Содержание 

Введение

      С конца 60-х годов ХХ века в науке  утвердилось понимание происходящих в наиболее развитых странах мира хозяйственных и вызываемых ими социально-политических перемен как провозвестников качественно нового этапа общественного прогресса. К настоящему времени за рубежом выдвинуто немало оригинальных концепций, в которых обобщаются фундаментальные закономерности хозяйственного развития и на этой основе делаются попытки осмыслить глобальные перспективы человечества.

      С помощью понятия постиндустриального  общества можно логично противопоставить формирующееся социальное целое всем формам обществ, объединяемым в экономическую эпоху; только в этом случае обеспечивается адекватный характер доктрины, претендующей на охват всего пройденного человеческой цивилизацией пути. Необходимо подчеркнуть, что глобальный характер переживаемого переворота, который гораздо более значителен, чем отрицание одной только индустриальной эпохи. Главное - становится возможным осознание того, что человечество находится накануне наступления такого социального состояния, которое не может регулироваться и управляться фактически ни одним из известных ранее способов.

      Данная  работа посвящена изучению влияния смены эпох на систему материального производства.

      Для более детального освещения этого  вопроса в работе представлен  анализ материального производства в целом; исследованы признаки постиндустриального общества, а также причины смены эпохи; произведена оценка влияния постиндустриальной эпохи на систему материального производства.

1.Система материального производства

    Ключевым  при изучении экономической жизни  общества является анализ материального  производства, ибо общество не может существовать без производства необходимых для жизни людей материальных благ. Производство средств существования и образует исходный пункт истории человечества, его первый исторический акт.

    Говоря  о материальном производстве, необходимо учитывать следующие моменты:

    1. Нередко в философской и экономической  литературе понятие материального  производства отождествляется с  понятием общественного производства. В какой-то степени это правомерно. Поскольку материальное производство  является не только важнейшей, но и определяющей сферой совокупного общественного производства, то в той части, в какой другие общественные отношения непосредственно интегрируются с отношениями материального производства, они также выступают в качестве отношений материальных. Так, воспроизводство человека, коль скоро оно выступает воспроизводством его как собственника средств производства или как непосредственного производителя, регулируется экономическими законами. За пределами такого ограниченного смысла отождествление общественного производства с материальным теряет свою правомерность. Достаточно напомнить, что наряду с материальным производством и в сложных координационных и субординационных отношениях с ним функционирует производство духовное, с которым нам еще предстоит более или менее подробное знакомство. В систему общественного производства входят также производство и воспроизводство непосредственной жизни (самого человека) и производство и воспроизводство общественных отношений. Разумеется, в реальном процессе жизни общества все эти подразделения общественного производства взаимопроникают друг в друга в самой значительной степени, о чем уже приходилось говорить.

    2. В структуре самого материального  производства следует различать  две взаимоопосредованные подсистемы. Имеются в виду, с одной стороны, технологический способ производства - способ взаимодействия людей с предметами и средствами своего труда и по этому поводу между собой в связи с технико-технологическими особенностями производства, а с другой - экономический способ производства, то есть тот общественный способ взаимодействия производительных сил и производственных отношений, который позволяет обществу нормально функционировать на данной, конкретно-исторической ступени своего развития. Отметим, что подобная дифференциация, вычленение в структуре материального производства технологического и экономического способов производства не является пока общепризнанной. В связи с этим то, что сейчас нами было обозначено как экономический способ производства, в литературе обычно именуется способом производства материальных благ, хотя в действительности последний включает в себя в качестве одной из подсистем и технологический способ производства. В следующих параграфах мы постараемся доказать, насколько важна проводимая нами дифференциация для многомерного видения исторического процесса.[6]

2. Материальное производство  как объект исторического  исследования

    Экономическая сфера жизни общества исследуется  многими науками. Изучению этой сферы (материального производства, законов его функционирования и развития) посвящает себя целиком политическая экономия, есть веер конкретных дисциплин, сосредоточенных на отдельных отраслях, сферах и сторонах материального производства (экономика промышленности, экономика строительства, основы маркетинга, финансы и кредит и т.д.). Число этих дисциплин постоянно растет, что позволяет не только познавать предмет исследования глубже и всесторонее, но и "заземлять" результаты научных поисков, придавать им все большую практическую значимость. Таково, например, назначение эргономики (от греч. "ергон" - работа), изучающей человека и его производственную деятельность с целью оптимизации орудий, условий и процесса труда. Под своим углом зрения рассматривает экономическую жизнь общества социальная философия. Материальное производство интересует философию не само по себе, а как компонент социума, причем компонент системообразующий, интегрирующий все компоненты в целостность.

    Материальное  производство в его историческом развитии является объектом исследования и исторической науки. Однако по-настоящему интерес к этому объекту историки стали обнаруживать сравнительно поздно, что объясняется уже известным нам многовековым господством идеализма в социальной философии, от парадигм которой историки, разумеется, не могли быть свободны.

    Ситуация  хронического невнимания или, в лучшем случае, пониженного интереса к освещению  проблем экономической жизни  общества может быть прослежена на примере отечественной исторической науки [1]. Уже В. Н. Татищев в своей  "Истории российской с древнейших времен" (первая половина XVIII века) определял историю любой страны как историю судеб ее государственного строя. Тем самым было положено начало "государственному подходу", который стал традиционным для русских историков на последующие полтора-два века. Подход этот со временем усложнялся и обогащался. Так, М. М. Щербатов, а вслед за ним Н. М. Карамзин и М. П. Погодин предложили наряду с историей самодержавия и в связи с ней рассматривать историю дворянства; "государственная школа" в российской историографии (К. Д. Кавелин, С. М. Соловьев, Б. Н. Чичерин) пошла еще дальше, попытавшись проанализировать историю государства в связи с историей народа. Но, во-первых, все приращенное содержание - история дворянства, история народа - препарировалось таким образом, чтобы служить "государственности", а во-вторых, из поля зрения исследователей по-прежнему выпадала экономическая история страны.

    В дореволюционной историографии  первыми ласточками, возвестившими  о пробуждающемся интересе исследователей к истории экономической жизни общества, были работы Н. Флеровского (В. В. Берви) "Положение рабочего класса в России", Н. П. Павлова-Сильванского "феодализм в Древней Руси", труды Н. А. Рожкова, уже выделявшего экономический фактор как первичный и определяющий. Однако в дальнейшем, на протяжении многих десятилетий экономическая история России представала в нашей историографии в довольно искаженном виде. Сказывалось воздействие идеологических стереотипов и мифов, которые довлели, конечно, над нашей исторической наукой в целом, но в особенности над исследователями промышленного, капиталистического развития России. Исходя, например, из известного тезиса о достаточной зрелости России для социалистической революции, многие исследователи - "региональщики" делали попытки обосновать закономерность социалистических преобразований в том или ином районе страны обязательным "нахождением" здесь развитого противоречия между производительными силами и производственными отношениями. Долгое время сказывалось отрицательное влияние концепции М. Н. Покровского, который, не обнаружив значительного развития в России промышленного капитала, предложил рассматривать в качестве главной движущей силы прогресса торговый капитал, сферу обмена. В период борьбы против так называемого космополитизма (40-е - начало 50-х годов) появился и новый "социальный заказ" историкам - доказать приоритет России буквально во всех сферах общественного развития, в том числе и в технико-экономической.[2]

3. Материальное производство в постиндустриальном обществе

    Ко встрече с будущим нужно готовиться. И нужно готовить это будущее. В том числе и в первую очередь готовить систему образования для этого будущего. Ибо именно образованию в новом постиндустриальном обществе принадлежит ключевая роль.

    В 1959 году профессор Гарвардского университета Д. Белл, выступая на международном социологическом семинаре в Зальцбурге (Австрия), впервые употребил понятие постиндустриального общества в широко признанном теперь значении – для обозначения социума, в котором индустриальный сектор теряет ведущую роль. Потенциал развития этого общества во все возрастающей степени определяется масштабами информации и знаний, которыми оно располагает. Это не значит, что роль промышленности и сельского хозяйства уменьшается. Просто за счет автоматизации, внедрения высоких технологий индустрия требует все меньшей доли общественного труда, а значительная, если не бόльшая часть занятого населения перетекает в сферы информации и услуг.

    В истории развития человечества прослеживаются три большие эпохи:

     1.Доиндустриальное – аграрное  общество (продолжительность примерно 10 тысяч лет – с тех пор,  как человечество перешло от  добывания пропитания путем охоты,  рыболовства и т.д. к земледелию  и скотоводству).

    2. Индустриальное общество – продолжительность около 300 лет - с ХVII века до второй половины ХХ века.

    3. Постиндустриальное общество. Начиная  со второй половины ХХ века. Будущая продолжительность неизвестна, но многие специалисты предсказывают  ее в период всего нескольких  десятилетий ввиду многих серьезных противоречий, порождаемых постиндустриальной эпохой.

    Эту новую эпоху в развитии человечества иногда еще называют «информационным  обществом», «обществом знаний» ввиду  той роли, которую в ней играют знания и информация, а также «обществом услуг», так как в этом новом обществе все бόльшая часть трудоспособного населения переходит на работу в сферу услуг.[1]

    Причины перехода в постиндустриальную эпоху.

    1. На всем протяжении человеческой  истории во всех странах, независимо  от того, какой король правил или какая империя властвовала, была ли в стране республика, монархия, тоталитарный режим и т.д., подавляющая масса людей едва сводила концы с концами. Почти все ресурсы общества были направлены только на решение одной задачи – утоление голода.

    Наиболее эффективно свои функции рыночной механизм осуществляет в условиях экономической свободы, которая подразумевает свободу предпринимательства, свободу перемещения ресурсов по разным сферам применения, свободу ценообразования, свободу выбора продавцов и покупателей. Другими словами – рыночная экономика – это саморегулирующаяся система, которая способна эффективно функционировать без прямого вмешательства государства. Она обладает определенным порядком и подчиняется определенным закономерностям, без централизованного руководства обеспечивается сбалансированность спроса и предложения.

    Вместе  с тем, рыночная экономика имеет  и недостатки. Во-первых, это определенные потери общественного труда, поскольку  невозможно всегда точно определить общественные потребности и тенденции изменения спроса – затраты могут оказаться излишними. Во-вторых, стихийное колебание цен, предложения и спроса имеет следствием неустойчивость положения участников производства – с понижением спроса часть производителей выталкивается из данной отрасли, что означает разорение для предпринимателей и безработицу для наемных работников. В-третьих, поскольку товары и услуги направляются туда, где больше денег, рынок может предписать некоторым людям голодать, другим получать несоразмерные доход. В-четвертых, рыночный механизм ориентирован на получение прибыли, поэтому он не может эффективно решать общественные задачи – социального обеспечения, образования, здравоохранения, науки, культуры, экологии и т.п. Все это приводит к необходимости определенного вмешательства общества, государства в экономическую жизнь, в основном, в сфере потребления. Но, подчас, и в сфере производства тоже вводятся некоторые ограничения той экономической свободы, о которой говорилось выше.

    Тем не менее, рыночную экономику можно рассматривать как достижение человеческой цивилизации, как наиболее эффективную из всех существовавших форм организации общественного производства, как общечеловеческую ценность.

    2. Коренным образом изменилась  и идеология человечества. Ведь  начиная с ХVIII века, с эпохи Просвещения на протяжении двухсот лет основной идеей во всем мире, доминирующей силой и главным двигателем политики была вера в спасение человечества посредством справедливого общественного устройства. Она принимала различные формы и создала различные политические течения – социализма, коммунизма, фашизма или идеи «государства всеобщего благоденствия» сначала в Германии времен О. Бисмарка, а позже в Англии, США и многих других странах

    3. В последние десятилетия произошла  стремительная переоценка роли науки в развитии общества. Не то, что роль науки уменьшилась. Даже скорее наоборот. Но наука переключилась на другие функции.

    Начиная с эпохи Возрождения, наука, отодвинув  на задний план религию, заняла ведущую  позицию в организации и развитии общества. Если в прошлом выносить те или иные принципиальные суждения могли только иерархи церкви, то, впоследствии, эта роль целиком перешла к сообществу ученых. Научное сообщество диктовало обществу правила практически во всех областях жизни, наука являлась высшим авторитетом и критерием истинности. На протяжении нескольких веков ведущей, базовой деятельностью, цементирующей различные профессиональные области деятельности людей, системообразующим фактором организации общества являлась наука. Именно наука была важнейшим, базовым институтом, так как в ней формировалась и единая картина мира, и общие теории, и по отношению к этой картине выделялись частные теории и соответственные предметные области профессиональных деятельностей в общественной практике. «Центром» развития общества являлись научные знания, а производство этих знаний – основным видом производства, определяющем возможности остальных видов и материального, и духовного производства. [4]

    Но  во второй половине ХХ века определились кардинальные противоречия в развитии науки:

    – противоречия в строении единой картины  мира, созданной наукой, и внутренние противоречия в самой структуре  научного знания, которые породила сама же наука, создание представлений  о смене научных парадигм (работы Т. Куна, К. Поппера и др.);

    – стремительный рост научного знания, технологизация средств его производства привели к резкому увеличению дробности картины мира и, соответственно, дроблению профессиональных областей на множество специальностей;

    – современное общество не только сильно дифференцировалось, но и стало реально поликультурным. Если раньше все культуры описывались в едином «ключе» европейской научной традиции, то сегодня каждая культура претендует на собственную форму самоописания и самоопределения в истории. Возможность описания единой мировой истории оказалась крайне проблематичной и обреченной на мозаичность. Встал практический вопрос о том, как соорганизовать «мозаичное» общество, как управлять им. Оказалось, что традиционные научные модели «работают» в очень узком ограниченном диапазоне: там, где идет речь о выделении общего, универсального, но не там, где постоянно необходимо удерживать разное как разное;

    – но главное даже не в этом. Главное  в том, что за последние десятилетия  роль науки (в самом широком смысле) существенно изменилась по отношению  к общественной практике (также понимаемой в самом широком смысле). Триумф науки миновал. С XVIII века до середины прошлого ХХ века в науке открытия следовали за открытиями, а практика следовала за наукой, «подхватывая» эти открытия и реализуя их в общественном производстве – как материальном, так и духовном. Но затем этот этап резко оборвался – последним крупным научным открытием было создание лазера (СССР, 1956 г.). Постепенно, начиная с этого момента, наука стала все больше «переключаться» на технологическое совершенствование практики: понятие «научно-техническая революция» сменилось понятием «технологическая революция», а также, вслед за этим появилось понятие «технологическая эпоха» и т.п. Основное внимание ученых переключилось на развитие технологий. Возьмем, к примеру, стремительное развитие компьютерной техники и компьютерных технологий. С точки зрения «большой науки» современный компьютер по сравнению с первыми компьютерами 40-х г.г. XX в. ничего принципиально нового не содержит. Но неизмеримо уменьшились его размеры, увеличилось быстродействие, разрослась память, появились языки непосредственного общения компьютера с человеком и т.д. – т.е. стремительно развиваются технологии. Таким образом, наука как бы переключилась больше на непосредственное обслуживание практики. Если раньше в ходу были теории и законы, то теперь наука все реже достигает этого уровня обобщения, концентрируя свое внимание на моделях, характеризующихся многозначностью возможных решений проблем. Кроме того, очевидно, работающая модель полезнее отвлеченной теории.

    Исторически известны два основных подхода к  научным исследованиям. Автором  первого является  Г. Галилей. Целью  науки, с его точки зрения, является установление порядка, лежащего в основе явлений, чтобы представлять возможности  объектов, порожденных этим порядком, и, соответственно, открывать новые явления. Это так называемая «чистая наука», теоретическое познание.

    Автором второго подхода был Френсис  Бэкон. О нем вспоминают гораздо  реже, хотя сейчас возобладала именно его точка зрения: «я работаю, чтобы заложить основы будущего процветания и мощи человечества. Для достижения этой цели я предлагаю науку, искусную не в схоластических спорах, а в изобретении новых ремесел…». Наука сегодня идет именно по этому пути – пути технологического совершенствования практики;

    – если ранее наука производила  «вечное знание», а практика пользовалась «вечным знанием», т.е. законы, принципы, теории жили и «работали» столетия или, в худшем случае, десятилетия, то в последнее время наука в  значительной мере переключилась, особенно в гуманитарных, общественных и технологических отраслях, на знание «ситуативное». Значительная часть научных исследований сегодня проводится в прикладных областях, в частности, в экономике, технологиях, в образовании и т.д. и посвящается разработке оптимальных ситуативных моделей организации производственных, финансовых структур, образовательных учреждений, фирм и т.п. Но оптимальных в данное время и в данных конкретных условиях. Результаты таких исследований актуальны непродолжительное время – изменятся условия и такие модели никому уже не будут нужны. Но тем не менее и такая наука необходима и такого рода исследования являются в полном смысле научными исследованиями;

    – далее, если раньше мы произносили слово  «знание», как бы автоматически подразумевая под этим научное знание, то сегодня помимо научного знания человеку приходиться пользоваться и знаниями совершенно иного рода. Например, знание правил пользования компьютерным текстовым редактором – это достаточно сложное знание. Но вряд ли научное – ведь с появлением какого-либо нового текстового редактора прежнее «знание» уйдет в небытие. Или же банки и базы данных, стандарты, статистические показатели, расписания движения транспорта, огромные информационные массивы в Интернете и т.д. и т.п., чем каждому человеку приходится все больше и больше пользоваться в повседневной жизни. То есть научное знание сегодня сосуществует с другими, ненаучными знаниями. Часто в публикациях авторы предлагают разделять эти понятия на знание (научное знание) и информацию.

    Таким образом, наука сегодня утратила роль системообразующего фактора организации  общества. Что придет ей на смену  – сказать пока невозможно. Но какая-то системообразующая сила должна быть. В аграрном обществе ею была религия (церковь), в индустриальном – наука. [3]

    Переход человечества в новую эпоху существования  вовсе не означает, что мир стал проще. Появились новые острейшие  проблемы:

    1. Когда проблема голода была  решена, появилось изобилие продовольствия, товаров, услуг, и когда, в  связи с этим, стала развиваться во всей мировой экономике острейшая конкуренция. Поэтому за короткое время в мире стали происходить огромные деформации – политические, экономические, общественные, культурные и т.д. И, в том числе, одним из признаков этой новой эпохи стали нестабильность, динамизм политических, экономических, общественных, правовых, технологических и других ситуаций. Все в мире стало непрерывно и стремительно изменяться. Таким образом, нестабильность становится атрибутом времени.

    В экономике динамизм проявляется в стремительном создании новых фирм, предприятий, производств, технологий и таком же стремительном их умирании. Из-за этой нестабильности происходят быстрые изменения условий жизни и труда людей, порождается боязнь потерять работу, неуверенность в завтрашнем дне, нарастание стрессовых ситуаций. Отсюда резкий рост во всем Мире самоубийств, психических заболеваний, алкоголизма и наркомании, массовой импотенции, бесплодия и т.п.

    2. Развиваются мощные национальные  движения во многих странах  мира, причем не только в бывших социалистических странах и тех, которые раньше назывались «странами третьего мира», но и в развитых капиталистических странах: Бельгии, Великобритании, Испании, Канаде и т.д. Казалось бы, что с ростом благосостояния людей национальные различия должны были бы нивелироваться. На самом деле происходит обратное – эстонцы хотят жить как эстонцы, хорваты как хорваты и т.д.

    3. Развивается международный терроризм,  опасные религиозные течения.

    4.Стремительно  развиваются процессы глобализации. Глобализация - процесс всемирной экономической, политической и культурной интеграции, основными характеристиками которого являются распространение капитализма по всему миру, мировое разделение труда, миграция в масштабах всей планеты денежных, человеческих и производственных ресурсов, а также стандартизация экономических и технологических процессов и сближение культур разных стран. Международная интеграция была и раньше, начиная, пожалуй, с эпохи Великих географических открытий. Глобализация же началась лишь в последние десятилетия в связи с развитием авиации, информационных и телекоммуникационных технологий, в первую очередь благодаря Интернету.

    В политике глобализация заключается  в ослаблении роли национальных государств. С одной стороны, это происходит из-за того, что усиливается роль влиятельных международных организаций: Всемирная торговая организация, Европейский союз, НАТО, МВФ, Мировой Банк. С другой стороны, за счёт сокращения государственного вмешательства в экономику и снижения налогов увеличивается политическое влияние предприятий (особенно крупных транснациональных корпораций). Из-за более лёгкой миграции людей и свободного перемещения капиталов за границу также уменьшается власть государств по отношению к своим гражданам.

    Для экономических аспектов глобализации характерны свободная торговля, свободное движение капитала, снижение налогов на прибыль предприятий, простота перемещение промышленности между различными государствами в интересах уменьшения издержек на труд и природные ресурсы.

    Для культурной глобализации характерно сближение деловой и потребительской культуры между разными странами мира, широкое использование английского языка для международного общения, рост использования Интернета для получения информации и общения, распространение по всему миру американских фильмов, телепередач и программного обеспечения, а также рост международного туризма.

    Естественно, наряду с положительными сторонами  этого явления, глобализация несет  в себе и массу отрицательных  сторон, в первую очередь из-за того, что она осуществляется под контролем США и в интересах США.

    5. Появилось такое причудливое  явление как явление «агрессивного  меньшинства», когда сравнительно  небольшие, но сплоченные группы  населения своим агрессивным  и последовательным поведением  при пассивной позиции остальных навязывают свою волю всему обществу.

    6. В последние десятилетия стремительно  разрослась миграция населения  из бедных стран в страны  более богатые – сначала легальная  в виде гастарбайтеров («гостевых  рабочих»), которые приглашались  Германией, Францией, Англией, другими странами Европы из Турции, североафриканских стран, из Пакистана и т.п. для занятия непрестижных рабочих мест – уборщиков, дворников, водителей грузовиков и т.д. А вслед за этим – и нелегальная миграция в массовых масштабах. Но парадокс заключается в том, что если гастарбайтеры приезжали и приезжают работать, пусть даже на непрестижных рабочих местах, то их родившиеся дети становятся полноправными гражданами Германии, Франции и т.д. Они хотят жить как немцы, как французы...., но учиться и работать как учатся и работают европейцы они не умеют и не хотят в силу других национальных менталитетов и традиций. И, к примеру, недавние выступления арабской молодежи во Франции – это уже проявление, сигнал нарастающих противоречий. Тем более что деторождаемость у мигрантов несоизмеримо выше, чем у коренного европейского населения. [1]

    В развитых странах Запада активно  пропагандируется так называемая «теория  золотого миллиарда» или, что тоже, но с более неясным названием  – теория «глобализации информации». За этим туманным названием кроется четкая позиция наиболее развитых 7–10 стран, население которых и составляет этот «золотой миллиард» – установить деление всех стран на три сорта: постиндустриальный («интеллектуальный», «информационный»); индустриальный; сырьевой, сельскохозяйственный.

    При этом постиндустриальные страны –  это якобы элита, которая производит «знания» («информацию») – в том  числе научные знания, создает  наукоемкие технологии и т.д. Причем, в этих странах, естественно, для производства «знания» основная масса населения должна иметь очень высокий уровень образования. Эта же группа стран будет определять «дозы» передачи этого знания всему остальному человечеству.

    Вторая  группа стран, с более низким, естественно, уровнем образования на основе переданной «информации» будет обеспечивать материальное производство, необходимое всему человечеству, но в первую очередь, конечно, первой элитной группе стран.

    Третья, самая низкая группа стран будет  производить сырье, сельскохозяйственную продукцию, довольствуясь минимальным уровнем получаемой «информации», минимальным уровнем образования и минимальным уровнем жизни.

    Теория  «золотого миллиарда» активно пропагандируется и реализуется всеми средствами – финансовыми, военными, политическими, информационными и т.д., в первую очередь, США, так называемой «семеркой» и НАТО. Реализация этой «теории золотого миллиарда» приводит к серьезным изменениям во всем мире. Во-первых, приводит к чудовищной неравномерности потребляемых ресурсов – материальных, энергетических, водных и т.п. Экономисты называют такие цифры: всего 2 % – наиболее богатая часть населения земли потребляет 65 % имеющихся ресурсов. Приведем такой пример: средний американец (а также «новый русский») ездит на внедорожнике, сжигающем 30л бензина на 100 км. В странах Юго-Восточной Азии типичная картина, когда мотороллер, сжигающий 3л бензина на то же расстояние везет 10 человек. Разница потребляемых ресурсов на 1 человека в 100 раз! Причем, апологеты «теории золотого миллиарда» утверждают, что такая неравномерность распределения ресурсов сложилась исторически и что-либо изменить невозможно, поскольку всех ресурсов Земли не хватит, чтобы все остальное население Планеты могло бы жить так же, как и «золотой миллиард». Но такая сложившаяся огромная разница в распределении богатств чрезвычайно взрывоопасна. И события 11 сентября – это лишь первое, или одно из первых проявлений сложившейся нестабильности в человеческом сообществе.