Образ жизни как объект социального проектирования

СОДЕРЖАНИЕ 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

      Актуальность  темы курсовой работы: Образ жизни - достаточно выразительная характеристика повседневных форм жизнедеятельности личности, групп, общностей, активно влияющая на дееспособность страны. Он может оказывать как стимулирующее, так и сдерживающее влияние на развитие общества. Поэтому внимание к исследованию этого феномена социальной реальности обычно усиливается в те исторические периоды трансформации, когда общество и государство проявляют наибольшую заинтересованность в развитии созидательной активности народа. Анализ механизмов функционирования и развития образа жизни приобретает большое значение для понимания социальных изменений в обществе, в конкретных группах и структурах жизнедеятельности личностей. Как правило, в исследовательской практике решение этих задач связывается с изучением идентичности, ментальности, социального мышления, конструирования социальных представлений, общественно-политической и социальной активности.

      Проблематика  образа жизни актуализировалась  в СССР и странах Восточной  Европы в 1970 - 1980-е годы. Известную  роль сыграли идеологические факторы, но главное состояло в том, что, отвечая  потребностям практики, анализ образа жизни открывал новые научные горизонты. Об образе жизни как научной категории заговорили лишь тогда, когда выяснилась ограниченность, недостаточность анализа отдельных видов жизнедеятельности людей, когда возникла необходимость предвидеть изменения социальных отношений, что нашло отражение в ряде публикаций.

      Степень разработанности  темы: Используя богатый познавательный потенциал «образа жизни», философы, экономисты, социологи, историки пытались преодолеть господствовавшие в советской науке стереотипы объяснения механизмов социального воспроизводства. Возможно это обстоятельство повлияло на то, что изучению образа жизни в той или иной мере отдали дань многие ведущие советские обществоведы 70 - 80-х годов прошлого века.

      Опыт  его изучения в 70-е годы накапливался как в социологической литературе, так и в эмпирических исследованиях. Они давали хотя и новые, интересные, но все же фрагментарные сведения о реально складывающемся образе жизни в советском обществе. Идея целостности жизнедеятельности и ее целостного анализа тут просто-напросто «растворялась», поскольку изучались отдельные элементы образа жизни. Правда, можно назвать, по крайней мере, три в целом успешные попытки перехода от изучения отдельных сфер (видов) жизнедеятельности к созданию эмпирически верифицируемых типологий (моделей) образа жизни. Это работы И. В. Бестужева-Лады¹, новосибирских социологов (Т. И. Заславской, И. В. Рыбкиной)² и Ж. Т. Тощенко³.

      Объект  исследования курсовой работы — образ жизни как научная категория.

      Предмет исследования — направления и задачи проектирование образа жизни.

      Цель  курсовой работы: рассмотреть образ жизни с точки зрения социального проектирования.

      Задачи  курсовой работы:

      –дать понятие образа жизни,

      –проанализировать научные исследования образа жизни,

      –охарактеризовать образ жизни в контексте глобальных проблем современности,

      –рассмотреть  концепцию качества жизни.

      В курсовой работе осуществлена реконцептуализация социологического подхода к изучению образа жизни, отражающая динамику социальных процессов, происходящих в стране; дано современное научное (в отличие от идеологизированного или обыденного) понимание его сущности; сформулированы методологические особенности сравнительного изучения повседневной жизни людей в России.  

Глава 1 ОБРАЗ  ЖИЗНИ КАК НАУЧНАЯ КАТЕГОРИЯ

1.1 Понятие образа жизни

      О́браз  жи́зни — устоявшиеся, типичные для  исторически-конкретных социальных отношений  формы индивидуальной, групповой жизни и деятельности людей, характеризующие особенности их общения, поведения и склада мышления в различных сферах. Это способ, формы и условия индивидуальной и коллективной жизнедеятельности человека, типичные для конкретно-исторических социально-экономических отношений⁴.

      Основными параметрами образа жизни являются труд (учеба для подрастающего поколения), быт, общественно-политическая и культурная деятельность людей, а также различные поведенческие привычки и проявления.

      Образ жизни — это понятие отечественной социологии, характеризующее конкретные социокультурные интерьеры (типичные формы, способы и механизмы) жизнедеятельности социальных субъектов. Термин появился в самом конце 1960-х, активно использовался на протяжении 1970-х - начала 1980-х и практически исчез из научного оборота во второй половине 1980-х. Использовался как понятие прикладной социологии для фиксирования реальных результатов исследований, выводивших на уровень повседневной жизни индивидов (как определенной целостности или отдельных ее достаточно автономных подсистем типа комплекса потребностей). Причем это понятие употреблялось как достаточно метафорическое, его «жесткое» социологическое содержание не рефлексировалось, вопрос об онтологическом статусе практически не ставился. Ситуация изменилась качественным образом, когда в контексте идеологической борьбы все чаще стал употребляться как самодостаточный термин оборот «социалистический образ жизни»; именно эти вненаучные причины и породили сопряженный исследовательский «бум» 1970-х. В пропагандистских целях важно было противопоставить идеологическую альтернативу концепциям качества жизни, активно поддержанным западной социал-демократией и отыскать вне экономики аргументы, которые позволяли «показать коренные преимущества социализма». С этих позиций образ жизни стал трактоваться именно как социалистический, подминая значение термина в прикладной социологии. Он понимался, исходя из существующих нормативных моделей социализма как должного (а не реально имеющейся социальной действительности), прежде всего как антипод «всего буржуазного» и характеризовался через «эмпирически обосновываемые» черты-признаки: коллективистский, трудовой, интернационалистский и тому подобные образы жизни. Трагизм ситуации заключался в том, что, дав толчок определенного рода исследованиям, идеология исказила реально возникшие социологические проблемы, заблокировала исследование онтологических структур обыденной жизни людей в ее целостности, которые в западной традиции представлены в различных вариантах так называемой «социологии повседневности». Вопрос об онтологии образ жизни стал подниматься, хотя и не был отрефлексирован до конца, а предлагаемые решения носили явно половинчатый характер, в так называемой «ситуативной концепции образа жизни», разрабатываемой примерно с начала 1980-х. Перед исследователями, рискнувшими обратиться к разработкам в этом направлении, встал ряд проблем. Прежде всего это касается выявления уровня, на котором онтологически представлено понятие образа жизни. Анализ текстов выявляет здесь две противоречивые тенденции. С одной стороны, это тенденция, идущая от прикладной социологии, когда образ жизни понимается как непосредственная эмпирическая фиксация наличной жизнедеятельности людей. С другой стороны, это тенденция, порожденная попытками теоретического осмысления понятия. Она выводит рассмотрение на уровень общества как тотальности, определяющей специфику поведения социальных субъектов на всех этажах социальной организации. В фокус внимания попадает целостность жизнедеятельности субъектов, охватывающая все сферы (участки приложения) их социальной активности. Первая традиция пытает прорисовать понятие как бы «снизу». Вторая - вписать его в понятийный ряд достаточно высокого уровня общности. Основой для сближения позиций выступает признание большинством авторов того, что именно целостность жизнедеятельности субъектов задает новое социальное качество, «схватываемое» понятием «образа жизни»⁵.

      Феномен образа жизни возникает не только как специфические реализации в жизнедеятельности субъектов тех возможностей, которые заложены в том или ином обществе и его подсистемах, не только как своеобразные реакции субъектов на воздействие внешних условий жизнедеятельности. Прежде всего он порождается целостностью жизнедеятельности самих этих субъектов. Охарактеризовать образ жизни - значит, поэтому, вскрыть причины многообразия поведения людей в одних и тех же условиях. Образ жизни есть особая форма, способ активного присвоения индивидами общественных условий своей жизни, но одновременно он является и формой, способом реализации себя в социальном, изменения самих этих условий своей жизни. Применительно к нему можно говорить об индивидуализации типического в жизнедеятельности субъектов, но с не меньшим основанием и о типизации индивидуального. Таким образом, понятие образа жизни отражает повседневную жизнь социальных групп и индивидов в ее интегративности с точки зрения проявления и порождения в ней социально-типического.

      Основной  теоретической проблемой, обсуждавшейся  в литературе об образе жизни, была проблема соотношения форм и условий жизнедеятельности. Это требует прояснения фундаментальной для теории образа жизни посылки: в какой мере автономны онтологические структуры образа жизни и как они соотносятся с другими онтологическими структурами общества, с одной стороны, и в какой мере (и каким образом) целостность образа жизни как особой социальной реальности «задается» самой этой реальностью, а в какой она есть результат воздействия внешних социальных сил, с другой. По сути, в основе данной трактовки лежит неэксплицированное допущение редукции проблематики образа жизни к специфике проявления общесоциального на уровне повседневной жизнедеятельности, что является неизбежным следствием классических марксистских трактовок проблемы, результатом имплицитно присущей им ориентации на «естественно-исторический» характер социального развития, на безусловный приоритет надындивидуальных структур, на то, что деятельность индивидов в конечном итоге детерминирована общесоциологическими законами.

      Наиболее  последовательно данная точка зрения выражена, в так называемом «сферном» (структурно-декомпозиционном, описательном) подходе к исследованию образа жизни в прикладной социологии. Здесь субъекты жизнедеятельности (образ жизни) выделяются по заранее выбранным параметрам (условиям, характеризующим различные общественные сферы) и задача сводится к тому, чтобы проследить последовательность и меру их включения в различные сферы общественной жизни. За скобки рассмотрения выносится, фактически, проблема самодеятельности, самоорганизации субъектов, проблема целостности их жизнедеятельности. Попытки преодолеть эти недостатки связаны с концепцией, понимающей образ жизни в терминах «социальной сферы». Оба эти наиболее разработанные в литературе подхода лишают, хотя и в разной степени, понятие «образ жизни» собственного содержания, не выявляют его онтологической специфики, позволяя в конечном итоге редуцировать его из системы общественных отношений в целом или из целостности собственно социальных отношений (социальной сферы). Остаются невыясненными здесь и механизмы конкретного присвоения и порождения индивидами общественных условий их жизни. Собственное содержание, не передаваемое через какие-либо другие категории, понятие «образ жизни» приобретает только тогда, когда мы движемся не от общества к индивиду, а от индивидов к обществу, когда мы способны «прорисовать» конкретные механизмы взаимодействия людей между собой и окружающими их условиями на уровне повседневной жизнедеятельности, понятой в ее относительной (по достаточно значительной) автономности от макросоциальных структур и в ее воздействии на эти макроуровни организации общества.

      Раскрыть  конкретные механизмы взаимодействия людей между собой и окружающими  их условиями, организации людьми своей  повседневной жизнедеятельности, ее вписывания в более широкие социокультурные  контексты попыталась оформившаяся к середине 1980-х так называемая ситуативная концепция образа жизни. Этот исследовательский проект,  к сожалению так и не реализованный по разным причинам до конца, интересен еще и тем, что он основывался на подробной концептуальной проработке онтологической проблематики и ставил своей конечной целью выход на крупномасштабные сравнительные (как региональные, так и временные) исследования. Центральным в этой концепции является понятие ситуации (ср. с «исходной установкой» у Парсонса). Оно используется в качестве единицы анализа образа жизни человека как индивида или как представителя социокультурной группы. Исходной для человека является так называемая жизненная ситуация как итог особого, характерного именно для данного индивида на данном этапе его жизненного цикла сплетения всей системы его деятельности, поведения и общения с набором параметров условий, втянутых в орбиту его жизнедеятельности через активное оценочно-избирательное отношение к ним. Таким образом, это понятие позволяет проследить механизм присвоения индивидом внешних условий. Он их активно оценивает, пропускает через социокультурные фильтры и включает в деятельность как субъективированные условия. Тем самым открывается возможность проследить и взаимосвязь внешних и внутренних условий организации человеком своей повседневной жизни. В силу того, что жизненная ситуация не отличается устойчивостью, различают установившиеся и проблемные жизненные ситуации. Крайней формой проблемной ситуации является ситуация конфликтная. Проблематизация жизненных ситуаций благоприятствует изменению компонентов образа жизни, накоплению нового опыта, выработке новых ценностно-нормативных элементов социокультурной среды, новых образцов поведения и общения. Понятие ситуации позволяет описывать не только организацию непосредственной жизнедеятельности индивидов и групп, но и включать ее в социальные процессы, происходящие на более высоких уровнях организации общества. Речь идет в данном случае о так называемой социальной ситуации, выступающей как рамка деятельности различных социальных субъектов, в которую вписываются конкретные жизненные ситуации. Т.обр., жизнедеятельность субъектов - это активный и избирательный процесс, направленный на разрешение противоречий и удовлетворение потребностей и интересов, достижение поставленных целей. Она может быть ориентирована как на воспроизводство, сохранение, поддержание сложившейся социальной (как, впрочем, и жизненной) ситуации, так и на ее преобразование, изменение, создание новой ситуации деятельности. Поэтому любую ситуацию необходимо рассматривать в двух аспектах: 1) как совокупность взаимосвязанных процессов жизнедеятельности, обеспечивающих ее стабильность; 2) как совокупность динамических процессов жизнедеятельности, вызывающих ее развитие или замену другой ситуацией. В первом случае исследуются факторы и условия, поддерживающие ее как целостную систему, когда не нарушается ее структура. Во втором - выявляются факторы и условия, потенциально или актуально вызывающие существенные изменения элементов структуры, что и обусловливает смену ситуации. Тем самым образ жизни индивидов оказывается не только вписанным в ту или иную социальную ситуацию, но и выступает важнейшим структурирующим эту ситуацию компонентом. Более того, процессы, идущие на уровне образа жизни, позволяют понять некоторые механизмы смены социальной ситуации, а, следовательно, и индивидуальных структур в целом. Поэтому образ жизни очень важно понять как динамику социальных процессов на уровне индивидов, уровне повседневности, а не только как определенную структурацию и организацию повседневности, жизнедеятельности индивидов. Структурная же упорядоченность проявляется через устойчивую связь условий деятельности людей с формами ее организации, иерархизацию процессов жизнедеятельности по их социальной значимости. При этом встает вопрос выделения критериев этой значимости для различных субъектов и социальных структур, их соотнесения между собой. В более общем виде - это проблема оценки многообразных репрезентированных моделей образа жизни, их типологизации и соотнесения между собой, что, в свою очередь, предполагает наличие эталона, нормативной модели, по отношению к которой производится сравнение. В связи с этим в исследовательской традиции выделилось два направления (подхода): конкретно-исторический и нормативно-сравнительный. Если первый из них ориентируется прежде всего на рассмотрение реальной жизнедеятельности субъектов, то другой - на его рассмотрение как репрезентированных в обществе ценностно-нормативных систем. С этой точки зрения образ жизни выступает как совокупность возможных и желательных разновидностей реализации людьми имеющихся условий в конкретных ситуациях жизнедеятельности. На уровне субъекта управления это дает возможность формулировать последовательный ряд целей, степень достижения которых позволяет оценивать социальную динамику и влиять на нее в желательном направлении (нормативно-целевое прогнозирование, проблемно-целевой анализ и т.д.), с одной стороны. С другой стороны, это дает возможность различения и фиксации конкретных конфигураций образа жизни как нормальных (приемлемых) или отклоняющихся по отношению к нормативным представлениям. Отсюда проблематика так называемого девиантного (отклоняющегося) поведения, т.е. несоблюдения индивидами принятых в той или иной социальной среде или в обществе в целом моральных и юридических норм. На уровне субъектов деятельности (конкретных индивидов) это позволяет оценивать образ жизни с точки зрения обеспечения им адаптации к окружающим условиям, вписанности жизнедеятельности индивидов в социальную ситуацию. Сопоставление реальной деятельности с индивидуально желаемым, а также с общественно требуемыми неналичными ресурсами, делает возможным выявление динамики общественных процессов, позволяет определять основные тенденции развития образа жизни и его подсистем. Нельзя «простроить» теорию образа жизни, не дифференцируя понятие образа жизни от близкородственных понятий «уклад», «уровень», «качество», «стиль» и «стандарт жизни». Под укладом жизни понимают, как правило, характер структурации условий жизни. Прежде всего - экономических. В социологической традиции понятие используется редко. Уровень жизни характеризует степень удовлетворения так называемых непосредственных потребностей. Как правило, через это понятие «схватывается» объем и структура личного потребления. Оно также характеризует прежде всего условия образа жизни, но может служить важным показателем его развития. Как дополнительное к нему можно рассматривать понятие «качество жизни», отражающее оценку качества условий бытия и возможностей использования этих условий. Это понятие особенно хорошо улавливает специфику так называемых субъективных условий образа жизни, характеризует репрезентированные ценностные и целевые системы субъектов, во многом определяя параметры удовлетворенности индивидов условиями и образом своей жизни. Наконец, понятие «стиль жизни»  характеризует внешние аспекты поведения индивидов, его объемы, формы, направленность в соотнесении с конкретными индивидами и социальными группами, т.е. отражаемое им содержание характеризует образ жизни уже не со стороны условий, а как бы изнутри его самого. В обществе в целом, в его отдельных подсистемах, у различных социальных групп и у отдельных индивидов формируются системы оценок нормативного или компаративного характера, которые можно обозначить как репрезентированные стандарты образа жизни, составляющие в значительной мере предмет исследования в нормативно-сравнительных разработках образа жизни. 

1.2 Научные исследования образа жизни

      Первая  и достаточно мощная попытка преодолеть инерцию сложившегося подхода была предпринята в ИСИ АН СССР под рук. И.Т. Левыкина⁶. Была разработана уникальная методика исследования, решавшая сложные задачи сопряжения показателей, связанных с анализом деятельности в различных сферах (материальной, общественно-политической, семейно-бытовой, досуговой); а также ценностных структур, уровня и качества жизни (авторы А.А. Возьмитель, Т.М. Дридзе, Ю.К. Иванов). Это исследование «Состояние и основные тенденции развития советского образа жизни» охватило 29 регионов страны, представляющих восемь союзных республик (Азербайджанскую, Белорусскую, Казахскую, Киргизскую, Латвийскую, Молдавскую, Украинскую ССР и РСФСР), в которых было опрошено 10500 человек.

      Данное  исследование не имело аналогов ни в отечественной, ни в зарубежной социологии как по масштабам, так  и по полученным результатам. Впервые на репрезентативном материале были вскрыты такие тенденции, как приватизация жизни, активное формирование и развитие семейно-бытовых ориентации по сравнению с ориентациями общественно-производственными; незаинтересованность большинства советских людей в эффективной работе вследствие того, что они не видели связи между интенсивностью и качеством своего труда, с одной стороны, и заработком, - с другой; падение интереса к общественной жизни (в особенности участию в деятельности огосударствленных общественных организаций, прежде всего со стороны «социального эталона») рабочего класса, а также молодежи; формирование особого «советского» типа образа жизни и личности, для которых свойственно разделение на публичную и частную составляющие, совместимость казалось бы несовместимого: социально одобряемых и неодобряемых норм и ценностей.

      Второй  замер проекта на базе всесоюзной выборки был осуществлен в 1986 - 1987 гг. Он выявил разрастание проблем  и противоречий в советском образе жизни и «укоренение» тенденций, проявивших себя ранее. Третий замер в варианте всесоюзного почтового опроса и опроса в г. Москве, осуществленный в 1990 г., зафиксировал начало активного распада некогда мощного унифицированного советского образа жизни и то драматическое положение, в котором оказалось подавляющее большинство населения огромной страны. С помощью этих исследований была создана эмпирическая база изменений в образе жизни, что позволило дать обоснованные и развернутые сценарии (прогноз) его развития после 1990 г.

      Девятнадцать  лет назад был спрогнозирован наиболее вероятный вариант социальных изменений в обществе и образе жизни в условиях длительного  кризисного развития. Его основные характеристики: общая невысокая  мотивация к труду, превращение  последнего из сферы давления на работника в сферу давления на органы власти; противостояние различных общественных сил и поиск компромиссов между ними, поляризация ценностных установок; общее запаздывание с решением назревших проблем и перманентное принятие нереальных мер; вспышки насилия и практически общее стремление к их устранению; неустойчивое социальное самочувствие⁷.

      До  недавнего времени реализовывался и другой сценарий изменений в  обществе и образе жизни - в условиях распада. Причем реализовывался он по спирали: от распада СССР через «созидательное» разрушение, дегуманизацию человеческих связей и отношений, размывание границ между нравственным и безнравственным, ухудшение социального самочувствия, развитие эсхатологического мироощущения, низкую мотивацию к труду, сращивание мафиозных, общественных и государственных структур и т.п. - к социальным потрясениям и новому общенациональному развалу⁸.

      Широкое социальное видение, «вживание» в социальную ситуацию, основанные на комплексном анализе трендов в уровне и качестве жизни, нормах жизнедеятельности и менталитете общества, - выгодно отличает прогнозы образа жизни (включая сценарии развития его отдельных сфер) от чисто политических, демографических и т.п. прогнозов, не раз демонстрировавших свою несостоятельность.

      В ряду главных исследований образа жизни, завершенных в 1980-е годы, - проект «Таганрог-2», в рамках которого было проведено комплексное изучение социально-экономических и социально-культурных проблем образа жизни населения типичного для России промышленного центра⁹. Последним из крупномасштабных исследований образа жизни, венчавшим советский период, был опрос ВЦИОМ по репрезентативной общесоюзной выборке в ноябре 1989 г. (2696 человек). Авторам удалось выявить и показать условия формирования и функционирования, а также базовые качества того социально-антропологического типа, каким являлся Homo sovieticus. Однако справедливо говоря о его разложении, они явно торопились, отводя этому типу место на социальной периферии¹⁰. Ведь его своеобразная целостность, выявленная еще в начале 80-х годов, органически сочетающая вроде бы несочетаемое (противоположные нормы и ценности), доминировала во всех без исключения социальных группах советского общества. И, как показывает опыт, воспроизводится сегодня в другом обличье даже в группах, способных задавать обществу поведенческие образцы (политическая и предпринимательская элита, фермеры и т.п.). И вряд ли для подавляющего большинства людей принятие двойного нормативно-ценностного стандарта означало разрушительную «сделку с дьяволом». Просто обычный советский человек 80-х годов XX века благополучно жил в ладу с собой, реализуя как ценности, так и антиценности, успешно манипулируя ими в зависимости от ситуации. Можно сказать, что это был акт здравого прагматизма, позволявший «нормально» жить и неплохо себя чувствовать в обществе с «поехавшей крышей».

      Системный кризис, в состоянии которого уже  длительное время находится наше общество и государство, привел к  появлению новой социальной реальности, применительно к которой должны отрабатываться новые научные подходы анализа важнейших явлений и процессов. К последним, безусловно, относится и образ жизни - система устойчивых, типичных форм социального бытия, как бы растворившаяся в тумане неопределенности основных социальных целей, ценностей и норм. Хотелось бы сразу подчеркнуть, исключение из научного оборота определений «советский» и «социалистический» образ жизни, явившееся прямым следствием распада СССР и социалистического лагеря, не привело, да и не могло привести к ликвидации одного из важнейших направлений социологической науки: изучения повседневной жизни людей¹¹. Напомним, что именно игнорирование этой сферы не раз ввергало российское общество в серьезные кризисные ситуации, равно как пристальное внимание к ней в западной цивилизации не раз спасало последнюю от социальных катаклизмов, поскольку необходимым условием нормального функционирования и развития любой общественной системы является внедрение ее принципов в повседневную жизнь людей.

      Тем не менее, «исчезновение» советского или же какого бы то ни было другого образ жизни свидетельствует о специфичности данной научной категории, ее применимости, прежде всего к стабильным, устоявшимся обществам, о ее детерминированности социальным временем.

      Возникает тут и ряд теоретико-методологических проблем. Ведь эта ситуация означает ликвидацию той принципиальной ориентации, которую, как пишут авторы одной из основополагающих в этой области собственно социологических работ, господствующий способ производства сообщает многообразным формам жизнедеятельности членов общества; ориентации, преломляющейся во всех наличных общественных отношениях - экономических, социальных, национальных, нравственных, политических, эстетических и т.п. вплоть до семейных и бытовых (5 с. 11). Распад советского образа жизни означает исчерпание познавательных возможностей анализа такого рода, поскольку повседневная жизнь человека более не является лишь проявлением тотальной зависимости от господствующих институтов и структур, а образует достаточно автономные пласты обыденной жизни, конгломерат или систему, определенное сочетание «жизненных миров», во многом определяющих специфику формирующегося гражданского общества, социального производства и воспроизводства.

      Тем не менее, насколько это было возможно, анализ повседневной жизни в ракурсе «принципиальной ориентации» ставил и решал важные теоретические и практические проблемы функционирования личности в конкретных социально-исторических условиях; ее взаимодействия с микросредой и обществом в целом. Однако само «производство» образа жизни, его процессуальный характер оставались, по сути дела, за пределами научного осмысления, за исключением, пожалуй, давнего спора о том, чем является исследуемый феномен: проявлением социального в индивидуальном или же индивидуального в социальном. Словом, то, что годится для одного социального времени, неприемлемо для другого; что позволяет изучать статику, бывает, препятствует анализу динамики. Именно «исчезновение» советского образа жизни инициировало поиск механизмов, опосредующих взаимодействие общества и личности, а также моделей, описывающих эти опосредствования с учетом активной роли личности в формировании и изменении образа жизни. И здесь, на наш взгляд, для разработки новой концепции образа жизни в силу ее интегративной сущности, целесообразно использовать полипарадигмальный подход.

      Так, важная для нашего исследования марксистская теория социального воспроизводства  и, в частности, известное положение  о тождестве жизнедеятельности  людей и того «что они собой представляют»¹² вполне может быть дополнена анализом истины, высказанной еще ветхозаветным автором: «Каковы мысли в душе его (человека), таков и он» [Притчи, 23 - 7]. Собственно, эта идея всесторонне рассмотрена и развита М. Вебером в его «понимающей социологии», помогает понять, какой субъективно подразумеваемый смысл связывает личность с другими личностями, на каком основании люди объединяются в группы, ассоциации и т.п.¹³

      Поскольку предметом нашего исследования является деятельность человека в определенном социальном контексте, для нас несомненный интерес представляет анализ процессов объективации, институционализации и легитимации, осуществленный в рамках социологии знания (П. Бергер, Т. Лукман). Продуктивными здесь представляются мысли А. Шюца о повседневности, необходимости восстановления связи абстрактных научных понятий с «жизненным миром», идеи Э. Гидденса о предмете социальных наук, которым является не индивидуальный опыт и не существование какой-либо социетальной тотальности, а социальные практики, упорядоченные в пространстве и времени; концепция Ю. Хабермаса о диалектике взаимоотношений «жизненного мира» и социальных систем, а также способов разрешения конфликтов между ними.

      В поисках адекватной характеристики переходного периода многие обратились к анализу исторического, экономического и политического развития России. Мы же полагаем, что сущность исследуемого феномена может быть лучше понята, исходя из антропологических особенностей, определенного сочетания моделей жизнедеятельности как значимых социальных практик, формирующих, отражающих и выражающих базовые мотивы, предпочтения и вкусы в отношении предметов, ценностей и людей.

      С учетом перечисленных экспектаций  к разрабатываемой концепции, можно  определить ее тип: динамическая процессуальная, субъектно-деятельностная концепция образа жизни, принципы которой можно сформулировать следующим образом:

      1. Различия в жизнедеятельности  людей, а не их принадлежность  к той или иной во многом  формальной социостатусной группе - суть главные критерии дифференциации  и типологизации образа жизни. Нетрудно заметить, что здесь меняется логика анализа. Если обычно в социологических исследованиях сначала ставится вопрос «кто действует», а затем - «как, каким образом действует», то мы акцентируем внимание на моделях жизнедеятельности, на анализе распространенности тех или иных способов самоорганизации жизни, которые только потом идентифицируются с социальными носителями. Такой подход позволяет выйти за рамки традиционных стратификционных представлений, учесть как старые, так и новые элементы сознания и поведения людей, интегрирующиеся в особые повседневные социальные практики: способы и стили жизни, представляющие собой социальную структуру «i№ actu».

      2. В центре субъектно-деятельностного  подхода личность, которая относится  к тому или иному социальному или социально-психологическому типу, продуцирующему вполне определенный способ или стиль жизни. Согласно же марксистской традиции, социальные качества личности порождаются способами производства своего материального бытия: способами труда, производства предметов существования, которые являются не только и не столько способами воспроизводства физического состояния индивидов, сколько основными способами реализации и выражения жизни, предполагающими определенные особенности личности, соответствующие тому, что, в какой форме, для чего и как она производит. Это общий методологический принцип, применяемый нами для определения личностей определенных типов (социальных и социально-психологических), «производящих» различные способы и стили жизни (в том числе альтернативные).

      Идентификация этих типов осуществляется посредством  определения того субъективного  смысла, который деятель вкладывает в свою деятельность; посредством  выделения субъекта деятельности по мотивационно-деятельностным характеристикам, отражающим современные базовые установки личности в процессе производства своего материального бытия, определяющие стратегическое поведение личности в жизни (выбор жизненного пути, характера или сферы деятельности).

      3. Образ жизни не есть нечто  статичное. Это процесс как сознательный, так и стихийный. Сознательный в том, что люди сами выбирают модели жизнедеятельности, а то и творят в них. Стихийный в том плане, что результат «борьбы» этих моделей далеко не всегда предсказуем. Взаимодействуя между собой, образуя устойчивые сочетания конкретных типов жизнедеятельности, они формируют вполне определенные доминантные, эмпирически фиксируемые черты личности, семьи, мотивации, труда, образцы самоидентификации, восприятия и отношения к миру, из которых выкристаллизовывается реальный образ жизни общества в целом.

      Для описания и объяснения этой логики социального взаимодействия в научный  оборот введена система понятий, отражающих интегративные и дезинтегративные процессы в жизнедеятельности людей, ее статику и динамику. Она состоит из узнаваемых, но далеко не тождественных понятий: образ, способ и стиль жизни, которые нередко употребляются как синонимы, хотя таковыми в действительности не являются. Их соотношение практически не освещено в научной литературе, и они никогда и нигде не рассматривались в качестве системной триады, переходящих друг в друга категорий, отражающих диалектику объективного и субъективного, общего, особенного и единичного, позволяющих моделировать образ жизни как изменяющуюся и вместе с тем функционирующую систему.

      По  нашему мнению, образ жизни - устойчивые формы социального бытия, совместной деятельности людей, типичные для исторически  конкретных социальных отношений, формирующиеся  в соответствии с генерализованными  нормами и ценностями, отражающими эти отношения. Он возникает в результате реализации и последующей объективации тех или иных многообразных способов и (или) стилей жизни, появления модальной личности, воспроизводящей определенное отношение к миру, характерное для доминирующих моделей жизнедеятельности и консолидирующее основные сегменты социального пространства.

      Наиболее  общие черты образа жизни являются типичными чертами общества в  целом. Именно они, несмотря на значительную дифференциацию по способам и стилям жизни маркируют отличие одной цивилизации от другой. И именно в этом смысле мы говорили и говорим о социалистическом и буржуазном, христианском и мусульманском, американском и советском образе жизни.

      Способ  жизни отражает и выражает тип  жизнедеятельности, складывающейся как  под влиянием объективных условий, так и внутренних побудительных сил. Он показывает, какие именно возможности, заложенные в образе жизни и его объективных условиях, реализуются в жизнедеятельности людей, и в какой форме. Это главное звено превращения социальных возможностей в действительность. Именно поэтому в нашем понимании он всегда соотносим с реальной социальной ситуацией и определяется характером взаимодействия с ней. И в этом смысле является не только способом поддержания, воспроизводства, но также изменения социальных отношений; не только способом включения в социальную структуру, но важным фактором ее динамики, поскольку взаимодействие с социальной ситуацией предполагает субъектность, целенаправленную активность: выбор профессии, рода занятий, места жительства и т.п. на основе осознания своих особых интересов и имеющихся альтернатив. Однако способы жизни характеризуют не просто специфические черты жизнедеятельности людей, но определенные системы своеобразных, конкретных, качественно отличных друг от друга, нередко альтернативных жизнепроявлений: типичные пути социального самоопределения, проявляющиеся в повседневной активности людей. Именно в этом плане мы говорим, наряду с городским и сельским, о предпринимательском, крестьянском и фермерском и т.п. способах жизни.

      Если  способ жизни есть результат взаимодействия человека с социальной ситуацией, то стиль - с конкретной жизненной. В  детальную проработку стиля жизни  в качестве субкатегории образа жизни  существенный вклад внесли украинские социологи: Л. В. Сохань, В. А. Тихонович и др. Во многом благодаря их работам утвердилось «словарное» определение стиля жизни как социально-психологической категории, выражающей определенный тип поведения людей: индивидуально усваиваемый или избираемый, устойчиво воспроизводящий отличительные черты общения, бытового уклада, манеры, привычки, склонности и т.п., типичные для определенной категории лиц, выявляющие своеобразие их духовного мира через «внешние формы бытия». Последнее утверждение явно обедняет содержание этой важной социокультурной категории, раскрывающей процессы социально-психологической самоидентификации и самодифференциации в сознании и поведении людей.