Командно-административная экономика: природа, причины возникновения и последствия функционирования. 2

Командно-административная экономика: природа, причины возникновения  и последствия функционирования

Содержание:

Введение.                                                                                                           2

1. Принципы командно-административной  системы.   3

2. Достоинства командно-административной  системы.   6

3. Недостатки командно-административной  системы.   10

Заключение.           19

Литература:           20

Введение

В обеспечении нормального  функционирования любой современной  экономической системы важная роль принадлежит государству. Государство  на протяжении всей истории своего существования наряду с задачами поддержания порядка, законности, организации  национальной обороны, выполняло определенные функции в сфере экономики.

    Возникает дилемма  – с одной стороны, неконтролируемые  рыночные процессы разрушительны  для экономики и общества, поэтому  рыночная экономика более чем  любая иная, нуждается в государственном  регулировании, с другой -  неизбежность  регулирования рыночной экономики  постоянно рождает соблазн директивного  решения многих экономических  проблем. Однако чаще всего  результат такого “административного”  решения оборачивается лишь видимостью  преодоления кризисных экономических ситуаций.

Следовательно, задача состоит  в том, чтобы найти оптимальную  меру и наиболее эффективные формы  государственного регулирования экономики, которые, не разрушая её рыночную природу, в то же время обеспечили максимальную эффективность.

В начале ХХ в. экономическая роль государства стала настолько значимой, что первая половина прошлого столетия вошла в историю как эпоха “государственно-монополистического капитализма” (ГМК). Её практика подтолкнула к идее “государственного социализма” – попытке использовать экономическую мощь государства для ускоренного социалистического преобразования общества. Развитие этой идеи привело к возникновению “административно-командной экономики”[2].

Сейчас у большинства  людей (особенно у молодого поколения, которое воспитано на критике  коммунистических идей) не вызывает сомнения, что командно-административная экономическая  система в принципе не способна на эффективное функционирование, и   путь преобразований от централизованной к рыночной экономике,  является единственно верным, и именно по нему должна продолжать идти Россия. В то же самое время при реформировании экономических основ, необходимо учитывать особенности национальной экономики, которая в течение предшествующих реформам семидесяти пяти лет развивалась, базируясь на принципах централизованного управления, потому «слепое копирование чужого опыта и следование чужим рецептам» не принесет желаемого результата. Что мы могли наблюдать в процессе проведения реформ 90-х годов.  Ведь основы рыночной экономики зарождались не на пустом месте, а на обломках командно-административной системы, а потому для осознания того, что происходило во время реформ, недостаточно только понимать процессы рыночной экономики, необходимо также знать, как функционируют предприятия, управляемые из Центра и принадлежащие государству.

Цель данной работы заключается  в том, чтобы попытаться дать ответ  на вопрос, может ли в принципе командно-административная система быть эффективной и обеспечивать высокий уровень жизни граждан  и рассмотреть основные черты  и противоречия командно-административной системы. На основании сформулированной цели были поставлены следующие задачи:

·   Рассмотреть понятие  командно-административной системы  и основные принципы ее функционирования

·   Проанализировать ее достоинства и недостатки.

1. Принципы командно-административной системы.

Основополагающей чертой командно-административной системы  является то, что все права собственности  принадлежат государству, а частная  собственность ликвидируется и  переходит в руки государству. Так, установление Советской власти в  СССР сразу же сопровождалось целым  рядом законов по экспроприации  собственности, национализации банков, “Законом о социализации земли” (февраль 1918 года), “Декретом о национализации внешней торговли” (апрель 1918 года), введением продотрядов и комбедов, занимавшихся изъятием имущества и  сельскохозяйственных излишков у “кулаков” и т. д.

Следующей чертой командно-административной системы является то, что всё управление народным хозяйством осуществляется из единого Центра. Центр берёт на себя ответственность решать основные экономические проблемы общества: что  производить, как производить и  для кого производить. Следовательно, по отношению к производителю  Центр должен являться в своём  роде крупным информационным генератором, он должен обладать информацией о  том, какому предприятию нужны какие  ресурсы и какому потребителю  нужны какие товары и в каком  количестве. Здесь появляется государственный  план, который представляет собой  обязательные к выполнению распоряжения Центра, направленные конкретным субъектам хозяйства – предприятиям, организациям народного хозяйства. Именно поэтому централизованную экономику называют также плановой. Вообще, у понятия централизованной экономики существует целый ряд синонимов – командно-административная система, иерархическая система, директивная система, командная экономика.

Упрощённо процесс планирования можно описать следующим образом:  на самом верху государственной  пирамиды определяется, сколько данного  продукта, предположим, автомобилей, следует  произвести в масштабах всей страны за год. Затем специальный плановый орган (в СССР это был Госплан) рассчитывает, сколько потребуется  стали, пластмасс, резины и прочих материалов для выпуска запланированного объёма автомобилей. Следующий этап - расчет потребностей в электроэнергии, угле, нефти и другом сырье для производства исходных материалов. Такая процедура  повторяется с каждым из видов  продукции. Затем подсчитывается, сколько  должно быть произведено, скажем, стали  для выпуска всех продуктов, и  эта цифра доводится до Министерства черной металлургии. То же самое происходит и со всеми остальными ресурсами. Дальше процесс планирования спускается из Госплана в отраслевые министерства. Предположим, Министерство черной металлургии  получает задание выпустить за год  определенное количество чугуна, стали, проката разных видов. Министерство, в свою очередь, расписывает производственные задания по всем подчиняющимся ему  заводам, указывая, сколько какой  продукции каждый завод должен поставить  в каждый квартал будущего года. Директор завода распределяет свой план по цехам, цех — по участкам и  так далее вплоть до  работника-сталевара [11].

К принципам командно-административной системы (если рассматривать идеальную  модель социализма) можно также отнести  то, что она предполагает уничтожение  рыночного механизма как децентрализованной системы связи на основе ценовых  сигналов и  ликвидацию денежной системы. Отсюда вытекает и следующий принцип  плановой экономики - определение доли каждого участника процесса производства осуществляется на основе трудовых затрат, что удостоверяется квитанциями, «трудовыми чеками» или другими подобными документами. Такой порядок, по мнению теоретиков социализма, уничтожает социальную несправедливость и эксплуатацию. Как пишет профессор Альберт Ерёмин в своей книге “Объективные источники экономического развития при социализме”, «за годы строительства социализма экономический счет еще не пришел к естественному мерилу труда - времени ( если не считать, как уже отмечалось выше, периода с 1930 года до середины 1950-х годов, когда в колхозах началось широкое распространение трудодней – прим. автора)», но «по сути, процесс шел именно к этому: существовал прямой учет затрат труда на выпуск той или иной продукции непосредственно в рабочем времени, который был первичной основой для денежной формы учета. При установлении цены на изделие органы ценообразования исходили из трудоемкости его изготовления, а затем умножали ее на "цену" в рублях одного нормированного часа» [9].

Если рассматривать политическую сферу, то здесь в качестве принципа командно-административной системы  можно выделить монополию государственной  власти, её однопартийность и жесткий политический контроль с её стороны, который «исключает любые несанкционированные формы массовой активности» [Гайдар Е. Экономика переходного периода. Очерки экономической политики посткоммунистической России (1991 - 1997). М., 1998, стр. 39].

Итак, определив принципы командно-административной системы, перейдём теперь к рассмотрению преимуществ, которыми обладает эта хозяйственная  система.

2. Достоинства командно-административной системы.

Плановая экономика обладает целым рядом преимуществ. Так, централизованная экономика позволяет быстро сосредоточить  все ресурсы общества на «направлении главного удара». Это очень важно  во время войн, крупных стихийных  бедствий, а также позволяет продвинуться вперед в выбранной области. Поэтому, например, Советский Союз за годы первых пятилеток ( всего за 10 лет, что по историческим меркам является очень коротким сроком) “превратился из крестьянской страны в мощную индустриальную державу'' [Тимошина Т.М. «Экономическая история России» – М., 3-е изд., 1999, С.267], одержал победу в Великой Отечественной войне (кто знает, существовало бы сейчас суверенное государство Россия, если бы не Октябрьская революция), первый реализовал программу освоения космоса, создал армию, способную противостоять военной машине Соединенных Штатов. Однако всё это делалось за счет других отраслей - легкой промышленности и сельского хозяйства, откуда забирались средства для развития тяжелой промышленности и ВПК. Невозможно, наверное, однозначно сказать, хорошо это или плохо. Ведь приоритеты у всех людей разные: для кого-то самое важное – это осознание того, что он живёт в передовой во многих сферах стране, которая обладает серьёзным влиянием на мировой арене и вселяет уверенность в своих граждан, для других же самое главное - чтобы в холодильнике было три вида колбасы.

Другим преимуществом  командно-административной системы  является то, что в ней в значительной степени снижены или вообще отсутствуют  некоторые виды транзакционных издержек (при этом, однако, в плановой экономике  появляется новый вид транзакционных издержек – издержки составления и согласования между инстанциями различного уровня плановых заданий; об этих издержках речь пойдет при рассмотрении недостатков иерархической системы). Так, при централизованной экономике отсутствуют издержки поиска информации (прежде всего, затраты на поиск контрагентов хозяйственных сделок и поиск наиболее выгодных условий купли-продажи), поскольку производители прикреплены к магазинам и поставщикам ресурсов директивным способом, а конечным потребителям благ не приходится прилагать усилия по поиску наилучших условий купли-продажи, так как каждый вид товара производится одним производителем и его цена и качество  везде одинаковы (во времена СССР цена указывалась прямо на изделии). Нужно отметить, что по мнению, к примеру, профессора Ерёмина, именно директивный способ прикрепления производителей к магазинам позволял централизованной организации торговли быть «самой экономичной в мире», так как она не предполагала существования сотен тысяч торговых организаций, каждая из которых обладала бы «своими бухгалтерами, органами снабжения и сбыта, подсобниками, хранилищами, расчетными счетами в банках...» [8]. Идеальная модель командно-административной системы предполагает также, что в ней практически отсутствуют издержки заключения хозяйственного договора, поскольку, как уже упоминалось выше, поставщики ресурсов, производители благ и магазины прикреплены друг к другу директивным способом. Однако в этот вид издержек входят также издержки  непосредственного приобретения товаров конечными потребителями (приобретение товара покупателем тоже является хозяйственным договором). В принципе, значение этих издержек невелико, поэтому о них обычно не упоминается, однако во времена СССР они порою становились весьма ощутимы (у многих главная ассоциация с советской эпохой – это гигантские очереди, в которых люди стояли помногу часов, а порою даже ночевали; конечно, очереди есть и при рыночной экономики, но они не носят такого масштабного характера, как это иногда было при СССР, когда некоторые виды товаров являлись дефицитными).

При иерархической системе  значительно снижены издержки измерения (издержки, связанные с оценкой  потребителем свойств товаров), поскольку, как мы уже говорили, каждый вид  товара производится одним производителем, а потому покупателю не нужно тратить  время на измерение и сопоставление  свойств товаров различных фирм и выбор для себя наиболее предпочтительного производителя.

При плановой экономике отсутствуют  также издержки, связанные с нарушением условий контракта и контролем за его исполнением: никто не может нарушать плановое задание – или под страхом морального или физического наказания, или просто потому, что само задание полностью учитывает ресурсы и возможности предприятий, следовательно, выполнение его становится естественным и целесообразным занятием.

Помимо транзакционных издержек, при командно-административной системе  отсутствуют и некоторые виды производственных издержек. В первую очередь, это издержки, связанные  с затратами на рекламу и маркетинговые  исследования. К тому же при иерархической  системе насчитывается гораздо  меньше профессий, которые не связаны  непосредственно с производством  материальных благ и оказанием услуг  конечным потребителям. Так, Альберт Ерёмин в  книге "Объективные источники экономического прогресса при социализме" пишет, что «благодаря ей (плановой экономике – прим. автора) отпадают многие ненужные обществу виды труда и общественных затрат, например, целая армия банков, бирж, страховых компаний, полчища юристов, маклеров, дилеров, посредников-спекулянтов разного рода, маркетинговых служб, рекламных организаций, служб охраны коммерческих секретов и чемоданов...» [8]

Ещё одним преимуществом  командно-административной системы  является то, что она  позволяет  в значительной степени устранить  циклические колебания, способна обеспечить полную трудовую занятость и, что  очень важно, сгладить неравенства в распределении доходов [2].

К достоинствам командно-административной системы относят также крупномасштабность производства, однако этот момент достаточно спорный. Чтобы показать его неоднозначность, необходимо раскрыть такое понятие, как «эффект масштаба». Эффект масштаба (экономия на масштабе) – это экономическая  закономерность, согласно которой суммарные  издержки производства единицы продукции  на длительном интервале времени  падают по мере роста объема выпуска  продукции. Данная экономия обусловлена  следующим. Во-первых, по мере роста  объема выпуска продукции постоянные издержки распространяются на все большее  количество продукции, следовательно, их доля в единице продукции падает. Во-вторых, по мере увеличения размера  предприятия появляется возможность  специализации труда: сосредоточившись на выполнения одной операции, рабочий  работает гораздо производительнее (об этом писал ещё Адам Смит применительно  к изготовлению булавок), к тому же исключаются потери времени при  переходе рабочего от одной операции к другой. В-третьих, более крупные  производители могут позволить  себе приобрести и эффективно использовать лучшее оборудование, а также разрабатывать  и внедрять новые технологии –  для малых объёмов выпуска товара это не имеет смысла, поскольку разработка новых технологий требует очень больших капиталовложений. Но существует также такое понятие, как «отрицательный эффект масштаба» («отрицательная экономия от масштаба»), проявляющийся в том, что начиная с некоторого момента рост размеров предприятия вызывает рост средних издержек производства. Причину этого обычно видят в том, что управляемость большой организацией снижается: управленческий аппарат становится все более многочисленным и все дальше отдаляется от действительного производственного процесса, создаются проблемы обмена информацией и бюрократическая волокита. Кроме того, при росте размеров фирмы могут размываться побудительные мотивы деятельности персонала, так как работники начинают чувствовать большую отчужденность от руководящего центра. В принципе,  отрицательный эффект масштаба не имеет практического обоснования, вдобавок к этому возникает вопрос: как определить, достигло ли предприятие оптимального размера (если допустить существование отрицательного эффекта масштаба). Поэтому, анализируя экономику СССР, очень трудно сказать, была ли крупномасштабность производства отрицательным моментом, или же, наоборот, положительным: сторонники «рынка» считают, что издержки производства были огромными, «плановики» же придерживаются противоположного мнения.

К достоинствам командно-административной системы можно отнести также  и то, что плановый выпуск продукции  в значительной степени фильтрует  ассортимент производимых товаров  и услуг, исключая из него те товары и услуги, которые пагубно воздействуют на физическое и нравственное состояние общества, но пользуются спросом при рыночной экономике. К таким товарам и услугам можно отнести, например, рестораны быстрого питания, «боевики» американского образца, бесчисленные ток-шоу, продукцию сексуальной направленности и много другое.

Помимо вышеперечисленных  достоинств командно-административная система обладает и рядом серьёзных  недостатков, из-за которых, считают  многие, сама мысль о построении социалистического государства  носит утопический характер. Итак, рассмотрим эти недостатки.

3. Недостатки командно-административной  системы.

В качестве главного недостатка командно-административной системы  выделяют невозможность плановых заданий  объективно отражать потребности общества в тех или иных товарах. Ведь для  того, чтобы определить, сколько  единиц каждого продукта нужно обществу, Центр должен обладать информацией  о потребностях людей, их вкусах и  предпочтениях. Ф.Хайек называл эту информацию «рассеянным знанием», указывая на то, что она рассредоточена между людьми и не может быть сконцентрирована в едином Центре. В рыночной экономике эта информация находит своё отражение через механизм колебания цен (изменение относительных цен и предельных норм замещения являются тем ориентиром, который подсказывает производителям, что производить, а потребителям – что покупать), при плановой экономике такой механизм отсутствует, а значит, считают многие, плановая экономика в принципе не может точно определить, сколько каких товаров необходимо обществу. Существует однако мнение, что прогресс в области вычислительных технологий позволит ликвидировать ограниченность сбора и обработки информации планирующим органом, а потому «с развитием информационной техники можно будет смоделировать весь процесс производства и потребления для всего человечества в целом» [16]. Но противники этого мнения приводят следующий аргумент: хозяйственная жизнь характеризуется неопределённостью, а потому даже самая мощная вычислительная техника не сможет с абсолютной точностью спланировать необходимый объем и ассортимент выпуска продукции, поскольку предусмотреть все изменения в хозяйственной жизни не представляется возможным. Иными словами, даже если удастся собрать всю полноту информации о наличных ресурсах и потребностях в тех или иных товарах на какой-то конкретный момент, то через определённое время эта информация не будет объективно отражать реальность вследствие изменений в хозяйственной жизни,  изменения же эти непредсказуемы, поэтому они не могут быть учтены плановым заданием. Так, австрийский экономист Людвиг фон Мизес рассматривает шесть больших групп факторов, которые, по его мнению, приводят экономику в постоянное движение: изменения в природном окружении, в численном составе населения, в величине и распределении капитала, в технике производства, в общественной организации труда, а также изменения в структуре спроса потребителей [Мизес Л. “Социализм”, М. 1994, с. 131]. Конечно, не все эти факторы являются абсолютно непредсказуемыми. К примеру, динамику численности населения можно не только достаточно точно прогнозировать, но и непосредственно оказывать на неё влияние с помощью инструментов демографической политики, а изменения в технике производства при командно-административной системе учитываются плановым заданием, поэтому их предсказывать не нужно. Однако точно предугадать, например, изменения в природном окружении – это действительно задача практически невыполнимая. Ведь невозможно за несколько лет сказать, какой год будет урожайный, а какой – нет, когда и где произойдут природные катаклизмы и каковы будут масштабы разрушений, принесённых ими.

Трудно не согласиться, что  «рассеянный» характер информации о  потребительских предпочтениях, а  также фактор неопределённости, присутствующий в хозяйственной жизни, не позволяют  плановым заданиям (даже при использовании  самой современной вычислительной техники) со стопроцентной точностью  определять, в каком объёме и какие  товары необходимо производить, чтобы  полностью удовлетворить нужды  общества. Однако нужно отметить, что  и в рыночной экономике не выпускается  тот объём и ассортимент товаров, который на сто процентов соответствует потребностям населения. В идеальной модели рыночной экономики капиталы моментально перемещаются из менее рентабельных отраслей в более рентабельные (то есть из тех отраслей, где спрос становится ниже, чем предложение, в те отрасли, где спрос, наоборот, начинает  превышать предложение). На практике всё обстоит сложнее. Развитие фондовых бирж действительно позволяет достаточно быстро перемещать финансовые активы из одних отраслей в другие, однако эти финансовые потоки не преобразуются мгновенно в производственные фонды – на это нужно время. Поэтому при изменении спроса на какой-либо товар предложение не реагирует сразу же (при условии, конечно, что запасов на складах не хватает, чтобы полностью удовлетворить возросший спрос). К тому же производители не начинают моментально расширять производство, а проводят сначала маркетинговые исследования с целью выяснения, являются ли причины, обусловившие возрастание спроса, временными или нет, а это ещё больше увеличивает задержку реакции предложения на возросший спрос. Аналогичная ситуация происходит, если спрос на какой-то товар падает: предприятия не уменьшают моментально объёмы выпуска, а продолжают какое-то время работать  в прежнем режиме, производя при этом избыточную продукцию (к примеру, в результате падения спроса на продукцию отечественного автомобилестроения, осенью 2002 года завод "АвтоВАЗ" столкнулся с кризисом перепроизводства: в середине октября количество нераспроданных автомобилей на площадках завода и его дилеров достигло 75000, при этом вице-президент "АвтоВАЗа"  по маркетингу, сбыту и техническому обслуживанию автомобилей В.Кучай заявил: «Темпы продаж автомобилей у нас сейчас ниже темпов их выпуска примерно на 100-300 автомобилей в сутки» [В.Кудров в статье «Так что же погубило советскую экономику?» ]).

Таким образом, возникает  вопрос, может ли теоретически (например, с развитием электронно-вычислительных машин) плановая экономика обеспечивать выпуск такого объема и ассортимента товаров, который пусть и не на 100 процентов будет соответствовать  нуждам населения (ведь  стопроцентное  соответствие не обеспечивает и рыночная экономика), но будет близок к реальным потребностям общества? Или же серьёзные  несоответствия плановых заданий истинным потребностям населения во времена  СССР были вполне закономерны? Наверное, теоретические изыскания не могут  дать ответ на этот вопрос – для  этого необходимо провести дорогостоящие  практические исследования, которые  не по карману независимым исследователям.

В качестве недостатка командно-административной системы многие выделяют также и  то, что Центр, «стремясь расписать  номенклатуру выпускаемой продукции  в натуральном выражении вплоть “до гвоздя”, должен содержать огромный бюрократический аппарат, поглощающий  значительные трудовые и материальные ресурсы»[13]. Назвать точно размер бюрократического аппарата при СССР невозможно, поскольку списки номенклатуры являлись секретными и о ней официально ничего не сообщалось. Поэтому данные разных исследователей рознятся, но в  целом порядок цифр у большинства  из них остаётся схожим. М.С. Восленский в своем классическом труде "Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза" оценивал общую численность "правящего класса номенклатуры в СССР" в 3 млн. человек [М.С.Восленский  Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. - М.: "Советская Россия" совм. с МП "Октябрь", 1991, стр 153], имея ввиду 750 тысяч собственно номенклатурщиков и втрое большее число членов их семей. При этом, однако, всю "номенклатуру партийного, кагебистского и дипломатического аппарата" он оценил в 250 тысяч человек (100 тысяч - высшее звено, 150 тысяч - низшее), остальные полмиллиона по его оценке составляли руководители предприятий, учреждений, учебных заведений. В.П.Мохов в диссертации на тему «Эволюция региональной политической элиты России (1950-1990 гг.)» определил численность номенклатуры примерно в 2 млн. человек [8] или 1.5 % от численности занятых в народном хозяйстве страны. Профессор Ерёмин в своей книге “Объективные источники экономического развития при социализме” определил размер бюрократического аппарата в 2,3 млн. человек (2 % всех занятых). Государственный аппарат при этом составлял, по его мнению, менее 1, 5 млн человек. Цифры, содержащиеся в приложении к постановлению Секретариата ЦК от 10.04.1991 «Об основных направлениях кадровой политики партии и методах ее реализации» (Прил. VIII, док.17, л.1), говорят о том, что членами КПСС являлись «более 406 тысяч руководителей учреждений и организаций и свыше 1,5 миллиона работников административно-управленческого аппарата»[8].

Таким образом, мы видим, что  оценки численности номенклатуры при  СССР рознятся в пределах от 2 до 4 млн человек. Интересно сравнить эти цифры с численностью бюрократического аппарата в США. Бельгийский экономист Э.Мандел в своей книге "Власть и деньги" (М., 1992) дает для США первой половины 80 - х такие цифры: численность государственных служащих - 16, 2 млн., а "административные работники в промышленности" составляют  18,2 млн. человек. Тут - при сумме в 34 млн. - нет банковских, торговых, транспортных, кооперативных и т. д. "управленцев". По данным же американских авторов книги "Основы американской экономики" (М., 1993), количество служащих федеральных органов США возросло к 1990 г. до 3 млн. чел., а в местных органах власти (включая штаты) - до 15, 2 млн. человек. Уже это дает цифру 18, 2 млн человек, которую «надо по меньшей мере, удвоить за счет аппарата сотен тысяч частных компаний (производственных, торговых, финансовых, юридических, транспортных и т. д.)». Таким образом, Ерёмин, к примеру, считает, что "управленческая нагрузка" (накладные расходы) в США была, как минимум в 2,5 - 3 раза больше, чем в СССР». В своей книге "Объективные источники экономического развития при социализме" он пишет: «А сколь громадны издержки бумажной карусели в США! Ежегодно в той же системе Минобороны заключается 155 миллионов контрактов (в среднем по 400 тысяч в день!). Их заключение регулируется документами, составляющими 30 тысяч страниц, и бывает, что бумажная документация к одному контракту весит тонну. У нас в годы Советской власти при всех изъянах и в помине не было того бюрократического навала, который неизбежно рождает частнособственническое устройство». Действительно, в США издержки на содержание бюрократического аппарата огромны. На его содержание идёт «примерно половина налогов, которые платят американцы - налогоплательщики, или 8% от Валового Внутреннего Продукта (ВВП) США».

Интересную оценку даёт Владимир Мохнач в статье «Воруют ли русские?»  Он приводит данные о том, что «в начале 1997 года центральный аппарат  Российской Федерации в 2,7 раза превосходил  суммарную численность аппарата СССР, РСФСР и ЦК КПСС»[26].  При  этом автор иронично замечает, что  «ельцинский режим вполне может  оказаться бюрократическим рекордсменом всемирной истории». Аналогичная  информация сообщается и в "Парламентской  газете": «Подсчитано, что за последние  семь лет бюрократический аппарат  ельцинской России по сравнению с  Россией советской вырос в 2,5 раза, а расходы на него — в 9 раз».

Справедливости ради надо заметить, что не все исследователи  оценивают численность  бюрократического аппарата СССР в 2-4 млн. Так, С.Г.Кара-Мурза даёт оценку примерно в 5 раз выше, однако даже такая оценка позволяет говорить о том, что численность бюрократического аппарата в СССР была меньше, чем в США, а после развала Союза она не снизилась, а, напротив, возросла. В своей книге «Идеология и мать её наука» Кара-Мурза пишет: «…очень много говорилось о том, что советское государство отягощено крайне разбухшим бюрократическим аппаратом. Это была заведомая неправда при сравнении его по этому критерию с либеральными государствами Запада (причем известны были и количественные данные, и их теоретическое обоснование)… В государственном аппарате управления в СССР было занято 16 млн. человек. Около 80% его усилий было направлено на управление народным хозяйством . Сегодня в госаппарате РФ 17 млн. чиновников. Хозяйством госаппарат принципиально не управляет (75% его приватизировано, остальное парализовано), а населения в РФ вдвое меньше, чем в СССР. Можно считать, что «относительное разбухание» чиновничества в результате либеральной революции десятикратно!».

Таким образом, мы имеем все  основания поставить под сомнение  утверждение о том, что «для работы сложного механизма централизованной экономики требуется огромное количество управляющих, планирующих, рассчитывающих и проверяющих чиновников». Однако бюрократическому аппарату СССР помимо большой численности в упрёк  ставят также его коррумпированность. Действительно, коррупция в номенклатуре присутствовала, однако нельзя не отметить, что коррумпированность чиновников после распада Союза возросла во много раз. В мае 2002 года фонд «ИНДЕМ»  опубликовал результаты своего исследования «Диагностика российской коррупции». Согласно, Индексу восприятия коррупции (CPI-Corruption Perception Index), предложенному организацией Transparency International, Россия занимает 71 место из 102, последнее из которых отдано Бангладеш. Таким образом, Россия по коррумпированности находится на одной ступени с Гондурасом, Индией, Танзанией, Зимбабве и Кот д'Ивуаром. По оценкам ученых, общая сумма взяток от предпринимателей чиновникам составляет порядка 33,5 миллиардов долларов и сравнима с доходной частью федерального бюджета (получается, что коррупционеры получают от бизнеса примерно столько же, сколько само государство) [20].

Высокая степень коррумпированности наблюдается во всех странах с  переходной экономикой, и есть  основания  полагать, что с развитием рыночных принципов она будет снижаться. СPI подвергался статистическим исследованиям совместно с индексом экономической свободы (Index of Economic Freedom – IEF), разрабатываемым The Heritage Foundation и газетой The Wall Street Journal, который оценивается как средний балл от 1 до 5 по таким факторам как уровень торгового протекционизма, налоговое бремя, государственное вмешательство в экономику, инфляция, барьеры для потоков капитала, ограничения в банковском деле и на финансовых рынках, защита прав собственности, регулирование цен и зарплаты, черный рынок. По данным за 1999 год Россия получила 3,7 балла, т.е. как преимущественно страна с несвободной экономикой, заняв 131-е место. Можно спорить о справедливости такой оценки, но здесь важно иное: исследования показали, что коррупция тем больше, чем меньше экономической свободы. Изменение IEF на 0,75 пункта  вызывает изменение СРI на 1,5 пункта (по данным за 2002 год CPI для России CPI равен 2,7). Грубо говоря, при повышении IEF России с 3,7 до 2,3 (уровень Португалии), можно было бы ожидать сокращения масштабов коррупции примерно на 40-50 %. Но в любом случае, никакие преобразования не искоренят коррупцию полностью, она будет всегда - будь то плановая экономика или же рыночная. Поэтому говорить о том, что коррупция бюрократического аппарата при СССР  была обусловлена самой хозяйственной системой – не совсем правильно, к тому же оценить степень коррумпированности номенклатуры при СССР не представляется возможным – можно только констатировать тот факт, что она была.

К недостаткам командно-административной системы можно отнести и то, что у производителей отсутствуют  стимулы повышать качество  товаров  массового потребления и внедрять более эффективные производственные технологии. Причина тому – отсутствие конкуренции. Ведь при отсутствии альтернативы покупателям не остаётся ничего иного, как покупать товары единственного  производителя. К тому же мягкие бюджетные  ограничения (о них речь пойдёт в  следующей главе) позволяют предприятию  функционировать неэффективно, так  как оно в принципе не может  обанкротиться. В какой-то степени был прав Е.Т.Гайдар, когда писал, что при командно-административной системе «сохранение позиции руководителя прямо зависит от его лояльности по отношению к вышестоящему начальству, выполнения значимых для руководства заданий по объектам и номенклатуре выпуска, но отнюдь не от эффективности использования ресурсов и финансовых результатов», так как «масштабы выделяемых в распоряжение предприятий финансовых и кредитных ресурсов формируются в процессе иерархических торгов и крайне слабо связаны с финансовыми результатами деятельности». Это, по мнению Гайдара, и является главным недостатком социалистической экономики. «Именно жесткая связь эффективности и финансовой устойчивости с сохранением контроля над соответствующими ресурсными потоками — важнейший механизм, обеспечивающий рыночной экономике успех в соревновании с социализмом», - пишет он. Конечно, в идеальной модели командно-административной системе само государство (а не конкуренция, как при рыночной экономике) должно контролировать эффективность функционирования предприятий и стремиться повышать качество выпускаемых товаров, однако во времена СССР это получалось не всегда.