Мотив и цель преступлений против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений

ВОЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра уголовного права 

 

 

 

 

 

 

КУРСОВАЯ РАБОТА

курсанта 4-го курса 6-го факультета

Филиппова Евгения Александровича

Тема: «Мотив и цель преступлений против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений».

 

 

 

Руководитель: полковник юстиции

                                                                                           Шульга В. А. 

 

 

 

 

            Защищена                                                                                 Оценка 

«____» _________2006 г.                                                               ___________

 

 

 

 

Москва – 2006

 

ОГЛАВЛЕНИЕ 

 

Введение……………………………………………………………………………...2

1. Мотив и цель как элементы субъективной стороны преступлений против военной службы………………………………………………………………5
2. Значение мотива и цели при квалификации преступлений против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений………………...14

Заключение………………………………………………………………………….23

Список литературы…………………………………………………………………25

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ 

 

Одним из принципов строительства Вооруженных Сил РФ, руководства ими и взаимоотношений между военнослужащими является единоначалие. Оно заключается  в наделении командира (начальника) всей полнотой распорядительной власти по отношении к подчиненным и возложении на него персональной ответственности перед государством  за все стороны жизни и деятельности воинской части, подразделения и каждого военнослужащего. Единоначалие выражается в праве командира (начальника) исходя из всесторонней оценки обстановки единолично принимать решения, отдавать приказы в строгом соответствии с требованиями законов и воинских уставов и обеспечивать их выполнение. Командир (начальник) несет ответственность за отданный приказ и его последствия.

Принцип единоначалия в Вооруженных  Силах РФ предполагает беспрекословное повиновение подчиненных начальникам, точное и своевременное выполнение подчиненными приказов своих командиров (начальников). Случаи неисполнения подчиненными отданных по службе приказов командиров (начальников), сопротивления или принуждения их к нарушению служебных обязанностей, а также физического или психического насилия над ними нетерпимы в условиях армии и флота, они наносят непосредственный вред интересам обеспечения постоянной боевой готовности войск и сил флота, воинской дисциплины и требуют решительной борьбы с ними, в том числе мерами уголовно-правового воздействия. 

Общественно опасные деяния военнослужащих, посягающих на установленный порядок  подчиненности и воинских уставных взаимоотношений, занимают значительное место в системе составов воинских преступлений. В главе 33 УК РФ из 21 статьи, предусматривающей конкретные виды преступлений против военной службы, 5 статей (ст. 332-335) устанавливают уголовную ответственность за эти преступления.

Уголовный кодекс предусматривает следующие виды преступлений против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений: неисполнение приказа (ст. 332); сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы (ст. 333); насильственные действия в отношении начальника (ст. 334); нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (ст. 335); оскорбление военнослужащего (ст. 336).

Признаки, свойственные всем преступлениям  против военной службы, описаны в ст. 331 УК РФ и относятся к объекту и субъекту их составов. Однако для привлечения к уголовной ответственности недостаточно установления только факта совершения лицом общественно опасного деяния, то есть объективного основания ответственности. Необходимо установить, кроме того, внутреннюю сторону содеянного, то есть психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и его последствиям. Признаки, характеризующие такое психическое отношение, и составляют субъективную сторону преступления. Тщательное и всестороннее ее рассмотрение и анализ имеют большое значение для правильного осуществления правосудия, охраны и гарантий прав и свобод человека и гражданина.

Общепризнанным в теории и практике является то обстоятельство, что субъективная сторона преступления не исчерпывается умыслом и неосторожностью, как формами вины. Она включает в себя также мотив и цель преступления, которые играют главную роль среди факультативных элементов, характеризующих его субъективную сторону. Ведь правильное установление субъективной стороны преступления, в частности мотивов и целей, имеет большое значение для оценки содеянного и назначения наказания. Имеющиеся в деятельности судов ошибки и недостатки, приводящие в ряде случаев к необоснованному освобождению от ответственности или, напротив, осуждению невиновных, а также к неправильной квалификации содеянного, состоят, главным образом, в неполном, неверном установлении именно названных признаков субъективной стороны преступления и их оценки.¹

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Мотив и цель как элементы субъективной стороны преступлений против военной службы.

 

Состав преступления против военной службы – это система  установленных законом обязательных объективных и субъективных элементов, признаки которых характеризуют общественно опасное посягательство военнослужащего (гражданина, пребывающего в запасе, во время прохождения военных сборов) на военную безопасность государства как преступление против военной службы.² Понятие состава преступления против военной службы включает в себя единые для всех преступлений элементы: объект, субъект, объективная и субъективная стороны. Каждый элемент, в свою очередь, обладает набором юридически значимых, т. е. указанных в уголовно-правовой норме, признаков. Совокупность юридических признаков состава воинского преступления образует его общественную опасность и подчеркивает специфические особенности, позволяющие отграничивать воинские преступления от сходных общеуголовных.

Признаки, свойственные всем преступлениям против военной  службы, описаны в ст. 331 УК РФ и относятся к объекту и субъекту их составов. В статьях гл. 33 УК РФ рассматривается главным образом объективная сторона воинских преступлений, лишь в ряде статей говорится о субъективной стороне, а также об особенностях субъектов отдельных составов преступлений. Однако для квалификации совершенного деяния следует обязательно установить все признаки состава преступления против военной службы, предусмотренного в той или иной статье. Указания на признаки состава преступления против военной службы, отсутствующие в диспозициях норм гл. 33 УК РФ, содержатся в нормах Общей части УК РФ.

Признаки состава преступления против военной службы подразделяются на две группы: обязательные и факультативные. Обязательными являются признаки, входящие в составы всех без исключения преступлений против военной службы. К ним относятся: объект преступления, общественно опасное деяние, вина в форме умысла или неосторожности, вменяемость лица и достижение им возраста, с которого по закону наступает ответственность за воинские преступления, прохождение лицом военной службы или военных сборов. Названные признаки обязательно входят в состав любого преступления против военной службы, при отсутствии хотя бы одного из них нет и состава преступления, что исключает уголовную ответственность вообще или за воинские преступления в частности.

Факультативными являются те юридические признаки, которые  используются при конструировании  не всех, а лишь отдельных составов воинских преступлений. С помощью  данных признаков преступление против военной службы характеризуется дополнительными свойствами, в которых выражается специфика данного вида преступления. К этой группе относятся такие признаки, как предмет посягательства, общественно опасные последствия, причинная связь между деянием и последствиями, время, место, орудия и средства, другие обстоятельства совершения преступления, мотив и цель.

В конкретном составе  преступления против военной службы факультативный признак может, во-первых, включаться в основной состав воинского преступления и становиться, таким образом, его обязательным признаком. Например, предмет посягательства - военное имущество (ст.ст. 346-348 УК РФ), общественно опасные последствия - существенный вред интересам службы (ст. 332 УК РФ), причинная связь между деянием и последствиями - в нарушениях специальных правил несения военной службы (ст.ст. 340-344 УК РФ), время - продолжительность самовольного оставления части или места службы (ст. 337 УК РФ), место - военный корабль (ст. 345 УК РФ), мотив - в связи с исполнением обязанностей военной службы (ст. 334 УК РФ), цель - уклонение от военной службы (ст. 338 УК РФ).

Во-вторых, факультативный признак может в других случаях  приобрести значение квалифицирующего, т.е. признака, повышающего опасность  преступления и изменяющего его квалификацию. Например, применение оружия при сопротивлении начальнику (п. "б" ч. 2 ст. 333 УК РФ).

В-третьих, если признак  не включен в основной состав и  не указан в качестве квалифицирующего, он может выступать как обстоятельство, смягчающее или отягчающее наказание (ст. 61 или ст. 63 УК РФ) и обусловливать избрание судом вида и размера наказания. Например, совершение любого преступления против военной службы в условиях чрезвычайного положения следует рассматривать как обстоятельство, отягчающее наказание, поскольку такая обстановка совершения преступления не является ни обязательным, ни квалифицирующим признаком в статьях гл. 33 УК РФ. Устанавливая возможность при исключительных обстоятельствах назначения виновному более мягкого наказания, чем предусмотрено за совершенное им преступление, законодатель в первую очередь говорит о необходимости учета цели и мотивов преступления (ст. 64 УК).

 

В уголовном праве  под мотивом понимают обусловленные  определенными потребностями и  интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление, и которыми оно руководствовалось при его совершении.

Цель преступления - это  мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится  лицо при его совершении. Важной функцией мотива и цели является разграничение воинских преступлений между собой, а также их отграничение от смежных общеуголовных деяний.

Мотив и цель, являясь  психологическими категориями, тесно  связаны между собою. Всякая человеческая деятельность обусловлена определенными мотивами и целями. Преступное поведение, как и любая человеческая деятельность, имеет определенные мотивы и направляется на достижение определенной цели. Между мотивом и целью существует внутренняя связь.

Формирование мотива предполагает и постановку определенной цели. Мотив является той движущей силой, которая ведет субъекта к достижению цели. Вместе с тем мотив и цель - понятия не совпадающие, поскольку по-разному характеризуют психическое отношение виновного к совершаемому деянию. Если в отношении мотива можно задать вопрос, почему человек совершил общественно опасное действие (бездействие), то в отношении цели - к чему стремился виновный. Следовательно, цель определяет направленность действий.

Подготовка правонарушения в сознании лица как мысленной модели поведения составляет мотивационный, подготовительный этап. Он состоит из осознания мотива и цели действия, борьбы мотивов и принятия решения действовать. Чтобы стать источником действия, побуждения должны быть осознаны лицом в качестве мотива. Мотив является побуждением, прошедшим через этап его осознания.

На стадии мотивации  нередко возникает внутренний конфликт противоречивых побуждений. Как правило, конкурирующие мотивы являются побуждениями разного психологического и социального  уровня. Ими могут быть, например, низменные чувства и доводы разума, личные индивидуалистические потребности и воинский долг, корыстный интерес и должностные обязанности и т.д.

В содержание мотивов  входит борьба мотивов социально  полезного поведения и противоправного поведения. Иногда борьба мотивов идет довольно длительное время, вызывая у лица определенные психологические состояния (подавленность, замкнутость, скрытность, неразговорчивость и т.д.).

Этап мотивации завершается  принятием лицом решения о  совершении правонарушения или воздержании от него. Решение в пользу одного мотива принимается потому, что остальные мотивы подавляются и лишаются роли побудителей действия. На этом этапе предупреждение правонарушения может быть реально осуществлено средствами индивидуальной воспитательной работы (изучения и учета особенностей личности, позитивной корректировки ценностной ориентации личности убеждением и т.д.).

После принятия решения  наступает этап реализации сформированных мотивов. Если на стадии мотивации осуществляется проектирование правонарушения, то на исполнительной стадии этот проект воплощается в реальные действия и их результаты. В ходе деятельности мотив может оставаться неизменным и стать действующим. Иногда мотив, сформировавший действие, в ходе исполнения исчезает, заменяется другим или осложняется добавлением нового, дополнительного мотива. Изменение мотива может выразиться в прекращении правонарушения или изменении его направленности.

На стадии исполнения может произойти переосмысление мотива путем замены его негативного содержания позитивным. На практике это ведет к отказу от дальнейшего совершения правонарушения, способствует предупреждению наступления вредных последствий. Наиболее эффективным средством предупреждения правонарушений на этапе их исполнения является пресечение правонарушений, которое препятствует их реализации, перерастанию в опасные преступления, причинению большего ущерба охраняемым законами и воинскими уставами правоотношениям.

 

В уголовно-правовой литературе делались попытки классифицировать мотивы и цели по их характеру, содержанию, по признаку устойчивости мотивов и целей и др.³ Однако эти виды классификации не играют сколько-нибудь значительной уголовно-правовой роли. В уголовно-правовой литературе предлагалась также классификация, "базирующаяся на моральной и правовой оценке мотивов и целей". В соответствии с ней все мотивы и цели разделяются на две группы:

1) низменные;

2) лишенные низменного  содержания.

К низменным относятся  такие мотивы и цели, с которыми законодатель связывает установление или усиление уголовной ответственности.

Второй вид мотивов  и целей - такие, которые лишены низменного характера. Законодатель не связывает  с этими мотивами и целями усиление уголовной ответственности. Это  мотивы трусости, ложно понятые интересы дела и пр. Некоторые авторы предлагают такие мотивы назвать асоциальными в отличие от антисоциальных (низменных).

Также некоторые авторы различают мотивы двух порядков: понимаемые и реально действующие.⁴ Понимаемые только объясняют, почему человек должен поступить так, а не иначе. Вторые же являются силами, приводящими субъекта к совершению деяния. Лишь они имеют значение для уголовного права, поскольку выполняя роль связующего звена между потребностью и конкретным поведением, вызывают совершение преступления. В процессе мотивации поведения эти мотивы не только избираются, осознаются, но и оцениваются субъектом с точки зрения общественных норм и интересов как социально допустимые или антисоциальные. Только те из мотивов, которые в процессе своего формирования соотнеслись с социальной оценкой и нашли антиобщественную оценку приложения (в виде конкретного объекта и предмета своего удовлетворения), могут называться мотивами преступления и уже не могут  быть расценены как социально полезные или допустимые, нейтральные для общества. Поэтому и ни одна из целей общественно опасного деяния, формируемая на основе мотива, также не может быть расценена иначе, как антисоциальная. Но в силу психологической природы цель, будучи способом реализации мотива (цель = мотив + сознание + воля), представляет собой наиболее близко примыкающую к преступному результату стадию мотивации и свидетельствует о повышенной опасности деяния и совершившего его лица. Поэтому иногда законодатель игнорирует мотивы преступления, однако вводит в конкретные нормы признак цели. В таких случаях, как представляется, презюмируется, что меньший интерес для правоприменителя должен представлять ответ на вопрос, почему лицо поступило так и больший – для чего оно действует таким образом. Тем самым в законе подчеркивается повышенная антисоциальность целей преступления по сравнению с порождающими их мотивами.  

В общем виде способы  отражения тех или иных элементов  в составе преступления, некоторые  вопросы отражения в уголовном  законодательстве элементов субъективной стороны отчасти затронуты в юридической литературе.⁵

Наиболее распространенным способом отражения мотива и цели в законодательстве о воинских преступлениях  является указание мотива, цели в составе  преступления в качестве одного из основных (конструктивных) признаков. Такой способ позволяет не только показать влияние рассматриваемых признаков на характеристику общественной опасности деяния и лица, его совершившего, но и определить воинскую направленность конкретного деяния. Если об этой направленности судить только по фактическим действиям и результатам, можно неверно оценить общественно опасное деяние. В этой связи решающее значение приобретает установление действительных мотива и цели преступления, позволяющих выявить объект посягательства. Так, например, порядок подчиненности как объект преступления, предусмотренного ст. 334 УК РФ, можно установить именно по специальному мотиву, обусловленному выполнением начальником обязанностей по военной службе. Отсутствие мотива, указанного в законе в качестве конструктивного элемента состава насильственных действий в отношении начальника, исключает квалификацию содеянного по упомянутой статье. Аналогичную роль выполнят специальная цель в ст. 338 УК РФ, предусматривающей ответственность за дезертирство. При такой конструкции мотив и цель могут указываться в качестве основного признака состава либо самостоятельно, либо наряду с другими основными признаками состава.

В ряде составов воинских преступлений мотив и цель как  конструктивные признаки не указаны, тем  не менее, презюмируются как обязательный структурный признак состава.⁶ А именно в ст. ст. 332, 333, 340, 341, 346 УК РФ. Так в ст. 340УК РФ (нарушение правил несения боевого дежурства) цель не указывается в качестве конструктивного или квалифицирующего признака. Однако в этом воинском преступлении она является обязательной. Это означает, что в данном преступлении цель подлежит обязательному выяснению, так как влияет на квалификацию содеянного. Например, при установлении цели оказания помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности России преступление может быть квалифицировано по ст. 275 УК РФ (государственная измена). В ст. 336 УК РФ цель данного преступления также специально не указывается, но по смыслу закона она подразумевается – стремление унизить честь и человеческое достоинство потерпевшего. Отсутствие такой цели в конкретном противоправном поведении свидетельствует и об отсутствии данного преступления в целом.⁷

Аналогичным образом  рассматривается вопрос мотива в  воинских преступлениях. Так, в ст. 334 УК РФ (насильственные действия в отношении  начальника) мотив (который обозначается словами «в связи с исполнением  обязанностей военной службы) указывается  в качестве одного из конструктивных признаков преступления, а в ст. 335 УК РФ (нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности) признак мотива отсутствует. Вместе с тем мотив является альтернативным конструктивным признаком преступных нарушений правил уставных взаимоотношений, придающим данному деянию воинский характер (воинскую направленность).⁸ Такой подход разделяет и Военная коллегия Верховного Суда РФ.⁹  

Важной функцией мотива и цели является разграничение воинских преступлений между собой, а также их отграничение от смежных общеуголовных деяний. Например, если подчиненный оскорбляет начальника, не находящегося во время исполнения служебных обязанностей и не в связи с исполнением этих обязанностей, т. е. без мотива недовольства его служебной деятельностью, то содеянное может быть квалифицировано в качестве общеуголовного преступления. Для отграничения одного преступления против военной службы от другого, как правило, указывается цель. Так, дезертирство в отдельных случаях совпадает по всем объективным признакам с составом самовольного оставления части (ст. 337 УК РФ), отличается от последнего только целью – намерением вовсе уклониться от военной службы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Значение мотива и цели при квалификации преступлений против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений.

 

Мотив и цель имеют  двоякое уголовно-правовое значение: при конструировании закона и  при его применении. Рассматриваемые  категории являются факторами, которые  учитывает законодатель в правотворческой  деятельности наряду с другими факторами  криминализации, подчеркивая тем самым важность данных элементов в характеристике главного свойства преступления – общественной опасности. Оказывая влияние на формирование норм уголовного права, на установление уголовной ответственности, мотив и цель вводятся в конкретные составы преступлений не произвольно, а определенным способом, в зависимости от тех служебных функций, которые они выполняют при определении общественно опасного деяния как преступления.¹⁰ Способы отражения мотива и цели в военно-уголовном законодательстве, применяемые в правотворческой деятельности, дают представление о требованиях закона, формируя информационную модель о мотиве и цели преступления определенного вида, закрепленную в уголовном законе.¹¹ Способ «обрисовки» мотива и цели в законе дает правоприменительным органам информацию о содержании субъективной стороны совершенного конкретного деяния, которую необходимо установить при расследовании уголовного дела. При квалификации сопоставляется информация о мотиве и цели, заложенная в норме закона и полученная при расследовании конкретного дела, после чего делается вывод о юридической природе всего совершенного преступления. Вопрос о способах отражения мотива и цели в законодательстве о воинских преступлениях, таким образом, представляет интерес как для правотворческой, так и для правоприменительной деятельности, что и определяет его место в исследовании проблем военно-уголовного законодательства.

В ряде случаев для  разграничения воинских преступлений между собой, а также их отграничения от смежных общеуголовных деяний необходимо определить мотив и цель. Для всестороннего рассмотрения особенностей влияния данных элементов субъективной стороны на квалификацию преступлений против порядка подчиненности и уставных воинских взаимоотношений приведу ряд примеров из судебной практики.

Примером влияния мотива и цели на отграничение воинского  преступления от смежного общеуголовного служит уголовное дело в отношении младшего сержанта Русяева.

Органами предварительного следствия Русяев обвинялся в  том, что в помещении казармы нанес младшему сержанту Стержантову один удар кулаком в лицо, причинив перелом нижней челюсти, то есть вред здоровью средней тяжести. Эти его действия были квалифицированы по ч. 2 ст. 335 УК.

В судебном заседании  военным судом Одинцовского гарнизона  было установлено, что насилие Русяевым применено на почве личных взаимоотношений, не связанных с военной службой, - в связи с подозрением Стержантова в краже принадлежавших подсудимому вещей. При этом ни подсудимый, ни потерпевший какие-либо конкретные обязанности военной службы (общие или специальные) фактически не исполняли, а конфликт между ними произошел хотя и в установленное распорядком дня служебное время, но в уединенном месте, и нарушением внутреннего порядка в подразделении не сопровождался.

Поскольку перечисленные обстоятельства свидетельствовали об отсутствии в действиях Русяева признаков преступления против военной службы, суд с учетом причиненного личности потерпевшего вреда правильно переквалифицировал содеянное на ч. 1 ст. 112 УК.

Примером ошибочного вывода об отсутствии признаков воинского преступления может служить уголовное дело в отношении матроса Шлеева.

Органами предварительного следствия Шлеев обвинялся в  совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 335 УК и выразившегося в  нанесении одного удара сослуживцу Ляпунову, в результате которого последнему был причинен вред здоровью средней тяжести.

Переквалифицируя содеянное  Шлеевым на ч. 1 ст. 112 УК, военный суд  Одинцовского гарнизона в приговоре  указал, что подсудимый не желал  нарушить воинский правопорядок, а применил насилие к потерпевшему по мотиву личной неприязни, за толчок и оскорбление нецензурной бранью.

Между тем, из приговора  видно, что инцидент между Шлеевым  и Ляпуновым произошел во время  выполнения названными лицами хозяйственных работ в подразделении и лишь после того, как подсудимый выказал недовольство отношением потерпевшего к уборке помещения. При этом каких-либо претензий личного характера ни Шлеев к Ляпунову, ни Ляпунов к Шлееву не предъявляли.

Таким образом, содеянное Шлеевым не только было связано с недовольством исполнения потерпевшим обязанностей военной службы, но и совершено во время исполнения обоими этих обязанностей, что свидетельствует об очевидном для виновного фактическом нарушении порядка воинских отношений.

Поэтому вывод суда об отсутствии у виновного прямого  умысла на нарушение воинского правопорядка, а, следовательно, и признаков воинского  преступления, в данном случае не может  быть признан правильным.

При рассмотрении подобных дел следует иметь в виду, что хотя конечной целью виновного является расправа над потерпевшим, для достижения этой цели он вынужден умышленно нарушать воинский правопорядок (причем с прямым умыслом, поскольку лицо сознает неизбежность такого нарушения и желает этого).

Таким образом, с субъективной стороны указанные преступления, за исключением неисполнения приказа, совершаются только с прямым умыслом на нарушение порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений.

Примером правильной оценки субъективной стороны содеянного является и уголовное дело в отношении рядового Андреева.

Органами предварительного следствия рядовой Андреев обвинялся  в том, что бросил плоскогубцы  в голову сослуживца рядового Денежкина, в результате чего последнему был  причинен тяжкий вред здоровью. Эти  действия Андреева были квалифицированы по ч. 3 ст. 335 УК.

В судебном заседании  Белогорским гарнизонным военным  судом установлено, что плоскогубцы  Андреев бросил в сторону вновь  прибывших в часть военнослужащих, желая таким образом привлечь их внимание к себе. При этом цели нарушить уставной порядок взаимоотношений между военнослужащими и причинить кому-либо, в частности, потерпевшему Денежкину, телесные повреждения он не имел и возможности наступления указанных последствий не предвидел, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть.

При таких обстоятельствах  суд гарнизона обоснованно переквалифицировал содеянное Андреевым на ч. 1 ст. 118 УК.

 

В преступлении, предусмотренном  ст. 333 УК РФ (сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы), подразумеваемой целью деяния признается стремление не подчиниться законным распоряжениям начальника или иного лица, исполняющего обязанности военной службы, воспрепятствовать осуществлению им служебных функций (сопротивление), либо заставить нарушить возложенные на него обязанности (принуждение).

При сопротивлении виновный сам своими действиями не дает возможности  начальнику или иному лицу выполнить  в данной конкретной обстановке свои служебные обязанности. В отличие от сопротивления при принуждении виновный пытается заставить начальника или иное лицо действовать в интересах виновного либо вопреки интересам службы. При этом принуждение всегда характеризуется предъявлением конкретного требования о совершении или несовершении определенных действий.