История развития обязательств из деликтов и квазиделиктов в Римском праве

СОДЕРЖАНИЕ

          Введение…………………………………………………………………3

1. Система обязательств Архаичного права…………………………………………………….………….…..10
2. Система обязательств в классический период…………………...… 18

Заключение…………………………………………………………….24

           Список используемой литературы…………………………...............26 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

     Обязательство, obligatio, является таким юридическим отношение, в силу которого одно лицо имеет право истребовать у другого что-либо. Римскому право было известно множество различных обязательств, но в данной работе речь пойдет об  обязательствах из правонарушений, obligatio ex delicto и obligatio ex quasi-delicto. При разговоре о данных видах обязательств следует проанализировать исторические рамки их развития, то как они эволюционировали из кровной мести в денежные штрафы, выплаты в сторону потерпевшего и т.д.   В общем ходе истории римских обязательств различают два исторических слоя: старое цивильное право и систему позднейшего времени. Но и здесь нужно сказать, что хронологически эти слои не отделены друг от друга резкою гранью: зачатки нового слоя постоянно переплетаются с пережитками старого, вследствие чего и самое указанное деление имеет условный характер.

     Юридические институты каждого народа связаны  теснейшим образом с состоянием культуры данного народа. Каждая эпоха  создает свои учреждения. Периоду  широкого торгового оборота соответствуют  более развитые юридические институты, чем чисто земледельческого.  Большие разнообразия  потребностей обуславливают и большое существование  юридических форм, в которых находят  защиту житейские отношения.

     В данном случае задача юриспруденции  как бытописательницы состоит в  том, чтобы определить в каких  формах реальная жизнь народа обнаруживается в формах права. Но при обнаружении  этих соответствий мы сталкиваемся  с определенными препятствиями , особенно, когда речь идет об обнаружении  юридических институтов глубокой древности  и , исторический процесс которых  совершался в эпоху, отдаленную от нашей  более чем 20ю веками.  Нет спора, что изучение истории институтов римского права представляет собой довольно сложное явление, в связи с отдаленностью от исследуемых предметов, малом количеств источников, дошедших до нас, а если и дошедших, то не в наилучшем состоянии для изучения, например, Законы IIX таблиц вообще не сохранились, а их изучение мы производим с помощью комментариев Гая, Папиниана и других юристов. Но как ни скуден это материал мы все равно не может лишить его лишить всякого значения. То, немногое, что мы имеем способно дать нам, словами Момсена « живые образы или по крайней мере намеки на них» . Скудность дошедших до нас сведений обязывает лишь нас соблюдать определенную осторожность, чтобы не запутаться в лабиринте гипотез и противоречий.

     Сосредоточившись  на изучении уцелевших от забвения обломках мы восстанавливаем древнейшие институты римского права.

     В истории общественного развития Рима в додецемвириальный период  происходит период от натурального хозяйства  к денежному.  В данном периоде  огромную роль в социальной жизни  Рима сыграли 2 обстоятельства: неравномерное  распределение земли и быстрое  возрастание частных долгов.  Под этими двумя обстоятельствами и складывается юридический строй  Древнего Рима.

     В это время на первом месте среди  имущества римлянина, бесспорно, стояла земля, а сами римляне за все время  пребывание на исторической арене являлись земледельческим народом. Так же земледелие считалось единственным занятием достойного римлянина, а поэтому  при рассмотрение Рима мы можем сказать, что это город «крестьян, занимавшихся земледелием и виноградоделием»¹. При этой стадии экономической жизни, когда нет народного хозяйства, а есть лишь частные хозяйства, стоящие совершенно

изолированно  друг от друга.  Наиболее подходящей единицей для такого общества будет  не государство, а familia, которая может обходится и с помощью такого недостаточного и неудобного орудия обмена как скот. Но даже,  в последствии, фигурирующие «куски меди» (aes rude) в манципационном обряде, как эквивалент продуктов, не означает, что у древнего римлянина оставалось много потребностей, не удовлетворенных его семьей.   Действительным же моментом возникновения отношений между familia следует считать введение чеканной монеты, которая послужит заменой монеты по весу, монетой по счету, т.е. окончательный переход от натурального хозяйства к денежному. В действительности же этот переход происходил в Риме очень долго. История не сохранила одного более или менее достоверного свидетельства о введении чеканной монеты. Хоть многие предания и приписывают введение меры и весов Сервию Тулию( Aurel. Vict., De vir. Illnstr., 7,8; Plin., H. N. XXXIII, 3.), однако с полной достоверность сказать о появлении чеканной монеты в додецемвириальный период  мы не можем², однако Сервий основал свою градацию имуществах не на абстрактных ассах, а на реальной величине земельного надела.  Также известно, что штрафы, служившие вознаграждение за членовредительство и наказанием за  проигранный процесс (sacramentum), определялись числом голов скота, а с Законов XII таблиц были переведены на денежное возмещение. Исключительно земледельческий склад древнеримского строя жизни основывается также и на многих других данных, как-то: общность языка, нравов  и д.р. Особенно наглядно о ценности земли показывают наставления Варрона и Катона. А ремесленное производство исчерпывается  наличием 8 цехов, созданных Сервий Тулием, существование которых под  сомнением.  К тому же древнейшие из них скорее составляли самостоятельные центурии Сервиевой конституции, а по назначению были не цехами, не ремесленными объединениями, а определенными отрядами войск. Труд  ремесленника при том едва ли мог быть средством существования свободного римлянина. По свидетельствам Дионисия ремеслом дозволено было заниматься рабам и иностранцам (. Halyc. II, 9, 28). Если же свободные римлянин был вынужден прибегнуть к ремеслу, то его положение в обществе было не выше раба,  а его дочь, как и дочь раба, не могла стать весталкой (Lov. XXII, 24, 26, 35). В этой системе хозяйства нет места договорам, а если в XII и встречаются статьи о найме вьючных животных, то разговора о том, чтобы объектом договора являлась поземельная собственность или личные услуга, не ведется.  Все необходимое римскому жителю производится на его земельном наделе причем своими собственными силами, а различие мелкого и крупного хозяйства выражается только в размерах. Так как небольшие потребности древнего римлянина покрываются его трудом и трудом домочадцев, то для обмена остается крайне ограниченная сфера. Обмен, в основном, проводится между двумя группами населения – городским и сельским, но и здесь он совершается преимущественно путем связи с отсутствием класса профессиональных торговцев. Меновые же сношения как сношения как на ярмарках, так и на еженедельных рынка вели сами земледельцы, а особенно землевладельцы.

     Правда, тогда мы должны задаваться вопросом, почему в земледельческом государстве  задолженность стала обычным  явлением  и так тяжело давила на массу населения? Очевидно, что  наличие гражданского оборота и  денежных сделок отрицать бессмысленно.

Однако  для объяснения социальных контрастов это времени нет необходимости  создавать оживленный внутренний и  внешний оборот, а жалобы на тяжесть  долгов в Риме так же стары, как  и сама история Рима. В том же время до 5 до н.э. у римлян не было ни потребностей ни средств для торгового оборота. Судя по многочисленным данным, даже торговля была прерогативой государства, т.к. обеспечение населения хлебом производило государство, а не частный «предприниматель», а предметы роскоши едва ли могли найти сбыт среди людей³. Насколько можно полагать, не сходя с почвы исторических фактов,  древнейшие торговые сношения древних римлян ограничивались теми, которые происходила на международных сборищах, но и здесь все сводилось к обычной мене. Таким образом, получается, что долговое право не могло быть обязано своими потребностями существованию нормального гражданского оборота.  Возникновению  и  развитию его благоприятствовали факторы иного рода: концентрация большого количества земли в одних руках и использование дешевой рабочей силы сначала в лице клиентов, а потом рабами. Из конституции Сервия мы просматриваем, что большинство населения владело участками средней величины, предоставлявшей семье средства к существованию, но из нее мы видим и то, что различие между мелким и крупным хозяйством приобретает значительные размеры⁴.

      Закон Лициния и Секстия, обязывающий  крупных землевладельцев  использовать для сельскохозяйственных работ  определенное количество свободных  граждан, дает наглядное представление  о степени произошедшего обезземеливания. Не смотря на то, что этот закон принадлежит  более позднему времени, общественный недуг , с которым он борется, развился не вдруг, а с течением слишком  продолжительного времени.

      Римские историки объяснят появление частных  долгов беспрерывными войнами, от которых  страдали в большей степени мелкие хозяйства, чем крупные, возрастающий налоговый гнет и опустошительные набеги  неприятелей.

      Закон Лициния и Секстия проникнут  целиком одной идеей - сделать  доступным для всех пользование  общественными землями и вместе с тем смягчить долговые отношения. Все население было обязано нести  военную службу, все население  облагалось налогами, хоти и не в  одинаковой степени. Поэтому причины  того, что одна часть населения  оказалась в экономической зависимости  от другой нужно прежде все искать в том, что патриции узурпировали право пользования общественным земельным фондом, что в свою очередь  не только предотвращало разорение, но и давало возможность узурпировать нужду других. При земледельческом строе от войн, естественно, будет страдать более мелкий землевладелец, личная государственная служба ложится более тяжким бременем на бедняка. При любом исходе войны земельный надел бедняка придет в упадок в связи с тем, что хозяин, который ушел на войну не может возделывать землю в отличие от крупного землевладельца, чье хозяйство зиждется на труде рабов и клиентов. Если бы существовали другие отрасли производства, где свободный труд мог бы найти применение, положение бедняка было бы не таким тягостным, но в отсутствие этих отраслей единственный выход -  заем со всеми тяжкими последствиями. Заем брался у единственных римских капиталистов - крупных землевладельцев, одно их помощь ни к чему хорошему не приводила. В то же время, крупные землевладельцы, чьи личные тюрьмы были переполнены несостоятельными должниками , соединяли вместе со своими богатствами монополию политических прав. В следствие этого борьба за обладание землей неминуемо сводилась к борьбе за политические права.

      Историками  доказано, что необычайно суровые  последствия долговых отношений  составляют  общую черту в первоначальном праве всех народов арийской ветви. Но в то же время, они ни где не были причинами такой долгой междоусобной войны как в Риме, именно по этому долговое право осуществляет специальную функцию в жизни римского общества- не только экономическое, но и политическое средство для патрициев держать в зависимости большую часть населения.

      Так к какому же выводу приводит все  вышесказанное? Именно земледелию, а  не торговле принадлежала главенствующая роль в строе Древнего Рима, то и  среди форм юридических отношений  не должно быть таких, которые отличаются легкой подвижностью и указывают  на существование оживленного гражданского оборота.  В данной эпохе медь и весы, посредством которых заключалась  манципация или nexum , уступила место более свободным отношениям не раньше, чем это понадобилось и самим римлянам, до этого времени же меновый договор носит исключительно примитивный характер и сводится, главным образом, к различным формам приобретения права собственности. Крайняя простота условий проявляется и в том, что некоторые сделки, известным нам под видом обязательственного права, например, купля-продажа носят в то время характер вещных договоров. Материальные основы Древнего Рима, о которых было сказано выше, препятствуют проникновению возникновению иных сделок кроме тех, которые создают права, подлежащие немедленной реализации, именно поэтому, если только исключать заем, причины возникновения которого лежат вне нормального гражданского оборота, почти всю область обязательственного права составляют обязательства, устанавливаемые не добровольно, а возникшие независимо от договоренностей, т.е. из деликтов.

      Так же неожиданность не является и то, что в Законах XII первое место занимают правила, касающиеся не заключения нормальных обязательств, а различные виды ограждений от правонарушений и способы возмещения вреда потерпевшему. Обилие деликтов как источника обязательств приобретает здесь, несомненно, характер культурно-исторического явления. В преобладание деликтов скрывается и то, что все обязательственное право изначально выступает в деликтной окраске.

      Было  бы огромной ошибкой утверждать, что  Законы XII таблиц не знали договорного обязательственного право, но все же бесспорным фактом является то, что колыбелью всего обязательственного права являются obligatio ex delicto. 

I Система обязательств архаичного права

      Одну  из отличительных черты старого  цивильного права ( в особенности  Законы XII таблиц) составляет множество правовых норм, определяющих наказания за противозаконные действия, но далеко не все из них можно отнести к области гражданского права, многие из них предусматриваются как преступления и подчиняются нормам уголовного права, так называемые delicta publica, но речь пойдет не о них, а о правонарушения частного характера, гражданских, delicta privatа и содержание этого отдела, не представляется скудным. Различие между частными и публичными деликтами было известно и древнейшему римскому праву, но соотношение между ними в первом римском кодексе совсем не то, что в современных правовых системах. В системе законов 12 таблиц оказывается немало таких частных деликтов, которые в современном понимании принято относить к уголовным преступлениям. Если применить данное различие, то мы явно увидим преобладание одной части гражданского права над другой. Это общее явление, наблюдаемое в древнейшем праве всех народов: в примитивных частях уголовное право заменяется и дополняется нормами гражданского. В законах XII таблиц общественный интерес является первостепенным лишь в некоторых случаях правонарушений. Поэтому древнему римскому праву известен не большой перечень наказаний, налагаемых государством, а преследование и наказание различных видов неправды предоставляется частным лицам, чьи права были нарушены. Исходя из этого принципа выходит, что без исца - нет иска и взыскания за совершенное правонарушение. Взыскание составляет частное право, право требование, а его исполнение приводит к погашению обязательства. Таким образом, в древнейшее время значительная часть современного уголовного права была подчинена нормам частного права, и деликтные иски, в качестве обязательственных исков, удовлетворяли потребности общества в безопасности, обеспечиваемой публичными наказаниями, налагаемыми от имени публичной власти. 

      Государство, выступая со своими ограничениями мести, на данном этапе действует очень  осторожно, т.к. обязательство может  столкнуть в определенном случае с крайним раздражением лица, в  отношении которого было совершено  правонарушение, именно поэтому изначально законодатель устанавливает обязательство выплатить частный штраф в пользу потерпевшего лишь по наиболее незначительным деликтам⁵.  Именно поэтому нормы об отношения из деликтов имеют долгий переходный характер, особенно наглядно это продемонстрировано древнейшим рисским кодексом, составленным коллегий децемвиров в 451-450 гг. до н.э., первый римский кодекс децемвиры позаимствовали  у греков, а точнее у архонта Солона, приспособив их к общественному строю Рима.

Итак, Законы XII таблиц содержали следующие виды delicta privatа:

1)Injuria- посягательство на личность, обида. Кодекс подразделяет injuria на три вида. Во-первых, membri ruptio, под которым понимается такое телесное повреждение, которое сопровождается потерей функций того или иного органа, т.е. членовредительство. Данный вид injuria являлся самым тяжелым, т.к. значение человека в обществе определялось лишь способностью быть полноценным воином, а в случае, например, потери руки человек становился попросту не нужным обществу. Наказанием за подобное правонарушение был принцип талион, причем он вменялся не зависимо от наличия вины у диликвента. Что касательно иска в этом процессе, то им вероятнее всего было legis actio sacramento in personam⁶. Если судья находил требование истца основательным, то он присуждал деликвенту наказание по принципу талиона: око за око, зуб за зуб и т.д.

      Вторую  степень составляют менее тяжкие ранения без утраты органом своих  функций- os fractum, здесь уже талион заменяется денежным штрафом в пользу потерпевшего, штраф составлял 300 ассов, если человек был свободным, если раб, то 150 ассов.Третий вид injuria заключался в нанесении Оскорбительных ударов и побоев в драке без ранений. Этот вид носил название verberatio или pulsatio. За совершения такого рода правонарушения, деликвент был обязан уплатить штраф в размере 25 ассов.

2) Furtum – воровство. Последствия fortum были разные в зависимости от того были ли правонарушитель задержан на месте преступления (furtum manifestum) или нет (furtum nec manifestum). Если вор был захвачен на месте преступления (furtum manifestum), по законам XII таблиц его постягала тяжелая кара. Furtum manifestum по своей природе означает кражу, совершенную ночью или днем, но при условии, что вор был вооружен и оказывал сопротивление, то он мог быть безнаказанно убит, однако требуется, чтобы захвативший вора криком созвал народ, в других же случаях это делать запрещалось, а вор подвергался телесному наказанию и отдавался обокраденному. Правовое положение деликвента, по свидетельству Гая,  было не ясным для самих римских юристов, одни считали, что он попадал в положение раба, другие считали, что он находился в состоянии приговоренного должника, addictus. Положение деликвента в последнем случае отличалось от рабства лишь тем, что он еще мог в течении 60 дневного срока выкупить себя. Однако вина (poena) не определялась, и поэтому сумму выкупа устанавливал обокраденный. Если вор не был захвачен на месте преступления (furtum nec manifestum), то он должен был только уплатить штраф в размере двойной стоимости украденной вещи — poena dupli.

      Столь резкая разница в последствиях между furtum manifestum, очевидно, не может быть объяснена  теми соображениями, которыми руководимся  мы при повышении или понижении  степени наказания, — ни степенью наличия  злой воли преступника, ни размерами причиненного вреда. Наличие  злого умысла может быть одинаково, но будет ли вор захвачен или нет  — это зависит от многих случайностей. Что касается размеров вреда, то при furtum manifestum, по общему правилу, вреда  вовсе нет, так как вещь осталась у хозяина. Наконец, и понятное для  нас различие между воровством (тайным) и грабежом (явным) также для законов XII таблиц не имеет значения, ибо  различие между furtum manifestum и furtum nec manifestum с этим различием не совпадает: если грабитель убежал, то, он будет отвечать только как furtum nec manifestus.Все эти нормы XII таблиц могут быть поняты лишь с точки зрения той переходности, о которой речь шла выше. Они продиктованы не рациональным мышлением, а даны на откуп стихийной мести; закон считался не с такими или иными социально-политическими соображениями, а с психологией потерпевшего. Если вор захвачен на месте преступления, гнев потерпевшего выливается тотчас же в виде мщения, и закон только признает такое убийство не вменяя вину (“jure caesus esto”). Однако законы XII таблиц запрещают убийство вора дневного, а это уже значительный прогресс по спасению жизни деликвента, закон, хотя бы ценой отдачи вора в распоряжение обокраденного, стремится спасти его от немедленной смерти. Другое дело, если вор не был захвачен и воровство было обнаружено только впоследствии. Чувство гнева уже немного спало и потерпевший более склонен, вместо бесполезного для него убийства, вступить с вором в соглашение о выкупе. Законы XII таблиц, опираясь на эту психологию, делают этот выкуп обязательным, определяя его размеры в виде poena dupli, т.е. двукратного возмещения вреда.

      Но  государственная власть еще не берет  на себя обнаружения и преследования  преступника — все это остается еще делом самого потерпевшего, однако сама власть санкционирует эти действия. Вследствие этого ему должны быть предоставлены и необходимые  для этого средства. Одно из важнейших  средств для обнаружения вора составляет обыск. Но производство обыска связано с вторжением в дом  подозреваемого, а дом римлянина  был неприкосновенным: даже для того, чтобы позвать на суд, надо было выжидать ответчика перед его домом, так  как войти в дом против его  воли строго воспрещалось. Этим объясняется, что, устанавливая нормы о furtum, законы XII таблиц содержат также и положения  об обысках. При этом они знают два вида обыска:

- один обыск являлся строго формальным, обставленный несколько странной с нашей нынешней точки зрения процедурой — так называемой quaestio lange et licio. По свидетельству Гая (III. 192), законы XII таблиц предусматривали, что при производстве обыска соблюдалась такая необходимая формальность: тот, кто хотел произвести обыск обязан был войти в дом подозреваемого в одной набедренной повязке (licio cinctus) и с кувшином (lanx) в руках.  Позднейшие римские юристы пытались дать объяснение этим формальностям с точки зрения их обоснованности: входить  голым нужно быть для того, чтобы нельзя было пронести в одежде и подбросить якобы украденную вещь; быть licio cinctus — для того, чтобы все же не оскорблять стыдливости находящихся в доме женщин; держать в руках lanx (сосуд) — либо опять-таки для того, чтобы руки лица, производившего обыск,  были заняты, либо для того, чтобы положить туда вещь в случае ее нахождения. Но понятно, что с этой точки зрения все эти формальности не выдерживают критики и что Гаю весь этот закон казался только смешным (“ridicula est”). Вероятно, что происхождение всей этой процедуры несколько иное, в данном случае мы имеем пережиток уж совсем древней эпохи, тем более, что аналогичные процедуры наблюдались и в истории других народов. По мнению Иеринга, quaestio lange et licio есть отголосок общеарийской старины, след той жаркой прародины, где все обыкновенно ходили голыми, только с повязкой вокруг бедер. Что касается сосуда, lanx, то, по мнению Иеринга, он нужен был лишь как внешнее выражение того, что дело идет о поисках вещи. Вернее предположить, что lanx представляет собой жертвенный сосуд: в дом входят и обыск совершается под покровительством и руководством божества, как некоторое религиозное действие. Этот сакральный характер обыска открывал доступ в дом и обезоруживал возможное сопротивление. Во всяком случае, если при таком обыске вещь будет найдена, собственник дома отвечает, как fur manifestus: опять-таки, потому, что в древнейшее время это была общая ответственность для всяких видов воровства. Quaestio lance et licio была, скорее всего, единственной формой обыска в древности. Но законы XII таблиц знают уже и обыск простой с пониженной ответственностью. Как производился этот обыск, мы не знаем; Гай сообщает только, что он происходил со свидетелями (testibus praesentibus). Если вещь была найдена, то хозяин дома отвечал штрафом втрое — poena tripli — за так называемую furtum conceptum; но если он сам не был вором, если вещь он получил от кого-либо другого, то он может взыскивать уплаченную им poena tripli с этого последнего — furtum oblatum.

3) Что  касается третьего деликта, известного  несколько более позднему цивильному  праву, именно damnum injuria datum (повреждение  или уничтожение чужих вещей), то положение его в законах  XII таблиц неясно. Несомненно, что  некоторые отдельные виды этого  деликта были предусмотрены в  XII таблицах. Например, поджог влек  за собой даже уголовное наказание  — poena capitalis. Мы видим, что поранение  чужого раба рассматривалось, как injuria его хозяину, и влекло штраф в 150 ассов. До известной степени сюда же относится архаический деликт — повреждение чужих посевов при помощи колдовства. Наконец, мы знаем, что законы XII таблиц устанавливали специальную ответственность за порубку чужих деревьев в виде штрафа в 25 ассов за каждое срубленное дерево.

      Но  все это только специальные постановления. Существовала ли еще какая-либо общая  норма относительно damnum injuria datum, точно  определить нельзя. По свидетельству  Феста (…по свидетельству Феста… — имеется в виду «Словарь римских  древностей», составленный римским  антикваром II в. н.э. Фестом, использовавшим в качестве основы своей работы труд своего предшественника Веррия Флакка и давшим объяснение тех понятий, которые были уже архаичны и непонятны  для его современников.), в законах XII таблиц встречались слова “rupitias”  и “sarcito”, но в какой связи  — неизвестно. На основании этих слов некоторые из современных ученых полагают, что уже законы XII таблиц знали общий иск о повреждении  или уничтожении чужих вещей  — actio de rupitiis sarciendis. Но основания для  такого утверждения столь слабы, что большинство современных  историков относится к нему отрицательно. Вероятнее, что законы XII таблиц ограничивались лишь некоторыми специальными видами этого деликта, тем более, что, по сообщению Ульпиана¹ после XII таблиц были издаваемы другие законы, по-видимому, также казуистически восполнявшие проблемы децемвирального кодекса.

      Как бы то ни было, но все эти казуистические постановления были отменены потом  общим законом об ответственности  за damnum — lex Aquilia, законом, который послужил затем базисом для дальнейшего развития права в этом вопросе.

Законы  XIIтаблиц не ограничиваются знанием обязательств из деликтов, в нем присутствуют и такие виды обязательств, получившие название как бы из деликтов, quasi delicto. В старом цивильном праве не существовало такого понятия, т.к. квази-деликты децемвиры относили к деликтам в общем. Связано это было прежде всего с тем, что элемент воли в представлениях древних римлян играет такую незначительную роль, что неумышленные злодеяния ставятся на одну доску с умышленными, а причинение ущерба животным составляет такой  же деликт, как и имущественный вред причиненный человеком , что свою очередь объясняется отождествлением Миросозерцанию⁷. Правда децемвиры были далеки от мысли подвергать возмездию виновника вреда и предоставляют хозяину животного выбор0 либо выдать его потерпевшему, либо возместить ущерб.  В Кодексе, однако, не было общей нормы, охватывающей все случаи применения имущественного вреда. Позднейшими юристами удостоверяется факт существования в Кодексе децемвиров особых исков, основаниями для которых служил имущественный вред, причиненный животными. Таких исков в Законах XII таблиц было два: action de pauperie и action de pastu. Первый из этих исков означал вреди и убытки, причиненные животными, благодаря чем имел широкое распространение у древних римлян. Область применения второго иска значительно уже. Иск action de pastu означал случаи потравы, совершенной скотом. Последствия этих исков для хозяина животного были одинаковы. Хозяин должен был возместить вред, причиненный его животным, или выдать виновника потерпевшему. Однако, древней закон приравнивает к животным и рабов, то вполне логично, что закон определяет последствия имущественных повреждений, производимых и теми, и другими. Правда, пока раб остается рабом, никакие иски в отношении его не имеют смысла. Иск должен был быть направлен непосредственно против хозяина, который не связан личной ответственностью с рабом, не обязан возмещать причиненный рабом убыток- хозяин может выдать деликвента потерпевшему.  Правила, применяющиеся Законами XII таблиц  по отношению к рабам, применяются во всей полноте и к членам римской семьи, хоть они и являются свободными, но находятся под властью домовладельца. Хоть положение это класса существенно отличается от рабов, тем не менее Закон не проводит между ними никого различия. Подводя итоги всего вышесказанного, мы можем сделать вывод, что сами по себе деликты представляют не развитую систему в описываемый период, Законы XII таблиц не различают наличие умысла или невиновного деяния, а сам источник прежде всего старается ограничить частную месть, которая начинается уходить в прошлое. Что касается квази-деликтов, то здесь они лишь начинают зарождаться, далее с их развитием в силу того, что потерпевший в силу своих прав требует от хозяина животного, раба или подвластного члена семьи выдать ему лицо, совершившее правонарушение, появляются новый иск - ноксальный. 

II Система обязательств классического периода 

      Со  второй половины республики деликтные  обязательства подвергаются коренным изменениям. С одной стороны, реформируются  деликты старого цивильного права, с другой стороны, преторским эдиктом  создаются новые. Обязательство, возникшее  из деликта освобождается от оков не нужной мести; рядом с ответственностью в виде штрафа (actiones poenales) появляется обязанность возмещения вреда (actiones rei persecutoriae); иногда возмещение вреда и штраф сочетаются в одном иске (actiones mixtae). Но старое представление о деликтной ответственности, как о чисто личной, отражается еще и в том, что в принципе и теперь наследник деликвента отвечает лишь в пределах своего обогащения. Рассмотрим прежде всего, какие изменения произошли в области деликтов старого цивильного права.

1. Деликты цивильного права.

1) Injuria. Положение законов XII таблиц об injuria были коренным образом изменены  преторским эдиктом. При этом  эдикт обобщил казуистические  нормы этих законов (edictum generale) и тем самым дал возможность  юриспруденции развивать и расширять  самое понятие injuria, распространяя  его почти на всякие посягательства  против человеческой личности. Вместе  с тем были изменены сами  последствия деликта. Принцип  талиона, признаваемый законами XII таблиц для случая membrum ruptum, окончательно отжил свой век; неподвижные нормы штрафов (300 ассов, 25 ассов) не считались с особенностями каждого конкретного случая, а с ростом благосостояния населения оказались и чрезмерно низкими (у Авла Геллия (20, 1, 13) сообщается о некотором Л. Верации, который считал за удовольствие ходить по улицам и раздавать пощечины; за ним шел раб с мешком, полным денег, и тут же выплачивал каждому по 25 ассов). Ввиду всего этого преторский эдикт, отменив неподвижные таксы, установил actio injuriarum aestimatoria (оценочные иски из личной обиды). При наличности дерзкой или жестокой обиды  (injuria atrox ) претор сам в каждом конкретном случае определял ту сумму штрафа, к которой должен быть приговорен обидчик: в других случаях это предоставлялось судье in judicio. — Рядом с этой гражданской ответственностью с течением времени возникает и ответственность уголовная. Lex Cornelia de injuriis установила такую ответственность для случаев  pulsare, verberare, vi domum introire (ударять, избивать, силой врываться в дом); позднейшее императорское законодательство распространило ее и на другие случаи, вследствие чего в позднейшем праве потерпевший всегда может выбирать между actio aestimatoria и уголовным преследованием.