«Вестник Европы», русский журнал, как зеркало общественной жизни XIX века

Федеральное государственное  бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального  образования

"Липецкий государственный  педагогический университет"

филологический факультет

 

 

Курсовая работа на тему  
««Вестник Европы», русский журнал, как зеркало общественной жизни XIX века».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила студентка группы РЛЖ-5 
Малевская Татьяна 
Проверила: 
Расторгуева В.С.

Липецк-2013

Содержание.

          Введение……….…………………………………………………………….3

1. Часть теоретическая.

1. «Вестник Европы» и его история………………………………………7

2. Коллектив и разработка «Вестника Европы»………………………….9

2. Часть практическая.

1. Зерно журнала – его идейность. ………………………………………12
2. Жанры «Вестника Европы». …………………………………………..21

Заключение. …………………………………………………………….27 
Список используемой литературы. ………………………………...…28

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

Первая половина столетия — время становления многих российских газет. Официальная газетная периодика  была представлена, прежде всего, правительственным  органом — «Санкт-Петербургскими ведомостями», являвшимся информационным бюллетенем. Газеты имели преимущественно  официально-ведомственный характер. Возникают новые газеты, в том  числе и частные. Самой крупной из них была «Северная пчела», издаваемая при "Министерстве внутренних дел (в 1829 г. газета имела 2000 подписчиков). Политическую информацию газеты получали исключительно из Министерства внутренних или иностранных дел, поэтому сообщения, касающиеся внутренней или внешней политики, выдерживались в строго правительственном духе.

Общественная активность русской интеллигенции находит  выражение в журнальной деятельности. Среди журналов большой популярностью  в начале века пользовался основанный Н.М.Карамзиным в 1802 «Вестник Европы», который придерживался консервативных взглядов. В нем широко освещались вопросы политической и культурной жизни России и зарубежных стран, публиковались в русском переводе статьи и рассказы из лучших иностранных журналов, произведения выдающихся русских поэтов и писателей. К консервативному направлению можно отнести и журнал «Русский вестник», основанный в 1808 г. С.Н.Глинкой. Журнал был особенно популярен накануне и в период Отечественной войны 1812 г. прежде всего обличением агрессивных замыслов Наполеона, что весьма импонировало русскому обществу. Журнал отводил немало страниц освещению героических традиций русского народа. 
Огромное влияние на культуру России оказала Отечественная война 1812 г. Патриотический подъем, охвативший русское общество, отразился и на журналистике. Журнальные статьи становятся содержательнее, интереснее, затрагивают и политические вопросы. Это было особенно характерно для журнала «Сын Отечества», который основал в 1812 г. Н.И.Греч. Греч привлек к сотрудничеству в журнале многих либерально настроенных публицистов и писателей. Здесь печатался профессор А.П.Куницын. На страницах журнала появилась басня И.А.Крылова «Волк на псарне», призывавшая к полному разгрому наполеоновской армии. Журнал украшали политические карикатуры И.И.Теребенева, высмеивавшие миф о непобедимости французской армии. В дальнейшем Греч эволюционирует в сторону консервативного направления. 
В 20-40-х гг. XIX в. консервативное направление было представлено, прежде всего, изданиями Ф.В.Булгарина — газетой «Северная пчела» и журналом «Северный архив» (1822-1828), а также журналом «Библиотека для чтения» О.И.Сенковского. Именно с поэзии этого направления Булгарин оценивал художественные произведения некоторых западных (В.Гюго, О.Бальзака, Ж.Санд) и русских (А.С.Пушкина, А.И.Герцена, Н.А.Некрасова, И.А.Гончарова, И.С.Тургенева) писателей. 
Консервативному направлению в журналистике противостояло либеральное, выразителями которого в 20-30-е гг. были журналы «Московский телеграф» и « Телескоп», а в последующий период «Современник» и «Отечественные записки». 
«Московский телеграф» (1825-1834) издавался Н.А.Полевым. На страницах своего журнала Полевой выступал как буржуазный просветитель в защиту интересов и прав «среднего сословия», высмеивая в то же время отсутствие здравого смысла у дворян. Другой отличительной чертой журнала было разнообразие материалов: здесь помещались наряду с литературными произведениями статьи по истории, археологии, экономике. 
Журнал «Телескоп» (1831-1836), издававшийся профессором Московского университета Н.И.Надеждиным, ставил целью распространение «отечественного просвещения». С ним сотрудничали И.И.Панаев, В.П.Боткин, К.С.Аксаков, А.И.Герцен и др. В 1836 г. в нем было напечатано первое из «Философических писем» П.Я.Чаадаева, содержавшее резкую критику существующего положения вещей. Журнал был закрыт, цензор уволен, издатель сослан. 
В 1836 г. А.С.Пушкиным был основан журнал «Современник». Помимо беллетристических и поэтических произведений здесь публиковались исторические и научные статьи, воспоминания, краткая информация о научных исследованиях и новинках культурной жизни. В журнале печатались видные литераторы — В.А.Жуковский, П.А.Вяземский, Д.В.Давыдов, Н.В.Гоголь. Журнал мыслился Пушкиным не только как сборник занимательного чтения, но и как средство просвещения широких читательских масс. Этим объясняется обилие научных статей. После гибели Пушкина, журнал стал издаваться под редакцией П.А.Плетнева и стал менее интересным, малосодержательным. Лишь с 1847 г., когда «Современник» возглавили Н.А.Некрасов и И.И.Панаев, он становится одним из самых значительных изданий эпохи. Среди его сотрудников оказались едва ли не все русские писатели «реалистического направления»: И.А.Гончаров, И.С.Тургенев, Ф.М.Достоевский и др. Часто выступал в журнале историк С.М.Соловьев. Большое влияние на редакцию «Современника» оказывали Герцен и Огарев, а с середины 50-х гг. XIX в. в ее состав вошли Н.Г.Чернышевский и Н.А.Добролюбов. В результате накануне реформы 1861 г. «Современник» превратился в орган русской демократии. 
Влияние лидеров демократической интеллигенции испытывал и журнал «Отечественные записки». В 1839 г. критико-библиографический отдел журнала возглавил В.Г.Белинский. В журнале печатались философские статьи Герцена, исторические исследования Грановского. На страницах журнала пропагандировались идеи материализма и утопического социализма. Вокруг «Отечественных записок» группировались наиболее талантливые писатели того времени: И.С.Тургенев, А.В.Кольцов, Н.А.Некрасов, М.Е.Салтыков-Щедрин и др. Журнал превращается в издание демократического направления, принимавшее активное участие в утверждении реалистического искусства. 
Во второй четверти XIX в. появляются специфические издания. Нужды промышленности, сельского хозяйства и торговли вызвали к жизни ряд изданий экономического и информационного характера, таких как 
«Промышленный листок», «Посредник», «Земледельческая газета», «Листок промышленности, ремесел, искусств и фабрик», «Купец». 
Несмотря на несовершенство периодической печати того времени, рост ее в первой половине XIX в. оказал огромное влияние на общественную и культурную жизнь страны. Подобно книге, газеты и журналы распространяли политическую, научную и культурную информацию, привлекали внимание современников к насущным проблемам жизни России, наконец, приучали людей к постоянному чтению. 
Цель курсовой работы состоит в анализе особенностей развития журнала «Вестник Европы» в первое двадцатилетие XIX века.

В задачи работы входит:

1) рассмотреть процесс становления журнала «Вестник Европы»;

2) показать особенности  развития дореволюционной журналистики  на примере журнала «Вестник  Европы»;

3) проанализировать жанры периодической печати на примере журнала «Вестник Европы.

В работе использованы публикации отечественных исследователей, материалы  периодической печати и архивные материалы Липецкой областной универсальной научной библиотеки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Часть теоретическая.

1. «Вестник Европы» и его история.

В ноябрьском номере «Московских  ведомостей» в 1801 году было напечатано следующее заявление Карамзина: «С будущего января 1802 года намерен  я издавать журнал под именем «Вестник Европы», который будет извлечением  из двенадцати лучших английских, французских  и немецких журналов. Литература и  политика составят две главные части  его. Первая часть украсится всеми  цветами новых произведений ума  и чувства в Европе Политические известия будут сообщены в некотором  систематическом порядке и как  можно скорее ». Идея создания журнала  принадлежит не самому Карамзину, а  Ивану Васильевичу Попову – одному из арендаторов Московской университетской  типографии, который предложил Николаю  Михайловичу взять на себя его  редакцию. Тогда же была обговорена сумма оплаты Карамзину: 3000 рублей в  год. Это был первый случай оплаты редакторского труда.

Как видно, сам Карамзин понимал, что предстоит заниматься чем-то неслыханным для России: никогда  раньше национальных политических журналов не было, хотя и предпринимались  попытки: например, в 1790 году ученик Новикова П. А. Сохацкий начал издавать «Политический  журнал» (с переменой названия выходил  до 1830 года), но это было полностью  переводное предприятие — дословная  копия гамбургского консервативного  издания. Никакой роли в русской  общественной жизни журнал этот не сыграл.

Журнал Карамзина, напротив, был очень популярным, причем с  первого выпуска. Во многом это обуславливалось  известностью самого Карамзина: к тому времени уже состоялась публикация «Писем русского путешественника» (1791-1792) и повести «Бедная Лиза» (1792), которые  прославили писателя. Но успех мероприятия  превзошел все ожидания. Периодика XVIII в. не являлась долговременной, а  журнальные рубрики (критика, политика и т.д.) не были строго разграничены, поэтому издание «Вестника» следует признать новым этапом в истории русской журналистики. Издатель был вынужден допечатывать журнал с первого номера. И как журналист, и как писатель Карамзин был профессионалом и умел обеспечивать себе широкую аудиторию. «Вестник Европы» выходил дважды в месяц в течение двух лет под руководством Карамзина. Журнал продолжал существовать и после, до 1918 года, когда был запрещен. В наше время тоже существует издание с таким названием, которое, по замыслу, продолжает дело основателя.

В первом номере Николай  Михайлович во вступительной статье изложил суть дела, за которое он принялся с невероятным усердием. В статье «Письмо к издателю»¹ Карамзин от имени читателя из азиатской глуши дает совет быть человеколюбивым, а не осторожным, а помимо этого излагает жалобу на «бедность литературы» и подчеркивает ее наибольшую значимость из всех искусств в родной стране. Относительно политики азиатский читатель, выказав комплименты молодому монарху, пишет, что она не обещает быть слишком объемной, поскольку «вся Европа, наскучив беспорядками и кровопролитием, заключает мир, который, по всем вероятностям, будет тверд и продолжителен».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Коллектив и разработка «Вестника Европы».

 

Весь «Вестник Европы»  — это как бы единый монолог  издателя, выражающий его политическую установку². Но «сочинять Журнал одному трудно и невозможно; достоинство его состоит в многообразии, которого один талант (не исключая даже и Вольтерова) никогда не имел», - так пишет Карамзин во вступительной статье «Письмо к издателю»³. Эту статью многие исследователи выделяют как программную, и в ней автор дает понять, что принимается за дело не в одиночестве. Однако если полистать сам журнал, то можно заметить, что статьи в основном были анонимными.

Журнал с первого номера четко делился на 2 части: первая - литература и смесь, вторая – политика. Издание состоит в основном из переводов литературных произведений и статей из европейских журналов, а также отечественных писателей. Среди тех, кто печатался в первом разделе, мы видим Г. Р. Державина, В. А. Жуковского, И. И. Дмитриева, В. Л. Пушкина, К. Н. Батюшкова, П. А. Вяземского, М. М. Хераскова, Ю. А. Нелединский-Мелецкого, Д. В. Давыдова – по сути, вокруг Карамзина собрался весь цвет литературы конца XVIII века.

Все литераторы, участвовавшие  в издании «Вестника», были близкими друзьями Николая Михайловича и  были родственны ему по духу, были карамзинистами. Основой общественной и литературной концепции карамзинистов была вера в прогресс: нравственное улучшение  человека, политическое улучшение государства, успехи разума и прогресс литературы составляли для них разные грани  единого понятия цивилизации. Отношение  к ней было, безусловно, положительным. Литература мыслилась как существенная составная часть этого поступательного развития, и успехи ее не отделялись от общих успехов просвещения.

Поскольку тексты в журнале  в основном были анонимны, то трудно определить, авторами каких статей был каждый из названных выше литераторов. Но доподлинно известно, например, что литературной известностью Жуковский обязан Карамзину: в конце 1802 года в "Вестнике Европы" была опубликована элегия "Сельское кладбище" - вольный перевод произведения английского поэта-сентименталиста Томаса Грэя. Элегия очень органично и глубоко связана с сентиментализмом Карамзина, была выдержана в духе журнала (его литературной части).

Сам Карамзин активно печатался  в этом журнале. Он весьма последовательно  излагал аудитории свои взгляды. Например, он стал автором статей «О случаях и характерах в Российской истории, которые могут быть предметом художеств»⁴, «О любви к отечеству и народной гордости»⁵ и некоторых других, которые в эпоху галломании и стеснения говорить на родном языке преподавали урок патриотизма соотечественникам. Мысль Карамзина была проста: «Должно приучить россиян к уважению собственного».

Из своих произведений в «Вестнике…» он опубликовал  повести Марфа Посадница, "Рыцарь нашего времени", "Моя исповедь". Помимо этого он переводил статьи зарубежных журналов и газет, а так же писал всевозможные послания: «Письмо к издателю», «История слез»⁶, «Письмо госпожи Жанлис из Швейцарии»⁷, «Великодушное дело Тверского Дворянина»⁸, «Забавные Шотландские Графы»⁹ и т.д.

Однако не все убеждения  Карамзина были политического характера. Так, красной нитью сквозь литературную часть издания прошла следующая  мысль Карамзина: он разделял точку  зрения Фридриха Шлегеля, что художественное мнение не является художественным произведением, а потому в своем журнале старался обходиться без литературной критики. Уже в «Письме к издателю» он пишет: «Пиши, кто умеет писать хорошо: вот самая лучшая критика на дурные книги!» Однако самому писателю было трудно обойтись без выражения своего мнения о каком-либо произведении. Например, номер 9 за 1803 год начиналась со статьи «О Богдановиче и его сочинениях». В ней Карамзин рассказывал об авторе «Душеньки»: рассказав о жизни Богдановича, Карамзин обратил внимание «на сильный, хороший стих, счастливое слово, искусный переход от одной мысли к другой». Евгений Осетров, писатель и литературовед, исследователь творчества Карамзина, считает, что с этой статьи началась отечественная литературная критика.

Таким образом, при работе над журналом Карамзин привлекал  своих друзей-литераторов, однако из-за анонимности трудно определить авторство  статей. Но сам Карамзин подчеркивает, что работал над изданием не в одиночку, хотя Лотман и считает «Вестник Европы» монологом издателя. Журнал состоял из двух частей – литературы и политики, как было заявлено изначально, и чему автор не изменил на протяжении двух лет, хотя и создается впечатление, что второй части автор отдает предпочтение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Часть практическая.

1. Зерно журнала – его идейность.

 

В книге «Сотворение Карамзина» М. Ю. Лотман¹⁰ довольно скупо пишет о работе Карамзина редактором «Вестника Европы». Не смотря на это, Лотман считает нужным обстоятельно рассмотреть идеи политического характера. Он дает емкую характеристику изданию: ««Вестник Европы» Карамзина — журнал откровенно бонапартистский».

Рассмотрим содержания нескольких номеров журнала.

1802 год, №1 

Литература  и смесь.

І. Письмо к издателю. стр. 3.

ІІ. Альцибиад к Периклу. стр 9.

ІІІ. Народный британский памятник. стр. 17.

IV. История французской  революции, избранная из латинских писателей. стр. 20.

V. Женские парики. стр. 38.

VI. О просвещении. стр. 41.

VIІ. Жан-Жак Руссо в  Тюльери. стр. 45.

VIІІ. Трогательное воспоминание. стр. 47.

IX. Меланхолия. стр. 53.

X. Портрет милой женщины. стр. 55.

XI. Анекдоты о Бонапарте,  еще неизвестные. стр. 60.

XII. Нечто о нынешнем  Париже. стр. 63.

Политика.

I. Всеобщее обозрение. стр. 66.

IІ. Изображение состояния  Французской республики. стр. 84.

ІІІ. Смесь. стр. 98. 
 
И приведем для сравнения следующий номер. 

1802 год, №2 

Литература  и смесь.

І. Истина, индейская сказка. стр. 1.

ІІ. Худой отгадчик. стр 8.

ІІІ. Письмо парижских музыкантов к Гайдну. стр. 16.

IV. Людовик XVI, описанный  гм. Сулави. стр. 18.

V. Письмо из Парижа. стр. 28.

VI. Король Цесарь, негр  в Америке. стр. 35.

VIІ. Остров святой Елены. стр. 38.

VIІІ. Бонапарте в пирамиде. стр. 44.

IX. Странность. стр. 52.

X. Новый монумент Вергилия. стр. 58.

XI. Смесь. стр. 60.

Политика.

I. Речь депутатов французского  Законодательного совета. стр. 66.

IІ. Объявление от имени  первого консула в Законодательном  совете. стр. 70.

ІІІ. Письмо из Генуи от 12 декабря. стр. 72.

IV. Письмо из Соединенных  Американских Областей. стр. 75.

V. Действие войны и  революции. стр. 77.

VI. Плоды войны и мира  для Франции и Великобритании. стр. 78.

VII. Письмо из С. Доминго,  французского американского острова. стр. 79.

VIII. Известия и замечания. стр. 86. 

В журнале два раздела:  1) Литература и смесь. 2) Политика, - что расширяет  читательский круг, его могут читать как мужчины, так и женщины. Множество  статей так или иначе связаны  с Францией, ее образом жизни, модой  и политикой. 
В разделе «Литература и смесь» было не много чистой литературы. В основном - публицистика, исторические заметки, сообщения о происшествиях и новостях.

В «Политике» освещалась политическая и военная ситуация в мире, печатались документы (речи, письма).

В соответствии с  названием «Вестник Европы» имел не много отечественных новостей. 
Возьмем для сравнения два номера, вышедших спустя пол года. 
 
1802, №12 

Литература и смесь.

І. Вольнодумство и набожность. (Окончание). стр. 281.

ІІ. Приятные виды, надежды и желания нынешнего времени. стр. 314.

ІІІ. Смесь. стр. 331.

Политика.

I. Расходы и доходы Французской республики. стр. 335.

II. Известия и замечания. стр. 345.

III. Смесь. стр. 361.

Мы видим, что  два основных раздела остались –  «Литература и смесь» и «Политика»,  внутри раздела стало меньше статей, но они увеличились в объеме. 
 
1802, №13 

Литература и смесь.

І. Топографическое описание царства  поэзии. стр. 3.

ІІ. История Лафлера, Стернова слуги. стр. 12.

ІІІ. Феномен английской литературы. стр. 21.

IV. Письмо молодого француза  из Неаполя. стр. 26.

V. Рыцарь нашего времени. стр. 35.

VI. К Л*, на смерть подруги его.  стр. 51.

VII. Элегия. стр. 52.

Политика.

I. Жизнь Туссеня Лувертюра. стр. 57.

II. О нынешних министрах Англии. стр. 68.

III. Известия и замечания. стр. 73.

 

 

По Лотману, «весь материал «Вестника» строго организован вокруг двух идеальных  центров»: положительный образ правителя-практика и гибельный образ «мечтателя на престоле». При этом в первом абсолютно точно угадывался Наполеон Бонапарт, а во втором – Александр I. Для современного читателя это покажется дикостью, но мы смотрим на эти события с высоты, поскольку знаем события 1812 года, но тогда они были неизвестны. В 1802 году это выглядело иначе. С. Н. Глинка, известный патриот, провозглашавший в 1812 году Наполеона людоедом и сыгравший своим журналом «Русский вестник» немалую роль в возбуждении «отечественнолюбивого духа» в русском обществе, на рубеже веков был пламенным бонапартистом. Эти чувства разделял с ним его друг А. А. Тучков, в будущем герой Бородинского сражения, погибший со знаменем в руках у Семеновского редута.

Приступая к изданию «Вестника», Карамзин был настроен оптимистически. Одну из программных статей журнала  он назвал «Приятные виды, надежды и желания нынешнего времени»¹¹. Он считал, что после Великой французской революции должно наступить затишье и надеялся на долгий мир. Но его ждало разочарование: в связи с провозглашением первого консула императором, он писал брату: «Наполеон Бонапарте променял титул великого человека на титул императора: власть показалась ему лучше славы».

Однако антитеза Наполеон – Александр сохранялась, поскольку  Карамзин видел политическую силу Наполеон и не мог того же сказать об Александре. «Карамзин не доверял государственным способностям Александра I, хотя и верил в его «прекрасное сердце». Он надеялся на длительный мир и союз с Бонапартом», - считает Ю. Лотман. В качестве источника скептического отношения журналиста к Александру I Лотман указывает следующие статьи – «Письмо из Константинополя»¹² и «О Московском мятеже в царствование Алексея Михайловича»¹³. И там, и там говорится, что передача власти в руки вельмож вызвала народный мятеж, из чего делается однозначный выбор в пользу жесткой централизованной власти. В «Вестнике» много и других примеров этого рода (материал черпается из известий о гражданских раздорах в Швейцарии, Гаити и других иностранных сообщений).

Слухи о деятельности «Негласного  комитета», в котором Строганов, Новосильцев, Чарторижский и Кочубей, как Рашид Рейс Эффенди и Челеди Эффенди, «в тишине» «сочиняли» конституционные  реформы, распространялись в это  время достаточно широко, и конституционные  планы Александра I ни для кого не были секретом. Эти обстоятельства перекликались с происходящим в «Письмах из Константинополя», когда турецкие вельможи и султан составили и ввели «конституцию» не спросив.

Раздумывая над идеальным  режимом в понимании Карамзина, Лотман приходит к выводу, что «реальным  содержанием монархизма Карамзина  в этот период было президентское  правление с очень сильной  властью президента как в исполнительной сфере, так и в области законодательной  инициативы. Главе государства принадлежала высшая воинская власть и роль конечного  арбитра во всех государственных  вопросах. Однако сохранение ряда республиканских  институтов, выборность законодательных  органов и свобода печати (попытки  ограничить ее во Франции вызывают в «Вестнике» осуждение) не дают превратиться этому правлению в деспотическое. А сила правительства — гарантия от анархии».

Ю. Лотман понимает, что многие могут не согласиться с его  точкой зрения, поэтому прибегает  к следующему примеру: «в номере втором журнала за 1802 год было опубликовано «Письмо из Соединенных Американских Областей», в котором дается портрет  президента Джефферсона — идеального главы государства. Портрет этот текстуально близок к характеристикам, которые даются в «Вестнике» Бонапарту. Даже вождь гаитянского восстания  негров Туссен-Лювертюр получает в  «Вестнике» положительную характеристику, пока кажется, что он способен ввести восстание в рамки порядка, и  пока его поддерживают бонапартистские  газеты Франции: «Туссен-Лювертюр есть, как Бонапарте, победитель и примиритель» (1802, № 3, «Письмо из С.-Доминго»). Одновременно постоянную иронию издателя вызывает английский парламентаризм. В нем подчеркивается купеческий или аристократический эгоизм и отсутствие подлинной демократии».

Юрий Михайлович понимал, что такой взгляд идет в разрез с общепринятым представлением, поэтому  продолжает рассуждение: «Такая позиция  была очень своеобразна: она ставила  Карамзина вне рядов русского англоманского либерализма начала века и еще в большей мере отгораживала его от тех, кто оставался верен  традициям философии XVIII века с ее верой в доброту человека и народный суверенитет. Но не менее чужды были издателю «Вестника Европы» любые оттенки идеологии эмигрантов, сторонников Бурбонов и теоретиков легитимизма». Он также отмечает, что политические взгляды Карамзина мало кто разделял, а на его журнал смотрели как на интересное чтение, свежую, прекрасно изложенную информацию, воспринимая автора или как ретрограда, или как опасного якобинца. «Парадоксы Карамзина», как назвал Пушкин идеи редактора «Вестника», оставляли читателя равнодушными.

М. Ю. Лотман проводит исследование и приходит к занимательному выводу: если сравнить многочисленные переводы «Вестника…» с оригиналом, то становится ясно, что автор высказывал собственную  позицию и нарочно туманно  указывает на источники. Так, например, «Письмо из Константинополя», конечно, писалось не в столице Оттоманской  империи. Это комбинация отрывков из книги «Путешествие в Оттоманскую  империю, Египет и Персию, произведенное  по приказу правительства в период шести первых лет республики Г. А. Оливье, членом национального института  и проч., и проч., т. 1, Париж., девятый  год республики» (по-французски) и  «Политического журнала», октябрь 1801 г. (Карамзин, видимо, пользовался немецким оригиналом, а не позже появившимся  русским изданием). Сопоставление  убедительно показывает свободу  и субъективность интерпретации  Карамзина. Например:

 

«ПИСЬМО ИЗ КОНСТАНТИНОПОЛЯ» КАРАМЗИНА: «ПУТЕШЕСТВИЕ» ОЛИВЬЕ:

О Пасване-Оглу

Сим первым успехом он прославился  по всей империи, и народ, почти везде  недовольный новой (курсив Карамзина) системой Дивана, явно желал Па-свану  дальнейшего счастья, считая его  великим воином и другом старинных  обычаев.

Его первые успехи создали ему репутацию  талантливого полководца и заставили  видеть в нем человека, целиком  преданного делу народа (перевод мой. — Ю. Л.).

«ВЕСТНИК ЕВРОПЫ» «ПОЛИТИЧЕСКИЙ  ЖУРНАЛ»

Последствие доказало, что такая  Аристократия не годится для Турецкого  народа.

Неоспоримо выводимое из того следствие, что для турок годится только деспотический образ правления. (перевод П. А. Сохацкого).

Причины реформы

«ВЕСТНИК ЕВРОПЫ» «ПОЛИТИЧЕСКИЙ  ЖУРНАЛ»

...мать добродушного Селима III <...> была встревожена слухами <ложными. — Ю. Л.> о всеобщем неудовольствии народа, о разных бунтах в провинциях и предложила сыну своему сей новый план хитрых честолюбцев, как самое лучшее средство успокоить империю. Селим принял его охотно, уступая часть власти своей для государственного блага. Селим хотел вместо сонного правления своего предшественника вновь ввести строгость военной власти. Дикое рвение его завело его слишком далеко. Он боялся своих вельмож... <перевод мой. — Ю. Л.>

 

Менее загадочна позиция  Карамзина относительно крестьянского  вопроса в России. Тут Исследователи  Е. Осетров и Ю. Лотман сходится. Это  произошло потому, что свое мнение автор ясно выразил в статье «Письмо сельского жителя»¹⁴. Так, редактор «Вестника Европы» был против планов немедленного освобождения крестьян, но категорически настаивал на широком просвещении народа, которое должно предварить и подготовить отмену крепостного права: меру необходимую и справедливую, но требующую нравственной и просветительской подготовки.

Журнал о политике неотделим  от истории. К тому же следует помнить, что по окончании работы над «Вестником Европы», Карамзин приступил к написанию  «Истории государства Российского», что называется, по госзаказу: император  Александр I именным указом от 31 октября 1803 даровал звание историографа Николаю  Михайловичу Карамзину (титул историографа в России после смерти Карамзина  не возобновлялся). По этим двум причинам вполне естественно, что в своем  журнале Карамзин много уделял истории, причем и российской в том числе, хотя в эпоху галломании это было весьма странно.

Карамзин тяготел ко всему  российскому и явно не приветствовал  современных веяний моды. В статье «Женские парики»¹⁵ он пишет: «Не далее как десять лет перед сим говорили мы с отвращением о той женщине, которая носила парик. Старуха, самая набожная, по неволе только прибегала к чужим волосам; но всячески старалась подбирать их под цвет своих, чтоб обмануть глаза… Какая же быстрая перемена в идеях произошла с того времени! Лучшее украшение женского полу, которым пленялись все народы и все веки, впало в совершенное презрение. … В париках милые красавицы!.. О времена! о нравы! Марциал и Ювенал в свое время гремели против женщин, которые плешивые свои головы скрывали под чужими волосами: чтобы сказали они, видя теперь молодую, стыдливую девицу, которая нежный лоб свой оскверняет – (по чему знать?) – какой-нибудь гнусной женщины, какого-нибудь злодея, убийцы?» Позже автор извиняется за такие слова и просит прощение, если перешел грань. Но бросается в глаза то, что сентименталист Карамзин, который считал, что для чтения женщиной подходят только самые нежные слова, так резко осуждает ношение париков прекрасным полом. Статья подписана, как перевод с французского, но из изысканий Ю. Лотмана стало ясно, что Карамзин не просто переводил и печатал у себя в журнале материалы, исключительно подходящие его точке зрения, но и мог немного исказить источник. Отсюда можно сделать вывод, что на страницы журнала не могло попасть мнение, с которым не был бы согласен редактор. Следовательно, в этой статье была нарочно так осмеяна мода на парики, хотя это совсем не характерно для автора.

1802 год, №6 

Литература и смесь.

І. Последние дни Лафатеровой жизни. стр. 95.

ІІ. Мария Антуанетта. стр 112.

ІІІ. Некоторые мысли лучших французских авторов, выбранные из новых сочинений госпожи Неккер. стр. 125.

IV. Парижский лицей. стр. 134.

V. Кантова философия во Франции. стр. 138.

VІ. Две шотландские мумии. стр. 140.

VІІ. Моя исповедь. стр. 147.

VIIІ. Письмо из Парижа. стр. 167.

Политика.

I. Любопытная нота французского кабинета, напечатанная в Монитере. стр. 170.

ІІ. Письмо из Парижа. стр. 175.

III. Египетские происшествия. стр. 179.

Письмо английского офицера из лагеря при Александрии, от 14 окт. 1801.

Письмо от 24 окт. 1801.

Письмо из Александрии, от 27 октября 1801.

Другое письмо из Александрии от того же числа.

IV. Умножение сил Франции. стр. 189.

V. Смесь. стр. 191.

VI. Известия и замечания. стр. 194.

Карамзин явно не одобрял  и моду в целом: в заметке «Письмо из Парижа» (№6 «Вестник Европы», 1802) он отождествляет мнения и моды, подчеркивая, что нет в мире ничего более переменчивого. Но эта перемена, по мнению автора, ведет только к худшему: теперь французы стали скупы и негостеприимны, для них имеет значение только богатство, а развлечения и собрания похожи на трактирные общества. Имея такое мнение, Николай Михайлович не мог не желать, чтобы его современники отказались от слепого подражания французам.

Евгений Осетров отмечает, что в статье «О случаях и характерах…» автор не только преподал урок патриотизма  современникам и хотел привить  им чувство гордости за отечество, но и «принес в статье, как в  волшебном ящике, сюжеты, которые  искусство воплощало на протяжении всего XIX века». Он приводит в пример «Песнь о вещем Олеге» Пушкина, причем не исключает, что Александр Сергеевич мог взять основу для этой песни непосредственно из «Вестника Европы», поскольку тогда журнальные книжки находились в обращении годами и иногда десятилетиями. «Можно сказать, что Карамзин насыщал воздух литературы живительным кислородом», - заключает Е. Осетров. То есть если внимание Пушкина к этому летописному сюжету привлек не конкретно журнальная статья Карамзина, то его желание обратить современников к отечественной истории позволило и впоследствии не забыть напрочь этот сюжет.

Значительной темой «Вестника» была проповедь просвещения. Уже в первом номере была помещена статья «О Просвещении»¹⁶, в которой идет речь об успехах просвещения в Европе: Франции, Германии, Англии. Тут автор ссылается на имя поэта Шенье и на его новый труд, в котором повествование ведется о «медленных и трудных успехах человеческого разума» от времени, когда «сей разум начал собственными силами из варварского невежества», до изобретения книгопечатания, «с которого начинается важнейшая эпоха и быстрое течение познаний, вечных, неистребимых». Тут виден намек на предназначение публицистики, а значит, и детища автора как такового. Ведь с изобретением печатного станка стало не только проще и эффективнее книгопечатание, но и издание периодических изданий.

Тема просвещения в  журнале не ограничивается одной  статьей. В заметке «Странность»¹⁷ автор рассказывает о французе, который решил открыть пансион для детей российских дворян с целью «учить их всему нужному, особливо же языку Русскому». Для автора такая новость кажется более забавной, чем досадной: «Французы ветрены – были и будут! … Иначе как вздумать, чтобы родители в отечестве нашем не имели способов воспитывать детей и могли безрассудно удалить их от себя, забыть священный долг свой и вверить судьбу юных сердец чужому, неизвестному человеку? … Мы знаем первый и святейший закон Природы, что мать и отец должны образовывать нравственность детей своих, которая есть главная часть воспитания; мы знаем, что всякой должен расти в своем отечестве и заранее привыкать к его климату, обычаям, характеру жителям, образу жизни и правления; мы знаем, что в одной России можно сделаться хорошим русским, а нам, для государственного счастия, ни надобно ни Французов, ни Англичан! Пусть в некоторые времена молодой человек, уже приготовленный к основательному рассуждению, едет в чужие земли узнавать европейские народы, сравнить их физическое и гражданское состояние с нашим, чувствовать даже и самое их превосходство во многих отношениях!» Тут явно Карамзин конкретизирует свое мнение: становится ясно, что, несмотря на все достижения Европы, несмотря на стремление походить на нее, так занимавшее умы дворян в XVIII веке и продолжавшееся в XIX веке, Карамзин чувствует национальное достояние русского народа, видит его потенциал. Он уважает «физическое и гражданское состояние» Европы, но не считает, что Россия должна принимать с восхищением все европейское. На его взгляд, надо выращивать свою талантливую молодежь на своей, российской, почве, принимая только самое лучшее от Европы, а именно их достижения в науках и изяществах. В этой статье особое внимание уделяется национальному сознанию в образовании и воспитании молодого человека: по мнению автора, молодого человека не нужно отправлять учиться за границу в молодом возрасте, поскольку в этом случае он будет ощущать своим отечеством не Родину, где он родился, а то место, где он обучался. Карамзин так же уверен, что в России достаточно возможностей учиться, как и во Франции: «Мы уже, слава Богу! не варвары; у нас есть все способы просвещения, какие только могут найтись во Франции; и там и здесь учат одному, по одним Авторам и книгам».