Дипломатия Византии

Введение. 

Данная работа посвящена изучению дипломатии Византии, империи, которая в период своего наивысшего расцвета олицетворяла политическую и военную мощь, была символом православия для всего Востока.

Исходя из этого, главной целью является выяснение  причин, вследствие которых Византия стала одним из самых могущественных государств рассматриваемого периода и каким образом она утратила былое могущество на международной арене.

Задачи, которые ставятся в данной работе, это проследить эволюции дипломатических отношений Византийской империи с момента ее выделения из Великой Римской империи вплоть до завоевания ее турками.

Рассматриваемое государство на протяжении многих веков  не только являлось символом для подражания с одной стороны, но также было объектом для нападения со стороны кочевых племен (варваров) с другой, так как занимало выгодное географическое положение и владело огромными богатствами. Этому так же способствовали размеры Византийской империи, окраины которой часто были плохо защищены от набегов.

Данная тема представляет особый интерес, поскольку древние говорили: «без прошлого, нет будущего», а Византия, как известно, являлась законодательницей многих дипломатических приемов, которые используются по сегодняшний день: начиная от статуса неприкосновенности посла и заканчивая разработкой дипломатического этикета.

В первой главе  была рассмотрена дипломатия Византии с момента возникновения государства (395 г.) до 560 гг. - период наивысшего могущества.

Во второй главе рассматривается период ослабления могущества империи, утрата значительной части территории, что в конце концов приводит исследуемые государства к временному распаду в 1204 г. (4 крестовый поход 1199 - 1204 гг. был организован Папой Иннокентием III). В результате этого на Малоазийской территории Византии образовались Никейская и Латинская империи, Трапезундское царство, Ахайское княжество, Морейская деспотия, Фессалонийское королевство, Эпирское царство. Дипломатия данных государственных образований не была рассмотрена, поскольку они не являлись наследниками Византии, а лишь образовались на ее территории.

В третьей  главе рассматривается период с 1261 года по 1453 гг. Восстановление Византийской империи никейским императором Михаилом Палеологом (1261 - 1282 гг. как император Византии), что не привело к возрождению былого могущества Византии, вплоть до захвата Мехметом II Константинополя в 1453 году. Вслед за этим турки завоевали остальные греческие территории. Таким образом, Византия прекратила свое существование, а ее земли вошли в состав Турецкого государства. 
 

ГЛАВА 1. Дипломатия Византии в IV- 1-ой половине VI веках.

Одной из основных причин окончательного разделения Римской  империи на Западную и Восточную была проблема готов в 60-70 г.г. IV в. Валент (император восточной части империи в 364-378 г.г.) в 366-369 г.г. вел войну с готами, закончившуюся победой Империи и заключением выгодного для нее мира. Однако обстановка на Дунае резко обострилась в середине 380 годов. Теснимая гуннами и аланами, основная масса вестготов, жившая к северу от Дуная, попросила у императора Валента разрешение на поселение в границах империи, обещая взамен служить римским интересам в качестве вспомогательных войск. Такое разрешение было дано в 376 г., и они поселились во Фракии. Однако, притеснения римских чиновников, искусственно вызванные трудности с доставкой продовольствия (готы не занимались земледелием и были вынуждены покупать продовольствие у местных жителей) вызвали общее восстание вестготов против римской власти. Восстание было поддержано беглыми рабами, рабочими с рудников и беднейшим населением. Небольшие римские отряды, посланные против восставших, были разбиты. Готское восстание ширилось и приобретало грозный характер. Опасность оказалась столь велика, что император Валент был вынужден снять несколько легионов с восточного фронта, прибыл из Антиохи в Константинополь и лично возглавил армию, выступившую против готов. На помощь Валенту двигалась из Италии армия западного соправителя Грациана. Около Адрионополя, в кровопролитной битве, римская армия была полностью разбита, а сам Валент погиб (378 г.). Гибель императора и его армии поставило восточную половину Империи в очень тяжелое положение. Вестготы безнаказанно опустошали провинции Балканского полуострова.

Опасаясь  за судьбу западной половины империи, император Грациан отвел свои войска на запад, а для борьбы с грозными готами назначил августом Востока и своим соправителем одного из лучших полководцев империи Феодосия (379 г.). Новым императором были приняты энергичные меры по укреплению римской армии, был объявлен большой рекрутский набор, в армию призывались все боеспособные мужчины, кроме рабов, слуг и поваров. Вместе с тем, Феодосий начал политику заигрывания с готской знатью, соблазняя их заманчивой перспективой влиться в ряды господствующего класса империи. Вскоре была собрана достаточно боеспособная армия. Благодаря этому, а так же щедрым обещаниям готской знати, Феодосию удалось привести вестготов к повиновению и заключить сними мирный договор (382 г.): готы были признаны федератами Империи, они были размещены сначала в Мезии и Фракии, а затем в Иллирике. Им выплачивалось жалование из имперской казны, они получали продовольствие и снаряжение из государственных складов, освобождались от налогов, могли исповедовать свою религию (готы были ариане), подчинялись не имперским чиновникам, а своим племенным вождям. Взамен они должны были выставлять вооруженные дружины по приказу императора. Сложное внешнее и внутреннее положение государства заставило правительство Феодосия принять ряд мер по укреплению Империи: был объявлен строгий розыск беглых холопов и рабов, они возвращались землевладельцам, которые приступали к возделыванию пустующих земель. В интересах сенаторского сословия была учреждена должность защитника сенаторов, который следил за охраной привилегий этого сословия.

В IV-VI веках  главным соседом и соперником Византии являлась мощная держава Сасанидов, во главе которой в иные времена оказывались такие видные государственные деятели, как шахи Шапур II, Кавад, Хосров I, Ануширван. Яблоком раздора, приводившим к длительным изнурительным войнам меду двумя государствами, служили Армения, Лазика, Месопотамия. Обе державы к тому же имели под своим контролем соседствующих с ними арабов и стремились включить в сферу своего влияния области Красного моря и Абессинию. И все же не только военные конфликты, какими бы глубокими и длительными они ни были, определяли отношения между Византией и Ираном. Два государства часто пребывали в добрососедских отношениях, что находило свое выражение в давно сложившихся дипломатических связях с тщательно разработанным этикетом. Со стороны персов важную роль в византийско-иранских отношениях в VI веке, особенно во второй его половине, играл Йазд-Гушнапс из рода Зикхов. Особым вниманием Юстиниана и его супруги пользовался другой вельможа из Персии - Заверган. Оставив в стороне изощренные закулисные интриги, столь характерные при дворах древних держав, отметим, что близость послов к венценосным особам, с которыми они вели переговоры, не могла не сказаться на многих сторонах взаимоотношений Византии и Ирана, а также на вкусах и моде в обоих государствах. Существенное значение в усилении взаимных влияний Византии и Иран имела практика усыновления главой одной из держав наследника государя другой. В 408 г. иранский шах Иездигерд I (399-421 г.г.) усыновил по просьбе умирающего императора Аркадия его малолетнего сына – императора Феодосия II. В воспитатели Феодосию был дан перс Антих. Именно потому, что существовала подобная практика, умирающий шах Кавад обратился в 531 г. с просьбой к императору Юстиниану I (518-527) усыновить его младшего сына Хосрова, которому он мечтал оставить шахский престол. Юстиниан внял просьбе Кавада, однако согласился совершить полагающийся при этом обряд не с оформлением грамот, а с вручением оружия и доспехов, как было принято в общении с варварами. И старик-шах, и юный Хосров почувствовали себя смертельно оскорбленными, что отнюдь не способствовало добрососедским отношениям Византии и Ирана. Внук Хосрова I, Хосров II Парвиз, был усыновлен в конце VI в. императором Маврикием. Тогда судьба Византии и Ирана переплеталась особенно тесно, а Хосров был даже женат на христианке Ширин. Одной из жен Хосрова II была, вероятно, и дочь Маврикия Мария.

Практика  усыновления главой одной державы  наследника престола другой основывалась на теории братских отношений между двумя государствами. Эти отношения были впервые установлены официально в 283 г. между Ираном и Римом, наследницей которого являлась Византия. Братом Юстиниана называл посол Руфин шаха Кавада. В свою очередь, шах Хосров I Ануширван, согласно сообщению Менандра Протиктора, обращался к византийскому басилевсу как к брату. Итак, отражая реально соотношение сил двух могучих держав, принцип равенства утвердился в практике их дипломатических связей и вошел в политическую идеологию обоих государств.

Большой популярностью  пользовались в Иране византийские врачи, которые выступали не только в роли лекарей, но нередко в роли посредников при ведении переговоров с византийцами. Однажды одним из условий заключения очередного договора Хасров I поставил присылку к нему врача по имени Трибун. Этот врач пользовался большой благосклонностью шаха отличавшегося от природы слабым здоровьем. Как-то, после того как Трибун избавил его от болезни, Хосров стал предлагать врачу любые дары, а тот, отказавшись от сокровищ, попросил отпустить пленных византийцев, что шах и исполнил. Заступником за византийцев перед шахом выступил и врач Стефан.

Особенно  глубокое влияние на культуру и идеологию  персов (в частности на их религию) оказало распространение в Иране христианства. Первоначально христиане, как адепты религии соперничающей с Ираном державы жестоко преследовались. Шах Фируз (459-484 г.г), выбирая, видимо, из двух зол меньшее, решил пойти на мудрый, с его точки зрения, шаг: воспользовавшись дипломатическими спорами между христианами, он поддержал гонимых в Византии несториан. С тех пор несторианство стало господствующим течением среди христиан Ирана и Средней Азии. Хосров I, хотя и являлся горячим приверженцем зороастризма, испытывал известное почтение к христианскому культу. При нем христиански епископы получили возможность обращаться непосредственно к самому шаху. Влияние христианских священнослужителей, преодолевавших огромные расстояния и трудности в общении с иноверцами, стало особенно заметным в VI в. Именно тогда христианские епископы выступали посредниками на переговорах между Ираном и Византией, зачастую оказывались главными представителями Византии при встречах с шахом, являясь горячими заступниками плененного шахом населения византийских городов. О большой терпимости Хосрова к христианству свидетельствует то обстоятельство, что ставшую одной из жен великого шаха плененную им византийку-христианку не заставили отречься от своей веры.

При самом  Сасанидском дворе увлечение  христианством достигло такой степени, что здесь стали устраиваться (наподобие состязаний афинских риторов) публичные споры о религиях. Отношение к христианству в различных слоях населения Ирана было различным. Для самих шахов их политика по отношению к христианству определялась характером взаимоотношений с Византией, использовалась нередко как ставка в дипломатической игре. Показательно, что Хосров II когда нуждался в помощи сильного соседа, всячески покровительствовал христианам и даже издал указ, запрещавший гонения на христиан. Когда же необходимость в союзе с Византией для него отпала, он стал проявлять меньше терпимости к христианам и даже преследовать их. Однако, очевиден тот факт, что христианство пустило в Иране достаточно глубокие корни, и хотя оно не могло стать господствующим вероисповеданием, историческая роль его была велика. Способствуя упадку зороастризма, христианство как монотеистическая религия проложило в Иране путь для другой монотеистической религии - ислама.

Внешними  выражениями зависимости лазских  царей от Византии был лишь обычай их утверждения на царство. Однако правящие круги Лазики эту зависимость терпели не всегда и, используя благоприятную ситуацию, а также противоречия между Византией и Ираном, пытались от нее освободиться. У Приска Панийского говорится: «после того, как римляне пришли в Колхиду и вступили в войну против лазов, римские войска возвратились к себе и царедворцы стали готовиться к новой войне, обсуждая вопрос продолжать ли войну, двинувшись тем же путем через соседнюю с Персией Армению, предварительно склонив на свою сторону с помощью посольства парфянского царя. Плыть морем мимо труднопроходимых мест им казалось невозможным, ибо Колхида лишена была гаваней. Губаз тоже отправил свое посольство к парфянам, а также к римскому царю. Однако царь Парфии вел войну с гуннами, именуемыми кидаритами, и отказал прибывшим к нему лазам». И далее по тексту: «Губаз отправил послов к римлянам. Римляне ответили посланцам Губаза, что воздержатся от войны если он сам откажется от власти, или   лишит сына царствования, ибо, по древнему закону, нельзя им обоим властвовать над одной страной, таким образом, царем Колхиды должен остаться один из двух: или Губаз или его сын; этим путем прекратить войну советовал ему Евфилий, имевший звание магистра. Поставленный перед таким выбором Губаз предпочел уступить царство сыну, сложил символы власти и послал властелину римлян послов с просьбой: поскольку царствует один колх, не гневаться и не применять оружия. Император велел ему явиться в страну римскую и доложить о своих намерениях. Губаз не отказался прибыть, но потребовал от Дионисия, ранее присланного в Колхиду из-за раздоров с ним (Губазом), поручительство, что с ним не сделают ничего дурного. Дионисий был прислан в Колхиду и они пришли к соглашению относительно разногласий. Однако переговоры между Губазом и византийским двором, затянулись, ибо, как явствует из фрагмента 34, Губаз явился в Константинополь лишь после пожара 2 сентября 465 г., то есть уже при императоре Льве (457-474 г.г.) Тогда же произошло окончательное примирение с Губазом.

В середине V и. взаимоотношения между Лазским царством и Византией значительно обострились. Царь Лазики пытался покончить с зависимостью от империи. На подобный шаг его толкнули те серьезные трудности, которые испытывала в то время Византия. Еще в начале V в. Византия подверглась нашествию вандалов, а в 441-442 г.г. и в 447-452 г.г. в Восточноримскую империю вторглись гунны под предводительством Атиллы. Византия вынуждена была купить мир дорогой ценой. Неудачное выступление Губаза против Византии и поражение его политики повлекли за собой заметное ослабление Лазского царства, выразившееся в потере Сванетии (период между 459 г. и 474 г.). Примерно с этого же времени постоянно слабеет и вассальная зависимость Абазгии от Лазского царства. Процесс этот завершится к началу VI в. полным обособлением Абазгии, подчинившейся непосредственно Византии. Политически ослабленное Эгрисское царство претерпевало и определенный экономический кризис. В дальнейшем Лазское царство все больше слабеет и его зависимость от Византии приобретает все    более реальный характер. Однако правящие круги Эгриси не отказываются от попыток сбросить Византийское иго, пытаясь всякий раз использовать поддержку сасанидского Ирана. В начале VI в. царь лазов Дамназ становится подданным персидского царя Кавада, а его сын Цатий даже отказался от христианства, чтобы получить после смерти отца престол. Однако, вскоре политическая ситуация меняется, Цатий вновь связывается с византийским императором, является в Константинополь и, заново крестившись, получает от Юстина I (518-527 г.г.) царскую власть. Позже, когда Юстиниан I ввел в лазские крепости войска и лишил, фактически, царя Лазики всех прав, Губаз II, пытаясь освободиться от тяжелого ига, вступает в переговоры с    персидским царем и открывает путь его войскам. Лишь после того, как многолетний спор за Западную Грузию между Византией и Персией был решен в пользу первой, правители Лазики вынуждены были смириться со своей вассальной зависимостью от Византийской империи.

Важной причиной усиления военной и дипломатической активности Византии в Абхазии в VI в. было стремление Сасанидского Ирана выйти к берегам Черного моря для завоевания имперского пути в Константинополь. К тому времени Иран упразднил царства в восточной части Армении, Албании, Картли; границы Византии и Персии в этот период проходили по территории современной Грузиипо Лихскому хребту, разделявшему Картли и Лазику. Лазика и Абхазия оказались на территории, подвластной Византии. Армянское нагорье и Лазика, а также Абхазия имели важное стратегическое значение. Не случайно Византийцы ввели в этот период свои войска в Лазику, где ими была построена крепость Петра. В это время учитывалась и важность   стратегического положения Абхазии. Поэтому Византия предпочла здесь дипломатию войне.

Прокопий  Кесарийский не дает точной даты крещения абхазов, хотя он относит его ко времени царствования императора Юстиниана. Судя по исторической ситуации в интересующем нас регионе, можно предполагать, что официальное принятие новой религии абхазами могло произойти в конце 2- или 30 годов VI в.

После 540 г. ситуация резко изменилась. Был нарушен  «вечный мир», огромная армия персов во главе с шахом Хосровом I в 541 г. вторглась в Сирию. После ее опустошения, военный театр был сразу же перенесен в стратегически важное для воюющих сторон Закавказье, а именно в Лазику. На территории Абхазии они захватили Себастополис и Цибсимум.

Обращение абхазов  в христианство было обусловлено  не только военной и клирикальной дипломатией Византии в период ее войн с Персией, но отчасти закономерным развитием абхазских народностей в целом, особенно высших слоев.

С тех пор  как Римская империя была разделена  между Аркадием и Гонорием, между Западом и Востоком никогда больше не восстанавливалось прежнее единство. Отныне обе части империи, а точнее сказать - оба государства, жили то в согласии, то во вражде между собой, но все более и более обособляясь друг от друга. Не даром такие крупные события, как взятие Рима Аларихом в 410 г и падение Западной половины империи в 477 г. оказались практически незамеченными на Востоке. Когда Западная Римская империя мало по-малу распалась и на ее территории образовались варварские королевства (франков в Галлии, вандалов в Северной Африке, вестготов в Испании и остготов в Италии), престиж Восточноримской империи (Византии) на Западе, как это не странно, возрос. Вместо 2 римских империй осталась одна - Восточная. Не сломленная, опиравшаяся на две идеи (имперскую и христианскую) она оказывала глубокое воздействие на умы обитателей всего тогдашнего средневекового мира. Составляя для Византийского государства неистощимый источник нравственной силы, эти идеи постоянно руководили ее политикой и внушали ее правителям не соответствующие их силам честолюбивые устремления.

Одним из принципов  политики Византии было не признавать понесенные империей территориальные потери. Считая себя законными наследниками римских цезарей, византийские императоры отнюдь не смотрели на варварские королевства как на вполне самостоятельные государственные образования. Они твердо придерживались принципа нерушимости исторических прав империи на утраченные области и воспринимали варварских королей как своего рода уполномоченных императора и как орудие своей политики. Уже в IV в часть варваров довольно успешно интегрировалась в византийское общество, причем в самые его верхи. Женой императора Аркадия была Евдоксия - дочь франка Бауто. Потомком Евдоксии была одна из первых дам при византийском дворе - Юлиана Аниция, принадлежавшая по своему отцу к старинной римской аристократии. Император Зенон не без дальнего прицела прочил Юлиану в жены Теодориху, основавшему впоследствии государство остготов на территории Италии.

Не удивляла современников и то, что сами варварские короли беспрекословно признавали справедливость честолюбивых притязаний Византии. Грозные предводители племен, могущественные вожди, основатели королевств питали глубокое и искреннее благоговение к империи, обломки которой они делили между собой. Даже франкские короли, несмотря на значительную удаленность их государства от Константинополя, признавали верховную власть Византии, которая умело пользовалась неискушенной доверчивостью варварских душ. В ее утонченном аппарате власти, где изощренные интриги, более свойственные восточному миру, стали своего рода нормой политической жизни, сложилась целая наука управления варварским миром. Одной из постоянных забот византийских императоров и государственных мужей стало доскональное изучение варваров, их нравов, обычаев, традиций. Видимо по этой причине тема варваров стала одной из главных в сочинениях ранневизантийских историков и хронистов, которые и сами нередко общались с варварами. Автор одного из таких трудов Приск Понийский был секретарем посольства, отправившегося из Константинополя в ставку державшего в страхе всю Европу грозного вождя гуннов - Атиллы (448 г.) Приск оставил весьма любопытные заметки о гуннах, их правах и обычаях. Эти записи легли в основу его знаменитого сочинения «Византийская история и деяния Атиллы», сохранившегося в фрагментах.

Автор умно и  достаточно объективно анализирует международную обстановку в Европе накануне поездки византийского посольства к Атилле. Он откровенно признает: «в конце 40-х годов V в. Держава Атиллы была столь могущественна, что другие народы и государства должны были с ней считаться. Западная и Восточная Римские империи искали союза. И Константинопольское правительство и Равеннский двор пытались использовать гуннов как заслон против других варваров.

В 448 г. Феодосий II отправил посольство к Атилле. Официальной  задачей Максимина было заключение договора о мире и дружбе, тайное – вероломное убийство царя гуннов.

Приск ярко показал  разведывательную деятельность дипломатических  агентов Византии и варварских правителей. В частности, Атилла имел шпионов при Константинопольском дворе, ему стало известно содержание секретных поручений, данных императором своим послам. Одной из черт византийской дипломатической системы была строгая градация посольских рангов и титулов,   в зависимости от могущества того государства, куда направлялось посольство. Приск сообщает о постоянных требованиях Атиллы присылать к нему послов высокого ранга, имеющих консульское звание. В условиях нажима со стороны гуннов, Константинополь был вынужден идти на эту уступку.

Приск рисует картину сложной организации посольского дела и дипломатии у варваров. При дворе Атиллы также существовала особая канцелярия для ведения дипломатической переписки.

Взлет дипломатической  активности Византии произошел в VI в. при правлении Юстиниана I (527-565 г.г.). Осуществление грандиозного плана восстановления Римской империи требовало постоянной напряженной деятельности дипломатии в различных регионах мира. Византийская империя умело комбинировала тайную дипломатическую игру с меткими военными ударами, не брезговала любыми средствами для достижения своих целей.

В VI в. возросла централизация дипломатической  системы империи. Всей деятельностью дипломатов руководили из императорского дворца. Это явственно выступает в мемуарах одного из выдающихся дипломатов VI в. Петра Патрикия. В 534 г. он был отправлен послом к правительнице остготского королевства Амаласунте, но прибыл в Италию после прихода к власти короля Теодата. Во время своего первого посольства Петр сумел убедить слабого остготского короля заключить тайное соглашение о передаче Византии всей Италии.

Второе посольство Петра к Теодату было не столь  успешно как первое. Остготский король, утвердившись на троне, узнал о победах готов над византийцами в Иллирике и, подстрекаемый готской партией, неожиданно переменил политику и пошел на открытый разрыв с Византией. По его приказу Петр был брошен в темницу, где провел около трех лет, освобожден был в конце 538 г. новым остготским правителем Витигисом.

В 50-60 г.г. VI в. дипломатическая деятельность Петра  переносится на Восток, где Византия вела тяжелые войны с Ираном. В 550 г. он пытался заключить мир с Хосровом I, но успеха не добился. В 562 г. он вновь возглавил пышное посольство в Иран, отправленное для заключения мира. Мир был заключен на 50 лет. В 563 г. он вновь посетил двор шаха, где вел переговоры о возврате Сванетии, окончившиеся, однако, неудачей. Петр был и теоретиком и практиком: он сам руководил отношениями империи с другими странами, оказывал влияние на развитие дипломатического дела.

Опираясь  на вышеизложенное, можно заключить, что в период своего наивысшего могущества (V-VI в.в.) Византия охватывала значительную территорию бассейна Средиземного моря. Синкретическая с самого своего возникновения византийская цивилизация не только оказывала серьезное влияние на соседние с ней народы и государства, но и сама вбирала в себя элементы других культур.

При византийском дворе всегда можно было видеть пеструю  толпу посольств со всех концов Европы, Азии, Африки в разнообразных национальных костюмах, слышать все языки мира. Ведомство иностранных дел, которое находилось под управлением первого министра (Magister officiorum, впоследствии «великий логофет»), обладало огромным штатом, держало переводчиков со всех языков, выработало сложный порядок приема послов, рассчитанный на то, чтобы поразить их воображение, выставить перед ними в самом выгодном свете мощь Византии. В то же время их прием обставлялся так, чтобы не дать им возможности видеть или слышать слишком много, разузнавать слабые стороны Империи.

Послов встречали  на границе. Под видом почетной стражи к ним приставляли зорких соглядатаев. Послам не позволяли брать с собой слишком большую вооруженную свиту, так как были случаи, когда такие послы захватывали врасплох какую-нибудь византийскую крепость. Иногда послов везли в Константинополь самой длинной и неудобной дорогой, уверяя, что это единственный путь. Это делалось с той целью, чтобы внушить варварам, как трудно добраться до столицы, и отбить у них охоту к попыткам ее завоевать. В дороге послы должны были получать пищу и помещение от специально назначенных для этого лиц, которым нередко должно было оказывать содействие и окрестное население. Строились и специальные дома для приема послов в пути. По прибытии послов в Константинополь им отводился особый дворец, который в сущности превращался в тюрьму, так как к послам не пускали никого и сами они не выходили без конвоя. Послам всячески мешали вступать в общение с местным населением. Прием у императора должен был поразить и ослепить послов. Византийцы, если это им было нужно, могли ошеломить иноземных послов роскошью приема, но умели также и унизить их и отравить им пребывание в Константинополе.

Обычно послов старались очаровать и обласкать, чтобы тем легче обмануть. Послов водили по Константинополю, показывали им великолепные церкви, дворцы, общественные здания. Их приглашали на праздники или даже специально устраивали праздники в их честь. Послов приглашали не только к императору, но и к императрице, а также к важнейшим вельможам. Им показывали военное могущество Константинополя, обращали внимание на толщину его стен, на неприступность его укреплений. Перед послами проводили войска, причем для большего эффекта их пропускали по нескольку раз, меняя их одежду и вооружение. Ослепленные и подавленные, послы уезжали, наконец, из Константинополя. Их провожали с трубными звуками, с распущенными знаменами. Иногда мелким князьям оказывался необычайный почет, если нужно было их покрепче привязать к Византии. Все удивлялись необычайным почестям, которые воздавались Юстинианом царям Лазики и кавказским князьям. Но император знал, что делал: они должны были не допускать иранцев к Черному морю.

При константинопольском  дворе вырабатывались определенные правила посольского дела, которые  воспринимались всеми державами, имевшими дела с Византией. Посол является представителем государя и может вести переговоры лишь в пределах предоставленных ему полномочий. В тех случаях, когда возникают новые обстоятельства, непредвиденные в полученном послом полномочии, он должен запросить дополнительных инструкций. За превышение полномочий послу грозило тяжелое наказание. Лишь в очень редких случаях представителям императора давалось разрешение вести переговоры на свой страх и риск. Такие широкие полномочия получали обычно победоносные полководцы Византии — Велизарий, а потом Нарсес.

Как уже сказано, послами были обычно люди высокого ранга. В Византии нередко послам специально давались высокие титулы, если они их не имели раньше. Дипломатические  поручения открывали путь к самым  высоким почестям.

Посол должен был представить верительную грамоту. Сохранились тексты таких грамот. Обычно они были переполнены многоречивыми, цветистыми и льстивыми формулами, сообщали имя посла и очень кратко говорили о целях посольства, ссылаясь на то, что у посла имеется соответствующая инструкция. Верительная грамота передавалась во время первого торжественного приема; о делах шла речь уже потом, в частной аудиенции. Для ведения переговоров послы получали инструкцию, иногда письменную, иногда устную. Во всяком случае, к письменной инструкции обычно прибавлялись тайно устные поручения. При этом в верительной грамоте и в инструкциях цели посольства могли излагаться совсем по-разному. Иногда посольству под видом неважных или формальных поручений — вроде поздравления нового государя со вступлением на престол — давалось задание разузнать об отношениях и настроениях при иностранном дворе.

Византийские  послы при затянувшихся переговорах  отправляли ко двору донесения и  получали новые инструкции.

При византийском дворе выработался и особый церемониал приема послов, отчасти уже описанный выше. Во время первого, торжественного приема послы лишь передавали верительную грамоту и подарки. Подарками нередко служили произведения той страны, откуда прибыли послы — драгоценные камни, оружие, редкие животные. Папы посылали византийскому двору мощи. Это был высоко ценимый подарок. Но и послов надо было одаривать: этого требовало достоинство государя. Окончательный ответ послы получали во время последней аудиенции, не менее торжественной, чем первая. В промежутке между этими двумя аудиенциями при дворе обсуждались связанные с посольством вопросы, а послы делали визиты императрице и важнейшим сановникам в известном иерархическом порядке. Во время этих приемов, за пирами, происходило иногда и обсуждение дел.