Н.И.Пирогов - великий русский хирург и ученый

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ЗДРАВООХРАНЕНИЮ И 

СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ 

УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ  МЕДИЦИНСКАЯ 

АКАДЕМИЯ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Н.И.ПИРОГОВ -

ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ХИРУРГ И УЧЕНЫЙ

 

Реферат

 

 

 

 

 

 

 

Исполнитель:

 Останина Наталья  Александровна

Студент группы ОП 107

 

 

 

 

 

 

 

 

ЕКАТЕРИНБУРГ, 2011

 

 

 

 

 

 

                                       СОДЕРЖАНИЕ

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

1.Диссертация Пирогова 

2.Пирогов – основоположник хирургической  (топографической) анатомии

3.Усовершенствование хирургических  инструментов 

4.Эфирный наркоз 

5.Гипс Пирогова

6.Пирогов – основоположник военно-полевой  хирургии в России

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Николай Иванович Пирогов родился 27.11.1810 года [Москва], умер 1881 год [село Вишня, ныне в г. Винница])

 

Хирург, естествоиспытатель, педагог  и общественный деятель, основоположник анатомо-эксперементального направления  в хирургии.

 

Будущий великий врач родился 27 ноября 1810 года в Москве.

 

Когда Николаю исполнилось четырнадцать лет, он поступил на медицинский факультет Московского университета. Для этого ему пришлось прибавить себе два года. Пирогов учился легко. Кроме того, ему приходилось постоянно подрабатывать, чтобы помочь семье. Наконец Пирогову удалось устроиться на должность прозектора в анатомическом театре. Эта работа дала ему бесценный опыт и убедила его в том, что он должен стать хирургом.

 

Закончив университет одним  из первых по успеваемости. Пирогов  направился для подготовки к профессорской деятельности в Юрьевский университет в городе Тарту. В то время этот университет считался лучшим в России. Здесь, в хирургической клинике, Пирогов проработал пять лет, блестяще защитил докторскую диссертацию и в двадцать шесть лет стал профессором хирургии.

 

1.Диссертация Пирогова (1832 год)

 

31 августа 1832 года Николай Иванович  защитил диссертацию: «Является ли перевязка брюшной аорты при аневризме паховой области легко выполнимым и безопасным вмешательством?» В этой работе он поставил и разрешил ряд принципиально важных вопросов, касающихся не столько техники перевязки аорты, сколько выяснения реакций на это вмешательство как сосудистой системы, так и организма в целом.

 

Темой диссертации он избрал перевязку  брюшной аорты, выполненную до того времени - и то со смертельным исходом - лишь однажды английским хирургом А. Купером. Выводы пироговской диссертации были одинаково важны и для теории, и для практики. Он первый изучил и описал топографию, то есть расположение брюшной аорты у человека, расстройства кровообращения при ее перевязке, пути кровообращения при ее непроходимости, объяснил причины послеоперационных осложнений. Он предложил два способа доступа к аорте: чрезбрюшинный и внебрюшинный. Когда всякое повреждение брюшины грозило смертью, второй способ был особенно необходим. Эстли Купер, в первый раз перевязавший аорту чрезбрюшинным способом, заявил, познакомившись с диссертацией Пирогова, что, доводись ему делать операцию вновь, он избрал бы уже иной способ. Это ли не высшее признание!

 

Пирогов после пяти лет пребывания в Дерпте отправился  учиться в Германию.

 

Возвращаясь домой, Пирогов тяжело заболел и был оставлен для  лечения в Риге.. Едва Пирогов  поднялся с госпитальной койки, он взялся оперировать.

 

Он начал с ринопластики: безносому  цирюльнику выкроил новый нос. Потом он вспоминал, что это был лучший нос из всех изготовленных им в жизни. За пластической операцией последовали неизбежные литотамии, ампутации, удаления опухолей. В Риге он впервые оперировал как учитель.

 

2.Пирогов – основоположник хирургической (топографической) анатомии (с 1837 года)

 

Топографическая анатомия — научно-прикладная дисциплина, раздел анатомии человека, изучающий послойное  строение анатомических областей, взаиморасположение (синтопию) органов, их проекцию на кожу (голотопию), отношение к скелету (скелетотопию), кровоснабжение, иннервацию и лимфоотток в условиях нормы и патологии, с учётом возрастных, половых и конституциональных особенностей организма.

Имеет прикладное значение для хирургии.

 

Одно из самых значительных сочинений Пирогова - это завершенная в Дерпте "Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций" (1837 год). Уже в самом названии подняты гигантские пласты - хирургическая анатомия, наука, которую с первых, юношеских своих трудов творил, воздвигал Пирогов, и единственный камешек, начавший движение громад - фасции.

 

Фасциями до Пирогова почти не занимались: знали, что есть такие волокнистые  фиброзные пластинки, оболочки, окружающие группы мышц или отдельные мышцы, видели их, вскрывая трупы, натыкались на них во время операций, рассекали ножом, не придавая им значения.

 

Пирогов начинает с очень скромной задачи: он берется изучить направление  фасциальных оболочек. Познав частное, ход каждой фасции, он идет к общему и выводит определенные закономерности положения фасций относительно близлежащих сосудов, мышц, нервов, открывает определенные анатомические закономерности.

 

Особое внимание Пирогов уделял анализу допущенных ошибок в лечении  больных, считая практику основным методом  улучшения научно-педагогической работы (в 1837–1839), издал два тома «Клинических анналов», в которых подверг критике собственные ошибки в лечении больных

 

Все, что открыл Пирогов, нужно ему  не само по себе, все это нужно  ему, чтобы указать наилучшие  способы производства операций, в первую очередь "найти правильный путь для перевязки той или иной артерии", как он говорит. Вот тут-то и начинается новая наука, созданная Пироговым - это хирургическая анатомия.

 

Может быть разный подход к сведениям  о строении человеческого тела, и  об этом пишет Пирогов: «...Хирург должен заниматься анатомией, но не так, как анатом... Кафедра хирургической анатомии должна принадлежать профессору не анатомии, а хирургии... Только в руках практического врача прикладная анатомия может быть поучительна для слушателей. Пусть анатом до мельчайших подробностей изучит человеческий труп, и все-таки он никогда не будет в состоянии обратить внимание учащихся на те пункты анатомии, которые для хирурга в высшей степени важны, а для него могут не иметь ровно никакого значения».

 

 Причина неудач большинства  «анатомо-хирургических трактатов», составленных предшественниками  Пирогова, — в недооценке прикладного  значения анатомии, в уходе от  «частной цели» — служить руководством  для хирурга. Между тем именно  этой «частной цели», только ей, должно быть все подчинено.

 

 Пирогов, разумеется, был хорошо  знаком с трудами предшественников  — видных французских ученых  Вельпо и Бландена. Внимательно  рассматривал знаменитый атлас  Буяльского. Он задает себе вопрос: «Может ли молодой хирург руководствоваться при своих оперативных упражнениях на трупе, не говоря уже об операциях на живых, рисунками артериальных стволов в лучших трудах по хирургической анатомии, каковы труды Вельпо и Бландена?»

 

И отвечает решительно: нет!

 

 «Обыкновенный способ препарирования, принятый анатомами... не годится для наших прикладных целей: удаляется много соединительной ткани, удерживающей различные части в их взаимном положении, вследствие чего изменяются их нормальные отношения. Мышцы, вены, нервы удаляются на рисунках друг от друга и от артерии на гораздо большее расстояние, чем это существует в действительности».

 

 Пирогов подверг критике  атлас Буяльского: «...Вы видите, например, что на одном из рисунков, изображающем  перевязку подключичной артерии,  автор удалил ключицу: таким образом, он лишил эту область главнейшей, естественной границы и совершенно запутал представление хирурга об относительном положении артерий и нервов к ключице, служащей главною путеводного нитью при операции, и о расстоянии расположенных здесь частей друг от друга».

 

Блистательные для своего времени  попытки Вельпо и Буяльского потускнели перед новым словом Пирогова.

 

 В своем сочинении целую  науку, хирургическую анатомию, Пирогов  разрабатывает и утверждает на  базе совершенно конкретного и на первый взгляд не очень-то объемного учения о фасциях. Фасциями до Пирогова почти не занимались. Знали, что есть такие оболочки, пластинки, окружающие группы мышц или отдельные мышцы, видели их на трупе, натыкались на них во время операций, разрезали их — и не придавали им значения, относились к ним как к некоей «анатомической неизбежности».

 

 Опорная идея Пирогова совершенно  конкретна: изучить ход фасциальных  оболочек. Он добирается до мельчайших  подробностей и уже здесь находит  много нового. Досконально изучив частное — ход каждой фасции, — он идет к общему: выводит определенные закономерности взаимоотношений фасциальных оболочек с кровеносными сосудами и окружающими тканями. То есть открывает новые анатомические законы. Но все это нужно ему не само по себе, а чтобы найти рациональные методы производства операций, «найти правильный путь для перевязки той или иной артерии», как он сам говорит.

 

 «Отыскать сосуд подчас нелегко,  — пишет в своей книге о  Пирогове В.И. Порудоминский. —  Человеческое тело сложно — гораздо сложнее, чем представляется неспециалисту, узнавшему о нем из плакатов-схем школьного курса анатомии. Чтобы не заблудиться, нужно знать ориентиры.

 

 Пирогов опять ругает (не  устает!) «ученых, которые не хотят  убедиться в пользе хирургической анатомии», «знаменитых профессоров» в «просвещенной Германии», «которые с кафедры говорят о бесполезности анатомических знаний для хирурга», профессоров, чей «способ отыскивания того или другого артериального ствола сводится исключительно на осязание: «следует ощупать биение артерии и перевязывать все то, откуда брызжет кровь» — вот их учение!!» Если голова «не уравновешивает» руку обширными анатомическими познаниями, нож хирурга, даже опытного, плутает, как дитя в лесу. Опытнейший Грефе возился три четверти часа, пока отыскал плечевую артерию. Пирогов объясняет: «Операция оттого сделалась трудною, что Грефе попал не в артериальное влагалище, а в волокнистую сумку». Вот для того-то, чтобы не случалось такого, Пирогов подробнейше изучал фасции, искал их отношения к кровеносным сосудам и близлежащим тканям. Он указывал путешественникам-хирургам подробнейшие ориентиры, расставлял вехи, — по меткому определению профессора хирургии Льва Левшина, выработал «прекрасные правила, как следует идти с ножом с поверхности тела в глубину, чтобы легко и скоро перевязать различные артерии человеческого организма».

 

 В каждом разделе своего  труда Пирогов, во-первых, очерчивает  границы области, в пределах  которой производится операция; во-вторых, перечисляет слои, которые  проходит хирург, пробираясь вглубь; в-третьих, дает точнейшие оперативные замечания».

 

 «Хирургическая анатомия артериальных  стволов и фасций» — это  текст и свыше полусотни таблиц. К иллюстрациям Пирогов всегда  относился особенно придирчиво. Он писал, что «хороший анатомо-хирургический рисунок должен служить для хирурга тем, чем карта-путеводитель служит путешествующему: она должна представлять топографию местности несколько иначе, чем обыкновенная географическая карта, которую можно сравнить с чисто анатомическим рисунком».

 

 Каждую  операцию, о которой говорится  в книге, Пирогов проиллюстрировал  двумя или тремя рисунками.  Никаких скидок, величайшая тонкость  и точность рисунков, отражающие  тонкость и точность пироговских  препаратов, — пропорции не нарушены, сохранена и воспроизведена всякая веточка, всякий узелок, перемычка. По такой карте хирург пойдет безошибочно.

 

Среди тех, кто восхищался «Хирургической анатомией артериальных стволов  и фасций», был и известный  парижский профессор Альфред  Арман Луи Мари Вельпо.

Придавая особое значение знанию анатомии врачами, Пирогов в 1846 году опубликовал «Анатомические изображения человеческого тела, назначенные преимущественно для судебных врачей», а в 1850 году — «Анатомические изображения наружного вида и положения органов, заключающихся в трех главных полостях человеческого тела».

 

Зачем вообще хирургу анатомия, спрашивает он: только ли для того, чтобы знать  строение человеческого тела? И отвечает: нет, не только! Хирург, объясняет Пирогов, должен заниматься анатомией не так, как анатом. Размышляя о строении человеческого тела, хирург ни на миг не может упускать из виду того, о чем анатом и не задумывается, - ориентиров, которые укажут ему путь при производстве операции.

 

Описание операций Пирогов снабдил  рисунками. Ничего похожего на анатомические атласы и таблицы, которыми пользовались до него. Никаких скидок, никаких условностей - величайшая точность рисунков: пропорции не нарушены, сохранена и воспроизведена всякая веточка, всякий узелок, перемычка. Пирогов не без гордости предлагал терпеливым читателям проверить любую подробность рисунков в анатомическом театре. Он не знал еще, что впереди у него новые открытия, высшая точность...

 

В 1841 году Н.И.Пирогова утверждают профессором  кафедры госпитальной хирургии и  патологической анатомии С.-Петербургской Медико-хирургической академии. Пятнадцать лет (1841-1856 гг.) работы в академии были периодом расцвета научной и практической деятельности учёного. В ней он основал еще одно направление медицины - госпитальную хирургию.

 

Неутомимый экспериментатор, сделавший только за время пребывания в академии тысячи патологоанатомических вскрытий, Пирогов издал такие монументальные научные труды как «Полный курс прикладной анатомии человеческого тела» (1848 г.), «Патологическая анатомия азиатской холеры» (1849 г.),

 

В 1849 году вышла его монография «О перевязке ахиллова сухожилия в качестве оперативно-ортопедического лечебного средства». Пирогов провел больше восьмидесяти опытов, подробно изучил анатомическое строение сухожилия и процесс его сращения после перевязки. Операцию эту он применял для лечения косолапости.

 

Но Николай Иванович на этом не успокоился. Привычный метод препарирования удовлетворял тех, кто изучал устройство органов. Пирогов выдвинул на первый план топографию. Он хотел, чтобы для хирурга человеческое тело было как бы прозрачным. Чтобы хирург мысленно представлял себе положение всех частей в разрезе, проведенном в любом направлении через любую точку тела.

 

 Чтобы узнать, как расположены  различные части тела, анатомы  вскрывали полости, разрушали соединительную ткань. Воздух, врываясь в полости, искажал положение органов, их форму.

 

Однако добиться точного разреза  обычным способом было невозможно. Расположение частей, их соотношения, искаженные уже при вскрытии полостей, окончательно изменялись под ножом анатома. Сложилась ситуация, иногда встречающаяся в науке: сам эксперимент мешал получить точные результаты, ради которых он проводился. Нужно было искать новый путь.

 

Существует легенда, связывающая  случайный эпизод из жизни Пирогова зимой 1850 года с идеей, которая повернула на новый путь всю анатомическую науку. «Мы, люди обыкновенные, — пишет один из приверженцев Пирогова, — проходим без внимания мимо того предмета, который в голове гениального человека рождает творческую мысль; так и Николай Иванович, проезжая по Сенной площади, где зимой обыкновенно были расставлены рассеченные поперек замороженные свиные туши, обратил на них особое внимание и стал применять замеченное к делу».

 

 И действительно, есть связь  между распиленными тушами на Сенной площади и новым направлением в анатомических исследованиях. Но идея возникла у Николая Ивановича гораздо раньше. Рассказывая о своих спорах с Амюсса в Париже, хирург-ученый пишет: «Я заявил ему о результате моего исследования направления мочевого канала на замороженных трупах». А ведь в Париж Пирогов ездил еще дерптским профессором!

 

Примерно в те же годы Буяльский  сделал интересный опыт в академии: на замороженном трупе, которому придали  красивую позу, обнажил мышцы; скульпторы изготовили форму и отлили бронзовую фигуру — по ней будущие художники изучали мускулатуру тела. Следовательно, идея использования холода в анатомических исследованиях появилась задолго до путешествий по Сенной площади. Трудно предположить, что Пирогов с его тягой ко всему новому, с его размахом жил в неведении. Видимо, Сенная площадь опять-таки подсказала способ, методику, а не родила идею.

 

«По какому же пути пошел  Пирогов, добиваясь точных данных о  топографии человеческого тела? — спрашивает В.И. Порудоминский и отвечает. — Он держал труп два-три дня на холоде и доводил «до плотности твердого дерева». А затем он «мог и обходиться с ним точно так же, как с деревом», не опасаясь «ни вхождения воздуха по вскрытии полостей, ни сжатия частей, ни распадения их».

 

 Как с деревом! Пирогов распиливал замороженные трупы на тонкие параллельные пластинки.

 

Он проводил распилы в трех направлениях — поперечном, продольном и переднезаднем. Получались целые серии пластинок-«дисков». Сочетая их, сопоставляя друг с  другом, можно было составить полное представление о расположении различных частей и органов. Приступая к операции, хирург мысленно видел поперечный, продольный, переднезадний разрезы, проведенные через ту или иную точку, — тело становилось прозрачным.

 

Простая ручная пила для этой цели не подошла. Пирогов приспособил другую, привезенную со столярного завода, — там с ее помощью разделывали красное, ореховое и палисандровое дерево. Пила была огромной — занимала в анатомическом театре целую комнату.

 

В комнате было холодно, как на улице. Пирогов замерзал, чтобы не оттаивали трупы. Работа длилась часами. Она потеряла бы смысл, если бы каждую пластинку разреза не удалось сохранить навсегда, сделать достоянием всех. Пирогов составлял атлас разрезов. Атлас назывался: «Иллюстрированная топографическая анатомия распилов, проведенных в трех направлениях через замороженное человеческое тело». Тут же в холодной комнате проледеневшие пластинки-распилы накрывали расчерченным на квадраты стеклом и точно перерисовывали в натуральную величину на бумагу, покрытую такой же сеткой».

 

 Пирогов бился над «ледяной  анатомией» около десяти лет.  За это время он открыл еще  один способ «приложения холода»  к своим исследованиям — придумал  «скульптурную анатомию». Теперь  распилов не делалось. Труп замораживали еще сильнее — «до плотности камня». А затем на замороженном трупе с помощью долота и молотка обнажали из оледеневших слоев нужные для изучения части и органы. «Когда, с значительными усилиями, удается отнять примерзлые стенки, должно губкою, намоченною в горячей воде, оттаивать тонкие слои, пока, наконец, откроется исследуемый орган в неизменном его положении».

 

"Во время этих занятий  автор напал на счастливую  мысль - изучить на замороженных  трупах положение, форму и связь  органов, не распиливая их в различных направлениях, а обнажая их на замороженном трупе, подобно тому как это делается и обыкновенным способом. Для этой цели труп замораживался до плотности камня (3-дневное действие Г-18°R) и затем при помощи долота, молотка, пилы и горячей воды обнажались и вылущивались органы, скрытые в оледеневших слоях. Помощью этих приемов и получено изображение нормального положения сердца и органов брюшной полости", - писал Пирогов.

 

 Если каждый анатомический атлас Пирогова — ступень в познании человеческого тела, то «Ледяная анатомия» — вершина. Раскрылись новые закономерности — очень важные и очень простые. Стало, например, известно, что, за исключением трех небольших полостей (зева, носа и ушного барабана) и двух каналов (дыхательного и кишечного), ни в какой части тела в нормальном состоянии никогда не встречается пустого пространства. Стенки всех прочих полостей плотно прилегают к стенкам заключенных в них органов.

 

 Пирогов замораживал трупы  в разных позах — потом на  распилах показывал, как изменяются  форма и соотношение органов при изменении положения тела. Он изучал отклонения, вызванные различными заболеваниями, возрастными и индивидуальными особенностями. Приходилось делать десятки распилов, чтобы найти один, достойный воспроизведения в атласе. Всего в «ледяной анатомии» тысяча рисунков!

 

 Анатомический атлас Пирогова  стал незаменимым руководством  для врачей-хирургов. Теперь они  получили возможность оперировать,  нанося минимальные травмы больному. Этот атлас и предложенная  Пироговым методика стали основой всего последующего развития оперативной хирургии.

 

Вот кожа, под ней жировая клетчатка, еще глубже - тоненькая каемочка фасции, облекающая красную серповидную  полоску мышцы, опять фасция, вслед  за ней еще мышца, надкостница, распил трубчатой кости, костный мозг: на распиле видны кружочки разной величины - это артерии; видны в разрезе также вены и нервы.

На распилах замороженного трупа  Николай Иванович прослеживал послойно все, что на живом человеке хирург разрезает ножом, совершая операцию.

 

Так был создан гением Пирогова замечательный метод исследования человеческого тела - "ледяная анатомия", обессмертившая имя ее творца.

 

Распилы на параллельные пластинки  замороженных трупов обогатили знания даже такого специалиста по анатомии человеческого тела, каким был Николай Иванович. Он обнаружил, что, "за исключением полостей глотки, носа и ушного барабана и каналов дыхательного и кишечного, ни в какой части тела в нормальном состоянии никогда не встречается пустого пространства. Стенки прочих полостей плотно прилегают к стенкам заключающихся в них органов. То же наблюдается в суставах: как бы мало ни соответствовали друг другу две суставные поверхности их наружным очертаниям, между ними нет никогда ни малейшего пространства.

 

Мозг, так  же как и другие органы, плотно прилегает к твердой оболочке, выстилающей внутреннюю поверхность черепа. Только на распилах замороженных трупов можно хорошо показать настоящее направление позвоночного столба, различные его кривизны...

 

Поперечные  распилы грудной клетки и особенно скульптурная анатомия показывают, что очертания сердца и направление его верхушки бывают чрезвычайно различны; при этом обнаружилось, как велико влияние ободочной кишки на положение сердца.

 

Распилы живота, а также скульптурная анатомия показывают, что порожний и сжатый желудок имеет вид подковы, и тело его бывает так перегнуто, что ниже кривизна смотрит к переду. Чем более желудок растянул, тем он более выпрямляется..."

 

В наши дни  наука владеет могучим средством  проникновения в тайны строения и жизни человеческого тела - методом просвечивания организма рентгеновскими лучами. Но многие анатомические открытия Пирогова сохранили свое значение для медицины.

 

На протяжении восьми лет, начиная с 1851 года, печатались тома атласа "Топографическая анатомия замороженных распилов человеческого тела, сделанных в трех направлениях". Атлас "ледяной анатомии" быстро разошелся по университетским библиотекам всего мира и вскоре стал библиографической редкостью. Академия наук присудила великому русскому хирургу большую Демидовскую премию за этот гениальный труд.

 

Как из чудесного, неиссякаемого родника, появлялись одна за другой замечательные работы Пирогова, имевшие огромное значение для медицины. Каждая из них в  отдельности способна была обессмертить имя ученого. На протяжении семи лет, с 1847 по 1854 год, Пирогов впервые в истории науки внедрил в клиническую медицину эфирный и хлороформный наркоз, произвел непревзойденное исследование холеры, открыл новый способ изучения тела человека - "ледяную анатомию".

 

 

3.Усовершенствование хирургических инструментов (с 1842 года)

 

Николая Ивановича  назначают директором Инструментального  завода, и он соглашается. Теперь он придумывает инструменты, которыми любой хирург сделает операцию хорошо и быстро.

Н.И.Пирогов придавал большое значение хирургической технике и качеству хирургического инструментария. И, когда ему представилась возможность использовать свой опыт и знания для улучшения производства хирургических инструментов в стране, он энергично взялся за это дело.

 

В 1842-1844 г.г. Н.И.Пирогов провёл большую работу по пересмотру всей продукции завода. И уже 5 февраля 1842 года подаёт записку в Департамент казённых врачебных заготовлений, в которой предлагает коренным образом изменить карманные лекарские и фельдшерские наборы.

 

«Прежде нежели я приступлю к  описанию каждого инструмента, считаю необходимым изложить начала, которыми я руководствовался при составлении  этих наборов», - пишет Н.И. Пирогов  в своей записке.

 

Далее он отмечал, что: «При составлении  лекарского карманного набора я имею в виду в особенности то, чтобы в небольшом пространстве поместить, во-первых, инструменты, употребляемые для так называемых малых операций, как-то: для кровопускания, вскрытия нарывов, сшивания ран, извлечения посторонних тел и т.п., и во-вторых, инструменты, необходимые для производства таких операций, которые не терпят ни малейшего отлагательства, как-то: для операций ущемлённой грыжи, перевязки артерий, вскрытия дыхательного горла и т. д.

 

Что касается до фельдшерского карманного набора то назначение его должно быть также двоякое; он должен заключать в себе, во-первых: инструменты, необходимые для одних хирургических пособий, производимых в госпитальной практике обыкновенно фельдшерами,... и, во-вторых, инструменты для небольших операций, производимых самими врачами в госпиталях при визитациях».

 

Он всесторонне и взыскательно оценивает качество каждого хирургического инструмента. Достоинство инструмента определяет не только его прочностью и пригодностью к выполнению определённых операций, но и удобством его конструкции для хирурга, требуя при этом аккуратности и чистоты отделки и изящности его форм.

 

Н.И.Пирогов принимал участие в  подборе инструментов на Российские выставки мануфактурных изделий, проходивших  в Москве (1843 г.) и в С.-Петербурге (1849 г.). Для выставок инструментальный завод подготовил наборы хирургических  инструментов - полковой, батальонный, лекарский, фельдшерский, глазной, а также большой кровопускательный куб и тонсилотом Фанестока (для вырезывания миндалевидных желез). Изделия завода получили высокую оценку.

 

Кроме представленных на выставках, Н.И. Пирогов разработал образцы многих других хирургических наборов различного назначения: карманный ординаторский, батальонный, полковой, корпусной, госпитальный, акушерский, анатомический полковой и корпусной, глазной, а также образцовые наборы ветеринарных инструментов.

 

Десять лет спустя опыт Крымской войны показал, что в старых наборах были ненужные, лишние инструменты, но некоторых необходимых не хватало. Николай Иванович считал, что «гораздо лучше иметь в запасе отдельные наборы инструментов для каждой операции, например, ампутационный, резекционный, трепанационный и другие наборы, каждый в особом ящике. Это для употребления и для сбережения, и для перевозки инструментов удобнее».

За время работы учёного на посту  руководителя С.-Петербургский инструментальный завод по качеству и совершенству выпускавшихся инструментов далеко превзошёл изделия лучших иностранных фирм.

 

Огромная заслуга Н.И.Пирогова не только в разработке различных отдельных  хирургических наборов, но и в  усовершенствовании хирургических  инструментов и изобретении новых. Этими инструментами пользовался он сам, как в мирное время, так и оказывая помощь раненым на Кавказе (1847 г.) и во время Крымской войны (1854-1855 г.г.)

 

При операциях Н.И.Пирогов пользовался  своими свинцово-шёлковыми нитками, имевшими определённое преимущество перед другими видами материалов для швов. Получила признание и его лигатурная игла.

 

По указанию учёного завод стал изготовлять аппарат для выкачивания  ядов из желудка, большие и малые  скарификаторы (кровопускательные  кубы). Ему принадлежит модификация скрытого литотома, предназначенного для операции внутри мочевого пузыря. В этот же период Н.И. Пирогов модифицировал остеотом Гейне (особую сложную цепочечную пилу для костных операций). По его же заданию заводом был сконструирован усовершенствованный протез «пироговская облегчённая нога» и протез стопы для снабжения тех, кому он делал операцию костнопластического удлинения голени при вылущении стопы, которая стала родоначальником всех костнопластических операций.