Кавказская лексика в творчестве А.С. Пушкина и М.Ю.Лермонтова

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

 

ИНГУШСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

 

 

 

Курсовая работа

 

 

 

«Кавказская  лексика

 

 в творчестве  А.С. Пушкина  и М.Ю.Лермонтова»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила студентка ______курса

 

филологического факультета

 

___________________________

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Магас, 2014

Введение…………………………………………………………………………..3

Глава 1. Влияние кавказской темы на творчество М.Ю. Лермонтова

1.1. Кавказская тема в художественном  творчестве М.Ю. Лермонтова………6

Глава 2. Кавказская тематика в творчестве А.С.Пушкина

2.1. Кавказ и Пушкин………………………………………………….….……..16

2.2. А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов - два типа мировоззрения…..……………27

Заключение………………………………………………………………………30

Библиографический список……………………………………………………34

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

С давних пор Кавказ привлекал к себе внимание русских поэтов. М.В. Ломоносов и М.М. Херасков, Г.Р. Державин и В.А. Жуковский, А.С. Грибоедов, А.И. Полежаев и многие другие авторы в разное время стремились отдать поэтическую дань этому прекрасному и неизведанному краю.

Воспел Кавказ и А.С. Пушкин. И не успели еще утихнуть споры, вызванные его творением, как о Кавказе заговорил другой поэт:

Я видел горные хребты, причудливые,

как мечты.

Когда в час утренней зари курилися,

как алтари.

Их выси в небе голубом…

Это был голос М.Ю. Лермонтова, чья жизнь и смерть тесно связаны с Кавказом. Детские поездки на лошадях через всю Россию, рассказы о набегах горцев, знакомство с казачьими и горскими легендами - все это оставило след в богатом творческом воображении поэта и во многом определило содержание его ранних романтических произведений: «Черкесы», «Калла», «Измаил-бей», «Хаджи-Абрек», «Кавказский пленник», «Аул Бастунджи», «Синие горы Кавказа приветствуют вас…».

Именно здесь, на Кавказе, тесно переплелись нити личной и творческой судьбы поэта, и, наверное, поэтому, даже покинув этот край, М.Ю. Лермонтов ощущал, что образ Кавказа неотступно сопровождал его, волновал его чувства и воображение. Он брал в руки перо, и в который раз, снова и снова, как далекому другу обращался к Кавказу со словами горячей любви и восхищения: «Тебе, Кавказ, суровый царь земли, я снова посвящаю стих небрежный…»

Нет в русской литературе другого такого поэта, кто сумел бы так полно, так талантливо и многогранно описать Кавказ. Тема эта родилась еще в юношеских произведениях поэта.

Тех, кто любит и знает творчество Михаила Юрьевича, удивляет, как велико отличие юношеских произведений поэта от тех вещей, которые он создавал в ту пору, когда голос его слышала вся Россия. Рос, мужал талант, поэт ощущал ответственность перед читателями, которая легла на его плечи после гибели А.С. Пушкина. Многое зависело также оттого, что раздвинулся тесный жизненный круг, поэт снова увидел то, что еще в детстве так поразило его - свободный, сражающийся Кавказ, героический мир, рождавший могучие характеры и трагические конфликты. Жизнь предстала уже перед ним во всем своем социальном многообразии: степные русские помещики и лихие чеченские наездники, терские казаки и аристократы гвардейцы, мирные горцы и великосветская знать, контрабандисты и участники декабрьского восстания - вот этот новый круг людей, с которыми сводила его судьба во время странствий по Кавказу. Он и определял темы и стиль новых произведений.

Появились такие поэтические шедевры, как «Демон», «Дары Терека», «Мцыри», «Казачья колыбельная песня», «Прощание», «Кинжал», «Черкешенка», «Крест на скале», «Валерик», «Спор», «Завещание», «Герой нашего времени».

При всем многообразии и изменчивости критических оценок поэзии М.Ю. Лермонтова, в русской критике выделились две различные концепции лермонтовского творчества: одна рассматривала М.Ю. Лермонтова как непримиримого протестанта и бунтаря, другая признавала наиболее значительными у М.Ю. Лермонтова мотивы примиренности, гармонии, религиозности и видела в нем поэта, пришедшего к смирению.

Каждое новое время выдвигает своих «искателей» творчества М.Ю. Лермонтова. Таких как: Н.А. Полевой, В.Г. Белинский, С.П. Шевырев, П.А. Висковатов, И.Л. Андроников, Н.Л. Бродский, Э.Г. Герштейн, Б.Т. Удодов, И.П. Щеблыкин.

Актуальность темы обусловлена тем, что именно на Кавказе произошло становление творческой личности М.Ю. Лермонтова. Там были написаны наиболее знаменитые его литературные произведения, и именно там Лермонтов попробовал себя не только в роли поэта, но и в роли художника. Именно на Ставрополье особо популярно творчество великого русского поэта. Интерес к нему не ослабевает и по сей день. Свидетельством тому служат конференции, круглые столы, чтения, которые проводятся ежегодно в Ставропольском крае.

Объектом исследования является художественное пространство творчества М.Ю. Лермонтова и А.С.Пушкина.

Предмет курсовой работы - отражение кавказской темы в творчестве М.Ю. Лермонтова и А.С. Пушкина.

Цель работы изучить художественное своеобразие произведений М.Ю. Лермонтова и А.С. Пушкина о Кавказе.

В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:

• жизненный путь М.Ю. Лермонтова и А.С.Пушкина;
• Кавказ в творчестве М.Ю. Лермонтова и А.С.Пушкина;
• проанализировать произведения М.Ю. Лермонтова и А.С.Пушкина, написанные на Кавказе;

Структура работы состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка. Во введении раскрываются актуальность исследования, объект и предмет, основные задачи исследования и цель. В I главе рассматривается общее значение Кавказа в жизни и творчестве М.Ю. Лермонтова. II глава посвящена теме Кавказа в творчестве А.С.Пушкина. В заключении подводится общий итог.

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1. Влияние кавказской темы на  творчестве  М.Ю.Лермонтова

1.1. Кавказская тема в художественном творчестве М.Ю. Лермонтова

 

Восток, и в частности Кавказ занимал в жизни и творчестве Михаила Юрьевича Лермонтова исключительное место. «Юный поэт заплатил полную дань волшебной стране, поразившей лучшими, благороднейшими впечатлениями его поэтическую душу. Кавказ был колыбелью его поэзии так же, как он был колыбелью поэзии Пушкина, и после Пушкина никто так поэтически не отблагодарил Кавказ за дивные впечатления его девственно-величавой природы, как Лермонтов» - писал критик Белинский. [8, с. 210]

За свою короткую жизнь М. Лермонтов неоднократно приезжал на Кавказ. Когда великий поэт был еще маленьким Мишелем, его бабушка Елизавета Арсеньевна несколько раз из Тархан (теперь город Лермонтово) Пензенской губернии приезжала в гости в имение к сестре – Екатерине Арсеньевне Столыпиной. И каждый раз для укрепления здоровья (а эти места тогда славились минеральными источниками) она брала с собой и маленького Мишу, которого воспитывала сама после смерти матери. Первый раз, будущий поэт побывал в этих местах, когда ему исполнилось 4 года в 1818г. второй раз - в 1820 г., третий - в 1825г.

Неудивительно, что именно экзотической, броской природой Кавказа были порождены самые яркие впечатления детства поэта. С пребыванием на Кавказе летом 1825 года связано первое сильное детское увлечение Лермонтова. Когда мальчику было 10 лет, он здесь встретил девочку лет 9-ти и в первый раз узнал чувство любви, оставившее память на всю его жизнь. Пробуждение первого чувства соединялось с острым восприятием тонкой душой поэта красот южной природы. Как пишет Лермонтов: «Синие горы Кавказа вы взлелеяли детство мое, вы к небу меня приучили, и я с той поры все мечтаю об вас, да о небе.». [1, с. 109]

Принято считать, что влюбленность М.Ю. Лермонтова в Кавказ, известная всем, прежде всего, благодаря поэмам «Демон» и «Мцыри», связана со ссылками на Кавказ в 1837 и 1840 годах; на самом же деле М.Ю. Лермонтов горячо полюбил Кавказ еще в раннем детстве, со времени трех поездок на лето к кавказским родственникам - в 1818,1820,1825 годах. Об этом свидетельствуют многие его произведения, в том числе лучшая из ранних поэм - «Измаил-бей» (1832):

Как я любил, Кавказ мой величавый,

Твоих сынов воинственные нравы,

Твоих небес прозрачную лазурь,

И чудный вой мгновенных, громких бурь…

Родственникам М.Ю. Лермонтова принадлежали два имения на Северном Кавказе - Шелкозаводское и Столыпиновка. Шелкозаводское располагалось на левобережье Терека, рядом с казачьей станицей, называвшейся «Шелкозаводская», или «Шелковская». Казаки, несшие пограничную службу, развели там обширные тутовые сады и создали шелкопрядильный завод. Усадьбу возле Шелкозаводской приобрел в конце XVIII века генерал Русской армии, армянин, Аким Васильевич Хастатов, женатый на родной сестре бабушки Лермонтова Екатерине Алексеевне. А Столыпиновку - имение вблизи Горячеводска (ныне Пятигорск) - основал в начале XIX века прадед Михаила Юрьевича Лермонтова Алексей Емельянович Столыпин.

Ко времени первого приезда на Кавказ Мишеля (как звали Лермонтова все его друзья) оба владельца имений уже скончались, и имения принадлежали их наследникам. Столыпиновка несколько раз переходила из рук в руки, а Шелкозаводским владела вдова Акима Хастатова - дочь А.Е.Столыпина Екатерина Алексеевна. Ее дочь, Мария Акимовна, была замужем за штабс-капитаном Русской армии, уроженцем Северного Кавказа Павлом Петровичем Шан-Гиреем. Их сын, Аким Шан-Гирей, будущий близкий друг М.Ю. Лермонтова, родился как раз в год первого приезда к ним Мишеля (ему тогда было три с половиной года). [1, с. 117]

Огромное место, как и в его литературном творчестве, занимает Кавказ. Первые детские воспоминания о Кавказе связаны с поездками в 1820-х и 1825-х годах вместе с бабушкой, Е.А. Арсеньевой, которая возила слабого здоровьем внука на Горячие воды (Пятигорск).

Кавказ надолго останется в памяти поэта и отразится в лирических строках и художественных картинах. Своё первое восхищение красотой Кавказа Лермонтов передаст в детском рисунке акварелью, подписанном на французском языке «М.Л. 1825 год. 13 июня. На Горячих водах». Горы на рисунке по силуэту напоминают Бештау и Машук, у их подножия огромное озеро и лодка под парусом. Символично, что именно у одной из этих гор встретит свой последний час великий поэт.

Почти все самые лучшие картины, рисунки акварели поэта связаны с зародившейся в детстве любовью к Кавказу. Он был одним из первых молнии, в глазах!?! поэзия его "полна змей"!?! чтоб полюбоваться грациозной и блестящей змейкой, как часто прерывает он рассказ. У него змейка то клинок, донизу покрытый золотой надписью:

.лишь змея,

Сухим бурьяном шелестя,

Сверкая желтою спиной,

Как будто надписью златой

Покрытый донизу клинок,

Браздя рассыпчатый песок,

Скользила бережно.,

Он видит змей в молнии, в дыме, на горных вершинах, в реках и в черных косах, в тонкой талии, в тоске, в измене, в воспоминании, в раскаянии. Как пишет М.Логиновская, из-за изобилия картин экзотической природы Кавказа в наиболее знаменитых лермонтовских поэмах, поэта часто обвиняли в чрезмерном подражании романтическим течениям того времени. Между тем, кавказский материал в «Мцыри» и «Демоне» – не экзотическое обрамление в стиле традиционных «восточных повестей» романтиков (хотя у Лермонтова «Демон» и назван «восточной повестью»), а органическое претворение непосредственных переживаний и наблюдений, благодаря которым прежние сюжеты приобрели новое качество. *

Кавказские пейзажи как сами по себе, так и в качестве «декораций» к поэмам Лермонтова занимают немалую часть его творчества. Рассмотрим ревности горного духа к Возлюбленному красавицы Грузинки. Другие следы кавказских легенд и преданий можно найти в стихотворении «Тамара». На одном из рисунков Лермонтова, перекликающегося со стихотворением, мы видим изображения Дарьялского ущелья и так называемого «Замка Тамары», в стихотворении же сказано:

В глубокой теснине Дарьяла,

Где роется Терек во мгле,

Старинная башня стояла,

Чернея на черной скале…

С этой башней связано множество легенд. В одном из вариантов легенды о Дарьяльской башне историк грузинской литературы А. С. Хаханашвили обнаружил имя «беспутной сестры» Тамары. Ее звали. Тамарой. Предание это повествует о двух сестрах, носивших одно и то же имя. Благочестивая Тамара жила в башне близ Ананури, другая — волшебница Тамара — в замке на Тереке. Эта волшебница, зазывая к себе на ночь путников, утром обезглавливала их и трупы сбрасывала в Терек. Ее убил заговоренной пулей русский солдат. Труп ее был выброшен в Терек, замок развалился, имя чародейки Тамары проклято.

Кавказские впечатления ранних лет надолго остались в душе поэта. «Синие горы Кавказа, приветствую вас! вы взлелеяли детство мое; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к небу меня приучили, и я с той поры всё мечтаю об вас да о небе…» - строки из первых набросков к поэме «Измаил-бей».

Известны не только произведения М.Ю. Лермонтова, посвященные Кавказу, но и его высказывания о пребывании там. Одно из них записано в 1880-х годах автором самой полной биографии М.Ю.Лермонтова, П.А.Висковатовым, со слов издателя журнала «Отечественные записки» А.А.Краевского - записано наверняка не совсем точно лексически, но можно верить, что верно по смыслу: «Зачем нам всё тянуться за Европою и за французским? Я многому научился у азиатов, и мне бы хотелось проникнуть в таинства азиатского миросозерцания, зачатки которого и для самих азиатов, и для нас еще мало понятны. Но там, на Востоке, тайник богатых откровений». [2, с. 132]

А вот отрывок из письма М.Ю. Лермонтова к другу, Святославу Раевскому: «Как перевалился через хребет в Грузию, так бросил тележку и стал ездить верхом; лазил на снеговую гору (Крестовая) на самый верх, что не совсем легко; оттуда видна половина Грузии как на блюдечке, и, право, я не берусь объяснить или описать этого удивительного чувства: для меня горный воздух - бальзам; хандра к черту, сердце бьется, грудь высоко дышит - ничего не надо в эту минуту; так сидел бы да смотрел целую жизнь» (письмо датируется приблизительно - концом ноября или началом декабря 1837 года).

За время путешествия (вместе с Александром Одоевским) из Ставрополя в Тифлис в 1837 году М.Ю. Лермонтов создал множество карандашных зарисовок горных пейзажей; рисовал и позже - русских офицеров, казаков и горцев, сцены сражений, перестрелок, скачек… Карандашные зарисовки превращал затем в акварели и картины маслом. Друг Михаила Юрьевича, профессиональный художник, ученик К.П.Брюллова, князь Григорий Гагарин высоко ценил точность и динамизм лермонтовских рисунков; в 1840-1841 годах они не раз становились соавторами акварелей, воспроизводящих сцены из военной жизни.

Возвращаться из первой ссылки в северные края М.Ю. Лермонтову очень не хотелось. После холодного и чопорного Петербурга стали особенно близки сердцу и роскошная южная природа, и «экзотический» Тифлис, гармонично вписанный в этот природный горный край, и воины-кавказцы - как русские казаки, офицеры, солдаты, так и грузины, армяне, азербайджанцы («кавказские татары», на языке того времени). Может быть, уже в первую ссылку Лермонтов испытал то чувство единства рода человеческого и бессмыслицы, нелепости войн, о котором скажет в 1840 году в «Валерике»:

…Небо ясно,

Под небом места много всем,

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он [человек] - зачем?

Думается, определенную роль в формировании масштабной личности М.Ю. Лермонтова, в ощущении им себя и патриотом России, и гражданином планеты Земля, родственным представителю любого ее народа, сыграла родословная поэта, в которой сплелись три ветви: русских дворян Столыпиных - по бабушке с материнской стороны; татарских князей Челебеев - по деду с материнской стороны; шотландских танов (баронов) Лермонтов - по отцу. Литературоведы и журналисты больше всего говорят обычно о шотландской ветви, а меньше всего - о татарской, хотя татарская родословной поэта тесно связана с Кавказом. [3, с. 224]

Предок М.Ю. Лермонтова по татарской линии - Аслан-мурза (т.е. князь) Челебей. В 1389 году Аслан-мурза вместе со своей дружиной перешел из Золотой Орды, раздираемой враждой ее правителей, к великому князю Димитрию Донскому. В Москве Аслан-мурза женился на дочери одного из приближённых великого князя - Марии Житовой. Старший сын этой супружеской четы, Арсений, стал основателем рода российских дворян Арсеньевых. К этому роду принадлежал дед Лермонтова по материнской линии Михаил Васильевич Арсеньев, супруг бабушки М.Ю. Лермонтова, Елизаветы Алексеевны Столыпиной. Она говорила, что внук Мишенька - точная копия деда и по внешности, и по характеру: так же горяч и настойчив в отстаивании справедливости; так же легко увлекается красотой - и в жизни, и в искусстве; так же великодушен и щедр с друзьями. Да и имя Михаил внук получил в честь деда.

М.Ю. Лермонтов всегда восхищался кавказскими женщинами: в его южных поэмах бриллиантами сверкают строки о грузинках, черкешенках, лезгинках… В доме Чавчавадзе Михаил Юрьевич познакомился с самыми очаровательными представительницами тифлисского высшего общества - с Ниной Грибоедовой-Чавчавадзе и ее сестрой Екатериной, с племянницами княгини Саломэ - Маико и Еленой Орбелиани, с Варварой Туманишвили, Меланией и Дарией Эристави и другими красавицами, которым посвящали стихи и грузинские, и русские поэты, в том числе служившие на Кавказе русские офицеры. Случались там и бурные романы, и счастливые браки. Свидетельств о тифлисских увлечениях поэта не осталось; мы знаем только его стихотворение о кинжале, подаренном одною из южных красавиц:

…Лилейная рука тебя мне поднесла

В знак памяти, в минуту расставанья,

И первый раз не кровь вдоль по тебе текла,

Но светлая слеза - жемчужина страданья…

Согласно грузинским источникам, это был подарок Нины Александровны Грибоедовой-Чавчавадзе, из фамильной княжеской коллекции. [4, с. 157]

Есть предположение, что три стихотворения Лермонтова, датируемые 1837-1838 годами, посвящены не петербургской, а тифлисской красавице: «Слышу ли голос твой…», «Как небеса, твой взор блистает…», «Она поет - и звуки тают…». Но это всего лишь предположение: даже инициалов адресата в виде посвящения (как было с «Н.Ф.И.») М.Ю. Лермонтов не поставил.

Вершина восхищения поэта грузинскими красавицами - строфа из «Демона»:

Клянусь полночною звездой,

Лучом заката и востока:

Властитель Персии златой

И ни единый царь земной

Не целовал такого ока;

Гарема брызжущий фонтан

Ни разу жаркою порою

Своей жемчужною росою

Не омывал подобный стан!..

Вернемся к родственным связям М.Ю. Лермонтова с кавказцами. Его троюродный брат Аким Шан-Гирей жил вместе с Мишелем в доме бабушки с семилетнего возраста - в Тарханах, Москве, Петербурге. Как и Лермонтов, Аким окончил военное училище; служить стал в Лейб-гвардии артиллерийском полку, в Петербурге. Но рутинной службой тяготился - его романтическая душа жаждала новых впечатлений и приключений. В мае 1841 года Лермонтов писал бабушке из Ставрополя: «Скажите Екиму Шан-Гирею, что я ему не советую ехать в Америку, как он располагал, а уж лучше сюда, на Кавказ. Оно и ближе, и гораздо веселее». [2, с. 174]

Еще одна дружеская связь М.Ю. Лермонтова с кавказцами - сближение в период пребывания в Тифлисе в 1837 году с азербайджанским ученым и писателем Мирзой Фатали Ахундовым. Сведения об «ученом Али» в свое время собрал и опубликовал Ираклий Луарсабович Андроников, и я напомню только, что результатом этого сближения стала лермонтовская запись старинной кавказской легенды «Ашик-Кериб». Тема Кавказа проходит через все творчество М.Ю. Лермонтова. Его роман «Герой нашего времени», кавказские стихотворения и поэмы поражают широтой мировоззрения, истинным гуманизмом, признанием «прав и свобод» (как говорим мы теперь) за каждым народом и каждым человеком. У поэта болит сердце и за казака, пораженного пулей черкеса, и за черкеса, сраженного саблей казака, - для него дороги, интересны, близки все люди Земли. Прислушаемся к звучанию простейшей на первый взгляд фразы из «Валерика» - стихотворения, написанного в 1840 году после кровопролитнейшего сражения:

Вот разговор о старине

В палатке ближней слышен мне:

Как при Ермолове ходили

В Чечню, в Аварию, к горам;

Как там дрались, как мы их били,

Как доставалося и нам…

Нет в этой фразе ни единой ноты осуждения «врага» или чванливого превосходства над ним, как нет и предательства «своих»: это героический эпос, равнозначный для всех участников исторических событий. А затем идут строки, еще более поразительные в устах русского поэта-воина, участника жесточайших сражений со сторонниками Шамиля:

И вижу я: неподалёку,

У речки, следуя Пророку,

Мирной татарин свой намаз

Творит, не подымая глаз;

А вот кружком сидят другие.

Люблю я цвет их желтых лиц,

Подобный цвету ноговиц,

Их шапки, рукава худые,

Их темный и лукавый взор

И их гортанный разговор…

Ощущение родства по крови? Да нет, М.Ю. Лермонтов ведь не знал о своих татарских корнях: это было установлено одним из представителей рода Арсеньевых гораздо позже. Родство здесь - со всеми людьми планеты Земля, имеющими право жить счастливо и мирно. Все люди - братья, и ничто не могло заставить поэта отказаться от этого убеждения. В том же стихотворении есть строки, выражающие эту мысль как глубоко продуманную и горькую:

…А там вдали грядой нестройной,

Но вечно гордой и спокойной,

Тянулись горы - и Казбек

Сверкал главой остроконечной.

И с грустью тайной и сердечной

Я думал: жалкий человек!

Чего он хочет? Небо ясно,

Под небом места много всем,

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он - зачем?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Кавказская тематика в творчестве А.С.Пушкина

2.1. Кавказ и Пушкин

 

Кавказ издавна привлекал многочисленных путешественников, ученых, писателей, русских и иностранных, оставивших много воспоминаний, заметок, монографий о быте, культуре, языке народов Кавказа. Правда, до Пушкина мотивы о Кавказе редко и поверхностно затрагивались в русской литературе. Кавказ был тогда мало изученным краем, и только изредка в стихотворениях М. В. Ломоносова, В. А. Жуковского, Г.Р. Державина встречались упоминания о нем.

В начале XIX века появилось первое произведение о Кавказе - роман Нарежного "Черный год или горские князья". С 1818 года часто бывал на Кавказе А.С.Грибоедов, восхищавшийся природой Кавказа, о чем свидетельствуют такие его произведения, как "Дележ добычи", "Грузинские ночи", "Хищники на Чегеме".[2, с. 312]

В 1822 году появилось первое крупное произведение А. С. Пушкина о Кавказе - "Кавказский пленник". Поэма дала мощный толчок развитию кавказских мотивов в стихотворных и прозаических произведениях. С этого времени кавказская тематика приобретает широкую популярность в русской художественной литературе. [7, с. 127]

"С легкой руки Пушкина  Кавказ сделался для русских  заветною страною не только  широкой раздольной воли, но и  неисчерпаемой поэзии, страною кипучей жизни и смелых мечтаний! Муза Пушкина как бы осветила давно уже на деле существовавшее родство России с этим краем", - писал Белинский. [8, с. 220]

После Пушкина тема Кавказа встречается у Бестужева-Марлинского, Полежаева, особенно ярко у Лермонтова и Толстого. Белинский говорил: "Кавказ - эта колыбель поэзии Пушкина - сделался потом и колыбелью поэзии М.Ю.Лермонтова".

Кавказ с его природными богатствами и красотами, с его величавыми снежными вершинами, живописными ущельями не мог не привлечь к себе творческое воображение великого русского поэта А.С.Пушкина. Пушкин был на Кавказе дважды; эти поездки сыграли большую роль в его жизни и творчестве.

Первое его путешествие состоялось в 1820 г., во время ссылки. Поэт полюбил этот край чудной природы, и кавказская тематика сразу же заняла в творчестве поэта большое место. Этому содействовала вторая поездка на Кавказ весной 1829 года. Результатом этих двух поездок Пушкина явился ряд произведений: "Кавказский пленник" (1822), "Кавказ" (1829), "Обвал" (1829), "Монастырь на Казбеке" (1829), "На холмах Грузии лежит ночная мгла" (1829), "Путешествие в Арзрум" (1836).

Находясь на Кавказе, Пушкин видел, как унижены и жестоко эксплуатируемы горцы царскими сатрапами.

21 мая 1829 года Пушкин находился  в окрестностях Владикавказа, где был свидетелем осетинских обрядов, описанных в "Путешествии в Арзрум". "Я посетил один из аулов и попал на похороны. Около сакли толпился народ. На дворе стояла арба, запряженная двумя волами. Родственники и друзья умершего съезжались со всех сторон и с горьким плачем шли в саклю, ударяя себя кулаками в лоб. Женщины стояли смирно. Мертвеца вынесли на бурке, положили его на арбу. Один из гостей взял ружье покойника, сдул с полки порох и положил его подле тела. Волы тронулись. Гости поехали следом. Тело должно было быть похоронено в горах, верстах в 30 от аула. К сожалению, никто не мог мне объяснить сих обрядов.

Осетинцы самое бедное племя из народов, обитающих на Кавказе; женщины их прекрасны...

Перед глазами Пушкина проходила тяжелая жизнь горцев. Свое отношение к ним Пушкин выразил в стихотворении "Кавказ": 
Так буйную вольность законы теснят, 

Так дикое племя под властью тоскует; 

Так ныне бесправный Кавказ негодует,

Так чуждые силы его тяготят.

Одним из первых в Осетии, кто по-настоящему оценил значение А.С.Пушкина, был родоначальник осетинской художественной литературы Константин Леванович Хетагуров.

Для Коста было дорого творчество Пушкина, и он его высоко ценил. Об этом свидетельствует ряд высказываний Коста о Пушкине, цитирование отрывков из произведений Пушкина. Так, например, в письме к А.Я.Поповой от 3 июня 1886 г. он цитирует стихотворение Пушкина: "Я помню чудное мгновенье..."

В 1888 г. в газете "Северный Кавказ" был напечатан фельетон осетинского поэта "Владикавказ", в котором упоминается поэма Пушкина "Кавказский пленник".

В своей поэме "Чердак" герой вспоминает слова из "Медного всадника" - "Люблю тебя, Петра творенье".

В письме к А. Цаликовой Коста также цитирует слова из этой же поэмы: "Бываю иногда в театре, хожу во второй ряд " назло надменному соседу".[2, с. 84]

Казалось странным, что Коста, любивший и знавший творчество А. С. Пушкина, не посвятил ему ни одного стихотворения. Но теперь исследователь творчества К. Хетагурова Н. Джусоев в статье "Русские писатели в оценке К. Хетагурова" убедительно доказал, что стихотворение "Салам" ("Привет") посвящено А.С. Пушкину в день 100-летия со дня его рождения.

Стихотворение "Салам" перекликается с пушкинским "Памятником". Адресат стихотворения назван "создателем славы наших гор". Коста обращается к нему, как к великому человеку, прожившему 100 лет.

Коста просит извинить свое «бессильное слово», просит, как младший старшего. Вот как звучит подстрочный перевод стихотворения "Салам".

Не дал нам бог благословенья, 

Наши головы уже не в нашей воле

И хорошо сказать не можем 

Тебе, но прости нам это.

Наш разум — короток, сердце подавлено горем,

 Как усталый человек, бессильно наше слово...

Ты слишком велик, чтоб быть отцом нашего народа,  
Наши горы недостойны тобой, им созданной славы.  
Твоя жизнь будет жива, пока будет жить род людской.  
Твоя жизнь уже теперь равна 100 жизням.

На земле ты совершил все славные дела,

Свою башню ты воздвиг

Последняя строка стихотворения "Салам" является прямой перифразой строки "Памятника": "Я памятник себе воздвиг... " Стихотворение от начала до конца свидетельствует о том, что оно является приветствием великому человеку и что этот человек является для автора высшим авторитетом в искусстве, автор считает его другом своего народа, обращается к нему от имени народа, чтобы поведать о горестях народа и выразить народную любовь к нему. В стихотворении легко заметить перекличку с основными мыслями "Памятника" Пушкина (мысли о бессмертии, о принадлежности славы поэта народу, о близости поэта к народным массам и т. д.). [16, с. 379]

Творчество А.С. Пушкина доступно и понятно и ребенку, и старику, и грамотному человеку, и человеку без образования. Нет вычурности, заумности. Восхитительные строчки его стихотворений сами ложатся на память! Пушкин является частью национальной культуры и истории. Может ли устареть культура и история? Пушкин вне времени, его поэзия искренняя, завораживает легкостью изложения и глубиной чувств. И как ни странно, находит отклик в наших душах! Мы тоже можем так чувствовать и любить, вот только выразить так не можем.

Гениальное всегда сочетается с актуальным. Гениальное – не может быть не актуальным. Пушкин всегда актуален.