Виды и юридическое значение решений конституционного суда РФ

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Актуальность выбранной  темы объясняется тем, что с учреждением конституционного судопроизводства одной из относительно новых и весьма актуальных проблем современного российского конституционализма является проблема юридической природы решений Конституционного Суда РФ как итоговой правовой формы его деятельности, уяснение их места и роли в судебной практике и системе источников права в целом.

В последние годы наметилась линия на признание судебной практики в качестве источников права. Как ее разновидность рассматриваются, как правило, и решения Конституционного Суда, хотя юридическая природа последних, например, с точки зрения их соотношения с судебным прецедентом, определяется по-разному. Но на сколько полно учитывается при таком подходе специфика решений КС РФ как актов конституционного контроля? Не происходит ли "растворение" решений Конституционного Суда в судебной практике, к которой относятся акты и иных, прежде всего, высших органов правосудия?

Вопрос о признании  решений КС РФ должен решаться, как представляется, на основе выявления собственных, имманентно присущих актам конституционного контроля юридических (в первую очередь - конституционно-правовых) свойств. Речь идет о том, что решения КС РФ, "обволакивая" Конституцию, составляют вместе с ней особый вид конституционных источников права, существующий наряду с иными видами правовых источников, включая судебную практику. Их главная специфика заключается в том, что они обладают нормативно-доктринальной природой, которая предопределяется, прежде всего, особенностями судебно-конституционных (контрольных) полномочий Суда.

По самой природе, сущностным характеристикам и результатам  деятельность КС РФ не исчерпывается  правоприменением. Она имеет значительно  более сложный характер: получая институционное оформление прежде всего как правоприменительный юрисдикционный процесс, конституционное правосудие - и это становится все более очевидным для отечественной юриспруденции - в своих итогово-правовых характеристиках сближается с нормативно-установительной юридической практикой, с правотворчество.

         Объектом исследования курсовой работы являются виды и юридическое значение решений конституционного суда РФ.

          Предметом исследования является  рассмотрение отдельных вопросов, сформулированных в качестве задач данного исследования.

          Цель данной работы является:

           1) сформировать целостное представление о видах и юридическом значений решений Конституционного суда РФ;

           2) комплексное изучение решений Конституционного суда.

          Задачи исследования:

          - раскрыть нормативно-доктринальную природу решений Конституционного суда РФ;

          - изучить виды и юридическое значение решений Конституционного суда РФ;

          - раскрыть определение как вид решения Конституционного суда РФ;

          - сделать выводы по исследуемой теме.

1. Нормативно-доктринальная природа 
решений Конституционного Суда РФ

Главным контраргументом  тезиса о правотворческом потенциале конституционного правосудия является выраженная еще Г. Кельзеном нормативистская в своей основе позиция, согласно которой единственным источником права является нормативно-правовой акт; правосудие же, пусть даже и конституционное, не предназначено в системе разделения властей для создания норм права.¹ Такой подход вряд ли соответствует сегодняшним правовым реалиям: разделение властей вовсе не предполагает возможности осуществления правотворческой деятельности только законодательными органами. Подтверждением этого является признание нормотворческой функции у органов исполнительной власти, включая так называемое делегированное законодательство.

В контексте общемировой  конституционной практики должен оцениваться  и характер воздействия конституционного правосудия на правотворческий процесс. Конечно, роль Конституционного Суда в правотворчестве довольно специфична, что объясняется его юрисдикционной природой, предполагающей, прежде всего, применение конституционных норм, их истолкование, в том числе в системных взаимосвязях с проверяемыми и иными нормами отраслевого законодательства. На этом основании некоторые авторы делают вывод, что Конституционный Суд не создает новых норм, а выступает лишь в роли некоего "блюстителя юридической строгости правовой системы, института, в определенной мере сдерживающего и дисциплинирующего законодательную и исполнительную власть в их правотворческой деятельности", "раздвигает или уточняет содержание сформулированного в Конституции нормативного установления исходя из его буквы и смысла с целью наиболее точного понимания и единообразного применения толкуемого конституционного положения".

В итоге решения Конституционного Суда рассматриваются лишь в качестве источника науки конституционного права, не носящего свойств правовой нормативности.

Между тем деятельность Конституционного Суда РФ играет значительную роль не только в развитии конституционно-правовой науки, но и в становлении и развитии современного российского конституционализма, Конституции РФ и конституционного законодательства, а посредством этого - и отраслевого законодательства. Признавая ту или иную норму неконституционной, Конституционный Суд лишает ее юридической силы (ст. 79 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"),² т.е. отменяет ее. Уже отсюда следует, что соответствующее решение Конституционного Суда не лишено свойств нормативного акта, направленного, как известно, на установление либо изменение, отмену правовых норм или на изменение сферы их действия.

Вместе с тем данный способ конституционно-судебного воздействия  на правовую систему не является единственным. В связи с этим интересно обратить внимание на предложенное А.Н. Верещагиным видение конституционно-судебного правотворчества. Когда суд лишает силы определенную норму, это зачастую ведет к ее автоматической замене другой нормой. При этом характер вновь появившейся нормы отражает природу той, которая была отменена с позиций своего рода "нормативной симметрии",³ когда нормы определенных типов коррелируют друг с другом: например, отмененные запретительные нормы порождают возникновение дозволительных и наоборот. При кажущемся признании в данном случае "позитивности" конституционно-судебного правотворчества более детальный ее анализ обнаруживает признание первично-превалирующего "негативного" начала в конституционном контроле: ведь именно отмена юридической нормы посредством признания ее неконституционной инициирует (и только!) указанную "нормативную симметрию" в рамках законодательного процесса. Кроме того, в предложенных суждениях речь, очевидно, идет лишь об одном из способов конституционно-судебного контроля в рамках предоставленных КС РФ полномочий, а именно - об оценке конституционности оспариваемого нормативного правового акта.

Между тем функции  Конституционного Суда не исчерпываются  данным способом реализации конституционного контроля; они включают, например, конституционное истолкование норм отраслевого законодательства и основанную на этом (как, впрочем, и сложившейся правоприменительной практики) их конституционную "рихтовку", т.е. доведение отраслевого законодательства посредством его истолкования без вторжения в букву закона до уровня требований конституционных принципов и ценностей, должных получать воплощение в соответствующей сфере отраслевого правового регулирования. А это уже - вопрос не корреляции, а корректировки нормативной правовой среды. И такую корректирующую функцию относительно нормотворчества органов законодательной и исполнительной власти, а также сложившейся правоприменительной практики (включая практику органов судебной власти) осуществляет Конституционный Суд.

Именно этим - специфическими характеристиками конституционных  полномочий по конституционно-судебному  контролю, а не наличием или отсутствием  у КС РФ правотворческих функций  в их классическом проявлении - определяется его роль в нормативном правовом пространстве государства и, в конечном счете, в правотворческом процессе. Все это как раз и позволяет дать определение Конституционному Суду как квазиправотворческому органу, имея в виду, что "квази"-характеристикой подчеркивается не мнимый, а лишь специфический, не классически-правотворческий статус данного органа.

Этот статус таков, что  решения КС РФ, выраженные по итогам рассмотрения дела в постановлении  или определении, обладают вполне конкретными  свойствами нормативности, многие из которых, кстати, получили юридическое признание и в ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", как-то: общеобязательность (ст. 6); окончательность, вступление в силу после провозглашения и незамедлительное официальное опубликование, непосредственное действие (ст. 78, 79); недопустимость преодоления правовой позиции Конституционного Суда законодателем (ст. 79); пересмотр в установленных случаях решений судов и иных органов, основанных на актах, признанных неконституционными (ст. 79, 100) и др.

Однако это лишь одна сторона юридической природы решений Конституционного Суда как источников права. Вторая заключена в том, что нормативность данных актов проявляется в единстве с их доктринальным значением.

Нормативность и доктринальность - это не две самостоятельные характеристики решений Суда. Они существуют в единстве, что дает некое новое, интегральное качество данного вида актов - их нормативно-доктринальную природу. Это означает, что, во-первых, нормативные начала решений Конституционного Суда, обладая высокой степенью информационно-правовой насыщенности и обобщенности, способностью отражать посредством своих конституционно-интерпретационных характеристик высшие конституционные ценности на основе выявленного в решении Суда баланса государственных (публичных) и частных интересов, воплощая в себе сплав концептуальных научно-теоретических подходов с реальной практикой современного конституционализма и международно-правовой регламентацией, во многом приобретают признаки конституционной доктрины. Во-вторых, заложенные в решениях Конституционного Суда аксиологические подходы, идеи и принципы, сформулированные на основе Конституции РФ и опосредующие отношение органа конституционного контроля к социально-экономическому, политическому, социокультурному содержанию и юридическому оформлению реальных общественных отношений, придают доктринальным началам решений Конституционного Суда качества их общеобязательности, нормативной доктринальности. В этом, кстати, кроются глубинные характеристики конституционного правосудия как фактора модернизации российской государственности, здесь находятся истоки генерирования и развития посредством конституционного правосудия конституционной идеологии, что не противоречит требованиям ч. 2 ст. 13 Конституции РФ ("Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной"), хотя - попутно будет отмечено - данное конституционное положение нуждается в специальном конституционно-судебном толковании.

Нормативно-доктринальной  природой решений Конституционного Суда предопределяется двойственное назначение данных актов в системе источников права и правовой системе в целом.

Решения КС РФ являются источником конституционного права, и в этом качестве они всегда содержат нормативную  энергию (негативного либо позитивного  характера), ориентированную на сферу конституционного регулирования. И несмотря на то, что в силу своих полномочий Конституционный Суд "решает исключительно вопросы права" (ч. 3 ст. 3 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"), его решения как нормативно-доктринальные источники конституционного права, обладая, прежде всего, правовым содержанием, воплощают в себе и политические начала; имеется в виду, что при оценке на конституционность норм отраслевого законодательства приходится решать соответствующие вопросы, например, с точки зрения не только сущего, но и должного, руководствуясь при этом, прежде всего, конституционными принципами и ценностями как носителями не только формально-юридических, но и политических, нравственно-этических императивов общества и государства. В этом смысле решения Конституционного Суда - безусловный источник конституционного права: они обладают конституционной природой в силу своих собственных характеристик, независимо от предмета конституционного контроля и в данном качестве всегда являются - в единстве с Конституцией - конституционными источниками права. Одновременно в этом проявляется важная закономерность развития современного конституционализма, связанная с расширением "конституционно-правового разнообразия", усилением элементов политизации и социализации в конституционном праве.

Решения Конституционного Суда могут быть одновременно (с  учетом предмета запроса по конкретному  делу) источниками отраслевого законодательного нормирования более конкретных отношений  в социальной, экономической, правоохранительной и других сферах. Тем самым акты конституционного правосудия как бы обеспечивают "сцепку" собственно конституционно-правовых норм и норм отраслевого законодательства, создают нормативное единство, основанное на выявленной в процессе рассмотрения дела объективной взаимосвязи, переплетения конституционных и отраслевых правоотношений. Основу такого единства составляет выявляемый Конституционным Судом баланс конституционных ценностей, что способствует, в свою очередь, конституциализации не только отраслевого законодательства, но и соответствующей сферы социальной действительности.

В конкретном своем проявлении это обеспечивается различными способами  влияния конституционного правосудия на правовое развитие общества и государства. Каждый из них по-своему отражает нормативно-доктринальные начала в процессе проникновения конституционных норм, принципов и ценностей в букву и дух отраслевого законодательства. Соответственно, можно, конечно, говорить о преобладающем значении в том или ином способе нормативных либо доктринальных начал, что, однако, не исключает того, что в конечном счете они проявляются в единстве.

Это, во-первых, конституционно-интерпретационное  обоснование нормативного содержания категорий и институтов отраслевого  законодательства, введение в теорию и практику российского конституционализма новых конституционных категорий и понятий. Очевидно, что здесь весьма рельефно проявляется интеграция нормативности и доктринальных конституционных начал.

Яркий пример конституционного обоснования отраслевых институтов и категорий - проведенное Конституционным Судом РФ в целом ряде его решений исследование понятия налога как публично-правовой категории. Что касается новых понятий и категорий, то, например, КС РФ впервые дал конституционно-правовое обоснование не имевшей на тот момент законодательного закрепления категории муниципальной власти как особой формы публичной власти. В другом постановлении КС РФ обосновал конституционно-правовую природу категории "свобода договора", указав, что она вытекает из взаимосвязанных положений ст. 8, 34 и 35 Конституции РФ. В Определении КС РФ от 15 февраля 2005 г. N 17-О был обоснован конституционный характер не получившей прямого (терминологического) закрепления в Основном Законе категории "прожиточный минимум", сделав при этом важный вывод, что показатели прожиточного минимума входят в нормативное содержание конституционного права на социальное обеспечение.

Во-вторых, влияние нормативно-доктринальных  начал актов конституционного правосудия на социально-правовую сферу обеспечивается посредством обоснования конституционной природы соответствующих отношений, попадающих в сферу регулирования оспариваемых норм отраслевого законодательства.

Так, в постановлении  от 1 декабря 1997 г. N 18-П Конституционный  Суд пришел к выводу, что отношения, связанные с возмещением вреда, причиненного в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС, имеют не гражданско-правовое, а конституционно-правовое содержание, и в этом плане они развиваются на основе действия ст. 42 и 53 Конституции РФ. Это порождает особый характер отношений между гражданином и государством, заключающийся в том, что государство принимает на себя обязанность возмещения такого вреда, который, исходя из его масштабов и числа пострадавших, не может быть возмещен в порядке, установленном гражданским, административным, уголовным и другим отраслевым законодательством; это конституционно-правовая обязанность государства, которая корреспондирует праву граждан на благоприятную окружающую среду.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда конституционная природа присуща также, и отношениям, складывающимся в процессе приватизации. Именно в решениях КС РФ право на приватизацию было интерпретировано в качестве конституционно значимого, хотя само по себе установление права на приватизацию осуществляется публичной властью и в этом смысле оно не является конституционным (основным правом).

В-третьих, нормативно-доктринальные  начала присутствуют в процессе выявления  конституционного содержания в конкретных институтах отраслевого законодательного регулирования и, соответственно, расширения "присутствия" конституционных начал в отраслевых правоотношениях.

Так, по существу именно Конституционный Суд сформулировал  и обосновал основополагающие принципы налогового права, которые до принятия Налогового кодекса РФ (часть 1) не имели закрепления в российском налоговом законодательстве. Практика Суда в этой сфере во многом предопределила развитие налогового законодательства. Нынешнее содержание ст. 3 НК РФ является юридическим признанием тех основных начал налогообложения, которые были выведены Конституционным Судом.⁴

В-четвертых, в рамках нормативно-доктринального воздействия  конституционного правосудия на отраслевое законодательство обеспечивается конституциализация правового (специального) статуса субъектов правоотношений, складывающихся в соответствующей сфере отраслевого регулирования.

Так, в постановлении  от 10 апреля 2003 г. N 5-П Конституционный  Суд выявил конституционную природу  правового статуса участников хозяйственных  обществ, указав, что основой конституционно-правового статуса участников хозяйственных обществ, в частности, акционеров акционерных обществ - юридических и физических лиц, которые реализуют свои права через владение акциями, удостоверяющими обязательственные права ее владельца к акционерному обществу, является право, закрепленное в ч. 1 ст. 34 Конституции РФ. Приобретая акции и осуществляя акт распоряжения своим имуществом, граждане и юридические лица приобретают и определенные имущественные права требования к акционерному обществу. Поскольку же по смыслу взаимосвязанных положений ч. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 34 и ч. 2 ст. 35 Конституции РФ содержащимся в них термином "имущество" охватывается любое имущество, связанное с реализацией права собственности, в том числе имущественные права, имущественные права-требования акционеров также являются имуществом, а следовательно, обеспечиваются конституционно-правовыми гарантиями, включая судебную защиту нарушенных прав.

В-пятых, в этом же русле  реализации полномочий конституционного правосудия происходит внедрение в национальную правовую систему норм и принципов международного права, в результате чего также происходит приращение нормативного и конституционно-доктринального потенциала национального правового регулирования.

В признании решений  КС РФ в качестве нормативно-доктринальных источников права - ключ к преодолению крайних позиций, которые, с одной стороны, определяют их значение лишь как носителей теоретически значимых идей, принципов, конституционных доктрин как источников науки конституционного права и, с другой стороны, рассматривают решения Конституционного Суда исключительно в нормативно-правовой плоскости, причем чаще всего - лишь как источников конституционного права.

Юридическая природа  решений Конституционного Суда как  источников права непосредственно связана с получающими отражение в них правовыми позициями. В конечном счете именно правовые позиции, с одной стороны, придают решениям Конституционного Суда юридические (нормативно-правовые) качества источников права, а с другой - предопределяют конституционно-доктринальную природу данного вида правовых источников, что порой, при недостаточном учете особенностей этого нового для нас явления правовой жизни, становится причиной сомнений в правомерности отнесения судебных актов к источникам права.

При этом подчеркнем особо: в правовой позиции Конституционного Суда отражается суть, нормативно-доктринальная  квинтэссенция принятого решения. Однако источником права является не сама по себе правовая позиция, а решение  Конституционного Суда, в котором она сформулирована.

Что собой представляет правовая позиция Конституционного Суда? Как "извлечь" ее нормативно-доктринальный  эквивалент из решения Конституционного Суда? Это вопросы, имеющие не только теоретическое, но, прежде всего, практическое значение.

Выяснение подлинного смысла любого решения КС РФ и его правовой позиции невозможно без учета  того обстоятельства, что решение  как нормативно-доктринальный источник права - это единый, целостный акт  конституционного правосудия, внутренняя структура и содержание которого подчинены логике концептуально-теоретических и конституционно-правовых доводов и аргументов; в своей взаимосвязи они определяют содержание итогового вывода, составляют суть решения по делу. Соответственно, было бы ошибочным интерпретировать выраженную в постановлении правовую позицию в качестве простой совокупности обособленных положений, равно как и возводить на уровень самостоятельных правовых позиций Конституционного Суда каждое отдельное положение постановления. Правовая позиция КС РФ - это некая основополагающая или, по крайней мере, одна из важных правовых идей, сформулированных Судом по итогам рассматриваемого дела, которая может быть выражена в концентрированном виде как в качестве отдельного положения, так и (чаще всего) представляющая собой сквозную идею, характеризующуюся единой предметно-целевой направленностью и едиными доктринально-конституционными началами, находящимися, как правило, в логическом соподчинении с резолютивной частью итогового решения Конституционного Суда.

Соответственно, можно выделить основные характеристики правовых позиций как весьма своеобразных носителей нормативно-доктринальных начал решений Суда, благодаря чему последние приобретают качества источников права. Так, в правовых позициях проявляется их концептуальный в своей основе характер, в связи с чем не просто дается ответ о конституционности конкретной правовой нормы (по принципу "да" - "нет"), но предлагаются доктринальные по своему уровню конституционно-правовые решения рассматриваемых Судом проблем.

Одновременно следует обратить внимание и на такое свойство правовых позиций, как их юридическая обязательность. Правовые позиции КС РФ имеют такую же юридическую силу, как и сами его решения. В Определении КС РФ от 8 октября 1998 г. N 118-О был сформулирован принципиальный подход в отношении обязывающего значения правовых позиций, согласно которому положения мотивировочной части постановления Конституционного Суда, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы КС РФ, сформулированные в резолютивной части этого же постановления, отражают правовую позицию Суда и также носят обязательный характер. Официальный, обязательный характер, пожалуй, в наибольшей степени сближает правовые позиции КС РФ с требованиями правовых норм. При этом вряд ли можно согласиться с попытками деления правовых позиций Конституционного Суда на юридически обязательные (например, те, которые сформулированы в постановлениях о толковании Конституции, а также содержатся в резолютивной части иных постановлений), и на правовые позиции, имеющие рекомендательный, ориентирующий характер. Но это не исключает, что в общем массиве правовых позиций КС РФ возможно выстраивание определенной иерархической системы, где безусловный приоритет принадлежит правовым позициям о толковании Конституции: по юридической силе они фактически находятся на одном уровне с Конституцией.

Итогово-обобщающий характер правовых позиций также представляет важную их особенность. Они лежат  в основе решений Конституционного Суда, хотя по своему объему содержание решений (постановлений, определений) заметно шире, богаче и не сводится только к сформулированным в них правовым позициям. Правовые позиции определяют внутренний смысл решений Суда, составляют юридическую квинтэссенцию принятого судебного решения.⁵

С этим связана также  оценочная, аксиологическая природа  правовых позиций, в которых получает выражение отношение Конституционного Суда к конкретной правовой норме, составляющей предмет запроса. Главным в этом случае является ответ на вопрос о конституционности рассматриваемой Судом нормы. Вместе с тем правовая позиция - это не только итоговый вывод, содержащийся в резолютивной части решения. Мотивировочная часть решения нередко содержит не менее важные правовые позиции, усиливающие значение решений как источников права. Более того, без глубокого проникновения в содержание мотивировочной части решения Суда невозможно адекватное реальному значению понимание конституционно-правовых выводов, содержащихся в резолютивной части.

Правовые позиции КС РФ есть результат истолкования конкретных положений законодательства, итог выявления  конституционного смысла рассматриваемых  положений. Тем самым обеспечивается своего рода "конституционная доводка" норм российского законодательства без дисквалификации, признания неконституционной той или иной нормы, но при этом преодолевается ее конституционно-правовая неопределенность. В конечном счете это проявление специфической формы правотворчества, так как с помощью конституционного истолкования: а) уточняется, корректируется смысловое значение нормативного содержания статьи закона; б) преодолевается коллизия между несколькими нормами путем поиска баланса содержащихся в них конкурирующих конституционных ценностей; в) выявляются системные, иерархические связи и зависимость между отдельными нормами правовых институтов конкретной отрасли права; г)придается новое, современное содержание норме "доконституционного" закона и т.д.

Важно обратить внимание также на общий характер правовых позиций Конституционного Суда. Это свойство состоит не только в том, что выраженная в решении Суда правовая позиция распространяется на всех субъектов права на всей территории России. Наряду с данным свойством общности (или - что несколько иное, но также относится к данной характеристике - обобщенности) правовая позиция Суда носит общий характер еще и в том плане, что она распространяется не только на тот конкретный случай, который стал предметом рассмотрения в КС РФ, но и на все аналогичные случаи, имеющие место в правовой практике. Внешне это сближает правовую позицию Конституционного Суда с судебным прецедентом. Но это лишь внешнее сходство, если иметь в виду, что под "аналогичными случаями" в конституционном правосудии имеются в виду, прежде всего, аналогичные правовые нормы, получившие оценку в рамках правовой позиции КС РФ. Так, признание неконституционной нормы закона одного субъекта Российской Федерации распространяется на аналогичные нормы регионального законодательства всех других субъектов Федерации.

Соответственно, в дефинитивном плане правовые позиции КС РФ могут быть представлены как аргументированные, получающие обоснование в процедуре конституционного правосудия нормативно-доктринальные выводы, установки и оценки по вопросам права в рамках решения Конституционного Суда, принятого по итогам рассмотрения конкретного дела.

Специфической формой нормативно-доктринального воздействия конституционно-судебного  правосудия на правовую систему является формулирование КС РФ по итогам рассмотрения дела рекомендаций законодателю, которые хотя и не имеют непосредственно обязывающего значения для нормотворческих органов, ориентируют их на последовательную и систематическую реализацию конституционных принципов и норм в текущем законодательстве. Следовательно, непринятие во внимание, а тем более игнорирование законодателем соответствующих рекомендаций может привести к противоречивости и рассогласованности законодательства в его сопоставлении с Конституцией РФ и тем самым - создать угрозу нарушения конституционных прав и свобод.

В этом плане рекомендации законодателю представляют собой одну из относительно самостоятельных разновидностей правовых позиций Суда, в которых конституционно-доктринальные  начала превалируют над нормативными. Степень обязательности таких рекомендаций, обращенных к законодателю, определяется, прежде всего, тем, насколько концептуально выверенными являются рекомендации Суда с точки зрения конституционно-доктринальных подходов к обоснованию предлагаемых изменений в действующем законодательстве, которое явилось предметом конституционного контроля. В этом плане примером может служить принятое 5 февраля 2007 г. постановление КС РФ N 2-П, касающееся конституционно-судебной оценки института надзора в гражданском процессе. Одним из основных итогов исследования столь сложной проблемы явился вывод Суда о том, что он воздерживается от признания неконституционными ряда положений ГПК РФ в силу того, что преодоление соответствующих проблем невозможно без структурной судебно-правовой реформы. В связи с этим федеральному законодателю предложена целая программа реформирования надзорной судебной инстанции в соответствии с требованиями Конституции РФ, правовыми позициями Европейского Суда по правам человека, другими международно-правовыми обязательствами России.