ученый изложил в своей основополагающей статье «Проблемы предвидения». Прежде всего он констатирует, что «прогноз выступает в качестве метода проверки научных теорий и гипотез», а также  что «в социально-экономической  жизни проблема прогноза имеет особенно глубокое практическое значение». Он формулирует  актуальность этой проблемы для своего времени, которую легко увидеть  и сегодня: проблема планового руководства  социально-экономической жизнью органически  связана с проблемой предвидения. План– не только предвидение стихийно развертывающихся событий. План одновременно есть и программа сознательных действий. Но план без всякого предвидения  – ничто.

Прогнозом Кондратьев называет обоснованное заключение от событий, уже данных в  опыте, к возможному выходу событий, которые нам еще не даны и не наступили; более того, он отграничивает  знание, полученное на основе прогноза, от других видов знания и квазизнания (типа пророчества), и делает особенный  акцент на научности первого. В прогнозе, по мнению ученого, мы всегда имеем  знание, которое является как бы рабочей гипотезой, без которой  мы не можем обойтись на практике.

Исходя из мысли о том, что  предвидение возможно, Кондратьев исследует  предпосылки того, почему это так. Таковых как минимум три. Во-первых, необходимо допустить существование  между событиями действительности причинной связи. В любом случае, поскольку мы не обладаем полным знанием, вводится вторая предпосылка, а именно: закономерность или единообразие, повторяемость  хода событий.

Кондратьев показывает, что событие  является закономерным или повторяемым  в том случае, если в нем сохраняется  какое-то центральное ядро признаков, остающихся неизменными и дающими  возможность на основании одного события предсказывать наступление  другого. Вместе с тем, событие может  рассматриваться и само по себе, т.е. как отдельное, и как элемент  совокупности, в которую оно входит. Трактуемое как элемент совокупности, оно уже не является случайным, так  как его поведение описывается  законом больших чисел, применимым к статистическим совокупностям.

Кондратьев создает модель смены  экономических циклов. Цикл по своей существенности количественное понятие. Все его характеристики типа длительности, амплитуды, фаз и т.д. являются измеримыми, могут восприниматься именно как измеримые и должны измеряться с помощью числовых, т.е. количественных данных.

 Для того чтобы зафиксировать  существование циклов определенного  типа требуется, во-первых, демонстрация  того, что колебания той приблизительной  продолжительности повторяются  в различных отраслях, движениях  различных существенных элементов  экономической жизни (в производстве  и занятости в промышленности, в ценах различных групп товаров,  процентных ставках, объемах торговли, кредитных потоках, и т.д.); и,  во-вторых, выявление и индикация  того, что экзогенные (внешние) факторы  или особенности экономической  системы представляют собой такие  повторяющиеся колебания. До тех  пор, пока основа подобного  рода не будет заложена, выявленный  и предложенный (Кондратьевым) тип  цикла не может быть принят  как сколь-нибудь существенно  затрагивающий экономическую жизнь  – он может быть определенным  только для ограниченной части  экономической системы страны. До  тех пор, пока второе, теоретическое,  основание не будет установлено,  не существует связи, которую  можно было бы обнаружить в  исследованиях, относящихся к  эмпирическим наблюдениям данного  типа циклов в данной стране  за данный период времени.

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Возможные пути развития экономического существования мира

2.1 Современная ситуация экономической  реальности

 

Согласно классической экономической  теории основное назначение экономической  системы состоит в том, чтобы производить материальные блага и оказывать услуги, которые нужны людям. При отсутствии такой системы, т. е. системы, которая производит продукты питания, перерабатывает, упаковывает и распределяет их, производит ткань и изготавливает одежду, строит дома, обставляет их мебелью, предоставляет услуги в области образования и медицины, обеспечивает закон и порядок, организует национальную оборону, жизнь была бы трудной. Такова ее функция. Наилучшая экономическая система - это та, которая максимально обеспечивает людей тем, в чем они больше всего нуждаются.

Однако за последние сто лет множество экономических задач стало выполняться организациями - промышленными корпорациями, авиакомпаниями, системами розничных магазинов, телевизионными сетями, государственными бюрократическими учреждениями. Некоторые из этих организаций очень велики; и едва ли кто-нибудь усомнится в том, что они обладают властью, т. е. могут управлять действиями отдельных лиц и государства. Всякий согласится, что они управляют этими действиями в своих собственных интересах, т. е. в интересах тех, кто благодаря членству или праву собственности участвует в данном предприятии. Возможно, что в силу какого-то невероятного стечения обстоятельств или сознательных усилий эти интересы в основном совпадают с интересами общественности. Если же такое стечение обстоятельств или целенаправленные усилия отсутствуют, то нет ничего удивительного в том, что преследуются интересы организаций, а не общественности.

При таком подходе функция  экономической системы больше не кажется простой. Частично экономическая  система служит отдельному человеку. Но частично она служит интересам  своих собственных организаций. «Дженерал моторс» существует, чтобы  обслуживать общество. Но «Дженерал  моторс» также, или даже вместо этого, служит самой себе. Мало кому такое  утверждение покажется резко  противоречащим здравому смыслу. Такое  утверждение примечательно лишь тем, что оно не соответствует  основному тезису экономической  теории в ее традиционном изложении.

Новое понимание функции  экономической системы влечет за собой и новую точку зрения на функцию экономической теории. До тех пор, пока предполагалось, что  экономическая система осуществляет свою деятельность в интересах отдельного человека, подчинена его нуждам и  желаниям, можно было предполагать, что функция экономической теории состоит в объяснении процесса, посредством  которого это происходит. Экономисты вводили такие определения предмета их науки, в которых подразумевается  его глубокое и универсальное  значение. Наиболее знаменитое из этих определений утверждает, что экономика  является «наукой, которая изучает  поведение людей как связь  между целями и ограниченными  средствами, имеющими альтернативные пути применения». Эти определения кажутся превосходными. Люди принимают решения о том, что они будут иметь; фирмы решают, как наилучшим образом выполнить эти решения. Экономическая теория изучает поведение людей, вовлеченных в этот процесс. Она является наукой именно потому, что у нее нет никакой иной задачи, кроме понимания этого поведения.

Но если допускается, что  организации, принимающие участие  в этом процессе, обладают властью, что обеспечиваются именно их интересы и люди подчиняются этим интересам, то даже наиболее благодушные неизбежно  зададут вопрос: а не может ли так случиться, что экономическая  теория тоже служит интересам организаций?

Организации обладают властью. Могут ли они не оказывать влияния  на научную дисциплину, которая изучает  их самих и процесс осуществления  ими своей власти?

Не могут ли только что  приведенные определения быть ширмой для этой власти?

Такие вопросы совершенно оправданны. Экономическая теория создает  у людей представление об их экономическом  обществе. Такое представление заметно  влияет на их поведение и на их отношение  к организациям, которые составляют экономическую систему. Если в картине  общества, создаваемой экономической  теорией, товары или капитал, труд и  материалы, с помощью которых  они производятся, представлены в  качестве дефицитных, то это имеет  место только потому, что товары играют важную роль - это точка опоры, от которой зависят благосостояние и счастье. Таким образом, процесс, в котором изготовляются блага, становится делом особой социальной важности. Огромное значение в этом случае придается организациям, которые  производят товары, а те, кто управляет  и руководит этими организациями, обладают большим престижем. Приходится прилагать огромные усилия для доказательства правомочности действий, будь то любое  регулирующее мероприятие правительства, любой налог, любое решение профсоюза, которые похожи на вмешательство  в производство.

Представление о влиянии  выбора имеет еще более важные последствия. Оно означает, что процесс  выбора - решение приобрести данный продукт, отказаться от другого - есть то, что в совокупности управляет  экономической системой. И если выбор  общественности есть источник власти, то организации, из которых состоит  экономическая система, не могут  обладать ею. Они лишь инструменты, в конечном счете, удовлетворяющие  этот выбор. Возможно, самая старая и определенно самая мудрая стратегия  для осуществления власти - это  отрицать факт обладания ею. Монархи, включая наиболее жестоких деспотов, издавна представляли себя простым  отражением божественной воли. Затем  это подтверждалось господствующей религией.

В результате поведение монархов, каким бы скандальным, расточительным и губительным для здоровья, жизни, жизненных условий и общественной благопристойности оно ни было, не могло подвергаться сомнению. Современный  политик увековечивает тот же инстинкт, когда он объясняет, что  он всего лишь инструмент своих избирателей, что стремится не к осуществлению  своих предпочтений, а к общему благу. Явно удалившаяся от религии, экономическая теория, особенно потому, что существует видимая возможность  выбора на рынке, тоже изображает коммерческую фирму служительницей высшего божества. В результате фирма не отвечает или  несет лишь минимальную ответственность  за свод, действия. Она реагирует  на божественную волю рынка. Если продукты, которые она производит, или услуги, которые она оказывает, никчемны или смертоносны, причиняют ущерб  воздуху, воде, земле или нарушают нормальную жизнь, то не следует винить фирму. Все это отражает выбор  общественности. Если люди введены  в заблуждение, то это потому, что  они сами предпочитают самообман. Если поведение в экономической сфере  кажется иногда неразумным, то это  потому, что неразумны люди. Факт нежелательного с социальной точки  зрения использования организациями  власти в их собственных интересах, таким образом, как злой дух изгоняется или его почти удается изгнать  из формальной экономической мысли.

Когда в действительности имеет место такое проявление власти, сразу видно, насколько удобна такая непоколебимая вера и сколь  выгодно ее насаждение.

Насаждение полезных верований  особенно важно ввиду способа, которым  осуществляется власть в современной  экономической системе. Он состоит, как отмечалось, в том, чтобы побуждать  человека отказаться от целей, к которым  он обычно стремится, и осуществлять цели другого лица или организации. Имеется несколько способов добиться этого. Угрозы физических страданий - тюрьмы, кнута, пытки электрическим током - относятся к древней традиции. Так же обстоит дело и с экономическими лишениями - голодом, позором нищеты, если человек не хочет работать по найму и тем самым принять  цели работодателя. Все большее значение приобретает убеждение, которое  состоит в изменении мнения человека таким образом, чтобы он согласился, что интересы другого лица или  организации выше его собственных. Дело обстоит именно так, поскольку  в современном обществе физическое насилие, хотя и одобряется до сих пор многими в принципе, на практике наталкивается на неодобрение. Кроме того, с ростом доходов люди становятся менее уязвимыми в отношении угрозы экономических лишений. Соответственно убеждение превращается в основной инструмент осуществления власти. Для этого жизненно важное значение имеет существование представлений об экономической жизни, которые были бы близки представлениям организаций, осуществляющих власть. То же самое относится и к процессу обучения, посредством которого насаждаются такие взгляды. Он или просто направлен на убеждение людей, что цели организации фактически полностью совпадают с их собственными целями, или подготавливает почву для такого убеждения. Представление об экономической жизни, при котором люди рассматриваются в качестве инструментов для осуществления целей организации, было бы гораздо менее полезно и удобно.

Содействие, которое экономическая  теория оказывает осуществлению  власти, можно назвать ее инструментальной функцией в том смысле, что она  служит не пониманию или улучшению  экономической системы, а целям  тех, кто обладает властью в этой системе.

Частично такое содействие состоит в обучении ежегодно нескольких сот тысяч студентов. При всей его неэффективности такое обучение насаждает неточный, но все же действенный  комплекс идей среди многих, а может  быть большинства, из тех, кто подвергается его воздействию. Их побуждают соглашаться  с вещами, которые они в ином случае стали бы критиковать; критические  настроения, которые могли бы оказать  воздействие на экономическую жизнь, переключаются на другие, более безопасные области. Это оказывает огромное влияние непосредственно на тех, кто берется давать указания и  выступать по экономическим вопросам. Хотя принятое представление об экономике  общества не совпадает с реальностью, оно существует.

В таком виде оно используется как заменитель реальности для законодателей, государственных служащих, журналистов, телевизионных комментаторов, профессиональных пророков - фактически всех, кто выступает, пишет и принимает меры по экономическим  вопросам. Такое представление помогает определить их реакцию на экономическую  систему; помогает установить нормы  поведения и деятельности - в работе, потреблении, сбережении, налогообложении, регулировании, которое они считают  либо хорошим, либо плохим.

Инструментальная функция  экономической теории - это во многом побочный продукт ее истории. Так  получилось, что представление о  предшествующем экономическом обществе превосходно служит инструментальным целям более позднего общества.

Экономическая теория сформировалась как научная дисциплина в то время, когда деловые предприятия были невелики по размерам и просты по своей  структуре, а сельское хозяйство  поглощало большую часть производительной энергии людей. Фирмы реагировали  на изменение издержек производства и на изменение рыночных цен. Они  подчинялись тому, что диктовал рынок. Теория отражала этот факт. Со временем теория была несколько изменена с  тем, чтобы учитывать существование  монополии, или, точнее, олигополии, но осталась в плену у своих начальных  представлений. Конкурентоспособная  фирма продолжала считаться центральным  звеном. И член олигополии тоже реагирует  на рыночные колебания и вынужден поступать так, поскольку он односторонне стремится к максимуму прибыли. Таким образом, рынок и в силу этого потребитель остаются полновластными хозяевами. Выбор потребителя продолжает управлять абсолютно всем. В результате экономическая теория незаметно  превратилась в ширму, прикрывающую власть корпорации. Этим процессом  никто не управлял. То, что казалось сдержанным интеллектуальным консерватизмом, стало мощной опорой экономических  интересов.

Однако инструментальная роль экономики не является чем-то неизменным. В последнее время наблюдается  острое недовольство, особенно среди  молодых экономистов. Представление, которое столь долго доминировало в академических курсах, формировало  теоретические построения, маскировало  проявление экономического, социального  и политического влияния производящих организаций, подвергалось общей критике. То, что было некогда экономической  теорией и было приемлемо, стало  теперь «неоклассической экономической  теорией» - термин, явно намекающий на устарелость.

Для этого мятежа имелось  несколько причин. В определенной степени власть, защищаемая этой моделью, стала слишком явной, и попытки  маскировать ее оказались недостойными для интеллектуала.

Имеются также все более  угрожающие последствия процесса осуществления  власти.

Людей можно убеждать, и  ученые могут убеждать себя сами, что  компании «Дженерал моторс» или  «Дженерал дайнэмикс» реагируют  на потребности общества, пока осуществление  их власти не угрожает существованию  общества. Убеждение становится мeнеe успешным, когда возникает сомнение в возможности выжить в условиях порожденной ими гонки вооружений или необходимости дышать отравленным  ими воздухом. Подобным же образом, когда существует нехватка жилищ  и медицинской помощи, а мужские  дезодоранты имеются в изобилии, представления о благожелательном отношении к общественным нуждам начинают трещать по швам.

В настоящее время также  очевиднее становится роль технического прогресса в современной экономике. Этот вопрос представляет значительный интерес. Немногие вещи более поразительны, чем наблюдающийся в последнее  время переворот во взглядах общества на изменения, происходящие в технике. Еще совсем недавно такие изменения  являлись абсолютным общественным благом. Только чудаки подвергали это сомнению. Слово «изобретение» было синонимом  слова «прогресс». Создатели новинок - инженеры и ученые - были людьми, приносившими обществу наивысшую пользу. Содействие научно-техническому прогрессу было высокоценимой и безусловной  функцией государства.

Теперь сомнения - обычная  вещь. Все чувствуют, что многие новшества  в потребительских товарах есть ни что иное, как обман. Считается  само собой разумеющимся, что наиболее заметной чертой широко разрекламированных изобретений окажется их неспособность  к работе или же выяснится, что  они просто опасны.

Общественное движение, названное "консумеризмом", одним из инициаторов  которого является Ральф Найдер, своим  происхождением в немалой степени  обязано этим особенностям нововведений. Во все возрастающей мере люди понимают, что технический прогресс, хотя он и выполняет свои задачи, хотя он и позволяет людям летать со сверхзвуковой  скоростью или уничтожать ракеты противника, одновременно может привести к вредным социальным последствиям и создать опасность для общества. Все больше распространяется мнение, что при определенных темпах технического прогресса погибнут все, кто мог  бы извлечь из него пользу.

В неоклассической модели рассматривался технический прогресс двух типов. В результате первого  из них создавались новые или  более совершенные товары или  услуги, которые положительно принимались  и раскупались потребителями, так  как они лучше удовлетворяли  их потребностям. С другой стороны, технический прогресс приводил к  совершенствованию технологических  процессов, при помощи которых изготовлялись  эти товары или оказывались услуги. (Говоря формально, технический прогресс содействовал либо созданию или изменению  функций спроса, либо снижению издержек.) Изобретение или усовершенствование всегда было реакцией на воспринятые  желания потребителя. Изобретения  или усовершенствования технологических  процессов снижали затраты на производство, а также в конечном итоге и цены. В преимуществе этого  сомневаться не мог никто.

Из вышеприведенных особенностей процесса нововведении вытекают два  следствия.

Первое состоит в том, что в планирующей системе  количество рабочей силы сокращается  по отношению к объему производства по сравнению с рыночной системой. Подобное сокращение может происходить  более высокими темпами, чем это  обусловлено экономией в результате технического прогресса. Данное явление, возможно, свидетельствует о том, что повсеместные высказывания в  защиту технического прогресса и  оправдание связанного с ним увольнения рабочих в какой-то мере являются обманом. Как правило, оправдание подобных действий исходит из мысли, что увольнения всегда способствуют снижению издержек, что неприятности для увольняемых  рабочих компенсируются в результате снижения цен на товары. Действительной же причиной может быть не снижение издержек, а повышение безопасности и усиление власти техноструктуры. Это оправдать значительно труднее; даже руководство профсоюза, возможно, с трудом одобрит технический  прогресс и происходящее в результате его увольнение рабочих, если основной целью является замена отстаивающих свои права человеческих существ  более дорогими, но значительно более  уступчивыми машинами.

Вторым следствием процесса нововведений является его воздействие  на окружающую среду. Некоторые технические  новшества наносят ей ущерб. Нельзя, однако, предполагать, что новые  технические процессы всегда более  неблагоприятны для окружающей среды  по сравнению со старыми; что тепловое загрязнение от атомной электростанции хуже дыма от старой электростанции, работавшей на угле, или что самолет, с шумом  проносящийся над головой, хуже экспресса, мчащегося между домами. Но любая  новая форма ущерба, наносимого окружающей среде, просто в силу того, что она  новая, будет всегда казаться более  страшной, нежели та, к которой общество уже привыкло. Шум реактивного  самолета, поскольку он в новинку  и затрагивает больше народа, будет  казаться хуже грохота поездов. Тепловое загрязнение, так как оно более  загадочно, покажется более коварным, чем загрязнение серой или  копотью.