Духовный строй старообрядческого предпринимательства: альтернативная модернизация на основе национальной традиции

ГОУ ВПО  «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ» (МЭСИ)

КАЛИНИНГРАДСКИЙ ФИЛИАЛ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Контрольная работа

по дисциплине «История Российского предпринимательства» 

на тему:

«Духовный строй старообрядческого предпринимательства: альтернативная модернизация на основе национальной традиции» 
 
 
 

     Студент: ЗЭФ- 1

    Научный руководитель:

      Доброхлебов Владимир Анатольевич      
 

Дата сдачи   ______________

Дата защиты______________

Оценка         ______________

Подпись

руководителя _____________ 
 
 
 
 
 
 
 
 

КАЛИНИНГРАД

2006

СОДЕРЖАНИЕ 

Введение………………………………………………………………....3

1. Направления  исследования истории старообрядческого 

    предпринимательства…………………………………………………...4

2. Воздействие  православной христианской религии на предпринимательство…………………………………………………...7

3. Идеи Петра  I в предпринимательстве…………………………….....9

4. Старообрядчество  как явление, альтернативное модернизации  российского общества……………………………………………….….11

              4.1. Анализ произведений духовных отцов-староверов………….12

         4.2. Эсхатологические идеи старообрядчества…………………....16

          4.3. Восприятие православной церкви староверами……………...19

5. Религиозные  взгляды на трудовую деятельность……………….….21

          5.1. Роль труда в Выговской пустыни……………………………...21

6. Переворот  А.Денисова в Выговской пустыни………………………23

    7. Эволюция духовного строя старообрядчества……………………...25

          7.1. Произведения старообрядческой книжности…………………27 

8. Т.С.Морозов,  один из выдающихся старообрядческих  хозяев…….31

Заключение……………………………………………………………….36

Литература………………………………………………………………..39 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

             Главной тенденцией развития современной исторической науки со всей очевидностью становится ее превращение из истории социально-экономических абстракций в историю человека. Социологические и политологические схемы, находившиеся в центре внимания историков классовой борьбы и общественно-экономических формаций, превращаются во вспомогательный инструмент. В российской исторической науке такая «антропологическая» направленность проявляется не только и не столько в возросшем интересе к историческим личностям, но прежде всего во все более интенсивном и глубоком изучении духовности общества.

             Экономическая история, следуя в общем русле мировой гуманитарной науки, также возрастает из технико-экономической дисциплины в науку о хозяйствовании, хозяевах и их духовности. Действительно, выявить основные интегративные, системообразующие факторы формирования и развития хозяйствования не представляется возможным без анализа духовности предпринимателей. Перефразируя известное высказывание французского историка Ж.Мишле, невозможно «воскресить» прошлое хозяйства без понимания мотивов, чувств, намерений, историко-психологических ситуаций и социокультурных условий людей прошлого, представлявшуюся им картину мира и т.д.

              Именно поэтому в последние годы на острие экономической истории находятся исследования социокультурных, духовных аспектов хозяйствования, а история производства трансформируется в историю предпринимательства и предпринимателей. Таким образом, совокупная модель, формируемая новейшей экономической историей в частности, исторической наукой в целом, приобретает все большую гомоморфность, схожесть с объектом исследования.

              Данный объект имеет неоспоримый системный характер.  Предпринимательство развивалось вместе с цивилизацией в результате взаимодействия и взаимовлияния собственно экономических, культурных, политических и пр. процессов - всех компонентов цивилизационного развития. Но в том, что касается механизмов развития предпринимательства, генезиса и консолидации его собственных форм, необходимо подчеркнуть опосредующую роль социопсихологической системы.

      Все факторы, которые принято называть объективными, реализуют

свое воздействие в деятельности людей опосредованно через ментальную совокупность их сознания и подсознательных механизмов. Выявляя закономерности «саморазвития» экономики, мы изучаем лишь закономерности преломления воздействия хозяйственных процессов в социопсихологической подсистеме общества, но используем при этом модель типа «черный ящик», т.е. не заглядываем внутрь этой подсистемы. 
 

1. Направления исследования истории старообрядческого

предпринимательства 

              Наука XX в., используя достижения XIX в., начала создание механизмов анализа социопсихологической системы в ее историческом развитии. Основоположники и последователи школы «Анналов», работая над историей ментальности, предложили ряд конкретных методик реконструкции «психологической матрицы эпохи». Ряд успехов был достигнут исследователями исторической психологии в США (культурно- историческая психология), Франции (школа Мейерсона-Вернана), Германии («критическая психология») и др.

      Формирование  соответствующего корректного исторического понятия в отечественной науке является проблемой методологического характера. Предлагаемый подчас метод определения содержания данного понятия путем заимствования аналогов из зарубежной науки затруднен, во-первых, отсутствием единого понимания, в том числе за рубежом, казалось бы общеупотребительных терминов (в том числе – «ментальность»), а во- вторых, значительной спецификой не только отечественного исторического, но и историографического процесса, имеющего более чем двухсотлетнюю традицию. Предпочтительным способом смыслового «наполнения» избранного понятия представляется осмысление и синтез результатов анализа, осуществленного российскими историками в эмпирических исследованиях. При этом несомненно следует использовать обширный и развитой конкретно-исторический и, особенно, методологический опыт зарубежной историографии.

      На  основе проведенного анализа различают категории «духовный строй» и «менталитет». Последний определяется многими ведущими французскими историками как невербализованные установки сознания личности, обусловленные коллективным бессознательным и определяющие способ мышления и в конечном итоге образ действия социальных групп и в стохастической (вероятностной) форме - индивидов. Предлагаемая категория «духовный строй» оказывается значительно шире, поскольку включает как логически неосмысленные установки сознания и устойчивые алгоритмы подсознания, так и вербализованные представления; как способ мышления, так и его содержание во всех своих аспектах.

      Духовный  строй, структура социопсихологической системы и в конечном итоге социальное поведение личности и общественных групп непосредственно определяются двумя факторами: социокультурными компонентами общественной системы и особенностями строя личности, зависящими от уровня развития, типа и пр. специфики конкретной цивилизации.

      В эпоху формирования и начального развития современного предпринимательства европейское общество позднего средневековья и перехода к новому времени продемонстрировало господство религиозных форм в социокультурной среде. Религия и верования обусловливали, а иногда прямо диктовали, не только нормы этики формы, но и мотивы культурного поведения. Социологические исследования подтверждают, что этические нормативы воздействуют на всех установочных уровнях, определяющих формирование устойчивой матрицы социального поведения. Практиковались отступления от правил религиозной этики(другой та эпоха не знала), но именно последние осознавались как социально- психологические директивы, представляя собой базис этоса.

      Воздействие религиозно-этических установок на характер и способ осуществления экономической деятельности изучалось учеными различных направлений уже с конца XIX в. Одним из первых мысль об отсутствии «принципиального отделения хозяйственной области и нравственной», о религиозно-этических мотивах у «хозяйственного деятеля» высказал и аргументировал основоположник русской «нравственной философии» В.С.Соловьев. Основатель социологии религии М.Вебер через несколько лет, в 1904 г., писал об обусловленности хозяйственного мышления, форм хозяйствования «определенной религиозной направленностью», складывании этнопсихологических факторов капиталистического хозяйства под воздействием «магических и религиозных идей и коренившихся в них этических представлений о долге». Работу по исследованию взаимосвязей хозяйства и духа вели Зомбарт, Брентано,  Мюллер, Трельч и др. Подчеркивавшаяся  «поразительная» связь между религиозной регламентацией жизни и интенсивным развитием деловых способностей у целого ряда сект, чье «неприятие мира» в такой же степени вошло в поговорку, как и богатство», стала общим местом в социальной литературе в конце XIX− начале XX в. За рубежом и в России. Характерно это было, в некоторой степени, и для марксизма, признававшего, несмотря на его технико-экономический детерминизм, влияние(правда, не более чем «обратное») религиозной специфики на экономическую  структуру, объясняя это тем, что религия как «массовая практическая идеология» предопределила во многом повседневную деятельность людей.

      В последующее время проблема конфессионально-этических факторов западного предпринимательства подверглась массированной разработке в трудах С.Ранульфа, И.Вестермарка, Р.Тауни, М.Оссовской и многих других. В отношении Российского предпринимательства ситуация существенно отличается. Современное осмысление проблемы только начинается. Намечаются подходы. Разрабатываются методы исследования.

      При этом вопрос же взаимодействия изменения  строя личности российского хозяина и развития хозяйствования практически не рассматривается современной отечественной наукой.

      Таким образом, основными вопросами социокультурных  факторов духовности российского предпринимательства  являются проблема конфессионально-этических императивов хозяйствования и вопрос эволюции психического типа личности русского хозяина. Оба вопроса в практическом исследовании целесообразно рассматривать в совокупности, анализ которой вполне сводим к изучению денотата понятия «духовный строй российского предпринимательства».

           Историческая психология под типическими формами ментальности эпохи понимает передовые авангардные формы, носителями которых являются личности и группы социально-исторические лидеры своего общества, показывающие основные направления его развития. В отношении отечественного предпринимательства целесообразно выделить поэтому вопрос формирования и развития духовного строя таких лидеров.

      На  этапе зарождения  и, в определенной степени, развития современного предпринимательства в России в наиболее концентрированной форме такой духовный строй был характерен для старообрядческой конфессиональной общности. Староверы не только явились организаторами и лидерами (по крайней мере в масштабах нескольких важнейших регионов страны) ряда ведущих отраслей промышленности и торговли, что признано отечественными специалистами. Старообрядчество трансформировалось к началу 19 в. в конфессионально-экономическую общность. Важно, что в отличие от некоторых других групповых лидеров предпринимательства в нашей стране (прежде всего евреев) речь идет о части православного социума, продолжавшего русские культурно-исторические традиции.

      Вообще  история старообрядческого предпринимательства  имеет два основных направления  исследования. Во-первых, это изучение конкретных масштабов участия и  действительной роли староверов в развитии хозяйства страны. Во-вторых, выявление и анализ взаимодействия религиозных  и хозяйственных аспектов старообрядчества. В русле нашей тематики лежит лишь вторая задача, тем более в отличие от первого направления практически не имеющая историографии.

      Вопрос  о первичности укрепления экономической базы староверческих общин и формирования религиозно-идеологических стимулов предпринимательской деятельности в «древлеправославной» вере  был в целом решен в пользу последнего фактора. В первых же серьезных трудах, посвященных старообрядчеству, был сформулирован вывод: считать, «что сила раскола состояла в деньгах, в капиталах, значило бы принять следствие за причину», т.е. при сложной системе взаимодействия этих аспектов старообрядчества наиболее важными для активного участия староверов в генезисе нового хозяйственного уклада в XVIII−XIX вв. явился характер их религиозного учения, структура общины и другие особенности этой конфессионально-экономической общности. При этом авторы обращали основное внимание на социальные и личностные факторы старообрядческого предпринимательства.

      В XX в. для историков все более отчетливой становилась мысль о серьезном воздействии положений «старой веры» на старообрядческое хозяйствование. Так, А.И.Клибанов отмечал: « Не в самих ли началах старообрядчества заложены были зерна, давшие всходы, о которых не помышляли «руководители и идеологи». В то же время отсутствуют развернутая аргументация и специальные исследования. За исключением отдельных материалов, опубликованных в последние годы, несколькими такими общими замечаниями ограничивается современная историография проблемы конфессионально-этических факторов старообрядческого предпринимательства.

      В то же время современные, в том  числе количественные, методы исторического исследования, системный анализ и так называемый «цивилизационный» подход дают возможность приступить к рассмотрению конфессионально-этических факторов старообрядческого предпри-нимательства. 

2. Воздействие православной христианской религии

на  предпринимательство 

      В середине XVII в. вызревание российской цивилизации привело ее в эпоху, переходную к новому времени. Это сопровождалось масштабным кризисом, в том числе социокультурного характера, затронувшим все стороны общественной жизни, обеспечившим, в определенной степени, развитие социальных движений, благодаря которым столетие получило название «бунташного века». Как и в других развитых регионах мира, указанные процессы сопровождались укреплением государственности и ускорением экономического развития. Новые масштабы хозяйствования требовали новых социальных, психологических, культурно-идеологических и иных форм предпринимательства, зарождение которых постепенно готовилось в отечественном обществе.

         В преддверии нового времени русская духовность менялась. В этот период окончательно укоренилась православная христианская религия, как всегда в переломные эпохи, перед сменой этапов цивилизационного развития, резко усилились эсхатологические настроения. С развитием самого общества для различных сторон жизни людей все большее значение приобретали нравственные начала, теперь уже вполне сформировавшиеся и осознанные. В полной мере это относится к предпринимательству и хозяйствованию в целом, оценивавшемуся не на рациональной основе и в связи со своей эффективностью, а в соответствии с определенным духовно-нравственным порядком.

       Стяжательство бескомпромиссно осуждалось, по крайней  мере в идее. У предпринимателей складывалось чувство вины за богатство  и его стяжание «перед Богом и  перед людьми». На одно из первых мест в личном мироощущении предпринимателей XVII в. вышел вопрос о спасении души. Единственный выход торговые люди, промышленники и колонизаторы, не оставлявшие предпринимательского занятия, видели в покаянии и отмаливании грехов. Искупление вины могло быть достигнуто раздачей милостыни, пожертвованиями в пользу церкви и т.д.

      Но  речь шла не столько об обладании  богатством самим по себе, сколько  о стремлении к его приобретению любой ценой, когда человек  «больше работает богатству, а не Богу». Поэтому «любостяжание» и «лихоимание» в соответствии со словами апостола Павла связывались с грехом идолопоклонства. При этом отрицание не было абсолютным, а основывалось на развитии православных нравственных начал. Высшей добродетелью, противоположной грехам восьмой заповеди, признавалось лишь совершенное нестяжание. Но ограниченное стяжание, направленное на обеспечение определенного достатка, вполне соответствовало духовному миру человека XVI и особенно XVII столетий. Нажитое «духовно» становилось символом праведной жизни. 

      Церковь также усилила свое участие в  прибыльной хозяйственной деятельности, в том числе в «купле-продаже». В начале XVI в. Иосиф Волоцкий идейно обосновал такую деятельность как полезную и необходимую для церкви и государства.

       Выдающимся  провозвестником новых идей одухотворения  экономики стал знаменитый «Домострой» (середина XVI в.) − сборник поучительных текстов, где отчетливо выявляется религиозная мотивация хозяйственной деятельности, в соответствии с которой человек служит Богу не только постом и молитвой, но и повседневной жизнью, использованием собственности и праведного богатства. Этот учебник нравственного хозяйствования и хозяйственной нравственности не только описывал достоинства «праведного стяжания» − «от Бога греха нет, а от людей остуды, а от гостей похвала во всех землях, а в дому все благословенно», − но обещал, что за такое предпринимательство Бог «и от грехов освободит, и жизнь вечную дарует». Впервые хозяйствование, хотя и ведущее к ограниченному достатку, не только оправдывалось, но и определялось как путь к спасению, если его основой являлся труд. Греховным оставалось лишь неограниченное богатство, созданное насилием и неправдой. Не менее важными были требование самоограничения и умеренности, характерные и для западно-европейских аналогов. Хотя многие положения авторов «Домостроя» носили традиционалистский характер, такие нравственные принципы ориентировали на предпринимательство нового типа, основанное на иных методах.

      В целом вместе с развитием православной духовности и российского общества вызревал некий социально-психологический компромисс христианской морали со стяжанием на основе служения обществу и стремлением к экономическому развитию.

      Несомненно, речь шла лишь о тенденции закономерно  противоречивого духовного развития. Оставался нравственный дуализм мироощущения предпринимателей. Никто не мог быть уверен в будущем райском блаженстве - ни монах, ни крестьянин, ни тем более- торговец и стяжатель. И чем больше имущества, чем крупнее дело, тем сложнее душеспасение: скорее верблюд пролезет сквозь игольное ушко, сказано в Библии, чем богатый попадет в рай. В значительной степени именно поэтому русские хозяева, именитые купцы отличались особенной ревностью в вере. Кроме того, на уровне обыденного мировосприятия низших слоев общества, лишенных «имения», оно само по себе было греховным и не вело к добру. Об этом, в частности, говорят народные пословицы и поговорки той эпохи: «Деньги что каменья - тяжело на душу ложатся», «Беда деньгу родит», «Деньгами души не выкупишь» и др. Богатство считалось нечистым («От трудов праведных не наживешь палат каменных»), что обусловливалось неприятием многих методов его приобретения, широким распространением упрощенного этического комплекса православия, низким экономическим уровнем населения страны, а главное - традиционалистским мироощущением.

      Указанные противоречия была призвана разрешить модернизация российского общества. Но под влиянием исторических особенностей нашей цивилизации в России потенциально-модернизационная энергия начала свою трансформацию в кинетические формы в деятельности государства в отличие от западно-европейского социума, где движение началось «снизу». Общими в обоих случаях были не только значительные социальные издержки и людские потери, но и использование конфессиональных институтов, что являлось неизбежным в условиях религиозной доминанты социокультурной системы данного исторического периода. Преобразования Алексея Михайловича, объективно  направленные на обновление, начались с церковных реформ, инициированных патриархом Никоном, и были продолжены петровским «закрепощением» православной церкви, попытками навязать ей религиозно-идеологические элементы протестанизма. 

                         3. Идеи Петра I в предпринимательстве  

    Последовавший период характеризовался официальным  утверждением идеи благотворности предпринимательства для государства и общества.  Петр I, стремясь устроить Россию на рациональных началах, отводил купечеству важную роль в этом процессе. Сама по себе коммерция (под которой тогда понимали внутреннюю и внешнюю торговлю, организацию и управление мануфактурами и мастерскими, обеспечение судоходства и мореплавания, кредитное дело) в рационалистском мироощущении «правительствующих» новаторов уже не была нечистым делом, если она велась в соответствии с определенными правилами. 

       При этом улучшение нравственности, к которому стремился Петр, в значительной мере сводилось к попыткам заменить традиционную православную духовность на европейскую. Действуя на основе европейского рационализма, Петр не учитывал (по мнению Карамзина), что «дух народный составляет нравственное могущество государств», и внедрял новую культуру насильственно. «Хотя что добро и надобно, а новое дело, то наши люди без принуждения не сделают», − отмечал государь и предписывал Мануфактур-коллегии действовать «не предложением одним, а принуждением». Немаловажным было и то, что одновременно с принудительными нововведениями «сверху» так же насильственно консервировались многие традиционные элементы.

      В то же время, особенности духовно-нравственного  строя заключаются не только в наборе этических правил, но прежде всего в мотивах, целях, способах и социопсихологических средствах их соблюдения, механизмах действия императивов. Предписание новой духовности, взамен вызревавшей веками, даже Карамзин, апологет Петра, воспринимал как «насилие, беззаконное и для монарха самодержавного». В результате, как заметил И.С.Аксаков, «была нарушена духовная цельность русского народа… Русское общество заторопилось жить чужим умом, даже не будучи в состоянии его в себе усвоить». Деформировалось социальное и духовное развитие предпринимательства России. Здесь не было рациональной этики типа западно-европейской, а в отношении православного менталитета рационализация в то время и в тех условиях была объективно направлена на фактическую деэтизацию социальной практики, в том числе предпринимательской, т.е. ослабление воздействия религиозно-нравственных норм на реальное социальное поведение. Механическое восприятие западно-европейского социокультурного опыта, его внедрение в духовную атмосферу российского общества вели к «смесительному упрощению» (по выражению К.Н.Леонтьева) духовно-нравственного мира российского предпринимательства и русского народа в целом.

       Важно то, что речь шла лишь о начале зарождения нового общества, и широкие религиозные массы были еще далеки от такой глубокой трансформации, как изменение ментальности, представляющей собой один из наиболее консервативных цивилизационных компонентов. В большинстве социальных групп и слоев поверхностная европеизация почти не затронула основ как социальной, так и духовной жизни. Духовный строй в целом, и нормативная этика в частности, в значительной степени продолжали развиваться на основе традиционных ценностей. Торговый и ремесленный люд, не принимая в целом рационального государственного подхода и его основ – пользы и эффективности торговли и промышленности, во главу угла полагал традиционную религиозную нравственность. Даже появившиеся дворянские предприниматели не в состоянии были воспринять в достаточном объеме рациональную хозяйственную этику. Тем более не могли этого сделать широкие слои. Православное купечество подчинялось указам о введении новшеств, иногда по-своему искренне участвовало в явлениях новой жизни, но нововведения не отражали реальную эволюцию предпринимательской духовности.

       Впрочем, эволюция духовного строя отечественного предпринимательства не прекратилась, о чем свидетельствуют, например, сочинения И.Т.Посошкова, в определенной степени наследовавшего авторам «Домостроя». Но попытки навязать рациональные добродетели европейского купечества, фрагментарные нормы духовности иной цивилизации, обретенные Западом в результате длительной своеобразной социокультурной эволюции, Реформации и религиозных войн, порождали новые социально-психологические противоречия. Религиозность оставалась неотъемлемой чертой купечества, а благочестие предполагалось неприменным условием делового успеха, но произошла некоторая духовная эрозия. Увеличивалась дистанция между этнической практикой предпринимательства и сформированным этническим идеалом, далеко опередившим реальность. Осознававшийся разрыв приводил к обострению чувства вины перед Богом и перед людьми. Деформированное развитие духовного строя не давало выхода из сложившейся нравственной ситуации, что сдерживало двуединый процесс социальной консолидации российского предпринимательства и формирование его нового духовного строя. В то же время подчиненное организационное и идеологическое положение русской православной церкви в значительной степени ограничивало ее идейную гибкость в реакции на цивилизационное развитие. 

4. Старообрядчество  как явление, альтернативное

модернизации  российского общества 

      Иной  ответ запросам модернизации был  дан новой социоконфессиональной общностью, зародившейся в результате раскола русской православной церкви и русского православного социума,- старообрядчеством.

      В отечественной историографии XIX и XX вв. старообрядчество, или староверие, традиционно воспринималось как консервативное религиозное направление, результат социально-религиозной реакции на обновление российского общества, протест, связанный с защитой старины и национальной ограниченности, сочетавшегося  с антифеодальной оппозицией патриархального крестьянства и купечества, которые лишь позже «втягивались в рыночные отношения». В последние годы эта концепция начала преодолеваться. Старообрядчество постепенно осознается как явление, альтернативное государственной модернизации российского общества, проводившейся с конца XVII  в., но также представлявшее собой модернизационные процессы на периферии общества  − «периферии территориальной, вероисповедальной, социальной». Началось изучение развития старообрядчества как особого типа модернизации на базе трансформации православных ценностей, очищенных от этатизма. Конкретные исследования отвергают представления о староверах «как ярых врагах новаций в культуре».