История религий

Содержание

Введение…………………………………………………………………………3

Глава I. Жизнь Сакиа-муни до открытия им основ его учения………………..6

1. Детство и воспитание. Вступление в брак………………………………6
2. Нравственный кризис. Сакие-муни отшельник………………………….8

Глава II. Сущность учения Сакиа-муни………………………………………..13

2.1.    Сходные черты  учения Сакиа-муни и брахманов………………………13

2.2.    Догматическая  часть его учения: 4 истины о  страдании и избавлении от 

них. Нирвана. 10 цепей………………………………………………………….14

2.3.    Закон непостоянства.  Закон воздаяний и справедливости……………..15

2.4.    Мораль или  аскетика учения. 10 нравственных  правил………………..18

Глава III. Распространение учения Сакиа-муни……………………………….20

3.1.    Учительская  деятельность………………………………………………..20

3.2.    Успех учения………………………………………………………………21

3.3.    Правила приема  и общежития. Образ жизни Сакиа-муни  и его учеников………………………………………………………………………….23

Заключение……………………………………………………………………….27

Список литературы……………………………………………………………..29

Введение

«Подобно прекрасному  цветку, поражающему блеском своей  окраски, но не

имеющему благоухания, красивые слова человека, не поступающего согласно с ними, не приносят плода» 

Будда

      Со времен глубочайшей древности Индия привлекала к себе внимание других народов. В их воображении страна с ее роскошной растительностью и почвой, скрывающей в своих недрах неиссякаемый источник плодородия и неисчислимые сокровища, казалась земным раем, полным таинственных чудес. Еще в эпоху, о которой сохранились в истории одни лишь смутные сведения, сюда проникли арийцы, впоследствии принявшие название индусов (что значит «синий», «смуглый»), и, постепенно покорив черных аборигенов страны, выработали здесь в течение тысячелетий свою своеобразную цивилизацию.

     Социальный и политический быт Индии до Сакиа-муни можно проследить благодаря по двум памятникам культуры, таким как кодекс законов под названием «Законы Ману», включающим постановления, определившие и установившие все отношения религиозной, политической и общественной жизни индусов, и «Веды», представляющие собой произведения целых веков и поколений.

     Первоначальной единицей общества была семья, которая была неделима и находилась под абсолютной властью отца.

     По Ману, происхождение варн и их обязанности объясняются следующим образом: брахманы были созданы из уст Брахмы, верховного существа, кшатрии — из его рук, вайшьи — из лядвей (бедер), судры — из ног²; сообразно этому происхождению, обязанности брахмана заключались в проповеди священного слова и его прирожденными нравственными качествами были умеренность, непорочность, терпение, мудрость; обязанности кшатрия заключались в охранении общества, и им присвоены были слава, отвага,   великодушие   и   добрая   нравственность;   обязанности   вайшьи

—  в произведении жизненных  продуктов и шудры — в служении трем высшим варнам. Члены трех первых варн назывались дважды рожденными, потому что при достижении юношеского возраста над ними совершался торжественный  обряд принятия и посвящения, что  считалось вторым рождением. Посвящение состояло в  торжественном возложении священного шнура, отличительного признака высших варн. Этот шнур надевался через левое плечо поперек груди. У шудр подобного шнура не было. Брахманы носили шнур хлопчатобумажный, кшатрии — сделанный из волокон конопли, и вайшьи — шерстяной. Таким образом, мы видим, что, по законам Ману, не только власть и уважение, но даже сами добродетели распределены между людьми неровно и являются привилегией двух высших варн; мы видим, что самые возвышенные из добродетелей представляют неотъемлемую  собственность  брахманов, самые блестящие из них принадлежат кшатриям; что же касается низших варн, то они, собственно говоря, не обладают добродетелями, а только обложены повинностями — вайшьи должны обрабатывать землю и ходить за скотом или промышлять, шудры же — исключительно служить высшим варнам. Впрочем, вайшьи имели и более возвышенные обязанности — благотворительность, приношение жертв,  чтение священных книг;  у шудр же,  низведенных на последнюю степень унижения, не было даже и этих обязанностей.¹

      Чтобы дать понятие о городах и городской жизни того времени, можно привести здесь поэтическое описание одного из таких городов: №Три широкие, всегда чисто содержимые улицы, выровненные по шнурку, тянулись во всю его длину. Дома, построенные один возле другого, окружались светлыми дворами, длинными колоннадами и великолепными террасами. Над домами горожан, подобно горным вершинам, возвышались куполы дворцов. В разных местах города виднелись площади, парки с прудами и прекрасные сады.  Высокие насыпи и глубокие рвы окружали его отовсюду. В его стенах, обложенных разноцветными камнями, наподобие шахматной доски, сделаны были крепкие ворота с прочными запорами. На гребне стен стояли лучники на страже "у смертоносного оружия". Улицы города были полны движения: по ним постоянно ходили и ездили множество чужеземцев, купцы со слонами, послы иностранных государств. Из домов неслись звуки флейт, тамбуринов и стройного пения».

      Религия индусов представляла собой идеалистический пантеизм и отличалась крайним мистицизмом.

      В начале V века до Р. Х. в Индии появилась новая философско-теологическая доктрина, выделившаяся из брахманизма, - это доктрина Сиддхарти Гаутамы, известного более под названием Сакиа-муни (что значит мудрец из рода Сакиев или Будды – наименование, данное ему впоследствии его восторженными последователями и означающее человека, превосходящего всех остальных людей своими умственными, нравственными и даже физическими качествами.

     Объектом данной контрольно-курсовой работы является Гаутама Будда (Сакиа-муни).

     Предмет исследования – его жизнь и деятельность.

     Цель контрольно-курсовой работы – изучить жизнь и деятельность Гаутамы Будды.

     Для достижения  цели были поставлены следующие задачи:

- рассмотреть жизнь Сакиа-муни  до открытия им основ его  учения;

- проанализировать сущность  учения Будды;

- раскрыть сущность его  учительской деятельности;

- выявить последние события  из жизни гаутамы;

     Данная контрольно-курсовая  работа состоит из введения, Главы  I «Жизнь Сакиа-муни до открытия им основ его учения», Главы II «Сущность учения Сакиа-муни», Главы III «Распространение учения Сакиа-муни», заключения и списка литературы.

Глава I. Жизнь Сакиа-муни до открытия им основ его учения

       Приступая к изложению учения великого философа Индии, необходимо предпослать этому изложению краткий очерк его жизни до отречения от земных благ, чтобы понять, во-первых, его положение в Индии, образ жизни, и во-вторых, выявить причины принятого им решения отказаться от этого.

1. Детство и воспитание. Вступление в брак

       На северо-западе от царства Кошала, между непальскими предгорьями Гималаев и средним течением реки Рапти, на восточном берегу незначительной речки Рохини, притока реки Рапти, находилось небольшое царство Капилавасту с главным городом того же имени. Оно лежало на плодородной равнине, орошаемой бесчисленными речками и потоками, стекавшими с вершин Гималаев.

      Этим незначительным царством владел род Сакиев, еще в древние времена эмигрировавший сюда с дельты Инда.

      Во второй половине VI века до Рождества Христова в этом благословенном уголке земного шара правил славившийся своею справедливостью царь Шуддходана.

       Первая, главная жена Шуддходаны обладала необыкновенной красотой и выдающимися нравственными и умственными качествами. За красоту ее прозвали Майя, что значит "призрак", "иллюзия".

      В 623 году до Рождества Христова у Майи родился сын, ребенку дали имя Сарватисиддхартха, сокращенно Сиддхартха, что значит "совершенный во всех вещах".

     При его рождении, разумеется сопровождавшемся различного рода чудесами, на изобретение которых не поскупилась фантазия буддистов, один отшельник, по имени Асита, предсказал, что новорожденному предстоит в будущем высокая судьба быть властелином всего мира, если он изберет светскую жизнь, или "совершенным, великим" Буддой, если он отречется от мира. Предсказание это Асита сделал на основании найденных им на теле новорожденного 32 главных знаков и 80 второстепенных, характеризующих, по народным воззрениям, великого человека.

     Предсказание Аситы произвело сильное впечатление на родителей Сиддхартхи и послужило источником тревог и беспокойства для честолюбивой души Шуддходаны.

     Мать Сиддхартхи умерла через семь дней после рождения сына.

     О детстве Сиддхартхи сохранились подчас сказочные сведения. Как сообщает одна древняя летопись, детские годы мальчика прошли среди приволья родных полей, где он часто отдавался ранним размышлениям под тенью душистого дерева "джамбу", и, конечно, в то же время он был скружен той сказочной роскошью, о которой теперь трудно составить себе и представление. В другой летописи говорится, что мальчик отличался кротким, добрым и задумчивым характером и унаследовал от матери ее физическую красоту.²

     Когда минул детский возраст, молодого царевича стали обучать различным искусствам и наукам; он быстро усваивал все, чему его учили, и вообще обнаружил блестящие способности как к умственным, так и физическим упражнениям. Отец отделил ему часть своих владений, окружил его блистательным двором и построил для него три великолепных дворца, по числу трех сезонов климатического года Индии — летнего, зимнего и осеннего. Сиддхартха жил в этих дворцах в обществе своих сверстников, сыновей знатнейших фамилий страны.

      Когда Сиддхартхе исполнилось шестнадцать лет, отец решил женить его и выбрал ему в супруги дочь удельного сакийского князя Сопрабудхи. Но прежде чем сделаться супругом прекрасной Яшодхиры, царевич должен был, по древнему арийскому обычаю, выдержать .состязание на турнире со всеми претендентами на руку Яшодхиры.

      Состязание это обыкновенно состояло в стрельбе из лука, в плавании, верховой езде и других гимнастических упражнениях, требующих ловкости и силы.

      Царевич вышел победителем из этого состязания.

       Кроме Яшодхиры, у Сиддхартхи впоследствии были еще две жены и несколько наложниц из бывших при его дворе девушек — танцовщиц и музыкантш. Окруженный любящими женами и преданными придворными, Сиддхар-тха прожил в своих роскошных дворцах, предаваясь всевозможным удовольствиям и наслаждениям, до 29-летнего возраста.

1.2 Нравственный  кризис. Сакиа-муни отшельник

      На 29-м году жизни в царевиче произошел резкий нравственный перелом, в силу которого он решил оставить прежний образ жизни и отдаться новому.

Когда совершился в нем  этот нравственный кризис и какие  причины побудили его принять  это решение, достоверно решить нельзя. Буддийские легенды объясняют это  решение так: царь Шуддходана, боясь, чтобы царевич действительно  не сделался отшельником, как предсказал ему Асита, старался держать сына вдали от всего, что могло бы внушить  ему мысль о несчастиях и бедствиях, наполняющих этот мир, и царевич  до 29 лет прожил в полнейшем неведении  о зле и печали, о смерти и  страданиях и даже о старости и  болезнях. Но вот, прогуливаясь однажды  в сопровождении своего верного слуги Чандаки в садах, окружавших его дворцы, он случайно встретил согбенного бременем лет старика, худого, с выступающими наружу жилами, с выпавшими зубами, все члены старика дрожали, и от слабости он едва мог говорить.

       Пораженный никогда не виданным до сих пор зрелищем, Сиддхартха с удивлением спросил Чандаку, что это за странное существо? Чандака ответил ему, что это старик... "Что же, он и родился в таком виде, и такое состояние есть принадлежность его рода?" — продолжал спрашивать царевич. "Нет, — отвечал Чандака, — когда-то и он был так же юн и цветущ, как и ты!"

       Царевич, все более и более удивляясь, продолжал задавать вопросы. "Существуют ли еще подобные люди и каким образом они доходят до такого жалкого положения?" — говорил он. Чандака отвечал, что таких людей очень много и что таков порядок вещей, что люди стареют и дряхлеют, если не умирают молодыми. "Так же и я, Чандака?" — спросил в заключение царевич. "И ты, господин", — ответил ему слуга. Эта встреча произвела на Сиддхартху сильное впечатление, вся красота окружающей его природы потеряла для него всякое значение, и, погруженный в глубокое и печальное размышление, он возвратился домой. Не успело заглохнуть в душе Сиддхартхи впечатление первой встречи, как вторая, случившаяся также во время прогулки, еще более открыла глаза царевичу на так тщательно скрываемую от него мрачную сторону человеческой жизни. Он увидел человека, больного проказой, все тело несчастного было покрыто язвами и ранами, а в скором времени после этой встречи он увидал похоронное шествие. Когда ему объяснили значение и этих непонятных для него явлений болезни и смерти и сказали ему, что болезнь и смерть есть удел каждого человека и не щадят никого, он воскликнул: "О горе, чему же служат царский блеск, роскошь и удовольствия, если они не могут предохранить человека ни от старости, ни от болезни, ни от смерти?! Как несчастны люди! Неужели нет никакого средства прекратить навсегда страдание и смерть?" Одним словом, эти три случая открыли глаза царевичу и произвели на него глубокое впечатление. Он увидел, что в этом лучшем из миров не все так прекрасно, как ему казалось до сих пор. Он убедился в ничтожестве удовольствий молодости и утех жизни, обманчивых и скоропреходящих, он увидел суетность всех забав и наслаждений, которым он так страстно предавался, и покинул их. Он стал размышлять о зле, наполняющем мир, о несчастной судьбе человека, подверженного болезням, старости и смерти. Все его помыслы были устремлены к решению вопроса, как избавить мир от зла, и, наконец, четвертый случай — встреча с покинувшим все земные блага отшельником, поразившим его достоинством, сосредоточенным спокойствием своего вида, указал ему путь, по которому, как он думал, всего легче возможно было достичь решения мучивших его вопросов.

      Он решил покинуть свои дворцы, жен, сына, только что родившегося у него, и удалиться в уединение, чтобы там обдумать причины зла, смущающего людей, и найти средство если не уничтожить это зло, то по крайней мере смягчить его.³

      Это решение, разрушая честолюбивые замыслы и надежды, возлагаемые Шуддходаной на своего наследника, не могло понравиться ни царю, ни всему гордому роду Сакиев, которые относились к отшельникам с крайним пренебрежением и презрением и нисколько не уважали их.

      Но несмотря ни на что, царевич остался непреклонен и в одну ночь, после роскошного празднества, тайно покинул дворец, сопровождаемый только своим верным Чандакой. На своем любимом коне Кантхаке скакал он в продолжение целой ночи и только на рассвете остановился на берегу реки Аномы, в окрестностях города Кумнигары, в стране Маллов. Здесь он отдал свои драгоценности и коня слуге и отправил его обратно в Капилавасту.

Так повествуют буддийские легенды о душевном кризисе Сиддхартхи. И действительно, весьма возможно, что  однообразие бездеятельной жизни  и пресыщенность наслаждениями  возбудили в  богато  одаренной  натуре царевича стремление нарушить эту жизнь, вызвали в нем жажду  борьбы ради достижения  высших целей.  Безграничная  доброта и  искреннее  сострадание к человеку, о которых  свидетельствует все учение Сиддхартхи. также  могли  послужить  побудительными мотивами покинуть светскую жизнь. Он, конечно, ясно сознавал невозможность  достигнуть желанных целей среди  суеты мирской жизни и ничего не дающих, кроме утомления, наслаждений  и потому принял решение, как требовали  понятия того времени,  порвать  все  родственные  и  семейные узы  и  в  уединении   отыскать же.

Прибыв в окрестности  города Кушинагары, он прежде всего  обменялся с встретившимся ему нищим своим царским одеяним, оставив для себя только желтый охотничий плащ, который он постоянно носил (желтый цвет был присвоен в Индии одежде членов царских фамилий), и обрезал свои длинные волосы (тоже знак высокого и благородного происхождения).

       Он пробыл в окрестностях Кушинагары семь дней, обдумывая, куда держать ему дальнейший путь, и наконец решил направиться в город Раджагрих. Сиддхартха, конечно, слышал об отшельниках, живших вблизи этого города и славившихся своей мудростью.

       Прибыв сюда, он под руководством тружеников усердно принялся изнурять свое тело жестокими истязаниями, с величайшим терпением переносил зной полуденного солнца и холод тропических ночей, бури и дожди, голод и жажду и вообще все, что предписывалось правилами аскетизма для умерщвления плоти, но в конце концов увидел, что все эти истязания нисколько не приближают его к желанной цели; он убедился в их бесплодности, и жар к труженичеству охладел в нем; он покинул общество произвольных тружеников и перешел к созерцателям, последователям философии Санкхьи.

       Спокойный образ жизни созерцателей очень понравился Сиддхартхе, и он решился пробыть среди них возможно долгое время. Под их руководством царевич постепенно стал усваивать метод их усовершенствования; он прошел все степени символической лестницы мистических созерцаний, с помощью которых постепенно умиротворял свой дух, научился освобождать его от чувственных волнений и мыслей, предохранять его от влияния внешних впечатлений и водворять в нем непоколебимый покой.

       Но и учение созерцателей не удовлетворило Сиддхартхи: он не мог согласиться с главным принципом их учения, что душа созерцателя, его "я", восходя по степеням созерцания, остается неизменной и что в самых глубоких самопогружениях, когда прекращается всякая деятельность и всякое движение в душе, "я" могло также существовать.

       Поэтому он покинул и созерцателей и решил в одиночестве совершить труд предварительного подвижничества. Он направился на юг Магадхи и поселился в окрестностях города Гайи, в лесу, вблизи деревни Урувелы. Здесь он в полном уединении с большей страстью стал предаваться столь полюбившимся ему созерцаниям.

       Во время одного из подобных самосозерцаний Сиддхартха наконец нашел разр⁴ешение всех мучивших его ум и совесть вопросов — разрешение, которое он тщетно искал до сих пор. Он понял наконец и разгадал тайну страданий, удручающих человека; он нашел и средство к избавлению его от этих страданий. В этом мгновенном разрешении мучивших Сиддхартху вопросов нет ничего удивительного и сверхъестественного: люди, одаренные чувствительной и восприимчивой натурой, с сильно развитой фантазией, способны переживать подобного рода ощущения и под влиянием сильного нравственного или умственного возбуждения или потрясения, под влиянием внезапно озарившей их мысли при этом возбуждении они приходят к решению занимавших их ум вопросов, находят ответы на эти вопросы. Сиддхартха Гаутама, как и большинство индусов, обладал крайне чувствительной и восприимчивой натурой и пылкой фантазией, отшельническая жизнь могла только развить в нем эти качества, и весьма естественно, что при одном из сильных психических экстазов в его голове могла зародиться идея, разом осветившая, как ему казалось, все то, что до того времени было для него темным и неясным. С этого времени Сиддхартха Гаутама сделался Буддой, то есть просвещенным, а со временем его восторженные поклонники совместили в нем все совершенные нравственные, умственные и физические качества, какие только возможно допустить в человеке.

Глава II. Сущность учения Сакиа-муни

2.1 Сходные черты  учения Сакиа-муни и брахманов

      Учение свое Сакиа-муни разделил на три части: теорию, или догматику, нравственность, или аскетику, и практику, или созерцание. По своей сущности учение Сакиа-муни являлось собственно логическим выводом из учения брахманов и выделившейся из брахманства философии Санкхьи. Его учение также проникнуто мыслью, общей всем индусам и не чуждой всем вообще людям в известные моменты душевного состояния, о ничтожестве жизни и о том, что род человеческий обречен на страдания. Сакиа-муни только развил эту идею более глубоко и приложил ее ко всему, что имело какую бы то ни было форму существования. Все его учение сосредотачивается преимущественно на этом одном чувстве ничтожества жизни и стремления освободиться от нее. С этим он является на проповедь своего учения, с этим и умирает.

      Также нет большого различия между стремлениями брахманов к поглощению души в соединении с вечным — Брахмой и конечным пунктом учения Сакиа-муни — уничтожением, погашением души в Нирване, между требованиями брахманов насильно убить в себе все чувственные порывы жестокими самоистязаниями и созерцанием и требованием Сакиа-муни уничтожить их одним только самосозерцанием. Наконец, признаваемые обеими учениями верование в переселение душ и закон воздаяний были также общими чертами учения брахманов и учения Сакиа-муни.

     Но этим сходство и ограничивается.

     В дальнейшем развитие учения Сакиа-муни является вполне самостоятельным и несогласным с догматами брахманской теологии. Сакиа-муни совершенно отрицал брахманский центр бытия, мировую душу, Брахму; он понял, что сущность бытия брахманов не что иное, как отвлеченное представление, пустота, и что на самом деле существуют только дробные явления, не имеющие никакой устойчивости, подвергнутые вечному изменению.

2.2 Догматическая  часть его учения: 4 истины о  страдании и избавлении от  них. Нирвана. 10 цепей

     Состояния совершенного покоя можно было достигнуть познанием четырех высоких истин, открытых Сакиа-муни и лежавших в основании его учения – истины страдания, истины происхождения страдания, истины уничтожения страдания и истины о пути, ведущем к уничтожению страдания.

       В первых двух истинах он излагает теоретическую часть своего учения и в двух последних практическую, именно необходимость избавления от страданий и средства избавления от них.

      Сам Сакиа-муни так излагает эти четыре истины: "Братья, мы блуждаем по печальному, пустынному пути перерождений только потому, что не знаем четырех истин спасения. Вот, братья, высокая истина страдания: рождение есть страдание, старость есть страдание, болезнь есть страдание, смерть есть страдание, разлука с людьми любимыми есть страдание, близость людей нелюбимых есть страдание, недостижимость желаний есть страдание (короче, все существование индивидуума есть страдание). Вот, братья, высокая истина о происхождении страдания: это — жажда бытия (танха), ведущая от перерождения к перерождению, это — влечение к удовлетворению чувственности, влечение к индивидуальному счастью. Вот, братья, высокая истина об уничтожении страдания, это — совершенное уничтожение жажды бытия, уничтожение вожделений; их должно уничтожить, отрешиться от них, положить им предел. Вот, братья, высокая истина о пути, ведущем к уничтожению страдания, — это высокий осьмеричный путь, который называется истинной верой, истинной решимостью, истинным словом, истинным делом, истинной жизнью, истинным стремлением, истинными помыслами и истинным самопознанием". ⁵

       Познанием этих истин можно достигнуть вечного успокоения от страданий, мудрости, просвещения, Нирваны, то есть такого душевного состояния,  когда  уничтожается  всякая  жажда  бытия  и  исчезают  все  страсти—  состояния, которому ничто не соответствует в мире, оно выше всякой действительности, в нем существо, отрешенное от всякого движения жизни, погружается в совершеннейший душевный покой, и наоборот, неведение, незнание этих истин служит источником всех зол жизни. Кроме познания этих четырех истин люди для достижения Нирваны должны были освободиться еще от следующих "десяти цепей", приковывающих их к существованию: во-1-х, от заблуждения, что "я", индивидуальность или душа неизменны; во-2-х, от сомнения в том, что существует путь к освобождению от перерождений; в-3-х, от убеждения в том, что разные религиозные обряды

—  молитвы, жертвы, почитание  религий и прочие обряды и церемонии  ведут к спасению; в-4-х, от чувственных  страстей и желаний;  в-5-х, от ненависти  и недоброжелательства к своим  близким; в-6-х, от любви к земной жизни; в-7-х, от желания будущей жизни на небе; в-8-х, от гордости, в-9-х, от высокомерия и, наконец, в-10-х, от неведения. Познавший четыре истины спасения и освободившийся от  "десяти  цепей",  по  учению  Сакиа-муни, мог достигнуть последней степени нравственного совершенства, совершенства Будды и вместе с тем Нирваны. Низшие степени совершенства, присущие людям, не вполне познавшим истину и освободившимся от 10 цепей, но близко стоявшим к достижению совершенного познания, присваивали этим людям познания архатов (высшая степень) и анагаминов (низшая степень).

2.3 Закон непостоянства. Закон воздаяний и справедливости

      Сакиа-муни признает верование брахманов в переселение душ и в соединенный с этим верованием закон воздаяний.⁶

      По легендам, во время своих созерцаний Сакиа-муни часто видел целый ряд своих перерождений, а также и перерождений других существ. В своих беседах с учениками он часто упоминает о них. Он говорил: "В такое-то время я был там-то и там-то, говорил на таком-то месте, носил такое-то имя, принадлежал к таким-то фамилии и касте, жил столько-то лет так-то и так-то, то окруженный счастьем и богатством, то нищетой и бедствиями. После смерти я возвратился в мир в таком-то месте, у меня была такая-то судьба, наконец я увидел свет здесь и сделался учителем".

      Трудно допустить, чтобы Сакиа-муни нарочно выдумывал подобного рода рассказы, скорее они являлись результатом галлюцинаций, испытываемых им во время созерцаний, или же он прямо брал их из народных преданий и пользовался ими для выражения своих нравственных истин, сближая события давнего времени с происшествиями, которым он был очевидцем.

      Вообще он придавал верованию в переселение душ и закону воздаяний только нравственное значение.

      Закон   воздаяний   был   одним   из   основных   принципов   учения   Сакиа-муни, и он при всяком удобном случае говорил о нем.

      Всякое существование зависело от дел, добрых или злых, совершенных в предыдущие рождения. "Черное, — говорил Сакиа-муни, — отличается черным, белое — белым. Дело — начало и причина всякого существования". Сумма дел, совершенных существами, поддерживала существование вселенной со всеми ее степенями и разрядами, а качество дел определяло для существа будущую форму рождения. Кто совершал злые дела, за тем следовало страдание, как "колесо следует за шагом вьючного животного"; кто же творил добрые дела, за тем следовали счастье и блаженство, "подобно тени, никогда его не покидая".

     Этот закон воздаяний обусловливался моральным порядком вещей (кармой), законом связи причины и следствия,

     "Строгая постоянная справедливость царствует в мире повсюду. Каждое дело приносит свой плод, и ничто не может спасти человека от последствий его поступков. Ни в отдалении неизмеримого мирового пространства, ни в пучине моря, ни в глубине горных пропастей не найдешь ты места, где бы мог избегнуть последствий твоих поступков", — говорится в Дхаммападе.

       Таким образом, можно обратить внимание, что Сакиа-муни придавал большое значение личности человека, его воле, — всякий человек, ведя справедливую и строгую жизнь и исполняя нравственные правила, данные Сакиа-муни, мог надеяться достигнуть со временем избавления от страданий. В одном из своих изречений он советует дорожить формой благородного человека, в которой только и возможно освобождение от переселений и которая достается в удел существу редко, через тысячелетия.

     В этом отношении учение Сакиа-муни сильно рознится от учения брахманов.

     Отрицая бытие Брахмы, к которому все сводилось в брахманстве, Сакиа-муни вместе с тем отверг и первобытный идеалистический пантеизм (он не признавал божества как чего-то неизменного, как и остальные существа), и все источники брахманского религиозного учения — "Веды" с их объяснениями, всю брахманскую теологию с ее запутанной, софистской диалектикой, с ее многообразной обрядностью и жертвоприношениями.

      Расходясь с большей частью принципов брахманского учения, Сакиа-муни расходился в то же время и с воззрениями других, современных ему философских школ Индии. Особенно сильно нападал он на учение о существовании неизменной души, неизменного положения, принятого почти всеми философскими школами того времени. Сакиа-муни, как мы знаем, признавал в душе творческую силу — она может нисходить до степени души существа животного и даже растительного царства и уничтожиться в Нирване, смотря по заслугам. В этом заключалась догматическая часть учения Сакиа-муни.