Вклад Игоря Моисеева в развитие народно-сценической хореографии

Управление  культуры Мингорисполкома

Детская Хореографическая Школа № 1 
 
 
 
 
 

ИТОГОВАЯ  РАБОТА

«ВКЛАД  ИГОРЯ МОИСЕЕВА В РАЗВИТИЕ НАРОДНО-СЦЕНИЧЕСКОЙ ХОРЕОГРАФИИ» 
 
 
 
 
 

                                                                                         Подготовила

                                                                                                          Ученица 6 – 83 класса

                                                                                                    Анастасия Батура 
 
 
 
 

Минск

2011 
 

СОДЕРЖАНИЕ 

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. Балетмейстер, артист балета Игорь Александрович Моисеев

1. Жизненный путь И.А. Моисеева
2. Балетмейстер, артист балета И.А. Моисеев

ГЛАВА II. Магия танца И.А. Моисеева

2.1 Народно-сценические  танцы

2.2 Академизм  как закрепление традиции классического  искусства

2.2.1 Специфика  и природа образности в искусстве  танца

Специфика хореографического отображения  действительности

2.2.2 Специфика  хореографической образности с  точки зрения ее синтетического  начала

2.2.3 Соотношение  изобразительных и выразительных  начал в танцевальном образе

2.2.4 Определяющие  свойства образности российской  хореографии. Национальное и интернациональное  в хореографическом образе

2.2.5 Принципы  симфонического мышления в хореографии

2.3 Роль магического  танца в воспитании академизма  у учащихся 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА

ПРИЛОЖЕНИЕ. Танцы, поставленные И.А. Моисеевым

ВВЕДЕНИЕ

     Танец - искусство выражения эмоций и чувств в пластике, в ритме движений.

     Танец - древнее искусство, зародившееся во времена первобытного строя, когда  человек стоял на пороге своего эволюционного  движения вперед. Человек эволюционировал, осваивая все более обширные территории, которые, несомненно, накладывали свой отпечаток на жизнедеятельность  человека.

     Со  временем искусство танца стало  приобретать характерные черты, присущие только племени, а впоследствии и народности, заселявшей данные территории.

     Искусство танца, мастерство и неповторимость оттачивались и шлифовались, ведь в  танце народ мог выразить боль и радость, уважение и бесстрашие.

     Танец развивался вместе с человеком. Человек  развивался вместе с танцем, с его  основными направлениями, которые  были выделены в отдельные виды:

• Народный танец - у каждого народа он свой особенный, неповторимый. Язык народа так же неповторим, как и его танец. Именно народные танцы дали развитие всем видам хореографического искусства.
• Классический танец (балет) - танцевальное искусство, наследие которого насчитывает уже несколько веков. Классический танец всегда был особенно почетаем у нас в России
• Спортивный танец, и т.д.

     Выдающийся  художник Игорь Александрович Моисеев  является первооткрывателем в искусстве. Он создал новый жанр сценической  хореографии - яркий, самобытный Театр  народного танца. В современном  танцевальном мире Театр Моисеева определяет пути развития всей народно-сценической  хореографии не только в России, но и за рубежом.

     «Народный танец – это праздничный, жизнелюбивый вид искусства. Это пластический портрет народа. Немая поэзия, зримая песня, таящая в себе часть народной души. В его неистощимой сокровищнице много бесценных жемчужин. В них отражены творческая сила народной фантазии, поэтичность и образность мысли, выразительность и пластичность формы, глубина и свежесть чувств. Это эмоциональная, поэтическая летопись народа, самобытно, образно, ярко рисующая историю событий и чувств, пережитых им. У народного танца нет служебного хореографа, он рождается из окружающей среды. И в этом его отличие от классического балета, рожденного рациональным умом».

     Народный  танец нуждается в тщательном изучении. И.А. Моисеев говорил: «Мы  не коллекционеры танца и не накалываем их, как бабочек на булавку. Опираясь на народный опыт, мы стараемся расширить  возможности танца, обогащая его  режиссерской выдумкой, техникой танца, благодаря которой он еще ярче выражает себя. Короче говоря, мы подходим к народному танцу как к  материалу для творчества, не скрывая  своего авторства в каждом народном танце. Но наше творчество продолжается в природе самого народного танца». Безусловно, танцы, поставленные Игорем Моисеевым, оказывают огромное влияние  на воспитание академизма у учащихся. Поэтому тема данной работы важна и актуальна.

     ГЛАВА I. Балетмейстер, артист балета Игорь Александрович Моисеев

     1.1 Жизненный путь  И.А.Моисеева

     Его отец был юристом. Он принадлежал к обедневшему дворянскому роду, а юридическое поприще, можно сказать, досталось ему по наследству от дедушки, который был мировым судьей. Великолепно владея французским языком, отец часто бывал в Париже, где чувствовал себя в своей стихии. Там он встретил и свою будущую жену, мою мать. Она, полуфранцуженка, полурумынка, по профессии была модисткой. Вскоре после знакомства мои родители уехали в Россию: у отца была адвокатская практика в Киеве.

     В политическом отношении отцу были близки идеи анархизма. Он придерживался принципа, что всякая власть есть насилие. Поэтому  и в правоведении у него часто  возникали конфликтные ситуации. В царское время из-за своих  крамольных высказываний он просидел под следствием довольно долгое время. В тюрьму он попал вскоре после рождения Игоря. Когда это случилось, мать увезла его в Париж и оставила в пансионе. А сама вернулась в Россию хлопотать за отца.

     Жизнь в пансионе оказалась очень трудной. Воспитывались там дети шести-семи лет, Игорь Моисеев был младше их на два года. Поэтому дети его всегда обижали. А наставники предъявляли к нему те же требования, что и к остальным. Он даже сидел один в темном карцере. Отцу удалось оправдаться: как юрист он смог грамотно себя защитить, и его отпустили. С его освобождением закончились и мучения Моисеевав пансионе - мать тут же забрала его, и они уехали в Россию.

     Александр Михайлович Моисеев очень повлиял  на развитие сына. От него Игорь получил  в наследство увлечение восточной  культурой, историей. Но творческими  способностями - к рисованию и  музыке - был скорее обязан матери. В  детстве у него был неплохой голос. Но в юношеские годы голос сломался и Игорь Александрович остался  непевучим.

     Отец  очень боялся дурного влияния  улицы и старался пристроить 14-летнего  Игоря к какому-либо делу. Однажды  он узнал от кого-то, что недалеко от дома есть балетная студия, куда как  раз в это время проводился набор. Он предложил сыну поступить  в эту студию, полагая, что, кем  бы он ни был в дальнейшем, ему  пригодятся осанка, манера держаться, изящество поведения - качества, которые  дает танец. Так Игорь Моисеев  попал в студию бывшей балерины Большого театра Веры Ильиничны Масоловой.

     Обучение  в студии было платным: десять рублей и два полена дров в месяц. Через  два-три месяца Вера Ильинична взяла его за руку и привела в Хореографический техникум Большого театра. Их принял директор техникума, которому она сказала: "Этот мальчик должен учиться у вас". На что директор ответил, что нужно будет выдержать экзамен. На это его учительница без тени сомнения заметила: "Он его выдержит".

     В итоге экзаменов приняли только троих, в том числе и Игоря  Моисеева. Он попал в класс главного балетмейстера Большого театра Александра Александровича Горского. Домашние тогда  решили, что это лишь временное  занятие, и позже собирались отдать сына в иное, более серьезное учебное  заведение. Тогда никто не мог  предположить, что с танцем он свяжет всю жизнь...

     Семья Моисеевых жила тогда бедно. Отец, завершивший юридическую карьеру, занимался не слишком прибыльным занятием - преподаванием французского языка. Мать постоянно что-то перешивала из старого, бралась за любую работу. На почве истощения Игорь Моисеев  стал часто болеть. Почти год он не танцевал. Его хотели выпустить  из школы на год раньше срока: артистов, и в особенности солистов балета, в Большом театре не хватало, поскольку  после революции многие уехали за границу. Однако из-за болезни Игорь  Александрович вышел в артисты  в положенный срок. В год выпуска  ему исполнилось 18 лет.

     Любой артист, кончавший школу Большого театра, автоматически попадал в  кордебалет на саму низшую ставку. Когда  меня приняли в театр, она составляла 20 рублей. Но вещи тогда стоили очень  дешево. В день первой зарплаты я  купил в магазине "Мюр и Мерелиз", напротив Большого театра, чайник. Наш  чайник тек, и для того, чтобы вскипятить воду, мы каждый раз замазывали его  оконной замазкой. Когда я принес чайник, дома было ликование! Моя мать хвасталась соседям: вот чайник, который  куплен на деньги Игоря.

     В 1924 году в театр пришел известный  балетмейстер Касьян Голейзовский. Он готовил к постановке "Легенду  об Иосифе Прекрасном" на музыку С. Василенко  и балет "Теолинда" на музыку Шуберта. В театре его встретили неприязненно. Приверженцы классики не хотели мириться с тем, что в стенах храма классического  искусства появился ниспровергатель  исконных традиций. Многие ведущие  артисты, чтобы не портить отношения  с дирекцией, отказывались участвовать  в его балетах, поэтому в спектаклях была занята только молодежь.

     Роль  Иосифа репетировал Василий Ефремов, Моисеев же поначалу участвовал в  массовке. Но как-то заметил, что Голейзовский присматривается к нему более  внимательно, а потом, уже в ходе репетиций, назначил его исполнителем главной роли во втором составе. После  первых двух спектаклей из-за болезни  Ефимова Игорь Моисеев стал вести  этот балет. Исполнял он и главную  партию - разбойника Рауля - в балете "Теодолинда".

     После смерти А.А. Горского руководителем  балета собирались назначить Василия  Дмитриевича Тихомирова. Для всех было очевидно, что при нем Голейзовскому  в театре не выжить. Молодые солисты  балета так увлеклась работой  с этим талантливым мастером, что  не могли оставаться безучастными к  происходящему. Они написали письмо на имя директора театра, в котором  просили не назначать Тихомирова, а дать Гозейзовскому возможность  работать с ним на равных правах. Результатом письма стал приказ об отчислении из труппы ряда молодых  артистов, в том числе и Моисеева.

     Они были уволены, не прослужив в театре и года. Как быть, куда податься? Кто-то посоветовал обратиться к Луначарскому, который был тогда наркомом просвещения. Мы разыскали номер телефона и позвонили. Когда мы представились и сказали, что хотели бы встретиться с Анатолием Васильевичем по срочному делу, секретарь попросил нас подождать, а, вернувшись к телефону, ответил, что Анатолий Васильевич может их принять через пятнадцать минут. В ту же секунду студенты во главе с Моисеевым отправились к Луначарскому. Он отнесся к ним очень доброжелательно.

     Авторитет Луначарского помог, и студентов приняли обратно. Но, как и следовало ожидать, к их мнению прислушиваться не стали, и, придя в театр, они узнали, что Тихомиров все-таки назначен руководителем балета. До истории с письмом он к Моисееву относился замечательно и поэтому страшно обиделся, узнав, что Игорь оказался в группе, боровшейся, как он считал, против него. Его не интересовали детали, и он категорически отказался занимать Моисеева в репертуаре.

     Творческий простой длился более года. Даже коробка с гримом, которую выдают артисту в начале сезона, оказалась у Моисеева нераспечатанной. Для молодого артиста, уже ставшего солистом театра, положение было невыносимым. Игорь ежедневно приходил в театр, выполнял со всеми класс и после этого оказывался свободным. Наверное, у другого опустились бы руки. Но он продолжал заниматься в классе, а в свободное время читал книги по искусству. Потребность в этом возникла у него после общения с Луначарским.

     Опала завершилась во многом неожиданно для  Игоря Моисеева. Прима-балерина Большого театра Екатерина Гельцер осталась без партнера: ее партнер Иван Смольцов надорвал себе спину. (Гельцер была уже в возрасте и имела довольно плотное телосложение, поэтому поднимать  ее становилось затруднительно.) Нужно  было срочно искать замену. Ее выбор  пал на Игоря Моисеева, и Тихомирову пришлось "амнистировать" опального  артиста.

     История с отлучением от сцены изменила сознание Игоря Моисеева. Раньше ему казалось, что весь мир заключен в танце, но теперь ему хотелось проявить себя не только как танцовщика. В 1926 году в качестве балетмейстера в студии известного театрального режиссера Рубена Николаевича Симонова он успешно поставил комедию "Красавица с острова Лю-Лю" С. Заяицкого. Его работы на драматической сцене в сотрудничестве с вахтанговцами стали событиями театральной Москвы, и год спустя ему предложили принять участие в постановке балета "Футболист" В. Оранского на сцене Большого театра.

     В 1927 году в Большом театре поставили  балет "Красный мак" на музыку Рейнгольда Глиэра. Шел он с огромным успехом; зрителей поражало, что всего  через десять лет после революции  на сцене бывшего императорского театра действовали их современники. Успех "Красного мака" подвигнул  Большой театр продолжить советскую  тему в балете. Был написан сценарий "Футболист", где главными героями  выступали Футболист и Метельщица, а противостояли им Нэпман и Нэпманша. Тема современная, но сюжет строился очень нелепо. Ставили балет Леонид Жуков и Лев Лащилин. Но насколько  удачно шла работа над "Красным  маком", настолько тяжело она складывалась над "Футболистом".

     В Большом театре существовал тогда  художественный совет из рабочих  заводов, фабрик, общественных деятелей. Любой спектакль в театре должен был получить его одобрение. Трижды собирался совет на генеральную  репетицию "Футболиста" и не принимал балета.

     Однажды, проходя во время репетиции под сценой, Моисеев столкнулся с маленьким человечком, который к моему удивлению, спросил его:

     - А что вы здесь делаете? 

     Моисеев ответил:

     - Работаю в балете.

     - Как же, вы ведь режиссер студии  Симонова?!

     - Нет, я артист балета. Но когда-то  помогал Симонову в постановке  его спектакля. 

     Человек понял, что Моисеев его не узнал, и представился. Он оказался заведующим литературной частью Большого театра Гусманом. Именно ему принадлежала идея постановки "Футболиста". Он предложил Игорю переделать сцену футбола в первом акте. Моисеев пробовал отказаться, вспоминая свои прошлые неприятности, но Гусман настоял. Игорь понял: от того, будет ли в конце концов ободрен этот спектакль, зависит участь и самого Гусмана.

     Моисееву предстояло войти в чужую, почти готовую работу. В процессе репетиций пришлось перекроить весь сценарий. Его вмешательство задевало и музыку. Композитор Виктор Оранский поначалу воспринял его предложения в штыки. Но результат вторжения в музыкальную ткань превзошел все ожидания.

     У ни хвозник интерес друг к другу. Оранского поразило, что в двадцать четыре года Моисеев уже переделывает балеты в Большом театре. Моисеев вскоре почувствовал, что его влияние не проходит для меня даром. Они стали встречаться чуть ли не каждый день. Игорь переделал, насколько это было возможно, второй акт и сцену футбола в первом, а третий акт, полностью дивертисментный, оставил без изменений. В результате балет продержался в афише два с половиной года.

     Гусман  был в восторге от того, что балет пошел, и Моисеева назначили балетмейстером Большого театра. Это, конечно, уникальный случай в балетмейстерской практике: обычно у нас балетмейстерами становятся танцовщики, завершившие свою исполнительскую карьеру.

     Столь удачно начавшаяся карьера балетмейстера  тогда не получила продолжения: новый  директор театра Елена Константиновна Малиновская была глубоко возмущена  тем, что 24-летнего мальчишку сделали  балетмейстером, и хотя с должности  она его не сняла, ставить ничего не давала. Моисеев работал только как артист.

     В Большом Театре Игорь Моисеев  мог бы стать одним из ведущих  солистов балета, но его все больше привлекала идея сочинять танцы самому. В 1930 году, оставаясь артистом балета, он становится постановщиком танцевальных сюит в опере "Кармен", а вскоре на сцене Большого Театра появляются его яркие, оригинальные балеты "Саламбо" по сюжету Г. Флобера (1932) и "Три толстяка" по сказке Ю. Олеши (1935). Последний имел большой успех и продержался  в репертуаре Большого театра несколько  сезонов. Позднее он был снят с  репертуара, но по распоряжению правительства  его вновь вернули на афишу. Правда, к тому времени Игорь Моисеев  уже покинул театр, и спектакль  шел крайне редко, пока вовсе ни сошел  со сцены.

     Правительство давно предъявляло претензии  к Большому театру. Сталин очень  хотел, чтобы возникла советская  опера. Но всякие попытки создать  на сцене Большого театра оканчивались неудачей. После очередного провала  взбешенный Сталин приказал назначить  на должность художественного руководителя вместо Малиновской Самуила Самосуда, успешно работавшего в Ленинградском  Малом оперном театре. С ним  приехало много балетмейстеров: Федор  Лопухов, Петр Гусев, Александр Чекрыгин, Ростислав Захаров, ставший главным  балетмейстером. Моисеев оказался единственным балетмейстером-неленинградцем.

     Захаров отнесся к Моисееву крайне неприязненного, видя в нем конкурента, и применял любые методы, чтобы выжить его из театра. Начал он с ударов по жене Моисеева, балерине Подгорецкой, которая, после приезда Семеновой, стала второй балериной Большого театра. Захаров отстранил ее от всех спектаклей, глумился на репетициях. Моисеев при всех назвал его подлецом, и это дало ему основание преследовать его открыто. Его предупредили, чтобы он даже не надеялся что-то поставить. Но только актерское поприще Игоря больше не устраивало.

     У него были тысячи замыслов, однако на все его предложения Самосуд отвечал отказом. Если он предлагал ставить классику, Захаров говорил: "Как вам не стыдно, вы - молодой человек, вам надо думать над советской темой, а вы приходите ко мне с Шекспиром ((я хотел ставить "Сон в летнюю ночь"). Кому это сейчас нужно?" Если приходил с советской темой, в ответ слышал: "Вы что, хотите, чтобы я шею свернул на советской теме? На ней же все горят".

     Игорь стал мучительно думать: "Куда деваться, что делать?" В драматических театрах балеты не ставят. Мюзик-холлов никаких не было. Ему помог Его Величество случай.

     Тогда новый глава Комитета по делам  искусств Платон Михайлович Керженцев  заинтересовался Большим театром  и попросил, чтобы кто-нибудь из театральной  молодежи сделал доклад о проблемах  и перспективах балета. Выбор пал  на 30-летнего Игоря Моисеева. Моисеев  с увлеченностью говорил Керженцеву о том, что волновало молодых  артистов, что корифеи театра слепо  придерживаются традиций, вместо того чтобы их развивать, наконец, о том, что хочет ставить спектакли, которые выражали бы проблемы сегодняшнего дня, но не знает как осуществить  свои замыслы. Ведь Большой театр  был для него недоступен.

     Керженцев взялся помочь, но положение Захарова в театре было настолько прочным, что и он ничего не смог сделать. Однако, узнав о пристрастии Моисеева к народному творчеству, посоветовал  написать на имя Молотова письмо с  предложением о создании ансамбля народного  танца, обещая со своей стороны поддержку.

     Молотов поставил на письме резолюцию: "Предложение хорошее. Поручить автору его реализовать". Еще не зная своих организаторских способностей, Игорь побоялся уйти из Большого театра. Первые шаги в создании ансамбля - набор труппы, формирование репертуара, определение творческой линии будущего коллектива - он делал, оставаясь в штате Большого. Он уволился из театра только в тридцать девятом году.

     Интерес Игоря Моисеева к народному творчеству сформировался еще в начале 1930-х  годов, когда он пешком и верхом объездил весь Памир, Белоруссию, Украину, Кавказ, собирая образы танцевального фольклора. Его интерес не остался незамеченным - в 1936 году он был назначен заведующим хореографической частью только что  созданного Театра народного творчества и вскоре осуществил постановку I Всесоюзного фестиваля народного танца. Успех этих начинаний и подготовил почву для создания первого в стране профессионального ансамбля народного танца. Первая репетиция дебютной программы ансамбля ("Танцы народов СССР") состоялась 10 февраля 1937 года. С тех пор на протяжении 65 лет Игорь Александрович является бессменным художественным руководителем Государственного академического ансамбля народного танца.

     В жизни Игоря Александровича Моисеева есть еще одна яркая и удивительная страница, и не рассказать о ней  было бы по крайне мере неправильным. Однако для этого необходимо вернуться  в биографическом повествовании  на несколько лет назад.

     Во  время его опалы в Большом  театре Моисеев, постоянно ощущая творческий голод, с жадностью хватался за любую  работу. Однажды его удивило и  озадачило совершенно неожиданное  предложение. В 1936 году спортсмены из Малаховского физкультурного техникума имени  Антипова попросили поставить им выступление для физкультурного парада на Красной площади.

     На  выступление "малаховцам" выделили всего пятнадцать минут, в то время  как институты физкультуры выступали  по часу. Малаховцы очень расстроились, что им дали так мало времени. Моисеев  же решил обернуть непродолжительность  выступления в свою пользу и конкурировать  с институтами прежде всего за счет динамики. Поставленное им выступление  длилось всего семь минут.

     В темпе стометровки участники  парад выбегали на площадь, за считанные  секунды выстраивались и в  том же темпе делали упражнения. Выступление имело колоссальный успех, и техникум даже наградили. Для  Моисеева же этот успех вылился в  многолетнюю работу на физкультурно-парадном поприще во время своих летних отпусков.

     В 1937 году к нему пришли представители многих республик с просьбой поставить их выступления на предстоящем параде. Из всех претендентов Игорь выбрал белорусский республиканский техникум. Белоруссию он очень любил и из белорусского фольклора мог почерпнуть многое для ансамбля, над созданием которого уже начал работать. Каждую неделю я ездил в Минск на два дня для подготовки выступления, которое задумывалось мной в нетрадиционной для парада театрализованной форме. Называлось оно "Граница на замке".

     Красная площадь превращалась в березовую  рощу, из нее выходили танки, выбегали солдаты. Исполнители вышли на площадь  с маленькими березками, заранее  привезенными из Подмосковья, чем создали  иллюзию Белоруссии. После парад  техникум переименовали в институт, исполнителей наградили орденами. Он ордена почему-то не получил и тогда уже понял, что у спортсменов интриги похлеще, чем в любом театре.

     Он постарался поскорее забыть эту обиду и полностью погрузился в работу над созданием ансамбля. Однако, вскоре после парада, его вызвали в НКВД. Шел страшный тридцать седьмой год, и, отправляясь на Лубянку, он не надеялся вернуться обратно. Но его приняли необычайно вежливо и предложили ознакомиться с каким-то документом, оказавшимся представлением к ордену. В списке представленных к наградам значилась и его фамилия, но она была перечеркнута, а вместо нее вписана другая. Оказалось, этим он был обязан Председателю Комитета по физкультуре Белоруссии Кузнецову. К тому времени его уже арестовали. Моисеева спросили, знает ли он что-нибудь о представлении к ордену. Ему об этом не было известно, да и вообще он не имел ничего общего с Кузнецовым. Чекисты его отпустили. Он обрадовался, что так легко отделался, и дал себе слово никогда больше не связываться с парадами. Однако судьба распорядилась иначе.

     Накануне  следующего парад ему позвонил секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Косарев и попросил срочно приехать к нему. Речь зашла опять о параде. Заметив, что Игорь настроен решительно, Косарев предупредил его протесты: "Дело в том, что товарищ Сталин поинтересовался, почему институт физкультуры имени Сталина уже третий год не получает наград за свои выступления. Ему ответили, что первое место присудили белорусам. Иосифу Виссарионовичу тоже понравилось это выступление, и он спросил, кто его готовил. Когда назвали вашу фамилию, товарищ Сталин сказал: "Пусть он и сделает". Поэтому мы попросили вас приехать".

     Мог ли он спорить со Сталиным? Ему ничего другого не оставалось, как вновь заняться физкультурой. К тому же Косарев пообещал: "Даю вам честное слово, если выступление будет удачным, вы наверняка будете отмечены".

     Моисеев поставил номер "Если завтра война". Институт занял столь желанное Сталиным первое место. А обещанный орден он не получил, так как еще до конца работы Косарев был объявлен "врагом народа".

     Между тем работа ансамбля шла своим  чередом. Все "парадные" предложения, с которыми к Моисееву обращались, он отверг и поехал с молодым коллективом  на гастроли в Кисловодск. За два  дня до конца сезона ему принесли правительственную телеграмму: "Приезжайте в Москву. Председатель по делам  искусств Храпченко". Решив, что Храпченко  может и подождать, Моисеев послал ответ: "Выехать не могу в связи  со сложными обстоятельствами в ансамбле". Буквально через несколько часов  получил вторую правительственную  телеграмму: "В пререкания не вступайте, выезжайте немедленно".