Министерство Образования и
Науки Республики Казахстан.
Восточно-Казахстанский Государственный
университет имени СарсенаАманжолова.
Факультет истории и международных
отношений
Кафедра международных отношений
и истории зарубежных стран.
Курсовая работа.
Внешнеполитическая стратегия
Китая в Центральной Азии.
Выполнил:
Студент группы 3МО2
Специальности «Международные отношения»
Зайцев Виктор Владимирович.
Научный руководитель:
Гуляев Константин Леонидович,
кандидат исторических наук.
Усть-Каменогорск,
2012 год.
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ. ……………………………...................................................3
- ЭВОЛЮЦИЯ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ КИТАЯ..5
- Географические направления внешней
политики Китая. …………………………………………………….7
2. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ
СТРАТЕГИЯ КИТАЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ………...............................................................................................
20
2.1. ИНТЕРЕСЫ
КИТАЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ…………………...21
2.2.ОТНОШЕНИЯ
КИТАЯ И КЫРГЫЗСТАНА………………..……....22
2.3.КИТАЙСКО
УЗБЕКСКИЕ ОТНОШЕНИЯ……………....................24
2.4.КИТАЙСКО-ТАДЖИКСКИЕ
ОТНОШЕНИЯ.............................................................................................25
2.5. КИТАЙ
И ТУРКМЕНИСТАН..............................................................26
2.6.КИТАЙ
И КАЗАХСТАН.......................................................................28
ЗАКЛЮЧЕНИЕ............................................................................................33
СПИСОК
ЛИТЕРАТУРЫ............................................................................35
Введение.
Одним из знаменательных
фактов конца прошлого и начала нынешнего
столетия стала разработка Китаем долгосрочной
экономической стратегии, направленной
на превращение КНР в один из центров глобальной
экономики, о чем свидетельствует нынешний
внешнеполитический и внешнеэкономический
курс страны. Китай, таким образом стремится
выстраивать стратегические партнерские
отношения с наиболее крупными державами
мира, и в то же время при помощи многосторонней
дипломатии работает над повышением его
глобальной и региональной роли.
Китай является одной из трёх мировых
держав, оказывающих серьезное влияние
на развитие стран Центральной Азии.
И если Россия является для новых
независимых государств региона
традиционным партнером, то начало современной
истории отношений стран региона
с Китаем, а так же и США, уходит
в последние 2-3 года «горбачевской»
перестройки.
На сегодняшний
день наблюдается значительная активизация
действий КНР в Центральной Азии.
Китай, в силу своего экономического роста
и все более очевидного укрепления политического
влияния в международных процессах, а
также своего расположения в непосредственной
близости к Центральной Азии, стремится
занять место в числе государств, определяющих
развитие событий в этом регионе.
Цель курсовой
работы – изучение основных задач и приоритетов
внешней политики КНР в отношении Центральной
Азии; рассмотрение сфер сотрудничества
стран региона; прогнозирование возможных
вариантов развития концепции внешней
политики Китая.
Актуальность
работы заключается в важности формирования
адекватного взгляда на внешнеполитическую
стратегию КНР в центральноазиатском
регионе.
При написании
курсовой использовались литература источники
различного характера – монографии,
материалы периодических изданий,
сборники статей, интернет – издания.
Степень
научной разработанности. Вопросом
изучения внешнеполитической стратегии
Китая занимаются казахстанские
и зарубежные исследователи. В качестве
материала для написания курсовой
использовались монографии, статьи в
периодических изданиях, сборники статей,
интернет – сайты, посвященные исследованию
Китая и соседних стран.
Среди казахстанских изданий следует
выделить монографию казахстанского издания
КИСИ при Президенте РК «Политика
КНР на современном этапе: реалии
и перспективы».
Общие принципы внешней политики Китая
представлены в статье Голобокова А.С.
«Становление и развитие внешнеполитической
доктрины Китая».
Четко дано разъяснение основных политических
позиций мировых держав, в частности
Китая в книге К.Л.Сыроежкина «Россия
США Китай и Центральная Азия. Безопасность
Центральной Азии и интересы внешних сил».
Из официальных документов следует
выделить доклад посла КНР в России
Чжан Дэгуана по итогам XVI съезда КПК.
Так же при написании курсовой работы
использовались материалы периодических
изданий, в частности статьи о внешней
политике КНР журнала «Центральная
Азия и Кавказ»
Из китайских источников была использована
работа Чжао Хуашэна «Китай, Центральная Азия
и Шанхайская организация сотрудничества».
1.1Факторы и принципы формирования
стратегии КНР в Центральной Азии.
Основным
наполнением теории современно внешней политики
КНР стал отказ китайских руководителей
от постоянных противников,
отношения с которыми возможно основывать
лишь на непримиримой
борьбе, действуя "острием против
острия", подчиняя все формы взаимных
связей конечной задаче взаимного противоборства.
На передний
план вышли, прежде всего, проблемы,
связанные с обеспечением мирного
стабильного окружения, и вопросы
развития, прямо зависящие от перспектив
оптимизации положения Китая в структуре
мировых экономических и научно-технических
контактов. Как отмечают китайские эксперты,
с исчезновением глобальной угрозы вторжения
и создания опасности динамично развивающимся
регионам восточного Китая, политика безопасности
КНР переключилась с "простого выживания
во враждебном мире на предотвращение
международной нестабильности
и продолжительное сотрудничество"
.
Основной концепцией,
дошедшей еще с середины XX века до наших
дней, и органично введенной в современную
внешнеполитическую доктрину Китая следует
считать "пять принципов мирного существования"
1. Взаимное уважение территориальной
целостности и суверенитета. 2. Ненападение.
3. Невмешательство во внутренние дела.
4.Равенство и взаимная выгода. 5. Мирное
сосуществование).
Китайское руководство
постоянно подчеркивает их важность, демонстрирует
универсальный характер принципов и ставит
их в основу всего
международного порядка. Как подчеркивают
китайские политологи, к середине 1990-х
гг. более 150 стран, включая ведущие державы
– Россию, США, Японию и другие, признали
главной нормативной основой своих отношений
с КНР "пять принципов".
В еще одной важной
концепции – теории "мира и развития",
впервые обнародованной Дэн Сяопином
в октябре 1984 г., было заявлено, что
двумя "наиболее крупными стратегическими
проблемами в современном мире, носящими
глобальный характер, являются проблема
мира и экономическая проблема" . Главное
внимание было уделено не военно-политическим,
а политико-экономическим аспектам развития
международных отношений, что, как представляется,
лишний раз подтвердило тенденцию повышения
удельного значения невоенных аспектов
анализа международной ситуации во внешнеполитических
концепциях КНР
XVI съезд
КПК дал четкое толкование
китайской внешней политики и
провозгласил, что Китай намерен
твердо придерживаться независимой
и самостоятельной мирной внешней
политики и развивать дружественные
отношения со всеми странами
на основе пяти принципов мирного
сосуществования и других общепризнанных
норм международных отношений. .[1]
Стратегия
КНР в Центральной Азии нацелена
на реализацию национальных интересов
Китая в регионе. Тем не менее,
необходимо отметить, что интересы
КНР на определенном этапе могут
вступить в противоречие с интересами
стран региона. Основные опасения связаны
с обострением конкуренции между КНР и
другими игроками, а также возможным попаданием
стран региона в чрезмерную зависимость
от КНР.
Стратегия КНР
в отношении Центральноазиатского
региона складывается под влиянием
нескольких групп факторов:
Первую группу
факторов, по степени их значения для
Пекина, составляют общие приоритеты
и задачи внешней политики КНР
на современном этапе. Центральноазиатская
стратегия Китая, являясь частью
глобальной внешнеполитической стратегии
КНР, формируется под влиянием последней.
В качестве основных приоритетов
и задач глобальной внешнеполитической
стратегии КНР, которые имеют
непосредственное отношение к стратегии
Китая в Центральной Азии, можно
выделить следующие:
1. Обеспечить
благоприятную международную обстановку
для развития и модернизации
КНР.
2. Предотвратить
попытки сдерживания роста мощи
КНР.
3. Диверсифицировать
доступы Китая к энергетическим
ресурсам.
4. Заверить
мировое сообщество, что экономический
рост и военная модернизация
КНР не представляют угрозы
для интересов других стран.
5. Обеспечить
изоляцию Тайваня на международной
арене (в меньшей степени).
Вторую группу
представляют факторы, определяющие значимость
региона для КНР. Конкретные интересы
Китая в Центральной Азии являются
базовыми факторами, формирующими китайскую
политику в регионе, так как любые
действия КНР в регионе направлены
в первую очередь на извлечение конкретной
выгоды для себя. Значение Центральной
Азии для Китая могут объяснить
следующие факторы:
1. Фактор
обеспечения стабильности западных
провинций КНР. КНР стремится
посредством распространения своего
влияния в ЦА обезопасить «тылы»
за счет своих западных пределов,
обеспечив тем самым безопасность
и развитие Синьцзяна и других
западных провинций. С учетом
значительного конфликтогенного
потенциала Синьцзян-Уйгурского
автономного района, роль Центральной
Азии, как региона, расположенного в непосредственной
близости к СУАР, возрастает. Также геополитическое
преобладание КНР в Центральной Азии представляется
необходимым для Китая в контексте противодействия
политики США по сдерживанию его дальнейшего
роста и, шире, противостояния однополярной
системе и доминирующему положению США
на экономическом, политическом и военном
уровнях.
2. Экономический
фактор. Интенсификация торгово-экономических
связей КНР со странами Центральной
Азии позволяет Пекину использовать
экономический и ресурсный потенциал
последней в целях развития
своих западных территорий. Рынки
стран Центральной Азии являются
для производителей западных
районов КНР идеальным вектором
внешнеэкономической активности, так
как удаленность от мировых
морских коммуникаций усложняет
их выход на основные рынки
мира. В результате на сегодняшний
день свыше 80% от общего товарооборота
КНР с Центральной Азией приходится
на СУАР.
3. Энергетический
фактор. Энергетические ресурсы
Центральной Азии представляют
для КНР большую значимость. Расположение
Центральной Азии в непосредственной
близости от КНР дают возможность
транспортировать углеводородные
ресурсы по наземным трубопроводам.
Значимость энергетического сотрудничества
КНР со странами Центральной
Азии актуализируется еще больше
с учетом перспективы расширения
центральноазиатских магистралей
до Северного Ирана.
4. Транзитный
потенциал региона. Центральная
Азия важна для Пекина как
транспортный коридор, который
в перспективе может обеспечить
КНР сухопутный выход в Иран
и далее в Европу. Появление
возможности прокладки сухопутных
магистралей через территорию
стран ЦА имеет огромное значение
для Пекина в контексте диверсификации
сухопутных маршрутов в Европу,
а также сокращения сроков
доставки китайской продукции.
[2]
Также на формирование
внешней политики КНР в отношении
Центральной Азии оказывают влияния
такие факторы, как специфика
экономической и политической ситуации
в Центральноазиатском регионе,
внешние условия развития региона.
Данные факторы в совокупности составляют
третью группу факторов. В этой группе
факторов можно выделить следующие
моменты:
Центральная
Азия традиционно является ареной столкновения
интересов различных держав. На данном
этапе в регионе, кроме КНР, присутствуют
такие мировые силы, как Россия,
США, Индия. За годы своей независимости
страны региона для отстаивания
своих национальных интересов стремились
поддерживать баланс во взаимоотношениях
с крупными державами. В этой связи
любые действия КНР, сфокусированные
на усилении своего влияния в регионе,
будут вызывать контрдействия со
стороны центральноазиатских государств,
направленные на уравновешивание мощи
Китая за счет других игроков. Также
необходимо отметить, что и КНР
в отдельных случаях рассматривается
странами региона как контрбаланс влиянию
России и США в регионе.
Центральная
Азия - это регион, где широко распространено
влияние России. Несмотря на то, что
государства Центральной Азии обрели
свою независимость, Москва до сих пор
располагает рычагами влияния на
страны региона. Между РФ и регионом
сохраняются традиционные культурно-исторические
связи. Россия выступает как гарант
военной безопасности стран региона,
и между государствами сложилась
тесная кооперация в военной сфере.
К тому же регион унаследовал советскую
транспортно-коммуникационную инфраструктуру,
которая замыкается на России.
В Центральной
Азии широко распространены идеи «китайской
угрозы». Данные настроения в регионе
базируются как на относительно недавних
событиях в китайско-советских отношениях,
так и на фактах, связанных с более далекими
историческими событиями. Также сомнения
стран региона основываются на закрытом
характере политической системы КНР и
на культурно-цивилизационных различиях.
К тому же колоссальные различия в совокупном
потенциале КНР и стран региона создают
объективную базу для распространения
антикитайских идей.
Центральноазиатский
регион сравнительно слаб в политической,
экономической, социальной сферах и
в сфере безопасности, что также
является особенностью региона. В политической
области и в сфере безопасности
лишь Казахстан и Туркменистан сохраняют
относительную стабильность, тогда
как остальные государства остаются
подверженными опасностям внутренних
социальных проблем и угрозам
проникновения террористических и
экстремистских элементов, а также
угрозам вмешательства внешних
сил в их дела.
В экономическом
плане все страны региона нуждаются
в привлечении иностранного капитала
для решения своих внутренних
социально-экономических проблем. К
тому же в регионе сохраняется
большой дестабилизационный потенциал,
базирующийся на внутрирегиональных трудноразрешимых
проблемах, таких как неурегулированность
межгосударственных границ, водопотребление,
гидроэнергетика и т.д. [3]
Таким
образом, в своей внешнеполитической
стратегии в Центральной Азии
Китай придерживается общей линии
центра и основывается на базовых
принципах, заложенных еще Дэн Сяопином.
- Этапы развития и противоречия стратегии КНР в Центральной Азии.
Долгое время
Центральная Азия рассматривалась
была частью сначала Российской
империи, а затем СССР. На протяжении более чем 130 лет Китай рассматривал Центральную Азию (ЦА) лишь в контексте общего комплекса китайско-российских и китайско-советских отношений. Внезапный распад Советского Союза и появление в Центрально-Азиатском регионе независимых государств
поставило Пекин перед необходимостью
формирования совершенно нового вектора
внешнеполитической стратегии.
Анализ действий Китая в ЦА на протяжении
уже почти 20 лет позволяет выделить 3 основных
этапа в развитии его внешней политики.
- 1992—1995 годы.
- 1996—2001 годы.
- 2001 год — настоящее время.
Первый этап приходится на начало 1990-х годов. В это
время китайское руководство осмысляет
новые реалии, сложившиеся в регионе, устанавливает
устанавливает и расширяет дипломатические
контакты, формирует атмосферу доверия
и договорно-правовую базу, а также пытается
разрешить накопившиеся проблемы безопасности.
На втором этапе, начавшемся в середине — конце 1990-х годов
и захватившем большую часть 2001 года (до
событий 11 сентября), формируются механизмы
и институты многостороннего взаимодействия
с участием КНР, а также расширяется китайское
экономическое присутствие в ЦА.
Третий этап начинается с событий 11 сентября 2001 года
и характеризуется небывалым доселе ростом
активности Китая и переходом к «наступательной»
политике, призванной кардинально переломить
развитие ситуации в ЦА в свою пользу.
Не
представляя особой опасности для
КНР и не имея такой экономический
и политической мощи как Китай, страны
Центральной Азии идеально подходят
на роль “младшего брата”-они зачастую
требуют поддержки и экономической
помощи, и Китай, снабжая и обеспечивая
эти страны всем необходимым, сможет
“вырастить” этих братьев в угоду
себе.[4]
Китай в своей политике
в отношении Центральной Азии
руководствуется т.н. паназиатской стратегической
концепцией, целью которой является экономическая
и транспортная интеграция Центральной
Азии и Западного Китая с дальнейшим подключением
этих регионов в единую сеть коммуникаций
с внутренними и прибрежными районами
КНР. При этом Пекин имеет в виду не только
экономическую интеграцию, но и усиление
в перспективе своего политического и
культурного влияния, а также демографического
присутствия. [5]
Появление США в 2001-2002
годы в Центральной Азии в
качестве активного военно-политического
игрока моментально перечеркнуло
все геополитические достижения
КНР за последние десять лет.
Вмешательство США в афганский
конфликт разрушило всю геостратегию
Китая, которая с конца 80-х
годов выражается формулой: «опираться
на Север, стабилизировать западное
направление, а основные усилия
сосредоточить на Востоке и
Юге». До последнего времени, как
мы видели выше, эта стратегия
работала достаточно успешно.
Китаю удалось достичь стратегических
договоренностей со своими северными
соседями, более того, стать одной
из главных составляющих региональной
системы безопасности. Удавалось
поддерживать нормальные отношения
с Пакистаном, Индией, Северным альянсом
и даже талибами. С началом
АТО это хрупкое равновесие
в одночасье оказалось разрушено.
Причем не исключалось, что
в Пакистане произойдет очередной
раскол общества и радикализация
исламистов, а в Афганистане появится
проамериканское марионеточное
правительство, что для Китая
с его «синьцзянской проблемой»
было крайне нежелательно. Имелись
у Китая и не менее обоснованные
претензии к США, связанные
с их внешней политикой. Как
подчеркивали в Пекине, в борьбе
с международным терроризмом
не может быть «двойных стандартов».
И если США действительно заявляют
о своей готовности «покончить
с этим злом», то им, прежде
всего, необходимо пересмотреть
свою стратегию в отношении
Тайваня, Тибета и Синьцзяна.
Для Пекина, и не только для
него, было очевидно, что этнический
сепаратизм для достижения своих
политических целей все чаще
начинает использовать тактику
террора. И в этом смысле
этнические сепаратисты и террористы
для него понятия неразделимые.
На практике в последние два
года продолжается передислокация
уйгурских и антикитайских сепаратистских
организаций из Европы на территорию
США, продолжаются их финансирование
и организационная поддержка.
Это означает, что США, как минимум,
оставляют для себя запасные
инструменты давления на Пекин
на случай конфронтации с ним.
Но самым важным американским
инструментом остается военно-политическое
присутствие Вашингтона в Центральной
Азии. Не имея реальных рычагов
воздействия на государства региона
с целью снятия этого вызова,
Китай в целях обеспечения
своей безопасности, с одной стороны,
усилил войсковую группировку,
дислоцированную в СУАР КНР.
А с другой предпринял усилия
по укреплению «китайской составляющей»
в структурах региональной безопасности,
прежде всего, в ШОС. В этой
области Китай, как и все
участники организации, сталкивается
с тремя проблемами: Первая: как
на практике изменить идеологическую
направленность ШОС, которая (явно
или неявно) изначально состояла
в противодействии росту американского
влияния в регионе. Вторая: где найти источники
финансирования экономического сотрудничества
в регионе, понимая, что ни Россия, ни Китай
не обладают необходимыми резервами роста.
Третья: как согласовать антитеррористическую
работу ШОС и военно-политическое сотрудничество
стран членов ШОС с аналогичной работой
внутри Договора о коллективной безопасности,
куда входят все страны ШОС, кроме Китая
и Узбекистана. В российско-китайском
сотрудничестве в рамках ШОС главная проблема
состоит в асимметрии этой организации,
которая, по существу, объединяет КНР и
страны, входящие в разные постсоветские
образования на пространстве СНГ. Эта
асимметрия объективно затрудняет полноценное
участие Китая в принятии решений и, как
следствие, снижает эффективность работы
организации в целом. Главная цель для
Китая на предыдущем этапе это добиться
ликвидации угрозы со стороны групп боевиков,
поддерживающих идею независимости т. н.
«Восточного Туркестана». С другой стороны,
Китай, используя совпадение своих интересов
по борьбе с терроризмом с аналогичными
интересами России и США, ставит задачу
повысить свою политическую роль в регионе.
В настоящее время ситуация качественно
изменилась. Во главу угла стали ставиться
не только чисто экономические, но и геостратегические
интересы. Сейчас, когда Россия находится
в относительном упадке, сделали вывод
в Пекине, растущий Китай представляет
себя экономическим локомотивом и даже
моделью развития для всего региона. Китай
считает себя в состоянии задавать тон
в регионе, чего он не мог делать в прошлом.[6]
В контексте
сырьевой дипломатии несколько иначе
выглядят отношения КНР с центральноазиатскими
странами. Китай постепенно смещает
акценты с обеспечения безопасности в
рамках ШОС на вопросы экономического
развития и энергообеспечения. В том же
ключе он перестраивает двусторонние
связи с государствами региона.[7]
По оценкам российского эксперта И. Томберга,
Китай, пользуясь своими возросшими финансовыми
возможностями, вложил в нефтегазовый
комплекс Туркменистана около 4 млрд. долларов.
Казахстан в 2010 г. получил от КНР кредит
в 10 млрд. долл. и продал Пекину 49% акций
компании «Мангистаумунайгаз», на которую
претендовала российская компания «Газпромнефть»,
что дало Китаю возможность контролировать
около трети казахстанских энергоресурсов.
КНР был основным инвестором строительства
вступившего в строй в декабре 2009 г. газопровода
ТУКК (Туркмения-Узбекистан-Казахстан-Китай).
Стоимость китайских затрат на этот проект
оцениваются в 20 млрд. долларов США.[8]
Очевидно, КНР способна выступать на сырьевых
рынках Центральной Азии успешным экономическим
конкурентом России. Любопытно
при этом, что сама Российская Федерация
выступает для КНР поставщиком энергоресурсов.
Тяготение к центральноазиатскому и каспийскому
«энергетическим бассейнам» является
для КНР логичным. Поставки из этой части
мира позволяют уменьшить зависимость
от неспокойного региона Персидского
залива, а транспортировка по трубопроводам
проще и безопасней поставок по морю. Однако
Китай не отказывается и не может отказаться
от ближневосточных поставок углеводородов,
хотя они осуществляются через Малаккский
пролив, что само по себе сопряжено с дополнительными
рисками– с позиций китайских
аналитиков в том смысле, что безопасность
пролива обеспечивается военно-морскими
силами,не подконтрольными Китаю.
Центральная
Азия со своими сырьевыми ресурсами
и рынком сбыта стала все больше
рассматриваться Пекином в контексте
реализации программы по ускоренному
развитию центральных и западных
районов Китая. Используя географическую
близость ЦА, Пекин рассчитывал задействовать
ресурсно-сырьевой потенциал региона
для развития промышленности в СУАР,
а также продвинуть на центральноазиатские
рынки китайскую продукцию, стимулируя
тем самым экономический рост
в своих западных районах.[9]
Исходя из всего
вышеприведенного, мы видим, что безопасность
в западных районах Китая напрямую зависит
от ситуации в центральноазиатских республиках.
И одним из методов обеспечения безопасности
в регионе Китай считает ограничение влияния
России и США на Центральную Азию. Вместе
с тем Россия и США рассматриваются как
партнеры в борьбе с терроризмом, но в
то же время представляют некоторую угрозу
интересам Китая в регионе.
2.2.Отношения Китая и Кыргызстана.
Политика КНР в отношении
Кыргызстана строится на достижении
трех основных целей: 1) не допустить, чтобы
территория республики стала базой
для уйгурских сепаратистов; 2) поддерживать
проекты строительства транспортных
коридоров через Кыргызстан; 3) поощрять
китайскую торговую экспансию в
Кыргызстане и в регионе, а
также демографическое проникновение
через Кыргызстан в страны СНГ (между
КР и КНР существует безвизовый режим). [3]
Что же касается торговых связей Бишкека
с Пекином, то Китай вывозит из
Кыргызстана промышленные полуфабрикаты
и сырье, в том числе металлопрокат,
цветные металлы и минеральные
удобрения. Синьцзян-Уйгурский автономный
район испытывает значительный дефицит
гидроэнергетических ресурсов и
заинтересован в импорте электроэнергии
из республики. С середины 90-х годов
Китай входит в первую тройку стран
по количеству совместных предприятий,
созданных в Кыргызстане (в основном
в непроизводственной сфере). Для
Китая в принципе не имеет особого
значения, в каком направлении
будет пролегать маршрут через
территорию Кыргызстана лишь бы он
был. Это даст КНР дополнительную
разгрузку накапливающегося экспорта,
позволит развивать относительно СУАР.
Кроме того, существование нового
транспортного маршрута будет способствовать
эмиграции граждан КНР за пределы
страны, чем позволит для Китая
частично разрешить демографическую
проблему и даст возможность более
ощутимо влиять на весь Центральноазиатский
регион. Придавая большое значение
прямому сообщению с Китаем, еще
в середине 90-х годов власти Кыргызстана
приступили к модернизации автомобильной
дороги, связывающей столицу страны с
городом Кашгаром, экономическим центром
южной части СУАР По расчетам кыргызской
стороны, модернизация . трасс Бишкек
Нарын перевал Торугарт Кашгар
и Ош Сары-Таш-Иркештам-Кашгар в перспективе
позволит республике стать основным связующим
звеном экспортно-импортных перевозок
автомобильным транспортом из Сибири,
Казахстана, Узбекистана, Кавказского
региона, Таджикистана в Китай, Пакистан
(по Каракорумскому шоссе), Индию.
В целом не вызывает
сомнений, что Китай использует
Кыргызстан для реализации грандиозного
транспортно-коммуникационного плана,
т.н. третьего, самого короткого,
варианта Шелкового пути, для
чего требуется построить Китайско-Кыргызскую
железную дорогу, то есть продолжить
ветку Наньцзян в западном
направлении от Кашгара по
долине реки Кызыл-Су через
пограничный с Кыргызстаном пункт
Иркештам, далее через поселок
СарыТаш на Гульчу (где уже
проходит шоссейная дорога), на
города Ош и Андижан. В последнее
время контакты между КР и
КНР активизировались. В ходе
этих контактов Пекин также
дал понять Бишкеку, что не
намерен отказываться от сотрудничества
в области транспортных коммуникаций.
Китай обещал, что будет содействовать
развитию и совершенствованию
инфраструктуры транспорта и
контрольно-пропускных пунктов.
Китайская сторона оказала нажим
на Кыргызстан, чтобы побудить
Бишкек ускорить решение о
демаркационных работах на границе,
которые должны были зафиксировать
изменения между КР и КНР
в пользу Пекина и против
которых так настойчиво выступала
оппозиция. Протокол о демаркации
кыргызско-китайской границы был
подписан в начале октября
2006 г. в ходе официального визита
премьера Госсовета КНР Вэнь
Цзябао в Кыргызстан. Политпартии
обратились к президенту А.Акаеву
не подписывать Протокол о
демаркации кыргызско-китайской
границы. Китай всегда крайне
остро реагировал на инциденты,
связанные с нападением на
китайских дипломатов и граждан
на территории КР. В Кыргызстане
уйгурская община играет активную
роль в общественно-политической
жизни страны, даже была представлена
в парламенте. Отношение властей
республики к уйгурским эмигрантам
традиционно было более либерально
по сравнению с политикой руководства
соседних стран ЦА (особенно Узбекистана),
что вызывало недовольство Пекина.
Сдвиг в политике Бишкека по
отношению к этой части уйгурской
эмиграции (ограничения на деятельность
уйгурской организации «Иттипак»
«Единство», в которой было сильно
влияние эмигрантов из Китая)
был вызван в первую очередь
давлением со стороны Пекина.
Характерно, что Китай придает
большое значение военному сотрудничеству
с Кыргызстаном, который он рассматривает
с учетом того, что Казахстан
ориентируется на Россию, а Узбекистан
на США, в качестве наиболее
«слабого звена» в Центральной
Азии для своего непосредственного
военного проникновения. Обе страны
активно взаимодействуют в военной
сфере начиная с 1996 года. Китайские
военные не раз предоставляли
кыргызским военным материально-техническую
помощь, в период с 1997 по 2003 годы
в этой стране прошло обучение
более 30-ти кыргызских офицеров.
В июле было проработано специальное Соглашение
в ходе состоявшегося рабочего визита
делегации МО КР в КНР. Соглашением предусмотрены
основные направления такого партнерства:
военно-политическое, военно-техническое,
борьба с терроризмом, сепаратизмом и
экстремизмом, военные образование, строительство,
подготовка, реформы и др. В марте 2002 года
было подписано Соглашение об оказании
Китаем помощи вооруженным силам Кыргызстана
на сумму 10 млн юаней (около 1,2 млн долл.).
В целом за последние три года Китай оказал
помощь кыргызской армии на несколько
млн долл. Таким образом, не исключено,
что Кыргызстан до определенного момента
занимал особое место в центральноазиатской
стратегии КНР в качестве транспортного
моста в регионе и, возможно, полигона
для военного сотрудничества и военного
проникновения. Однако геостратегическая
активность США и России в Кыргызстане
оставляет все меньше возможности Китаю
для крупной самостоятельной игры в регионе.
Кроме того, в Пекине пришли к выводу, что
самостоятельно Бишкек не сможет повлиять
на улучшение стратегических позиций
КНР в Центральной Азии.
2.3.Китайско-узбекские
отношения.
Отношения между КНР
и Узбекистаном лежат в двух
плоскостях: экономической и политической.
На первом этапе независимости
И.Каримов провозгласил ориентацию
Ташкента на «китайскую модель»
госкапитализма. Однако этот курс
не привел к укреплению тесных
политических связей. Размещение
американских военных баз на
территории РУ в 2001-2002 годы
фактически привело к замораживанию
связей и появлению серьезного
недоверия Пекина в отношении
намерений Ташкента. В то же
время китайское руководство
с пониманием относится к борьбе
Узбекистана с исламскими радикалами.
В июне 2004 года состоялся пятидневный
государственный визит председателя
КНР Ху Цзиньтао в Узбекистан.
Он должен был символизировать
новый этап в двусторонних
отношениях. Этому способствовал
резкий скачок в торгово-экономических
отношениях. В прошлом году товарооборот
между РУ и КНР достиг рекордного
для двусторонних отношений уровня,
составив 347 млн долл. США, что
было в полтора раза больше
результатов 2002 года. Начиная с
1992 года, Китай предоставил Узбекистану
кредит 6-ю траншами и безвозмездную помощь
13-ю траншами на общую сумму в 399, 5 млн китайских
юаней, которые пошли, главным образом,
на закупку газомеров, минитракторов,
компьютерной техники. Сегодня в Узбекистане
с участием китайских компаний реализуется
ряд крупных проектов. К числу важнейших
из них относятся строительство Кунградского
содового завода китайской корпорацией
CiticInternational; развивается сотрудничество
в сфере телекоммуникаций. Два ведущих
китайских производителя оборудования
связи «Шанхай Белл» и «Хуавэй»
на протяжении пяти лет работают на узбекском
рынке. Узбекистан также рассчитывает
на сотрудничество с КНР в области транспортных
коммуникаций, расширения инвестиционных
связей. Отношения между КНР и РУ поддерживаются
не только в экономической, но и политической
области, а также в сфере безопасности.
Президент И.Каримов лично трижды передавал
председателю Цзян Цзэминю материалы
о деятельности членов организаций, выступающих
за «Восточный Туркестан». Начиная с 1996
года, органы безопасности Узбекистана
передали китайской стороне несколько
членов организаций, выступающих за создание
«Восточного Туркестана». Со своей стороны
Пекин поддержал решение о размещении
Исполкома Регионального антитеррористического
центра (РАТС) в Ташкенте.
Узбекистан четко проявляет
стремление не углублять связи
с Китаем. К тому же в плане
борьбы с международным терроризмом
и экстремизмом для Ташкента
более предпочтительна ориентация
на Вашингтон. Тем не менее
ни Узбекистан, ни Китай не
заинтересованы в осложнении
двусторонних отношений.
