Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Особенности эволюции русского барокко

ВВЕДЕНИЕ

В 1880- х гг. исследователь древнерусского зодчества Н. Султанов ввел термин «русский барокко», обозначив им допетровскую архитектуру Руси XVII в. С тех пор существует устойчивая концепция, согласно которой первая фаза стиля «русского барокко» сложилась в 1640- х гг. и этот стиль развивался «в непрерывной последовательности, вплоть до завершивших его произведений В. И. Баженова». По определению Д. Лихачева, «русское барокко приняло на себя многие из функций Ренессанса, поскольку настоящий Ренессанс ранее так и не сумел достаточно полно проявиться на Руси». Этот вывод следует из «особенной уплотненности» развития художественных стилей на Руси, в корне отличающих их духовное содержание от западноевропейских прототипов. «Русское барокко в целом, выполняя свою возрожденческую функцию, исторически противостояло средневековью, а не Ренессансу. Отсюда его жизнерадостность и его умеренность, чуждая патетичности западного барокко».

Россия стремительно догоняла Европу и в оригинальной архитектуре, созданной Растрелли, соединились композиционные приемы европейского классицизма, барокко и французского рококо. Поэтому исследователи справедливо отмечают, что сохранение элементов классицизма, рационализм и прагматизм архитектуры петровского времени обеспечили легкость и естественность перехода к классицизму второй половины XVIII столетия, «почти минуя стадию истинно- европейского Барокко». В это время в России в церковную и дворцовую архитектуру приходит пышное барокко (предположительно от португальского perola barroca - жемчужина причудливой формы) - стиль, господствующий в Европе с конца XVI века. Влияние западноевропейского барокко, прежде всего, сказывается в популярности округлых объемов, в интересе к центрическим планам. Храмы начинают украшать орнаментом, доселе невиданным на Руси.

По формальным качествам этот стиль ближе к маньеризму; в нем выделяют стадии «голицынского» и «нарышкинского барокко» - архитектуру «русского узорочья» конца XVII в., «петровское барокко» первой четверти XVIII в., «зрелое русское барокко» елизаветинского времени. Последний стиль получил наиболее яркое воплощение в творчестве выдающегося зодчего Ф. Б. Растрелли Младшего в Петербурге.

Объектом нашей работы является эволюция стиля русского барокко, появившийся в середине 17 века. Предмет работы - особенности стиля барокко на Руси. Основная проблема нашего исследования – проследить этапы развития становления стиля барокко в XVII веке. Цель нашей работы: изучить понятие стиля русского барокко и его основные направления. Для этого необходимо решить следующие задачи:

1. Рассмотреть архитектурные шедевры церковного барокко, в частности Смольный монастырь и Троице-Сергиевский монастырь;

2. Изучить особенности стиля барокко в петербургских постройках Ф. Б. Растрелли;

3. Выявить основные детали «нарышкинского барокко» XVII-XVIII вв.

Практическая значимость работы состоит в том, что в настоящее время в современной архитектуре наблюдаются тенденции к использованию отдельных элементов «русского барокко» и возврата к лучшим традициям русского московского зодчества.

Данная курсовая работа состоит из введения, где определены цель, объект и задачи изучения, трех глав, где идет уже более детальное ознакомление с основными направлениями русского барокко, заключения и списка использованной литературы.

1. Нарышкинский стиль

В Москве под условным термином "нарышкинское барокко" на рубеже XVII - XVIII веков возникает эфемерный, но полный грации стиль - вскоре увядший причудливый цветок. Стиль народен и самобытен. Барочные декоративные кружева способствовали его жизнеутверждающему духу. Округлые объемы нарышкинских церквей не имеют ничего общего с криволинейностью барочных масс и пространств в архитектуре Западной и Средней Европы. В Москве под условным термином "нарышкинское барокко" на рубеже XVII - XVIII веков возникает эфемерный, но полный грации стиль - вскоре увядший причудливый цветок.

Стиль народен и самобытен. Барочные декоративные кружева способствовали его жизнеутверждающему духу. Округлые объемы нарышкинских церквей не имеют ничего общего с криволинейностью барочных масс и пространств в архитектуре Западной и Средней Европы. На почве активного взаимодействия элементов западноевропейской стилистики с основами русского творческого сознания московское зодчество, преобразуясь, явно доминирует, оставаясь (но никак не в строящемся Петербурге) типично национальным явлением. Налицо преобладание русских вкусов и традиций в полихромности и разнообразии даже сакральных сооружений. Еще долгое время Москва будет хранить традиции древнерусского архитектурного гения.

Русская земля, восприняв особенности европейского барокко, создает свой, уникальный архитектурный стиль - так называемое "московское", или "нарышкинское", барокко. Впервые храмы в таком стиле появились в усадьбах Нарышкиных, ближайших родственников Петра I по материнской линии.

Ни в более ранней древнерусской, ни в западноевропейской архитектуре близких параллелей этому стилю нет. В нем органично слились особенности именно московского зодчества, которому, прежде всего, была чужда перегруженность пышной объемной лепниной и скульптурой западного барокко. Напротив, проявилось стремление к ажурной легкости зданий. При этом никак не умалялась увлеченность в архитектуре устремленными кверху массами, красноречием силуэта. Нарышкинское барокко - это, помимо всего, контраст двух тонов: красно-кирпичного фона и белокаменного узора. Для таких памятников характерны овальные или полигональные, то есть многоугольные окна.

Вместо ясности и лаконичности допетровской архитектуры усадебные церкви нарышкинского барокко демонстрируют сложность плана и повышенную декоративность. Это выявляется в барочной торжественности расписанных, выполненных в горельефной резьбе по дереву и позолоченных лож, иконостасов, кафедр.

Наиболее талантливым воплотителем идей нарышкинского барокко со всем основанием следует считать Якова Бухвостова, крепостного крестьянина из Подмосковья, самородка-зодчего. На редкость одаренный и обладавший богатым воображением, он, несомненно, относился к числу "мечтателей", хотя и обращенных в прошлое, но отнюдь не чуждых современным веяниям. В своих творениях Бухвостов отразил не только божественные откровения, но и привязанность ко всему сущему, к земной плодоносящей природе. Как человек барокко, он, вероятно, пытался примирить мистические порывы и гедонизм (наслаждение), выдвигая принцип "двойной жизни", насколько это было достижимо в ту переходную эпоху. Но духовная радость зодчего-новатора, словно обитавшего в двух мирах - земном и небесном, не могла не найти отражения в его творчестве. И сегодня трудно оторваться от созерцания церкви Покрова в Филях, пожалуй, лучшего создания Бухвостова. Недалеко от станции метро "Фили" в Москве перед вами вдруг предстает стройный "терем", дивящий продуманностью устремленных вверх пропорций и сияющий золотыми причудливыми главками.

Церковь Покрова в Филях (1693) (приложение 1) воплотила в себе все черты, характерные для нарышкинского барокко. Деньги на строительство филевской церкви дали и царица Наталья Кирилловна, и юный царь Петр. По преданию, Петр неоднократно бывал в Филях и даже частенько пел на клиросе Покровской церкви. Она относится к древнему типу храма XVII века "иже под колоколы", то есть в нем совмещены колокольня и церковь. Четверик с примыкающими к нему полукруглыми притворами, увенчанными позолоченными главками на стройных барабанах, возвышается на высоком подклете и окружен галереей-гульбищем. Мерный ритм арок галереи с широко и живописно раскинувшимися лестницами подчеркивает эффект движения архитектурных масс кверху. Церковь двухэтажная. Ее широкие лестницы выводят на гульбище, откуда попадаешь в "холодную" церковь, увенчанную куполами. Над основным четвериком последовательно расположены два восьмерика и восьмигранный барабан главы. Постановка восьмерика на четверике издавна применялась в русском деревянном зодчестве, а затем в каменном. В подклете - зимняя (то есть отапливаемая) церковь Покрова Богородицы, а над ней - церковь Спаса Нерукотворного. Посвящение храма Спасу молва связывала с тем, что во время стрелецкого бунта 1682 года Лев Кириллович, спрятавшись в покоях царицы, молился перед образом Спаса Нерукотворного, милости которого и приписывал свое избавление от гибели.

Красный кирпич и белый камень фасадов, остроумная система конструкции ярусного здания, устремленного ввысь, ажурные кресты над сияющими главами - все это придает церкви сказочную легкость и затейливость "терема" с башнеобразным ступенчатым силуэтом. В этом шедевре, по сути, воплотились все черты, характерные для нарышкинского барокко. И симметричная композиция зданий, и богатые резные фронтоны, завершающие отдельные объемы, и большие дверные и оконные проемы, и открытые парадные лестницы, наконец, изящество и живописность белокаменной декорации на красном фоне.

Глубоко прочувствовано расположение зданий. Чаще всего усадебные церкви возвышаются на высоких крутых берегах рек. Ярусные башни с ослепительно блестящими куполками в те времена виднелись за десятки километров, сразу приковывая внимание среди безмерных пространств лесов и полей. Сейчас многие из них вошли в черту Москвы.

Расцвет нарышкинского, или московского, барокко приходится на 1690-е годы и самое начало XVIII века. Эти же годы - лучшая пора творчества Бухвостова. Создатель нового стиля в русской архитектуре обладал обширными познаниями зодчего-практика, был способным организатором и вместе с тем имел причудливое воображение. Полный новаторских замыслов, крепостной мастер выполняет в пределах московских и рязанских вотчин заказы знатных вельмож, сподвижников Петра. Архивные документы свидетельствуют, что выдающийся зодчий не только возглавлял строительные артели, но и вникал во все детали в ходе строительства. Гениальная интуиция позволяла мастеру строить, скорее всего, "на глазок", чертежи могли заменяться простыми набросками или эскизами орнаментальных мотивов. Да и сомнительно, владел ли он грамотой: на всех сохранившихся документах за Якова "прикладывал руку" кто-либо другой.

Жизнь Бухвостова - непрерывное строительство монументальных сооружений, отстоящих друг от друга на многие версты. Трудная судьба создания замечательной церкви Спаса в селе Уборы не повлияла на ее редкостную красоту, рожденную вдохновением. Некогда здесь стояли сплошные сосновые боры (отсюда и название села - "У бора"), в Москву-реку впадала речка Уборка, а по старой дороге из Москвы в Звенигород московские цари ездили на богомолье в Саввин монастырь. В XVII веке этими землями владели бояре Шереметевы. По поручению П.В. Шереметева Бухвостов взялся за возведение каменного храма в его усадьбе, но вскоре переключился на строительство Успенского собора в Рязани. Разгневанный боярин за недостроенную церковь в Уборах заключил мастера в темницу. Дьяки Приказа каменных дел приговорили зодчего "бить кнутом нещадно", а затем "каменное дело ему доделать". Однако, словно предчувствуя близкую свою кончину и опасаясь за судьбу постройки, Шереметев подал царю челобитную с просьбой отменить наказание.

Завершенная церковь в Уборах (приложение 2) (она возводилась в 1694-1697 годах) стала одним из шедевров древнерусской архитектуры. Как и в церкви в Филях, у нее ступенчатое пирамидальное построение: на кубе-четверике ярусами поднимаются вверх три восьмерика. Со всех сторон куб заслонили полукружия алтаря и притворов, ранее завершавшихся главами. В среднем сквозном восьмерике подвесили колокола. Здание окружили открытой галереей-гульбищем, украшенным белокаменными вазами и филенками с сочным растительным узором.

План редчайшего памятника представляет собой четырехлепестковый цветок с мягко изгибающимися краями и квадратной сердцевиной. Причудливая резная вязь церкви Спаса необыкновенно пластична. Тонкие полуколонны, отделенные от стен, сплошь покрыты крупными, чуть вогнутыми листьями с каплями росы, другие обвиты цветочными гирляндами и завершаются акантовыми листьями коринфских капителей. Откуда Бухвостов черпал барочные мотивы? Они могли быть заимствованы из гравюр, из книжных орнаментов уже переводившихся тогда трактатов по архитектуре, завезенных белорусскими резчиками. Храм настолько наряден, что напоминает изысканное ювелирное изделие.

Со времени возведения он поражал всех приходящих своим благолепием, праздничностью, вселял неземное чувство радости. Поднятый на вершину пологого холма, окруженный хороводом стройных берез и сосен, памятник царил над округой.

Но одним из самых ярких произведений Бухвостова стала церковь в селе Троицком-Лыкове, стоящая на обрывистом правом берегу Москвы-реки, напротив Серебряного Бора (1698-1703). На авторство Якова указывает запись в синодике церкви. В трехчастной церкви Троицы (приложение 3) зодчий прибегает к изысканным пропорциям и тщательно проработанному наружному и внутреннему убранству. Тонкая орнаментальная резьба достигает апогея. Один из современных ученых сравнил храм с драгоценностью, усыпанной бисером, обтянутой золотыми нитями, сверкающей и переливающейся в лучах солнца. Здесь выстроено не три, а два притвора, увенчанные куполами на восьмигранных основаниях.

В конце XVII - начале XVIII века нарышкинское барокко нашло многих почитателей. Центрические, или трехчастные, церкви строят в Москве, вблизи Коломны, в Нижнем Новгороде, под Серпуховом, под Рязанью. Их отличительным признаком служит белокаменный декор, но уже сильно русифицированный. Фронтоны и наличники обрамляют волютами - архитектурными деталями в виде завитков, спиралевидные колонны ставят на кронштейны или консоли-кронштейны, выдвинутые из стены. Декоративные же мотивы поражают разнообразием: "разорванные фронтоны", раковины и картуши (украшения в виде щита или полуразвернутого свитка), маскароны и гермы, балюстрады с вазами... Барокко создает из этих орнаментальных причуд новые и неожиданные композиции. Реалистично пepeдaнные виноградные лозы, цветы и фрукты сплетаются в роскошные гирлянды и букеты, словно насыщенные жизненными соками. Другой излюбленный орнамент - сложнейшие переплетения причудливо разорванных картушей с валиками-гребешками по краям завитков и выпуклыми перлами-зернами, расположенными рядами.

В 90-х годах XVII века резьба по камню (известняку) становится одним из основных элементов монументального декоративного искусства. Мастера научились виртуозно использовать светотеневые и пластические эффекты резного белого камня. Этим занимались специально приглашенные артели: окончив отделку одного здания, они заключали новый подряд и переходили к другому заказчику.

Нарышкинское барокко - абсолютно своеобразное, уникальное национально-русское явление. Оно сложно по своей природе и не имеет аналогий среди мировых архитектурных стилей. "Нарышкинские сооружения", пожалуй, самое яркое явление русского зодчества конца XVII - начала XVIII века. В их праздничном, жизнерадостно-просветленном облике видны и торжественная парадность, и "обмирщенная" религиозная концепция петровского времени. Глядя на такие сооружения, ощущаешь некоторую хрупкость, прозрачную бестелесность этих удивительных памятников.

Белокаменная Знаменская церковь в Дубровицах около Подольска (приложение 4) (1690-1704) - самый загадочный памятник русской архитектуры начала XVIII века. Это уникальное сооружение создано по заказу "дядьки" Петра I, князя Б. Голицына. Князь выписал из Италии архитектора и около ста искусных мастеров, создавших затейливое скульптурное убранство храма. Его верхние восьмерики увенчаны позолоченной короной. В основе композиции памятника - план церкви Покрова в Филях.

2. Отличительные черты «петровского барокко»

Петровское время и его реформы — явились переломными для всей русской жизни, обозначили переход от средневековья к новому времени.

Город, заложенный в дельте реки Невы самим императором и названный им Петербургом в честь своего небесного покровителя, святого апостола Петра, должен был воплотить мечту о новом идеальном городе. Петр замыслил его как вариант любимой им Голландии, как портовый город - крепость. Но, по словам русского художника и историка искусства А. Н. Бенуа, только намерение было сделать из Петербурга что-то голландское, а вышло свое, особенное…

Стиль архитектуры Петербурга первой четверти XVIII века получил название «петровское барокко». Термин нужно понимать как очень условный. В Петровскую эпоху существовали зачатки всех стилей – и барокко, и рококо, и классицизма. Город как бы примерял на себя разные одежды. Иностранные мастера, помимо стилевого разнообразия, принесли разнообразие национальных манер, школ, различие в качестве исполнения. Решающими для формирования стиля были личные вкусы Петра, а также особенности ландшафта нового города.

К концу жизни Петра в архитектуре наблюдается тяготение к более нарядным, праздничным формам французского барокко. Точнее было бы сказать, что в архитектуре Петербурга шло слияние европейских стилистических приемов: рационального северного барокко – через Трезини (симметрия и уравновешенность композиции, сдержанность декора), и изящного, придворно-аристократического – через Леблона (изысканность, приверженность к высоким, «мансардным» кровлям) – с традициями древнерусскими, сказавшимися, например, в многоцветной окраске зданий.

Смена вкусов заметна на примере творчества первого архитектора Петербурга Д. Трезини, создателя стиля «Петровское барокко»: от строгих и лаконичных форм первых домов он подходит к почти барочным формам колокольни Петропавловского собора, Петровских ворот крепости.

Отличительные черты «Петровского барокко»:

«Петербургский манир» архитектуры был рационален, прост, ясен, спокоен и в тоже время проникнут праздничным настроением.
Строгая симметрия планов и объемных построений, уравновешенность. Приведение к симметрии требует выделения центра композиции. По оси здания располагается главный вход, над ним самый крупный, нарядный зал.

Особо представительные в градостроительном отношении здания (Адмиралтейство, Кунсткамера, госпиталь) акцентируются башней. Центральная часть объема иногда подчеркивается ризалитом, обогащается пластически - портиками, скульптурой, сложными формами окон, нарядными наличниками.

Вертикальные членения стен плоскими лопатками и пилястрами, обработка углов рустом.
Плоскостная трактовка пластического убора зданий. Это обусловлено кирпичной конструкцией стены, ее рельеф исполняют в ходе кладки и избегают сильных выносов пилястр, карнизов.
Многоцветная архитектура. Оштукатуренные кирпичные стены требовали покраски. Предпочитали активные красные, зеленые, синие тона на интенсивном фоне стены четко выделяются белые архитектурные детали, пилястры и лопатки.
Оконные проёмы прямоугольной или арочной формы имели обрамление: плоский наличник с характерными расширениями по углам – «ушами».
Сдержанное, по сравнению с европейским барокко, использование декоративных элементов.
Мансардная крыша с переломом. Такие очертания крыши диктовались тяжелой черепичной кровлей.

2.1. Д. Трезини - создатель стиля "петровского барокко"

Трезини Доменико Андреа (Трезини Андрей Якимович) (ок. 1670–1734), архитектор, один из основоположников петровского барокко.

Родился в швейцарском городке Астано (близ Лугано, в италоязычном кантоне Тичино) ок. 1670г. в небогатой дворянской семье. Учился в Венеции. В поисках заработка приехал в Копенгаген. Заказов при датском королевском дворе не получил, но здешний русский посол А. Измайлов пригласил его в Россию – «служить в городовом и палатном строении» (1703).

В том же году приехал к месту строительства новой российской столицы через Архангельск. Первым его крупным сооружением был форт Кроншлот (будущий Кронштадт), успешно выдержавший атаку шведской эскадры (впрочем, кронштадтские укрепления этого времени не сохранились и известны лишь по гравюрам). В 1704 обновлял поврежденные фортификации Нарвы. Наконец, в 1706 приступил к главному своему труду – строительству Петропавловской крепости, которую из земляной предстояло сделать каменной. К 1718 крепость как таковая – с массивными приземистыми стенами, бастионами и Петровскими воротами (украшенными рельефными атрибутами воинской доблести и аллегорической композицией Низвержение Симона-волхва апостолом Петром работы скульптора К. Оснера) – была в значительной своей части уже построена. В 1712–1733 над ней вознесся Петропавловский собор – трехнефная базилика со стройной колокольней, увенчанной грандиозным золоченым шпилем (в целом вся высота колокольни со шпилем 112 м, на 32 м больше «Ивана Великого» в Московском Кремле). Этот собор стал самым масштабным из тех стилистически рубежных памятников петровского времени, что как бы развернули православное церковное строительство лицом к Западу, преобразив в нем не только внешнее декоративное убранство (как это было в «московском» или «нарышкинском» барокко), но всю архитектонику, размеченную здесь декоративно-скупым, но мощным ритмом пилястр и волют.

Трезини был первый иностранный зодчий, приехавший работать в Петербург (он прибыл сюда уже в 1706 г. из Копенгагена; где работал при дворе короля Фридриха IV). Умелый профессионал, не отличавшийся дерзкой фантазией, но обладавший безошибочным вкусом, подчиненным трезвой рассудительности, он оказался хорошим исполнителем архитектурных идей, которые обуревали Петра I (в 1709 г. писал Трезини Петру о своей работе в Петропавловской крепости: «… я со всяким радением рад трудиться против чертежа вашего…"). Вкусы и идеальные представления заказчика соединялись в композиции собора с тем, что шло от профессионального опыта архитектора, выступавшего исполнителем его «художественной воли».

Петербургское здание, однако, отнюдь не было повторением московского прообраза. Его общие очертания более динамичны, решительны и жестки, что подчеркивает и квадратное сечение башни, заменившее восьмигранник. Декор его скорее графичен, чем объемен. Уже ясно ощутим трезвый рационализм, утверждавшийся в архитектуре Петербурга петровского времени. Главным отступлением от традиции стал «латинский» интерьер собора, подчиненный продольной оси, с тремя нефами, перекрытыми сводами одинаковой высоты (заметим, однако, что такая его структура позволила наиболее простым и эффектным приемом связать горизонтальный объем и колокольню в динамичной композиции). Место традиционных округлых апсид заняла прямоугольная пристройка, фасад которой, обращенный к главным воротам крепости, своим высоким барочным фронтоном как бы откликается на их архитектурную тему триумфальной арки. Соединение национальной традиции с иноземным, воспринимавшимся как новация, столь определенно намеченное в этом важнейшем монументальном здании молодой столицы, стало ключевым для характера архитектуры петровского Петербурга.

«Канцелярия городских дел», созданная для надзора над сооружением Петропавловской крепости, вскоре стала архитектурным штабом всей новой столицы (Трезини же был правой рукой главы Канцелярии У. А. Сенявина). Здания и целые комплексы по проектам швейцарского мастера возводились в ключевых точках Петербурга. Из них сохранились: Летний дворец Петра в Летнем саду (1710–1714), Благовещенская церковь с Духовским корпусом в Александро-Невской лавре (1717–1722), здание 12 коллегий на стрелке Васильевского острова (ныне университет; 1722–1734), последнее выделяется своей особой протяженностью (фронтальная ширина 383 м). Внеся в зодчество совершенно новые для России параметры высоты и длины, Трезини в то же время тонко дифференцировал стилистику, исходя из назначения здания. Если его церковные образы, более «южные» по духу, подчеркнуто величавы и масштабны, то образы светские (Летний дворец и 12 коллегий), напротив, подчинены, прежде всего, принципу практического удобства и компактности, характерного для северного, голландского барокко. Постоянно работая по личным указаниям Петра, зодчий внес также решающий вклад в регулярную планировку города на Неве в целом (в первую очередь на Васильевском острове) и составил «образцовые» (типовые) проекты жилых домов для размещения разных слоев населения («именитых», «зажиточных» и «подлых»).

Дом Трезини функционировал как домашняя школа: из числа его помощников — «гезелей» вышел целый ряд видных зодчих, в том числе архитекторы Петро Антонио Трезини (сын Доменико; р.1710 – год смерти неизвестен), строивший в Александро-Невской лавре, и М. Г. Земцов.

Основные работы:

Крепостные ворота в Нарве (1705);
Петровские ворота Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге (1717—1718);
Петропавловский собор в Санкт-Петербурге (1712-1733);
Колокольня Петропавловского собора в Санкт-Петербурге (1712-1733);
собор св. Петра и Павла;
дворцы Петра I — Летний (1710-1714) и Зимний (не сохранился);
здание 12 коллегий (1722-1733, университет);
госпиталь на Выборгской стороне (перестроен);
собственный дом на Университетской наб.;
проект застройки Васильевского острова;
проекты «образцовых» домов.

Умер Трезини в Петербурге 19 февраля (2 марта) 1734.

2.2. Достижения "петровского барокко"

Основные памятники «петровского барокко», сохранившиеся до наших дней в Санкт-Петербурге:

Летний дворец Петра I (Кутузовская наб. Летний сад) (1710 – 1716). Д.Трезини, А.Шлютер, И.-Ф.Браунштейн, Г.-И.Маттарнови, Н.Микетти, Н.Пино
Дворец Меньшикова (Васильевский остров Университетская наб.,15) (1710 – 1727). Д.И. Фонтана, И.Г. Шедель, И.Ф. Браунштейн, Г.И. Маттарнови
Собор св. Петра и Павла (Заячий остров)(1712 – 1733). Д. Трезини.
Кикины палаты (Ставропольская ул., 9)(1714 – 1720)
Петровские ворота Петропавловской крепости (Заячий остров) (1717 – 1718). Д. Трезини, Н. Пино
Церковь Благовещения Пресвятой Богородицы Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря (наб. реки Монастырки,1) (1717 – 1725). Д. Трезини
Здание Кунсткамеры (Университетская наб., 3)(1718 – 1734). Г.И. Маттарнови, Н.Ф. Гербель, Г.К. Киавери, М.Г. Земцов
Здание Двенадцати коллегий (Университетская наб.,7) (1722 – 1742). Д. Трезини, Л.Т. Швертфегер

2.3. Летний дворец Петра I

Летний дворец Петра I - название сохранившейся до наших дней в первозданном виде резиденции Петра I. Находится в Летнем саду (Санкт-Петербург).

Особенности эволюции русского барокко 📙 Курсовая → 🆔 168655