Основание Петербурга

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Марийский Государственный университет

Кафедра отечественной истории 
 
 

Курсовая  работа по дисциплине:

«История  России»

на тему:

«Основание  Петербурга» 
 
 
 
 
 
 
 
 

Йошкар-Ола

2011 

Содержание 
 
 

Ведение                                                                                                                 3

Глава 1. Предыстория                                                                                          5

Глава 2. Санкт-Петербург  при Петре Первом                                                   9

Заключение                                                                                                          31

Список использованной литературы                                                                33 

     Введение 

Тема моего исследования – основание Петербурга – выявила ряд интересных, необычных и познавательных моментов. Изучение данной темы позволяет понять почему вместо того, чтобы укрепить уже обжитое место – Ниеншанц – Петр Первый, бросил все силы на строительство совершенно новой крепости, а так же проследить как развивался город на Неве. Проблема данного исследования носит актуальный характер в современных условиях. Без Петербурга Россия была бы совсем другой. Созданный волей великого Петра и усилиями сотен тысяч людей, Петербург на столетия вперед определил пути развития Российского государства. Санкт-Петербург объединил в себе русские и европейские традиции. Так многие туристы нередко находят в нем черты европейских городов. Набережными он напоминает Париж; каналами и протоками – Венецию и Амстердам; тенистыми парками – Прагу. Здесь переплелись судьбы многих великих людей. На невских берегах рождались гениальные строки произведений А.С. Пушкина и «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского; многие творения М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Н.А. Некрасова, Ф.И. Тютчева, А.А. Блока, А.М. Горького, О.Э. Мандельштама, А.А. Ахматовой и других мастеров пера, кисти, резца и театрального искусства не могли бы быть созданы, если бы авторы их не прониклись духовной атмосферой города на Неве.

Мной было изучено  множество литературы. Особенно хочется  отметить работы таких авторов, как Овсянникова Ю.М. и его книгу «Три века Санкт-Петербурга». Своеобразно показаны первые двадцать пять лет существования города на Неве в одной из работ Мавродина В.В. «Основание Петербурга». Особого внимания заслуживает работа Кротова П.А. «Основание Петербурга: Загадки старинной рукописи». Именно об основании Санкт-Петербурга с живыми подробностями повествует загадочный манускрипт XVIII столетия, тайны которого пытается раскрыть автор монографии. 

     Цель  работы – проследить начальный период истории Санкт-Петербурга с его зарождения в 1703 году до 1725 года - года смерти Петра Великого, который и повелел создать этот прекрасный город, "северную столицу" России.

     Для достижения этой цели, поставим ряд  задач:

     - проследить историю невских земель, а также выяснить каково было их значение для государства российского.

     - рассмотреть первые застройки  города;

     -проанализировать особенности культурного самоопределения Петербурга в указанный период.

     Работа  состоит из двух глав, введения, заключения и списка использованной литературы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава 1. Предыстория

     Земли, идущие от устья Невы вверх по ее течению, некогда составляли Ижорский и Спасский погосты Новгородской Водьской пятины. Новгородская стража морская неизменно поджидала на острове Котлин торговых гостей из Европы, которых затем лоцманы провожали через невские пороги и Ладогу до Волхова, к Господину Великому Новгороду. Удобство этого торгового пути было очевидным. Шведы не раз пытались завладеть им еще в 13-15 вв. Наголову разбитые в 1240 году Александром Невским, они, спустя шестьдесят лет, умудрились все же построить над Невой там, где берет свое начало речка Охта, крепость и «нарекоша ее Венец земли» (Lands – Krona) – сообщает летописец.¹

     Однако  уже в следующем, 1301 году «Венец земли» увенчал новую победу новгородцев  над воинственными пришельцами.

     В 15 в., с присоединением Новгорода  к Москве, к ней отошли и невские  земли. В 16 в., из-за злополучной Ливонской  войны (1558-1583), они вновь подпали  под чужеземное владычество. Лишь в 1595 г., ценой войны со Швецией, Б. Годунову удалось вернуть потерянные Грозным  русские города.

     Настал 17 век. По Столбовскому договору 1617 Г. к  шведам отошло все течение Невы вплоть до устья, а, следовательно, и расположенные  там земли. Так вот древние Ижорский и Спасский погосты Водьской пятины Великого Новгорода превратились в шведскую провинцию Ингерманландию.

     Среди коренных русских поселений были здесь и довольно крупные, а главное, важные по своему местонахождению. Такие  как, Орешек (по-шведски – Нотебург), Иван-город, Ям, Копорье. Но местность, где столетие спустя, вырос Петербург, была чисто сельской. На пространстве, занятом впоследствии великолепными постройками Смольного монастыря уже с 15 в. раскинулось село Спасское; там, где Летний сад, находились деревни Сябрино и Первушино; на месте Александро-Невской лавры – даже не деревня, а деревушка (4 двора). Всех деревень и не перечесть. Достаточно сказать, что в пору уже напряженного строительства новой столицы на ее еще не закрытых камнем улицах были заметны борозды брошенных полей.

     Шведы всегда были народом предприимчивым и деловым. Укрепившись во вновь  обретенном крае, они уже в 1632 г. поставили  на Большой Охте крепость Ниеншанц. Ниеншанц был невелик – помимо укреплений, всего две продольные и пять поперечных улиц. Зато здесь  находились лесопильные заводы и  строились превосходные корабли. Через  несколько десятилетий это был  цветущий торговый городок, в порту  которого к концу 17 века за год останавливалось  до сотни торговых судов под самыми различными европейскими флагами.

     Могла ли Москва спокойно относиться к такому соседу, как «невские шведы», столь  близкому, воинственному, предприимчивому, к тому же осевшему на коренных русских  землях? К тому же на царское имя  стали поступать жалобы от православного  населения Ингерманландии на притеснения  шведами, насильственное обращение  в лютеранство.

     Но  самое главное, как можно было представить «великую нацию», о которой  грезил Петр Первый, оторванную от морских  побережий и устьев ее рек. Давно  замыслив превратить Россию в истинно  европейское государство, Петр нуждался в постоянных и безопасных торговых, научных и культурных связях с  Западом. Во имя этого следовало  или прогнать шведов с побережья, или, в крайнем случае, изрядно  потеснить их.

     С этой целью была начата северная война (1700-1721). Уже в 1702 г. русские взяли  Нотебург и торжественно переименовали  в Шлиссельбург (Ключ-город). В мае следующего года, после месячной осады сдался Ниеншанц.

     Чтобы закрепить победу Петр велел немедля  строить в устье Невы новую  крепость. Местом постройки выбрали  островок в дельте, который финны  называли Заячьим, а шведы – Веселым  островом. Крепость эта стала называться Петропавловской. А день ее закладки – 16 мая – принято считать  днем рождения города.

     Таким образом, в результате Северной войны  Россия вернула себе Ижорскую землю  и получила выход к Балтийскому  морю.

     При всех своих достоинствах, связанных  с выгодным местонахождением, земля  эта была очень коварна – болота, топь, сырой климат.

     Весь  район испещрен многочисленными  протоками, что объясняет такое  большое количество островов. Недаром  Санкт-Петербург называют городом  ста островов – в 1950 году их насчитывалось  уже около сотни.

     Помимо  всего часты в здешних местах наводнения. Недаром жители этого  края, селившиеся по берегам Невы, никогда  не строили добротных жилищ. Наскоро  сколачивались небольшие домики, почти хижины. При первых предвестниках, близящейся бури они также быстро разбирались. Бревна связывались в  плоты, плоты толстыми канатами прикручивались к деревьям, а народ спешил укрыться на возвышенностях. Страшное это было зрелище. А.С. Пушкин в своей поэме  «Медный всадник» нарисовал картину  разгула стихии.

     Иное  дело весной или в начале лета. Нева такая скоростная, голубая, поблескивающая серебристыми искорками… Положительно, именно такой должен впервые увидеть  ее Петр.

     Наверняка увидел, и тут же понял, что это  то самое место, которое было создано  самой природой-матушкой для осуществления  его грандиозных замыслов, а именно - для возведения великого «града» - Санкт-Петербурга.

Глава 2. Санкт-Петербург при Петре Первом

     Закладка  города святого апостола Петра на крайнем западе российских владений, на первом же отвоёванном у шведов клочке побережья Балтийского моря, не только показала ближайшие намерения  монарха-преобразователя, но и обозначила грань времён, отделившую Русь Московскую от Новой России, выраставшей в ходе обширной государственной реформы Петра Великого. Немалое число публикаций увидело свет в связи с юбилеем, но, по сути, загадка самого рождения города, который вскоре стал новой столицей России, и поныне остается нераскрытой. Ситуация, в самом деле, весьма парадоксальная. Далеко не у каждого города с точностью до дня известна дата основания, но что касается Санкт-Петербурга, то она надёжно засвидетельствована - это 16 (27) мая 1703 г. Он должен был стать "окном в Европу" - способствовать вхождению России в более живую и тесную связь с общеевропейской жизнью. Заложенный как крепость, Петербург уже в 1712 году становится столицей России, оставаясь ею более двухсот лет (до 1918 г.). Следует отметить, что выбор имени будущей столицы Российской Империи определился не только стремлением монарха почтить своего небесного покровителя, но и склонность Петра Первого к аллегориям. Имя имело и символическое значение: город в устье Невы, по мысли царя, был призван стать ключом к Балтийскому морю; как известно апостол Петр является обладателем ключей к раю. Первые постройки Петербурга преследовали утилитарные и прежде всего оборонительные цели. На маленьком островке в дельте Невы начинает строиться Петропавловская крепость с земляными стенами. Ниже по течению, на левом берегу самого большого рукава невской дельты, устраивают Адмиралтейскую верфь (нач. в 1704 г.), также окруженную стенами, бастионами и рвами. Город начинается с домов для жилья. Первый такой дом царь повелел поставить для себя 5 июня. Он даже указал место: на берегу большого острова к северо-востоку от крепости. Здесь, по его замыслу, следовало устроить пристань для торговых судов. На острове должен был подняться в будущем город. Поэтому его быстро прозвали Городовым (теперь Петроградская сторона).

     Царю  предложили перенести для него какой-нибудь хороший дом из Ниеншанца. Он гневно отказался. Не хотел ничего чужого. Повелел срубить сосны, стоящие  на берегу, и строить дом из них. Через два дня одноэтажная  изба с двумя комнатами была готова. Ее выкрасили в красный цвет, а  стены расписали под кирпич, а  крышу – под черепицу. На гребне установили вырезанные их липы две  небольшие мортиры с языками  пламени. Петр свою резиденцию прозвал «Красные хоромы».

     В этом «дворце» царь прожил чуть больше четырех лет, но, даже покинув его, продолжал следить за сохранностью. Домик был памятником в честь  победы, памятником исполнившейся мечте. Вот почему уже через двадцать лет, желая уберечь «хоромицы» от непогоды, Петр приказал окружить их галереей с крышей. Многие десятилетия спустя галерею превратили в большой  футляр, внутри которого и сегодня  хранится историческая реликвия.

     Летом 1704 г. рядом с домом царя начал  подниматься деревянные дворцы А. Меньшикова, министров, генералов. На первых порах  не было никаких предписаний, регулировавших застройку. Каждый новый петербуржец  строил, как хотел. Видимо, единственное ограничение этой вольности касалось застройки первой линии домов  по берегам реки, где селилась знать.

     Сохранившиеся планы раннего Петербурга показывают, что он первоначально развивался в русле древней традиции русского градостроительства, повторял привычную  планировочную структуру: крепость (детинец) – посад – слободы.

     Строилось все, что называется на живую нитку. Подует ветер с моря – все дома ходуном ходят. «Счастливый был  тот, кому отведено сухое место, но кому попалось болото или топь, тот порядком нагрел себе лоб, пока установил фундамент…».²

     В 1705 г. на левом берегу Невы, наискосок  от Петропавловской крепости начали сооружение огромной верфи – Адмиралтейство. Петр Первый сам составил проект новой  верфи. Согласно этому проекту, Адмиралтейство в плане напоминало гигантскую букву  «П», открытую к Неве. Главный корпус, расположенный параллельно береговой  линии, имел в длину 253 м. и в ширину 7 м.

     Здесь по второму этажу, спустя несколько  лет устроили палаты для заседаний  Адмиралтейств-коллегии. В одном  из боковых флигелей помещалась «рисовальная зала», где вычерчивали проекты  кораблей, в другом – библиотека.

     Петровское  Адмиралтейство – одновременно и  верфь и крепость. Поэтому с  трех сторон его обнесли земляным валом с бастионами, окопанным  сухим рвом.

     В 1706 г. Петр решил перестроить земляную крепость: поставить вместо нее кирпичную  на гранитном фундаменте. Для этого  еще с весны в окрестностях города начали строить кирпичные  заводы. А для ускорения всех работ  создали Комиссию городовых дел, позже переименованную в Комиссию от строений.

     Третьего  мая 1706 года, после торжественного молебна  перед строем полков, после пушечной пальбы царь Петр самолично заложил  первый камень в основание цитадели. Под этот камень поставили золотой  ковчежец с частицей мощей святого апостола Андрея – покровителя России. Строить крепость поручили Доминико Трезини.

     Первыми строителями цитадели и жилых  домов были солдаты и работные люди. Начиная с 1704 г. царские указы  требовали «на городовое дело»  по 40 тысяч человек ежегодно. Правда, это норма за все годы строительства  ни разу не была выполнена. Потери рабочих  людей во время длительных переходов (болезни, смерти, побеги) достигали 10-12%. Местные власти к тому же редко  набирали требуемое по разнарядке количество отправляемых в Петербург мужиков (первоначально была установлена  норма: 1 человек с 9 дворов, постепенно она снизилась до 1 человека с 16 дворов).

     Сезонная  работа на стройке (с 25 марта по 25 сентября) первоначально была организована в  три смены (по два месяца каждая), позднее – в две смены: по три  месяца каждая (с 1 апреля по 1 октября).

     На  время перехода до далекого Петербурга крестьянам выдавалось продовольствие за счет средств, собранных с податного  населения губернии, уезда. По прибытии на место, работники получали хлебное  жалованье (2 пуда муки и 1 пуд крупы) и денег по полтине на месяц  каждому. Со временем хлебные выдачи были заменены денежным жалованьем в  один рубль.

     Указы предписывали всем отправляемым к месту  работ иметь при себе топор, а  десятникам - и необходимый плотницкий инструмент – долото, бурав,  пазник (род тесла для выбирания пазов  из бревен), скобель. Таким образом, неквалифицированные строители  могли использоваться не только на земляных работах, но и – при необходимости  – для заготовки и обработки  строительных материалов, для раскорчевки  леса. Видимо, не хватало тачек; рабочие, по свидетельству одного иностранного наблюдателя, носили землю в рогожных мешках и даже в полах одежды.

     Организованные  в артели землячества, они трудились  на стройке от зари до зари, с перерывом  на обед длинною в три часа летом, на один час весной и осенью. Жили временные рабочие в землянках  и шалашах, питались в складчину  по артельных котлам.

     Постоянная  нехватка рабочих рук на стройке  компенсировалась за счет преступников и дезертиров, приговоренных к  каторжным работам. Пополняли ряды строителей Санкт-Петербурга и военнопленные. Квалифицированная рабочая сила также набиралась принудительно. Начиная  с 1710 г. ремесленники разных специальностей переводились в строившийся город  с семьями на «вечное жилье».

     Тяжелые, без преувеличения каторжные  условия работы тысячами косили рабочий  люд. Никакого учета погибших, разумеется, тогда не велось. Печальную статистику историки попытались восстановить задним числом – по ведомостям выдаваемого  рабочим жалованья. Но этот метод  из-за многократно повторявшихся  одних и тех же имен не дал возможность  прояснить, насколько соответствует  действительности известное мнение о Петербурге, построенном на костях.

     Сообщения иностранцев о числе жертв  великой стройки на берегах Невы (40, 60 и даже 100 тысяч человек) историки считают малодостоверными: сменяемость  рабочих через 2 и даже 3 месяца не дает основания говорить о чуть ли не поголовной смерти среди строителей. «Но все же нет сомнения, - замечает один из историков раннего Петербурга В.В. Мавродин, - что земля будущей  столицы похоронила в себе не один десяток тысяч ее создателей».³

     Итак, города в нашем понимании еще  не было. Существовало несколько самостоятельных  поселений, связанных деловыми и  торговыми отношениями. На маленьком острове у правого берега реки не затихал гигантский людской «муравейник» строителей крепости. Такой же «муравейник» жил своей особой жизнью на левом берегу, в прямоугольнике Адмиралтейства, огороженном мощными валами.

     У новых причалов выгружали свои товары иностранные корабли. К западу от причалов стоял самый большой  в Петербурге питейный дом «Четыре  фрегата», где с удовольствием  проводили время матросы, офицеры, солдаты. Любил зайти туда и сам  царь. К северу от причала, в центре площади в 1710 году поставили церковь  во имя святой Троицы, главную церковь  юного города. Она была уничтожена в 1934 г.

     За  церковью вдоль восточной и северной границы Троицкой площади, так ее стали называть, выстроились торговые ряды и просторные амбары для товаров. На самой северной оконечности острова  стояли в строгом порядке землянки армейских полков по родам войск. Память о тех временах сохранилась  в названиях улиц: Большая и  Малая Пушкарские улицы, Большая  Ружейная. К востоку от причалов, ближе к Большой Неве – самому широкому рукаву Невы, поднялись дома и дворцы приближенных царя, прославленных  генералов, министров. Улица, образованная этими строениями, получила название Большой Дворянской.

     Западная  сторона острова была отдана людям  темным и ненадежным. К северу размещалась  каторжная тюрьма. Южнее, прямо против Кронверка, раскинулся огромный табор  – царство жуликов и нищих.

     На  левом берегу Невы, прямо против крепости, раскинулся нарядный Летний сад царя.

     Когда-то земля эта принадлежала шведскому  майору Коэну. Петру понравилось  положение усадьбы и отгороженность ее водными преградами: с востока  Безымянной протокой, позже названной  рекой Фонтанкой, потому что из нее стали качать воду для фонтанов в царском саду; с юга текла речушка Мой, Мойка; с запада протянулась протока Лебяжья, вскоре превращенная в прямой как стрела канал.

     Летний  дворец – первый «постоянный», уже  не деревянный, а кирпичный дворец Петра в Петербурге. Строил его  Трезини в 1710-1702 годах. Совсем небольшой, двухэтажный, внешне очень скромный. Рустованные углы, подкрепленный  узкий фриз из лепных дубовых листьев, прямоугольные терракотовые барельефы  по стенам – вот и все наружное убранство. Изнутри дворец Петра  напоминает жилище зажиточного голландского горожанина. На всем лежит отпечаток  домовитости и удобства. Апартаменты  Летнего дворца невысоки и невелики по размерам. Рассказывали, что Петр терпеть не мог высоких потолков. Сказалось ли в этом привычка детства  или любовь к уютной тесноте корабельных  кают, но когда случалось ему заночевать в гостях, в комнате с высокими потолком, он приказывал натягивать над собой во всю ширину покоя корабельный холст.

     Большие изразцовые печи, а также обильно  примененное во внутренней отделке  дерево придают известную интимность и уют жилого дома.

     Среди дворцовых помещений затесалась и токарня. В часы досуга царь любил  заниматься различными «рукомеслами», особенно токарным делом, - отменно  вытачивал он из дерева и кости  разные вещи.

     В Летнем дворце царь проживал лишь летние месяцы. Летний сад в ту пору был  вдвое больше нынешнего и включал  в себя «красивый луг, на котором  при всех празднествах стояла в строю  гвардия». Но самое главное, он выглядел иначе, чем в наши дни, ничуть не напоминая  при этом и русские сады былых  времен.

     Такие сады, как Летний, называются «регулярными». У них геометрически четкий план: ровные аллеи и дорожки, цветочные  клумбы в виде треугольников, прямоугольников  и других геометрических фигур, разбитые всегда с учетом их рисунка в общем  плане. По сторонам иных аллей тянутся  ровным зелени забором подстриженные  кустарники. Местами в них выстрижены неглубокие ниши – там стояли статуи. Специальные эмиссары в течение  нескольких лет закупали в Италии античные статуи и работы скульпторов 17-начала 18 столетий. Только в апреле 1718 года из Ливорно отправили в  Петербург сорок мраморных фигур, столько же бюстов и девятнадцать барельефов. В начале 1719 года на берега Невы уехала еще одна, примерно такая  же партия. Среди них римские скульптуры – «Афродита перед купанием», «Старик поселянин»  и «Геракл  с яблоками Гесперид», «Дионис» и  «Силен с Дионисом» и, конечно  «Венера» - эллинистическая копия  «Афродиты Книдской» Праксителя. Для нее на берегу Невы построили  специальную галерею. А чтобы  уберечь обнаженную Венеру от  ревнителей старины, царь вынужден был поставить  рядом с ней часового.

     Гуляя по саду вместе со своими гостями, Петр нередко экзаменовал их по знанию античной мифологии. Тем самым Петр Первый превратил Летний сад в  некое подобие придворной Академии.

     Невиданной  диковинкой для русского люда стали  фонтаны с иноземными статуями.

     Такой вид принял Петров Летний сад к 20-м  гг. 18 в.

     К западу от Лебяжьей протоки, вплоть до самого Адмиралтейства раскинулось  поселение греческих матросов, голландских  кораблестроителей, капитанов и  офицеров флота. Слободу сразу же прозвали Греческой. Перед валами Адмиралтейства раскинулось огромное пустое пространство, столь необходимое для пушек, грозно смотревших во все стороны, а  за площадью, к западу, ближе к самому устью Невы, стояли сараи с корабельными припасами и землянки рабочих, там же размещалась Галерная верфь. Память о том хранит своим названием улица Галерная.

     Таким образом, к 1711 году в Петербурге существовало около 800 деревянных домов и проживало  примерно 8000 человек⁴, а острова Заячий и Городовой оказались наиболее застроенными.

     На  правом берегу Невы, напротив Адмиралтейства, лежал пустынный Васильевский остров. В 1711 году только на его восточном  мысу, на теперешней стрелке, неустанно  трудились ветряные мельницы лесопилок.

     Именно  на этом острове Петр Первый распорядился построить второй для себя дворец – Зимний. Начать сооружение Петр поручил  архитектору Маттарнови в 1715 г. По замыслу  архитектора, этот дворец должен был  стать самым большим в городе. Золотисто-белому зданию предстояло вытянуться вдоль Невы на 70 м. Личные покои царя, по его желанию, разместили в западном флигеле. А чтобы можно было подплывать на ялике прямо к их дверям, вдоль  западного фасада прорыли канал, соединивший Мойку и Неву. Канал  прозвали Зимнедворцовым, а потом  в разговорах стали просто называть Зимней канавкой.

     К сожалению, Маттарнови не успел довести  строительство дворца до конца. Он умер почти одновременно с Леблоном в 1719 г. Завершить все работы царь поручил  своему любимцу, трудолюбивому Трезини.

     В итоге Зимний дворец был поставлен  там, где теперь двор эрмитажного  театра, «стена о стену с каким-то частным домом; он во всем походил на прочие дома поблизости, кроме ворот из каменных столбов с венцом наверху и украшением в виде корабельного носа…».⁵

     Внутри  дворец был убран комфортабельно, но опять-таки просто. Мебель выписали из Голландии и Англии. Стены затянули французскими шпалерами, и ткаными  с петербургской шпалерной мануфактуры, открывшейся в 1717 г. (отсюда Шпалерная  улица, ныне ул. Воинова).

     Кабинет Петра Первого был примечателен одной курьезной деталью. Подражая Европе, царь пожелал соорудить в  нем камин. Первый камин в России. В то же время, не доверяя его возможностям, повелел поставить рядом традиционную русскую печь, облицованную расписными плитками из Делфта.

     Интересно то, что долгие десятилетия специалисты  считали, что Зимний дворец Петра  был разрушен в восьмидесятые  годы 18 в., когда императрица Екатерина  Вторая поручила архитектору Джакошо  Кваренги построить на этом месте  придворный эрмитажный театр. Однако, ровно через два столетия, когда  решено было реставрировать этот театр, вдруг обнаружили, что Кваренги не ломал дворец, а просто «вставил»  в него зрительный зал и сцену. А также переделал фасад по моде своего времени – в стиле  классицизма.

     В результате сохранились многие помещения  старого дворца. В том числе  столовая Петра, токарная комната и  кабинет.

     Другой  дворец, который построили на Васильевском острове, был дворец Меньшикова. Его  строили архитекторы Д.-М. Фонтана  и Г. Шедель. Это здание – не чета Зимнему. Петр, как мы видели, был  скромен в личном быту, но требовал, чтобы наиболее высокопоставленные сановники вели широкую жизнь, соответствующую  их положению в свете.

     Главное трехэтажное здание меньшиковского дворца сохранилось до наших дней (теперь это один из корпусов Санкт-Петербургского государственного университета). Оно  и сейчас весьма импозантно со своими лепными наличниками окон и такими же пилястрами, сияющими на кирпично-красном  фоне стен. Но в те давние годы меньшиковский  дворец был еще краше. По сравнению  же с Летним и Зимним дворцами обиталище  «светлейшего» производило на современников  прямо-таки грандиозное впечатление. По сути дела, это была целая усадьба.

     «Дом  светлейшего князя Меньшикова»  состоял из нескольких слитых воедино  корпусов под самостоятельными кровлями каждый – отзвук традиций древнерусского хоромного дела. Главный фасад  обращен к Неве. Центральное здание в средней части увенчано аттиком (декоративной прямоугольной надстройкой), со стоящими на нем скульптурами; над  ризалитами (выступающие из общей  плоскости стен части здания) княжеские  гербы. А позади дворца, за каменной оградой с массивными башнями  по углам и в средней части  стен, сад с партером (цветником).