Институт общественного мнения в трудах Э. Ноэль-Нойман и П. Бурдье

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ  И  НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ БИЗНЕСА  И НОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ /МУБиНТ/

ВОЛОГОДСКИЙ ФИЛИАЛ

Кафедра __________________________________

по дисциплине социология

Тема: Институт общественного мнения в трудах Э. Ноэль-Нойман и П. Бурдье

Выполнил:  студент группы

в16мн-12

 «  20  » _февраля_2012 г.

Преподаватель: ____________________

_________________________________

(должность, ученая степень)

_________________________________

(подпись  руководителя)

«___» ________ 200__ г.

Оценка__________________________

Вологда  2012

План:

1. Ведение
2. Основная часть
3. Заключение

Ведение

Понятие "общественное мнение"

Зарождение представлений  об общественном мнении относится к  эпохе Античности.

В Древней Греции софисты, будучи сторонниками демократического государства, отводили значительную роль в его делах общественному  мнению. Протагор, подразумевая под  общественным мнением "мнение большинства", отдавал ему на откуп решение  вопросов о том, что истинно и  что ложно, что справедливо и  что несправедливо. В гражданской  общине он видел меру и источник правовых норм. Школа Сократа противопоставляла  народному самоуправлению аристократическое  правление людей мудрых и знающих. Эта идея получила развитие в трудах Платона, где, в частности, обосновывалось положение о том, что мнение мудрых "истиннее", чем мнение большинства. Аристотель утверждал, что мнение народа - инструмент, с помощью которого можно контролировать дела государства и в то же самое время расценивал его в качестве права.

Известная латинская поговорка  Vox Pópuli - Vox Déi (лат. "Голос Народа — Голос Бога"), эквивалент русской пословицы: «Глас Народа — Глас Божий», по всей видимости, появилась в период, когда существовало могущественное Римское государство. Авторство этого крылатого выражения зачастую неверно приписывается английскому историку XII в. Вильяму Мальмсберийскому. Другое общеизвестное употребление выражения находим в послании известного учёного VIII в. Алкуина к будущему императору Карлу Великому. Письмо датируется 798 г. и содержит следующую цитату по-латыни: "Nec audiendi qui solent dicere, Vox populi, vox Dei, quum tumultuositas vulgi semper insaniae proxima sit". В переводе на русский это звучит следующим образом: "И людям не должно прислушиваться к тем, кто говорит, что глас народа является гласом Божиим, ибо необузданность толпы всегда граничит с безумием".

Понятие общественного мнения как "всеобщего, субстанциального и  истинного", которое отражает "правильные тенденции действительности" и "связано  в нем со своей противоположностью, со стоящим само по себе своеобразным и особенным мнением многих" впервые появилось в "Философии  права" Гегеля: "Формальная субъективная свобода, состоящая в том, что единичные лица как таковые имеют и выражают свое собственное мнение, суждение о всеобщих делах и подают совет относительно них, проявляется в той совместности, которая называется общественным мнением". В общественное мнение входят "принципы справедливости, подлинное содержание и результат всего государственного строя, законодательства и общего состояния дел в форме человеческого здравого смысла...", - отмечает Гегель. При этом, он выделил в общественном мнении целый ряд структурных элементов: первый - условия существования общественного мнения, второй - объект (содержание) общественного мнения, третий - субъект (носитель) общественного мнения, четвертый - характер суждения, выступающего в качестве общественного мнения, пятый - соотношение «всеобщего» и «особенного» мнений, сочетание и противоположность в общественном мнении истины и лжи.

Один из выдающихся социологов современности,  Элизабед Ноэль Нойман - автор гипотезы «спирали молчания», специалист в области общественного мнения, в заключительной главе книги "Общественное мнение. Открытие спирали молчания" дает следующее определение: «Общественное мнение - это ценностно окрашенное, в частности имеющее моральную окраску, мнение и способ поведения, которые, если речь идёт об устоявшемся, закрепившемся согласии, например догме или обычае, - следует демонстрировать прилюдно, если не хочешь оказаться в изоляции, или которые в проходящих состояниях можно прилюдно демонстрировать, не боясь изоляции».

2. Основная часть

Большинство людей стремится избегать потенциальной социальной изоляции, поэтому, когда они чувствуют, что их мнение отличается от мнения большинства, то, как правило, стараются не раскрывать публично свои взгляды. И, наоборот, те, кто идентифицирует себя с большинством, не стесняется выражать свои пристрастия. И такое поведение приводит к тому, что последние кажутся сильнее, а первые — слабее, чем это есть на самом деле. «Спираль» все более закручивается и дезориентирует окружающих. Стремление на словах следовать социальной желательности, но на избирательных участках вести себя иначе способствовало «взлету» ЛДПР и его лидера, о котором отзываться положительно накануне выборов считалось неприличным.

Рассмотрим ее более детально, опираясь на различные точки зрения и примеры. Так М. Мид пытается показать общее в процессах общественного мнения через пример линчующей толпы. В этом случае, по ее мнению, индивиды действуют спонтанно, ситуативно, то есть поступают так, как им кажется правильным, без согласования с какой либо группой или партией. Участник линчующей толпы не обращает внимание на соблюдение осторожности, ведь он не находится под строгим контролем других, осуждающих или отвергающих его поведение. Он полностью растворился в анонимной массе и, таким образом, освободился от социального контроля, без которого он не может сделать ни шагу в иных условиях – пока находится в поле зрения публики.

Однозначность острой угрозы изоляции для всякого уклонившегося от буйствующей толпы говорит о  том, что здесь одна форма проявления общественного мнения. Здесь примером может служить возмущение решением судьи или действиями команды  на футбольном поле, разочарование  болельщиков. Или дорожно-транспортное происшествие; скажем, иностранный  автолюбитель наехал на ребенка: здесь  не имеет значения, по своей ли вине ребенок оказался под колесами или  это водитель виноват; любому из собравшейся  толпы будет ясно, что нельзя принять  сторону водителя.    Очевидно, существуют временные и вместе с тем сильно зависящие от текущего момента источники, указывающие на объединяющий элемент взбудораженной толпы. Вневременной является общность, обусловленная инстинктивными реакциями: голодные бунты, защита маленького беспомощного ребенка, раненного автоводителем, объединение против чужака, иностранца, выступление за свою команду, в защиту своей нации. Вневременными или, по крайней мере, не зависящим от актуальных событий может быть общее возмущение нарушением обычаев, традиций. Временными же являются массовые демонстрации, основанием для единства которых в условиях смены ценностей служат новые ценности представления. Здесь начинается процесс смены убеждений, демонстративно устанавливается новый порядок, в симпатиях к которому можно без опаски публично признаться. Тем самым обусловленная временем конкретная толпа или масса является типичными проявлениями революционных эпох. Таким образом, можно рассматривать конкретную толпу как чрезвычайно усиленное общественное мнение.

Положение индивида в конкретной толпе  совершенно иное, чем в скрытой  массе. В спонтанной толпе вообще не требуется обычная тщательная проверка индивидом, что можно или  нужно публично обнаруживать: основная пружина – страх перед изоляцией  – выключена, индивид чувствует  себя частью целого и может не боятся контрольной инстанции. В отличие от конкретной толпы «латентна», или абстрактная, масса индивидов создает благоприятные условия для возникновения конкретной, «действенной» толпы. Леопольд фон Визе приводит следующий пример: «В августе 1926 г. … заполненный иностранцами автобус был остановлен полицией недалеко от бушевавшего пожара с предписанием – ввиду возможного распространения огня - следовать другим путем. Толпа, вероятно полагавшая, что чужаки приехали поглазеть на пожар, сразу же настроились против них… и, прежде чем полиция смогла помешать, на пассажиров автобуса обрушился град камней, от которых многие пострадали. Лишь благодаря энергичным действиям стражей порядка удалось освободить иностранцев».    «Организованная толпа» представляет собой устойчивое образование с конкретной целью, имеющее одного или нескольких руководителей, которые образцово создали или образцово повторили создание конкретной «действенной» толпы. Напротив, можно представить себе примитивную спонтанную, неорганизованную толпу, сформировавшуюся без какой-либо цели под влиянием обстоятельств, с самоцелью достичь эмоциональной кульминации, которая обеспечивается участием в спонтанных действиях толпы: чувство общности, интенсивное возбуждение, нетерпение, ощущение силы и неодолимой власти, гордость, разрешение на нетерпимость, нервозность, потеря чувства реальности, безответственные поступки – все кажется возможным, во все можно верить без тщательного обдумывания, никаких требований к выдержке, терпению. Характерным для такой толпы является полная непредсказуемость перехода от одной цели к другой, подверженность влияниям.

Абстрактная, латентная масса и  конкретная, действенная толпа действуют  по разным законам; это люди, испытывающие и не испытывающие страха перед изоляцией. В конкретной толпе настолько  сильна общность, что индивиду не нужно  стремиться обезопасить себя – знать, как говорить, как действовать. В  такой тесной связи возможны и  драматические перемены.

Мода – это общественное мнение. Человека волнует ощущение того, что он движется в одном направлении с другими, это воодушевляет его. Средства демоскопии сегодня позволяют наблюдать накал зрительских симпатий во время Олимпийских игр, чемпионатов мира по футболу или демонстрация многосерийного детектива по телевизору, когда пустеют улицы. Что это – стадное чувство или состояние безопасности, или способ противостоять, действовать; освобожден ли индивид – хотя бы на какое то время – от страха перед изоляцией? Квазистатистический орган человека – это связующее звено между индивидуальным и коллективным. Имеется в виду способность индивида в связи с людьми, их поступками и идеями воспринимать отношения одобрения или неодобрения, отверженность в среде, а также малейшее их изменение и соответственно способность реагировать на подобные изменения, то есть по возможности не обособляться.

XIX и XX века отмечены противоборством  двух взглядов: согласно одному  из них, в человеке преобладает  чувство стадности как инстинктивного  поведения; другой утверждал разумные  реакции на опыт взаимодействия  с действительностью, и такая  позиция лучше согласовывалась  с гуманистическим идеалом. С  исторической точки зрения можно  сказать, что бихевиоризм поглощает  обе теории инстинкта. Смешению  благоприятствует то обстоятельство, что важный и, несомненно, человеческий  способ поведения – подражание  – имеет два различных корня,  два различных мотива, внешне  нераспознаваемых. Здесь мы возвращаемся к различию между подражанием как учебой, подражанием с целью познания, подражанием апробированным способам поведения, чтобы перенять опыт и знание других или позаимствовать аргументы из предположительно умного суждения, предположительно хорошего вкуса, с одной стороны, и подражанием из желания быть похожим на других, подражанием из страха перед изоляцией – с другой. Научные школы, делающие акцент на разумность человека, объявляли подражание целесообразным поведением в обучении, а поскольку эти школы одержали победу над различными теориями инстинктов, то и подражание из-за страха перед изоляцией стало непопулярной темой для изучения. Рассмотрим учебу, приобретение знаний как мотив подражания. Андрэ Мальро говорит так: мода – это способ поведения, который, пока он нов, можно обнаружить публично, не оказавшись в изоляции, или, спустя одну фазу, нужнодемонстрировать публично, если не хочешь оказать в изоляции. Таким образом, человеческое общество может удостовериться в своей сплоченности и достаточной готовности индивида на компромисс. Стрижку, ношение одежды и обуви Сократ причислял к неписанным законам, на которых основывается общность, в такой же мере, как и тип музыки. Стоит остерегаться вводить новую музыку, это может быть опасным для целостности. Ибо не удается поколебать основ музыки, не покачнув при этом законы государства…Учитывая игровой характер моды, легко ошибиться относительно ее большой серьезности, значимости как механизма интеграции в общество. При этом не имеет значения, утверждает ли общество свою сплоченность при наличии или в отсутствии разработанного статуса о рангах, то есть, используется ли одежда, обувь, прическа или борода для обозначения ранговых различий или, наоборот. Известно, что игровые свойства моды особенно пригодна для маркировки ранга. Это обстоятельство привлекло намного больше внимания – мода как выражение стремления к дифференциации и престижу по сравнению с более распространенным давлением в сторону конформности, на котором упорно настаивал Джон Локк, когда называл закон мнения законом репутации, или моды. Недовольство модой как дисциплинирующим средством обнаруживается во многих речевых оборотах негативного характера: капризы моды, дьявол моды, денди, модный франт; с модой ассоциируются понятия внешняя и поверхностная, быстротечная; подражание становится передразниванием. При проведении демоскопического анализа рынка выяснилось, что потребительницы на вопрос что их больше волнует при покупке платья, довольно часто отвечают: Оно должно быть вне времени. Здесь изливаются потоки гнева против потребительского принуждения, гнева по поводу необходимости компромисса между собственными склонностями и требованиями моды. И это все для того, чтобы не подвергнуться осмеянию в современном обществе, а то и вовсе оказаться отверженными. Чрезвычайно легко доступная наблюдению одежда, которую мы носим – прекрасное средство для выражения духа времени, информирующее также о том, что индивид послушен, что он умеет включиться в общность. Относительно всех сфер, не связанных друг с другом, человек может оказаться внутри или снаружи; и он должен внимательно следить за любыми изменениями в своей сфере, чтобы не оказаться в одиночестве. Угроза изоляции существует повсюду, где оценки пробивают себе дорогу в качестве господствующих мнений. Мода – выдающееся средство интеграции. Только ролью моды можно объяснить, почему столь незначительные вещи, вроде формы каблука или воротничка, влияют на содержание общественного мнения, становятся сигналом изнутри или снаружи. При этом оказывается, что все те различные сферы, в которых как-то проявляется мода, как раз взаимосвязаны между собой.

Позорный столб. Применение наказаний у многих народов жестоким образом сказалось на социальной природе человека. Пигмеи знали больное место человека: он особо уязвим, когда нал ним смеются или его призирают, причем на виду у всех. Цитируя Цицерона: На свете нет ничего лучше справедливости, похвалы, уважения и чести, ДЖ. Локк добавляет, что Цицерон, вероятно, знал, что все перечисленное, по сути, название одного и того же. Смысл наказания, затрагивающего честь человека, - отнять у него лучшее, его авторитет, его честь. Позорный столб, согласно бытовавшему в средневековье мнению, роняет честь мужчины. Это наказание воспринималось настолько болезненно, что с первыми ростками гуманизации его не применяли к юношам моложе 18 лет и пожилым мужчинам старше 70 лет. Наказание человека позорным столбом до сих пор отражает потерю им достоинства в глазах других людей, социальное унижение. Такому наказанию подвергали не за грубые и жестокие действия, а за такие, в которых трудно было уличить и к которым именно по этому следует привлечь внимание публики: например, за обман обвешивающего пекаря, ложное банкротство, проституцию, сводничество, оскорбление, клевету – кто отнимает честь у другого, должен сам ее потерять.

Клевета – это больше, чем сплетня, распространяющая неодобрительные сведения о ком-то отсутствующем. Клевета – это антипод чести, позор. Из-за плохой молвы рушится чья-то репутация, а может произойти даже самоубийство или убийство; с человеком, который приобрел дурную славу, опасно показываться в обществе. Убийство из-за плохой молвы, дискредитация, презрение – язык изобилует социально-психологическими или терминами, когда индивид предстает беззащитным, брошенным на произвол судьбы. Кто это сказал? – требует он ответа, когда его ушей достигают отрывки сплетни, но сплетня анонимна. Американский ученый Дж. Хэвиленд первым обратился к сплетне как к предмету научного исследования. Задавшись этой целью, он какое-то время провел среди жителей племени цинакантеко, пытаясь изучить через сплетню как источник, как научный материал правила чести племени, общества. Он наблюдал, как сплетня распространялась, обрастала подробностями, пока, наконец, не выявлялась ошибка. Наказанием чести сродни позорному столбу служит для супружеской пары племени, нарушившей обет верности, обязанность обоих супругов выполнять тяжелую работу во время празднеств. Племя весьма изобретательно использует изоляцию. В обыденности тяжелый труд не роняет чести и достоинства человека, но в одиночку, на виду у веселящихся соплеменников он как нельзя лучше выражает отвержение пары. Толпа или общественность могли унизить и короля. Даже в детских садах или в школьном классе есть свой позорный столб, когда детей в качестве наказания ставят в угол.

В конце ХХ века человека пригвождают  к позорному столбу в прессе, на телевидении.

Теперь рассмотрим право и общественное мнение. Должны ли законы, практика судов совпадать с общественным мнением, должны ли они приспосабливаться к общественному мнению? В каком отношении к сфере законодательства находится общественное мнение?

В ФРГ 70–80-х годов ХХ века конфликт можно рассмотреть на примере  аборта. Церковнослужители рассматривают  аборт как убийство и присоединяются к мнению врачей, сравнивающих массовость абортов с массовыми убийствами в концентрационном лагере Аушвиц. Закон государства разрешает аборт, но все же считает это убийством. Это не спор о правильном названии, здесь два непримиримых воззрения. С одной стороны Христианское, согласно которому надо защищать жизнь, в том числе и не родившуюся. С другой стороны гражданская религия, где наивысшей ценность является эмансипация, право женщины на самоопределение и решение вопросов относительно собственного тела.

Состояние поляризации – это невежество относительно того, как думают другие. Общество раскалывается, следовательно, раскалывается и общественное мнение. Признаком такого раскола является переоценка себя со стороны каждого лагеря. Статистически его можно измерить: чем дальше в обоих лагерях расходятся оценки относительно того, как думает большинство, тем сильнее поляризация по этому вопросу, сторонники различных взглядов не общаются друг с другом и потому ошибаются. Иногда незнание бывает односторонним; один лагерь правильно оценивает свое окружение, а другой сильно себе переоценивает. При таком раскладе интеграция завершиться в пользу тех, кто себе переоценивает. Для прогнозиста, анализирующего состояние общественного мнения, симметрия и асимметрия оценок окружения – весьма важные показатели. Если преобладает симметрия, большая поляризация мнений – дело идет к серьезной дискуссии. При асимметрии с большим перевесом на одной стороне, уклонениями от оценок защитная сила преобладающего лагеря невелика.

Общественное мнение не существует

• Бурдьё Пьер

Прежде всего хотел бы уточнить, что в мои намерения входит не простое и механическое разоблачение опросов общественного мнения, но попытка строгого анализа их функционирования и назначения. Это предполагает, что под сомнение будут поставлены три постулата, имплицитно задействованные в опросах. Так, всякий опрос мнений предполагает, что все люди могут иметь мнение или, иначе говоря, что производство мнения доступно всем. Этот первый постулат я оспорю, рискуя задеть чьи-то наивно демократические чувства. Второй постулат предполагает, будто все мнения значимы. Я считаю возможным доказать, что это вовсе не так, и что факт суммирования мнений, имеющих отнюдь не одну и ту же реальную силу, ведет к производству лишенных смысла артефактов. Третий постулат проявляется скрыто: тот простой факт, что всем задается один и тот же вопрос, предполагает гипотезу о существовании консенсуса в отношении проблематики, то есть согласия, что вопросы заслуживают быть заданными. Эти три постулата предопределяют, на мой взгляд, целую серию деформаций, которые обнаруживаются даже, если строго выполнены все методологические требования в ходе сбора и анализа данных.

Опросам общественного мнения часто  предъявляют упреки технического порядка. Например, ставят под сомнение репрезентативность выборок. Я полагаю, что при нынешнем состоянии средств, используемых службами изучения общественного мнения, это  возражение совершенно необоснованно. Выдвигаются также упреки, что в опросах ставятся хитрые вопросы или что прибегают к уловкам в их формулировках. Это уже вернее, часто получается так, что ответ выводится из формы построения вопроса. Например, нарушая элементарное предписание по составлению вопросника, требующее «оставлять равновероятными» все возможные варианты ответа, зачастую в вопросах или в предлагаемых ответах исключают одну из возможных позиций, или к тому же предлагают несколько раз в различных формулировках одну и ту же позицию. Есть разнообразные уловки подобного рода, и было бы интересно порассуждать о социальных условиях их появления. Большей частью они связаны с условиями, в которые поставлены составители вопросников. Но главным образом, уловки возникают потому, что проблематика, которую прорабатывают в институтах изучения общественного мнения, подчинена запросам особого типа.

Так, в ходе анализа инструментария крупного национального опроса французов  о системе образования, мы подняли  в архивах ряда бюро этой службы все вопросы,, касающиеся образования. Оказалось, что более 200 из них было задано в опросах, проведенных после событий мая 1968 г., и только 20 — в период с 1960 г. по 1968 г. Это означает, что проблематика, за изучение которой принимается такого рода организация, глубоко связана с конъюнктурой и подчинена определенному типу социального заказа. Вопрос об образовании, например, мог быть поставлен институтом общественного мнения только тогда, когда он стал политической проблемой. В этом сразу же видно отличие, отделяющее подобные институции от. центров научных исследований, проблематика которых зарождается если и не на небесах, то, во всяком случае, при гораздо большем дистанцировании от социального заказа в его прямом и непосредственном виде.

Краткий статистический анализ задававшихся вопросов показал нам, что их подавляющая  часть была прямо связана с  политическими заботами «штатных политиков». Если бы мы с вами решили позабавиться игрой в фанты и я бы попросил вас написать по пять наиболее важных, на ваш взгляд, вопросов в области образования, то мы, несомненно, получили бы список, существенно отличающийся от того, что нами обнаружен при инвентаризации вопросов, действительно задававшихся в ходе опросов общественного мнения. Вариации вопроса «Нужно ли допускать политику в лицей?» ставились очень часто, в то время, как вопросы «Нужно ли менять программы?» или «Нужно ли менять способ передачи содержания?» задавались крайне редко. Тоже самое с вопросом «Нужна ли переподготовка преподавателей?» и другими важными, хотя и с иной точки зрения, вопросами.

Предлагаемая исследованиями общественного  мнения проблематика подчинена политическим интересам, и это очень сильно сказывается одновременно и на значении ответов, и на значении, которое придается  публикации результатов. Зондаж общественного  мнения в сегодняшнем виде — это инструмент политического действия; его, возможно, самая важная функция состоит во внушении иллюзии, что существует общественное мнение как императив, получаемый исключительно путем сложения индивидуальных мнений: и во внедрении идеи, что существует нечто вроде среднего арифметического мнений или среднее мнение. «Общественное мнение», демонстрируемое на первых страницах газет в виде процентов («60% французов одобрительно относятся к ...») есть попросту чистейший артефакт. Его назначение — скрывать то, что состояние общественного мнения в данный момент суть система сил, напряжений и что нет ничего более неадекватного, чем выражать состояние общественного мнения через процентное отношение.

Известно, что любое использование  силы сопровождается дискурсом, нацеленным на легитимацию силы того, кто ее применяет. Можно даже сказать, что  суть любого отношения сил состоит  в проявлении всей своей силы только в той мере, в какой это отношение  как таковое остается сокрытым. Проще  говоря, политик — это тот, кто говорит: «Бог с нами». Эквивалентом выражения «Бог с нами» сегодня стало «Общественное мнение с нами». Таков фундаментальный эффект опросов общественного мнения: утвердить мысль о существовании единодушного общественного мнения, т. е. легитимировать определенную политику и закрепить отношения сил, на которых она основана или которые делают ее возможной.

Высказав с самого начала то, что  хотел сказать в заключении, я  постараюсь хотя бы в общем виде обозначить те приемы, с помощью  которых достигается эффект консенсуса. Первый прием, отправной точкой имеющий постулат, по которому все люди должны иметь мнение, состоит в игнорировании позиции «отказ от ответа». Например, вы спрашиваете: «Одобряете ли Вы правительство Помпиду?» В результате регистрируете: 20%  — «да», 50% — «нет», 30% — «нет ответа». Можно сказать: «Доля людей, не одобряющих правительство, превосходит долю тех, кто его одобряет, и в остатке 30% не ответивших». Но можно и пересчитать проценты «одобряющих» и «не одобряющих», исключив «не ответивших»; Этот простой выбор становится теоретическим приемом фантастической значимости, о чем я и хотел бы немного порассуждать.

Исключить «не ответивших» значит сделать то же самое, что делается на выборах при подсчете голосов, когда встречаются пустые, незаполненные  бюллетени: это означает навязывание  опросам общественного мнения скрытой  философии голосования. Если присмотреться  повнимательнее, обнаруживается, что процент не дающих ответа на вопросы анкеты выше в целом среди женщин, нежели среди мужчин, и что разница на этот счет тем существеннее, чем более задаваемые вопросы оказываются собственно политическими. Еще одно наблюдение: чем теснее вопрос анкеты связан с проблемами знания и познания, тем больше расхождение в доле «не ответивших» между более образованными и менее образованными. И наоборот, когда вопросы касаются этических проблем, например, «Нужно ли быть строгими с детьми?», процент, лиц, не дающих на них ответа, слабо варьирует в зависимости от уровня образования респондентов. Следующее наблюдение: чем сильнее вопрос затрагивает конфликтогенные проблемы, касается узла противоречий (как с вопросом о событиях в Чехословакии для голосующих за коммунистов), чем больше напряжения порождает вопрос для какой-либо конкретной категории людей, тем чаще среди них будут встречаться «не ответившие». Следовательно, простой анализ статистических данных о «не ответивших» дает информацию о значении этого вопроса, а также о рассматриваемой категории респондентов. При этом информация определяется как предполагаемая в отношении этой категории вероятность иметь мнение и как условная вероятность иметь благоприятное или неблагоприятное мнение.

Научный анализ опросов общественного  мнения показывает, что практически  не существует проблем по типу «омнибуса»; нет такого вопроса, который не был  бы переистолкован в зависимости от интересов тех, кому он задается. Вот почему первое настоятельное требование для исследователя — уяснить, на какой вопрос различные категории респондентов дали, по их мнению, ответ. Один из наиболее вредоносных эффектов изучения» общественного мнения состоит именно в том, что людям предъявляется требование отвечать на вопросы, которыми они сами не задавались. Возьмем, к примеру, вопросы, в центре которых моральные проблемы, идет ли речь о строгости родителей, взаимоотношениях учителей и учеников, директивной или недирективной педагогике и т. п. Они тем чаще воспринимаются людьми как этические проблемы, чем ниже эти люди находятся в социальной иерархии, но эти же вопросы могут являться проблемами политическими для людей высших классов. Таким образом, один из эффектов опроса заключается в трансформации этических ответов в ответы политические путем простого навязывания проблематики.

Заключение

Общественное мнение складывается из широко распространённой информации как то: мнений, суждений,  убеждений,  идеологий равно как и из слухов,  сплетен,  заблуждений. В формировании общественного мнения большую роль играют средства массовой информации в частности: телевидение, радиовещание, печатные издания. Существенно возрастает влияние электронных средств Социальных сетей , блогов , твиттера , youtube видео каналов , интернет форумов .На общественное мнение влияют мнения людей, признаваемых обществом авторитетными и компетентными, личный опыт людей. Инструментами воздействия на общественное мнение со стороны государства  являются пропаганда и цензура.  К способам формирования общественного мнения так же можно отнести «спираль молчания».  По результатам социологов при моделировании когнитивных процессов в социуме можно сказать, что если десять процентов твердо придерживаются сходных взглядов, этого будет достаточно, чтобы на их сторону перешла и большая часть общества.