Детские приюты в России конца XIX – начала XX вв. как форма организации благотворительности

ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РФ

Факультет клинической психологии

КАФЕДРА ФИЛОСОФИИ

КУРСОВАЯ РАБОТА

Детские приюты в России конца XIX – начала XX вв. как форма организации благотворительности (на примере Курской губернии)

Исполнитель: Чугунова В.С.

       Факультет  клинической

                                                                         психологии

             студентка 1 курса 3 группы

     Науч. рук.: д.ист.н., доцент Кравцова Е.С.

Дата сдачи курсовой работы_______________________

Оценка_________________________________________

Подпись руководителя___________________________

Курск – 2012

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Осуществляемая в настоящее время модернизация российского общества характеризуется сложными и противоречивыми процессами, которые в значительной степени обусловили потребность в решении проблемы социальной защиты детства и создании благоприятных условий для развития ребенка. В начале XXI столетия социальная ситуация развития ребенка оказалась настолько угрожающей, что возникла необходимость принимать глобальные меры по защите детства. Не случайно Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций провозгласила 2001-2010 гг. Международным десятилетием культуры мира и ненасилия детей планеты.

Конструктивный поиск путей построения системы социальной защиты детства невозможен без историко-культурной рефлексии ее становления и развития в отечественной педагогике второй половины XIX - начала XX вв. В указанный период проблемы социальной защиты детства поднимались не только учителями, педагогами, но и находили место в трудах философов, литераторов, общественных деятелей (П.Каптерев, Н.Пирогов, К.Ушинский и др.). Целостный и системный анализ деятельности учебно-воспитательных заведений, решавших проблему социальной защиты детства в исследуемый нами период, создаст благоприятные предпосылки для решения данной проблемы в современных условиях.

Новым явлением в развитии социального призрения в России стало появление в конце XVIII – начале XIX вв. учреждений и ведомств, непосредственно занимавшихся проблемами благотворительности. Первым по времени образования и наиболее влиятельным было Ведомство учреждений Императрицы Марии 1796г. В его состав входили: Императорское женское патриотическое общество (1812), Попечительство императрицы Марии Александровны о слепых (1881), Попечительство императрицы Марии Федоровны о глухих (1898)1. Деятельность Ведомства охватывала практически всю страну: больницы, учебные заведения, дома презрения, богадельни. Примерно 40% бюджета попечительства складывалось из частных пожертвований, а остальные средства поступали из казны и центральных учреждений ведомства. Императорское Человеколюбивое Общество появилось в 1816г. Его целью было воспитание и обучение сирот и детей бедных родителей; предоставление дешевого жилья, обеспечение пищей, одеждой, работой, призрением престарелых, инвалидов, нетрудоспособных, оказание медицинской помощи. Активная работа в обществе стимулировалась государством, его члены могли рассчитывать на получение орденов и личное дворянство2.

Во второй половине XIX в. сложилась система общественного призрения, которая отражала основные тенденции благотворительного движения в Российской империи, хотя и не с таким размахом, как это было свойственно столичным регионам. Социокультурная ситуация в российской провинции отличалась многообразием форм и проявлений.

Общей целью открытия всех приютов являлось стремление оказать помощь неимущим родителям, дать образование и воспитание детям. В приюте получали начальное образование, приобретали практические знания и умения необходимые для самостоятельной жизни.

Расходы на приюты уплачивались из процентов, приходившихся на капиталы Общества содержавшихся в ценных бумагах и пожертвования. Существуют примеры, когда общественные заведения переходили под контроль благотворительных ведомств. Так, Обоянский детский уездный приют был открытый в 1894г., через десять лет своего существования из-за нехватки финансовых средств перешел в Ведомство учреждений императрицы Марии3.

В ведении губернских земств находились и приюты для подкидышей. Содержались приюты за счет губернского земского сбора. В приюте дети находились около двух месяцев. Затем их отдавали на усыновление к опекунам. Опекуны, бравшие детей на воспитание, получали установленную плату. Существовали случаи вымогательства денег с опекунов. В результате многочисленных жалоб, поступавших от крестьян на священнослужителей, наблюдение за приемными родителями передалось губернским и уездным гласным и мировым судьям.

В Курской губернии в ведении земства находился дом умалишенных. Пациентам старались обеспечить не просто качественный уход, но и организовать их досуг. Земская управа назначила специальных лиц, в обязанности которых входило чтение книг, ведение беседы и игры с подопечными, был приобретен орган4.

Системе воспитания, в той или иной степени, были посвящены многие научные труды известных педагогов (о чем было сказано выше), но вопрос системы воспитания в благотворительных учреждениях для детей практически никем из исследователей того периода времени и современности системно и глубоко не раскрывался. Многие аспекты данного вопроса рассматривались разрозненно, что не позволяет сделать четких и взаимосвязанных выводов. Отсюда возникает противоречие, состоящее, прежде всего, в следующем: с одной стороны, существует многочисленный разрозненный материал по вопросу системы воспитания в детских благотворительных учреждениях, а с другой – отсутствие систематизированной информации о применении этой системы в детских благотворительных учреждениях и недостаточно активные попытки на практике апробировать и адаптировать к современным условиям существовавшие в конце XIX – начале XX вв. подходы к системе воспитания в благотворительных учреждениях для детей.

Все это обусловило выбор темы: «Детские приюты в России конца XIX – начала XX вв. как форма организации благотворительности (на примере Курской губернии)».

Целью исследования является изучение процесса развития системы детских приютов в Курской губернии XIX – начале XX вв.

Объект исследования – детские приюты Курской губернии в конце XIX – начале XX вв.

Предмет исследования – форма организации благотворительности в Курской губернии в конце XIX – начале XX вв.

Исходя из проблемы, цели исследования, его объекта, предмета, нами были поставлены следующие задачи:

- изучить процесс развития благотворительности  в России в конце XIX – начале XX вв.

- охарактеризовать деятельность  детских приютов в Курской  губернии XIX – начале XX вв.

Методы исследования: анализ социологической, психолого-педагогической литературы, систематизация и интерпретация материалов, обобщение.

ГЛАВА I.

Благотворительность как явление российской действительности в конце XIX – начале XX вв.

Благотворительность, как социальное явление российской действительности имеет многовековые традиции. Сострадательное отношение к бедным и увечным, различные простейшие формы благотворительности входили в обычаи восточных славян еще в VII-VIII вв. Среди основных направлений социальной помощи в Киевской Руси в IX в. значительное место принадлежало княжеской благотворительности. Летописи отмечают такие «богоугодные деяния» князей как раздача милостыни, кормление нуждавшихся на княжеском дворе, устройство приютов для калек.

В целях упорядочения благотворительности в 996 году Великий князь Владимир Святой издал Устав, согласно которому социальное призрение отдавалось под покровительство церкви.

В Древней Руси при всякой приходской церкви имелась богадельня, а при некоторых монастырях образовались целые слободы нищих. Помощь бедным была делом отдельных лиц и не включалась в круг государственных обязанностей. Отличительной чертой благотворительности этого периода была «слепая» раздача милостыни, при которой какие-либо расследования о нищих, расспросы не производились5.

Но уже в эпоху Ивана Грозного, Стоглавый Собор (1551 г.) констатирует страшное развитие нищенства и при этом указывает на отсутствие надлежащих мер призрения. Собор рекомендовал: «всех прокаженных и престаревших переписать по всем городам и в каждом устроить богадельни мужские и женские». Содержание призреваемых полагалось осуществить за счет частной милостыни. Заботы правительства о надлежащей организации богаделен были до конца XVIII века весьма слабы. Необходимо отметить, что, несмотря на дальнейшее развитие благотворительности в Росси, расцвет её пришелся на времена Киевской Руси и Великого князя Владимира Святого, которого за его многочисленные благие дела канонизировала православная церковь.

На рубеже XVIII - XIX веков общественное призрение начинает складываться в определенную систему со своими светскими институтами, появляется специальное законодательство, регулирующее деятельность не только приказов общественного призрения, но и благотворительную деятельность в обществе. На основе расширяющейся благотворительной практики создаются учреждения поддержки разным категориям нуждающихся: беспризорным детям, инвалидам, увечным воинам, слепым, глухим и т.д. Намечаются меры и по решению проблем социальной патологии: проституции, профессионального нищенства, детской безнадзорности. Этот пласт проблем становится неотъемлемой частью общественного призрения, что, в свою очередь, расширяет практику помощи и поддержки нуждающимся6.

Призрение нищих, престарелых, немощных испокон веков считалось делом человеколюбивым и богоугодным. Профессор В.О. Ключевский в книге «Добрые люди Древней Руси» писал: «Наши предки любовь к ближнему понимали, прежде всего, в подвиге сострадания к страждущему, ее первым требованием признавали личную милостыню». «Любовь к ближнему, - говорит он, - это, прежде всего, накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице».

Человеколюбие на деле значило нищелюбие. Благотворительность была не столько средством общественного благоустройства, сколько необходимым условием личного нравственного здоровья: она больше была нужна самому нищелюбцу, чем нищему… Древнерусский благотворитель, «христолюбец», меньше помышлял о том, чтобы добрым делом поднять уровень общественного благосостояния, чем о том, чтобы возвысить уровень собственного духовного совершенствования.

В законодательных актах Российской Империи отражена и политика правительства в отношении каждого вида заведений: заведений детского призрения, богаделен, работных домов и домов трудолюбия, больниц, домов для умалишенных, церковной благотворительности и приходских попечительств.

В особую главу выделялся в законодательстве и вопрос о призрении бедных сельских обывателей. Причем акцент сделан на призрении этой категории лиц непосредственно самими сельскими обществами или же родственниками нуждающихся. Призрение рассматривалось как обязательная мирская повинность крестьянской общины. Надзор за порядком в больницах, богадельнях и др. заведениях общественного призрения возлагался на сельских старост и волостных старшин. Таким образом, призрение наиболее обездоленной части российского общества - крестьянства - возлагалось законом на само крестьянство7.

К середине XIX века складываются предпосылки для развития благотворительной деятельности в Российской империи. Во-первых, это накопленные традиции благотворительности, которые берут свое начало еще до крещения Руси. Во-вторых, до середины XIX в. все вопросы социальной поддержки были сосредоточены преимущественно в руках государства и церкви. Причинами этому были жесткая централизация власти, сословное деление, невозможность развития слоя крупных капиталистов-благотворителей. Но социально-экономические и политические процессы XIIIV-XIX веков способствовали тому, что обострилась потребность в формировании системы социальной поддержки и созрели условия для ее функционирования8.

К концу XIX века социальная помощь в России отличалась многообразием форм и уровней: общественным призрением занимались городские благотворительные общества, деревенские, земства. В деревнях открывались общества призрения для крестьян и ясли-приюты. В городах была налажена система попечительства о бедных. В рамках городского самоуправления создавались специальные комитеты. Такой комитет для оказания помощи неимущим и сокращения числа нищих по примеру петербургского был образован в 1838 году в Москве по инициативе генерал-губернатора Д.В.Голицына. Он назывался «Комитет о просящих милостыню» и находился под попечительством генерал-губернатора. В ведение комитета был передан «работный дом», куда доставляли всех, замеченных в нищенстве. После разбирательства к одним применялись административно-полицейские меры, для других комитет исходатайствовал виды на жительство, определял в больницы, богадельни, подыскивал работу, снабжал одеждой, обувью и деньгами, малолетних детей направлял в учебные заведения, воспитательные дома, в учение на фабрики и заводы. Комитет основал в Москве женские и мужские богадельни, Долгоруковское ремесленное училище для нищих мальчиков, а также бесплатную школу для крестьянских детей, больницу и богадельню в селе Тихвинском Бронницкого уезда. Средства Комитета составлялись из добровольных пожертвований, денежных сумм, поступающих из Городской думы и государственного казначейства9.

Основой этой работы была быстро набиравшая силу частная благотворительность, причем на благотворительность жертвовали не, только состоятельные люди. Очень популярны были «кружечные» сборы: железные кружки висели на стенах приютов, магазинов – туда бросали милостыню. А шарманщики, прежде чем получить разрешение ходить по улицам, должны были сделать взнос на устройство воспитательных домов. В царской России только одна фабрика имела право выпускать игральные карты: эта фабрика была собственностью Императорского воспитательного дома Санкт-Петербургского Опекунского совета – таким образом, карточное производство было монополизировано в благотворительных целях. 
42 года отдал благотворительности принц Петр Ольденбургский, основавший в Петербурге первый ночной детский приют. В течение жизни объем его пожертвований превысил 1 миллион рублей.

В первой половине XIX века окончательно сложились формы общественного призрения и типы благотворительных учреждений. К моменту основания приказов и до конца царствования Александра I в России преобладали закрытые формы призрения (предоставление мест в сиротских домах, приютах, домах умалишенных, больницах, богадельнях).

К середине XIX века начинают набирать обороты открытые формы призрения, известные и ранее, но не имевшие большого распространения. К ним относятся: раздача милостыни (наиболее популярная); выдача ссуд и денежных пособий (постоянных и единовременных); вещевая, денежная и продуктовая помощь на дому; дешевые столовые и квартиры10. У каждой из этих форм были свои достоинства и недостатки. С одной стороны, закрытая благотворительность более целенаправленна, ее работу легче контролировать государственным и общественным органам. Но, с другой стороны, в больницах, богадельнях, сиротских домах и приютах можно оказать помощь весьма ограниченному количеству людей. Во-вторых, эта форма благотворительности требовала дополнительных затрат на жалование персоналу и постройку или наем помещений. И, наконец, пребывание призреваемых в этих учреждениях нарушало их семейные связи и лишало самостоятельности. Что касается открытой благотворительности, то, во-первых, она не требовала специально организованных заведений, во-вторых, такую помощь можно было оказывать неограниченному количеству бедняков, (их число ограничивалось лишь отсутствием средств). Но существенным ее недостатком являлась трудность в организации помощи действительно нуждающимся и сложность контроля над тем, чтобы она использовалась по прямому назначению.

Так, в качестве источников финансирования призрения бедных духовного звания закон предусматривал добровольные и благотворительные пожертвования, кружечные сборы, доходы от продажи свечей, кладбищенские, штрафные деньги, взыскиваемые по духовному ведомству. 
Для помощи лицам с недостатками слуха и зрения использовались закрытые формы призрения. Императорское Человеколюбивое общество и попечительное о тюрьмах общество наиболее активно применяли в своей деятельности открытые формы помощи нуждающимся (дешевые и бесплатные квартиры и столовые, денежные пособия, ночлежные дома и т.д.).

Эти технологии были наиболее распространены. Они были удобны и понятны большинству граждан. Закрытые формы благотворительности стали первым шагом на пути к формированию системы государственной защиты. Он был сделан 1 сентября 1763 года, когда Екатерина II подписала манифест об учреждении в Москве «сиропитательного дома» в Москве. А так как средств у государства на это не было, на общественное благо стали привлекаться общественные ресурсы.

 «Конкуренцию» частной благотворительности составляла благотворительность приходская: церковно-приходские попечительства к концу XIX века имелись практически в каждом российском городе. С успехом функционировали и многочисленные благотворительные организации, работавшие по определенным направлениям, как, например, «Союз для борьбы с детской смертностью в России»11.

К концу XIX века благотворительность в России стала настолько масштабным общественным явлением, что в 1892 году была создана специальная комиссия, в ведении которой были законодательные, финансовые и даже сословные аспекты благотворительности. Важнейшим итогом работы комиссии можно считать обеспечение прозрачности благотворительной деятельности в России, открытости и доступности всей информации, включая финансовую, для всех слоев общества. С конца XIX века в стране устанавливается общественный контроль над благотворительностью, результатом чего явился рост доверия в обществе к деятельности благотворителей и, как следствие, новый небывалый рост числа жертвователей.

В Курске с 1875 г. существовало местное управление Российского Общества Красного Креста. Возглавлял его Епископ Курский и Белгородский Лаврентий. В состав управления входило также несколько членов, в том числе Курский губернатор граф А.Д.Милютин, курский вице-губернатор Н.Г. фон-Бюнтинг, А.Д.Дурново, тайный советник Жаворонков, управляющий Курским отделением Государственного банка А.И.Светлицкий и др12.

Местные комитеты РОКК в Курской губернии были созданы в уездных центрах: в Белгороде (1893 г.), Грайвороне, Дмитриеве (1894 г.), Судже (1894 г.), Фатеже (1895 г.). Капиталы их были незначительными - в Белгороде - 646 руб., Грайвороне - 246 руб., Судже - 144 руб., Фатеже - 77 руб. Расходы в 1898 г. оставляли крайне низкие суммы - от 22 руб. в Белгороде до 6 руб. в Дмитриеве и до 3 руб.

С 1893 г. в Курске существовала Курско-Знаменская община сестер милосердия Российского Общества Красного Креста. Она содержала больницу с амбулаторией. Недвижимая собственность ее оценивалась суммой 40.000 руб., капитал составлял - 1.106 руб. В 1898 г. на текущий счет ее из различных источников поступило 10.564 руб. Курское земство выделяло пособие в размере 1.000 руб. Расходы за год составили 10.463 руб. Как видим, именно в 90-е годы в Курской губернии развернулись комитеты и учреждения РОКК. В 1899 г. по указанию Главного Управления Курское отделение РОКК оказало значительную помощь губерниям, пострадавшим от неурожая, выслав в Пермскую, Самарскую и Симбирскую губернии денежное пособие в 2700 руб. Для нужд населения этих губерний было отправлено 1800 пудов квашеной капусты13.

Комитет Попечительства о домах трудолюбия и работных домах, находившийся под покровительством Императрицы Александры Федоровны, также распространял свою благотворительную деятельность по всей России, не исключая далеких окраин. Издававшийся комитетом журнал «Трудовая помощь» раскрывал многие вопросы российской благотворительности, но прежде всего связанные с совершенствованием такого вида социальной помощи как трудовая. В 1898 г. в России существовало 175 домов трудолюбия, предполагалось учредить еще 633. Подобные дома строились на благотворительные средства различных обществ и частных лиц.

В Курске дом трудолюбия был открыт 6 декабря 1895 г. Рассчитан он был на 30 человек. В среднем в нем работало 11 человек, а рабочих дней, например, в 1897 г. было 2604114.

В конце века в среде состоятельных промышленников и богатых купцов становится модным вкладывать деньги в развитие культуры и искусства. Музеи, библиотеки, школы, картинные галереи, выставки – вот спектр благотворительной деятельности русских меценатов, фамилии которых навсегда вошли в историю России: Третьяковы, Мамонтовы, Бахрушины, Морозовы, Прохоровы, Щукины, Найденовы, Боткины и многие другие.

В начале XX века благотворительность в России переживала пик своего развития. На каждые 100 тысяч жителей Европейской части России приходилось 6 благотворительных учреждений. По данным на 1900 год, 82% благотворительных заведений были созданы и состояли под патронатом частных лиц, затем следовали сословные заведения (8%), городские (7%), земские (2%). Всего в Российской империи в 1902 году было зарегистрировано 11040 благотворительных учреждений (в 1897 году - 3,5 тысячи) и 19108 приходских попечительских советов. В 1913 году поступления по всем благотворительным учреждениям одного только Санкт-Петербурга составили около 8 миллионов рублей. В марте 1910 года Всероссийский съезд деятелей по призрению констатировал, что 75% средств на эту сферу формировались на основе частных добровольных пожертвований и лишь 25% поступали от государства. По самым приблизительным подсчетам, в стране ежегодно раздавалось в виде милостыни не менее 27 миллионов рублей.

Традиция российской благотворительности была нарушена революцией 1917 года. Идеология первых революции не допускала никаких форм благотворительности. Все средства общественных и частных благотворительных организаций были в короткие сроки национализированы, их имущество передано государству, а сами организации упразднены специальными декретами. В целях соблюдения «революционного порядка» любая частная (как, впрочем, и общественная) благотворительная деятельность пресекались. Официальная идеологическая позиция по отношению к благотворительности была отражена в Большой советской энциклопедии, изданной в 1927 году. Там благотворительность трактовалась как «явление, свойственное лишь классовому обществу», тогда как «социальному строю СССР чуждо понятие благотворительности»15.

На рубеже XX - XXI века наблюдается процесс возрождения культуры благотворительности в России. Он был прерван на пике развития в начале XX века и теперь вновь входит в нашу жизнь. Это связано со сложившейся социально-экономической ситуацией, которая характеризуется обнищанием сравнительно большой части населения и ослаблением потенциала государства. В 90-е годы XX века государство значительно сузило круг своих функций в регулировании социальной сферы. Далеко не всем россиянам удалось найти свое место в системе конкурентных рыночных отношений. Государство не в полной мере удовлетворяет даже насущные потребности определенной части населения. Общественные организации, представители бизнеса и отдельные граждане занимают эти ниши. Таким образом, возникают объективные предпосылки «формирования благотворительности как особого вида социальной деятельности негосударственной добровольной безвозмездной деятельности в социальной сфере»16.

Как видим, история нашего Отечества богата собственным опытом становления и развития всех форм общественного призрения. Выработанные традиции не утратили своего значения и в наши дни, когда особенно остро встала потребность в дальнейшем совершенствовании как существующих государственных структур общественного призрения и создания новых, так и в развертывании различных форм общественной и частной благотворительности. Для наиболее успешного решения возникающих проблем нужно не только развивать благотворительную деятельность, но и разрабатывать эффективную социальную политику самого государства.

глава II.

Организация и деятельность детских приютов в России в конце XIX – начале XX вв.

2.1.

Функционирование детских приютов в Курской губернии

Созданная в России к концу XIX в. система государственно-общественного призрения, благотворительности опиралась на российское законодательство, отражавшее политику самодержавия в этом вопросе, практику взаимоотношения властей с филантропическими организациями. Наибольшее число статей, касающихся общественного призрения, было сгруппировано в т. XIII «Свода законов Российской империи». Отметим также важные статьи, помещенные в «Положении о губернских и уездных земских учреждений» (12 июня 1890 г.) и в «Городовое Положение» (11 июня 1892 г.). По справедливому замечанию Е.Д.Максимова, постановления, касающиеся общественного призрения занимают в последних двух Положениях не более нескольких пунктов. Однако значение их велико, т.к. они определяли объем деятельности в области общественного призрения, которой занимались земства и городские учреждения17.

В законодательных актах отражена и политика правительства в отношении детского призрения. Один из разделов Устава называется «О сиротских домах и о домах воспитательных». В качестве приложения к нему помещено «Положение о сиротских домах».

В Уставе отмечается, что сиротские дома относятся к разряду благотворительных заведений и находятся в ведении приказов общественного призрения. Целью их являлось призрение детей-сирот от 7 до 11 лет включительно. Социальный состав принимаемых детей был неоднородным. В дома принимались сироты обоего пола из детей купцов, мещан, цеховых и людей других состояний, оставшихся после смерти родителей в положении, требующем призрения. Принимались также сироты из среды чиновников и канцелярских служащих, которые пользовались определенными привилегиями. Ответственность за прием возлагался на городского голову той губернии, где учреждалось заведение. Городской голова был обязан собрать необходимые сведения о сиротах, об их имущественном положении, об их семьях, родственниках, состоянии здоровья и др. Земская управа или приказ общественного призрения на основе полученных от городского головы сведений принимал специальное постановление о приеме18.

Дети чиновников и канцелярских служащих принимались в сиротские дома по разрешению губернатора. При этом составлялись специальные списки таких детей к 1 июля, в которых указывались сведения о службе отца, происхождении сироты, его возрасте, состоянии здоровья, имущественном состоянии. Эти списки передавались земским управам и приказам общественного призрения. Так, совместными усилиями городских властей, земства решались организационные вопросы детского призрения на местах.

Дети-сироты обучались по программе приходских училищ. Они изучали Закон Божий, краткий катехизис и священную историю, обучались чтению по книгам церковной и гражданской печати, чистописанию, четырем первым действиям арифметики. Преподавание осуществлялось учителями гимназий или лицами, имеющими на это право. Закон Божий преподавал священник. Преподавание разрешалось только по согласованию с земской управой или приказом общественного призрения. Экзамены в училище проводились публично в присутствии губернатора, губернского предводителя дворянства, городского головы, членов земской управы или приказа общественного призрения, директора училища, а также лиц, которые приглашались губернатором19.

Большое внимание уделялось нравственному воспитанию детей. Непосредственный надзор за поведением сирот в классах возлагался на учителей. Они должны были воспитывать у детей любовь к порядку, правила кротости, повиновение начальству и пр., руководствуясь при этом соображениями, что «первые начала доброй нравственности, полученные в юности, могут содействовать устройству будущей участи воспитанников в обществе». Все сироты, призреваемые в сиротских домах до 12 лет, затем в соответствии со своим социальным происхождением, полом, способностями и склонностями распределялись в казенные или частные заведения для дальнейшего образования. Причем сироты благородного происхождения не могли быть помещены в такие заведения, которые могли быть приличны детям иных состояний. Льготами пользовались дети чиновников при получении образования. Воспитанники сиротских домов по окончании гимназий могли поступать в университеты.