Заключение под стражу как мера пресечения, конституционные гарантии законности и обоснованность избрания

Содержание

Введение

Глава 1. Понятие и система меры пресечения в уголовном процессе

1.1 Понятие, сущность, цели меры пресечения

1.2. Виды мер пресечения по УПК Российской Федерации

Глава 2 Составляющие элементы заключения под стражу как процессуальной категории

2.1. Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ

2.2. Заключение под стражу по решению суда: практика применения

2.3. Порядок действий судьи при решении вопроса о заключении под стражу

Заключение

Список использованной литературы

Введение

         Актуальность темы курсовой работы обусловлена следующими фактами, в России, право на свободу и личную неприкосновенность человека и гражданина  является приоритетным и обеспечивается государственными институтами. Уровень реализации этого права, его защита и гарантированность нормами права является важным показателем демократизации общества, служит необходимой предпосылкой становления и формирования правового государства. В уголовном процессе, где применяются меры принуждения, одним из видов которых являются меры пресечения, и особенно заключение под стражу, это право довольно часто ограничивается. Однако это является оправданной мерой, потому как в последние годы отмечается рост количества преступлений, что в свою очередь, сопровождается необходимостью чаще обращаться к такому уголовно-процессуальному средству, как мера пресечения. 
         Значимость темы курсовой работы заключается в том, что при применении мер уголовно-процессуального пресечения обеспечивается, с одной стороны, мак­симально эффективная деятельность органов расследования, прокуратуры и суда по борьбе с преступностью и, с другой стороны, наиболее успешная зашита установленных и гарантированных Кон­ституцией Российской Федерации и действующим законодатель­ством прав и свобод граждан, попадающих в сферу уголовно­го судопроизводства Российской Федерации.

Применение меры пресечения, заключение под стражу, в последнее время становится наиболее актуально, потому как при производстве по уголовному делу дознавателю, следователю, прокурору или суду не приходится рассчитывать на добросовестное поведение подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Поэтому в связи с возрастающей криминализацией общества, для пресечения попыток обвиняемого воспрепятствовать производству по делу или же исключить его неправомерное поведение, должностным лицам, осуществляющим производство по делу необходимо применять меры уголовно-процессуального пресечения.

Вопросам о мерах уголовно-процессуального пресечения уделяется внимание в трудах таких учённых, как О.В. Анашкин, Б.Т. Безлепкин, В.П. Божьев, Л.К. Брусницын, Л.И. Даньшина, В.И. Елесин, З.Д. Еникеев, Е.Ю. Жога, А.С. Кобликов, 3.Ф. Коврига, В.М. Корнуков, Ф.М. Кудин, В.М. Лебедев, И.А. Малышева, В.А. Михайлов, Ю.Г. Овчинников, Г.А. Печников, В.И. Рохлин, А.П. Рыжаков, В.М. Савицкий, Л.К. Трунова, И.Л. Трунов, А.К. Шамардин.
       Объектом исследования являются нормы уголовно-процессуального и других отраслей права, относящиеся к институту мер пресечения, а также научная и учебная литература, статистические данные и материалы следственно-судебной практики.

Предмет исследования нормативно-правовые условия заключения под стражу как категории уголовного процесса.  Цель курсовой работы – на основе изучения законодательства Российской Федерации, норм международного права, а также юридической литературы, дать характеристику мере уголовно-процессуального пресечения, как заключение под стражу.

Достижение цели курсовой работы связанно с решением ряда задач:
         1.  дать понятие меры уголовно-процессуального пресечения, как пресечение под стражу;

2. проанализировать основания  и процессуальный порядок избрания, продления, 
         3.   изменения или отмены меры пресечения;

4.   дать характеристику мере пресечения;

  5.  исследовать механизм применения мер пресечения  в досудебных и судебных стадиях уголовного процесса;

  6. установить порядок обеспечения прав и свобод человека и гражданина при применении мер уголовно-процессуального пресечения.  
 

Глава 1. Понятие и система меры пресечения в уголовном процессе

1.1 Понятие, сущность, цели меры пресечения

 
         В своей совокупности система уголовно-процессуального законодательства направлена на осуществление успешной борьбы с преступностью, но в свою очередь она служит системой гарантий прав и законных интересов участников уголовного процесса. В последние годы наблюдается существенный рост количества регистрируемых преступлений, что сопровождается необходимостью чаще обращаться к такому уголовно-процессуальному средству, как мера пресечения. Меры уголовно-процессуального пресечения составляют значительную часть мер уголовно-процессуального принуждения. Их применение всегда связано со значительным ущемлением прав и свобод определённых категорий лиц, вовлечённых в сферу уголовно-процессуальной деятельности. Это подмечает  Л.К.Трунова и И.Л. Трунов которые говорят, что практически любая из форм уголовно-процессуального пресечения влечёт за собой то или иное ограничение прав и свобод граждан.[1] Разумеется, что такое ущемление не может быть безграничным. Доводом к этому утверждению может служить ч.3 ст. 55 Конституции РФ, в которой изложено положение, о том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены Федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. 
Таким образом, меры пресечения являются составной, наиболее значимой частью уголовно-процессуального принуждения. Уголовно-процессуальное задержание подозреваемого – это мера принуждения, которая применяется дознавателем, следователем или прокурором на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления, влекущего назначение наказания в виде лишения свободы.

Институт мер принуждения призван помочь осуществлению правосудия и противостоять любой попытке, препятствовать этому со стороны кого-либо. Как замечает В.А. Михайлов, без мер принуждения, без применения мер пресечения уголовный процесс немыслим, поскольку нереально надеяться на то, чтобы все без исключения обвиняемые и подозреваемые, добровольно и добросовестно исполняли свои процессуальные обязанности[2].
Меры пресечения, входя в систему мер принуждения, применяются непосредственно в рамках уголовного процесса и в пределах, которые установлены в Конституции РФ и в международно-правовых актах, в отношении обвиняемого или же подозреваемого в совершении преступления,  то есть уголовно наказуемого деяния и используются при наличии условий и в предусмотренном порядке, уполномоченными на то должностными лицами государственных органов. Это утверждение вытекает из УПК РФ, а именно ст. 97, 100, в которых говорится, что меры пресечения применяются в отношении строго определённых участников уголовного процесса, а точнее в отношении обвиняемого и в исключительных случаях в отношении подозреваемого.           В уголовном процессе нормы права о мерах пресечения установлены ст. 97-110 и рядом других статей УПК РФ. Помимо этого к мерам пресечения относимы ряд статей Конституции РФ (ст. 22; ч. 2 ст. 6, разд. 2),  Федерального закона о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, ряда других законодательных актов России. Мера пресечения в уголовном судопроизводстве применяются также с учётом важнейших положений международных актов, в которых декларированы общечеловеческие ценности и принципы уважения личности, охрана жизни, здоровья, гражданских прав и свобод человека. В данном случае имеются в виду, прежде всего: Всеобщая декларация прав человека (1948 г.), Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.), Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными (1955 г.)[3] и другие международно-правовые акты.

Раскрывая вопрос о сущности меры пресечения, нужно согласиться с мнением Л.К. Труновой и И.Л. Трунова которые говорят, что меры пресечения являясь особой группой мер процессуального принуждения, обладают всеми их признаками (принудительность, факультативность и срочность, в том смысле, что они носят временный характер).[4] Меры пресечения обладают признаком принудительности, вне зависимости от того, соответствует ли их применение желаниям и интересам лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений. Другой автор, А.Д.Буряков, высказал мнение, что в определении меры пресечения, помимо указаний на элементы процессуального принуждения, должно обязательно найти отражение и то, что меры пресечения содержат в себе элементы морального воздействия.[5]   Правовые нормы о мерах пресечения, в совокупности составляют специфическую под отрасль уголовно-процессуального права.

 Криминалистический аспект мер пресечения связан с их криминалистическим обеспечением. Задача криминалистики при применении мер пресечения заключается в разработке приёмов, комбинаций и операций применения научных положений в области криминалистической техники, тактики и методики для решения информационных задач, связанных с доказыванием оснований применения мер пресечения на том или ином этапе расследования и судебного производства уголовных дел, а также в разработке тактических комбинаций по розыску, задержанию и этапированию скрывшихся обвиняемых, предупреждению преступной деятельности лиц, к которым применены меры пресечения, нейтрализации их противоправного поведения, направленного на создание препятствий для установления по делу истины и исполнения приговора[6].

Характеризуя цели применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве, необходимо сказать, что разные авторы в своих научных трудах затрагивают вопрос о целях мер пресечения. Но несмотря на различия в понимании теории уголовного процесса, все они, в конечном счете, сходятся в трактовке целей мер пресечения. Приведём некоторые из них. По мнению И.А.Малышевой, с помощью целей мер пресечения обеспечивается: предупреждение и пресечение преступной деятельности обвиняемого; воспрепятствование его сокрытию от органов расследования и суда; устранение его неправомерного противодействия установлению объективной истины по делу; обеспечение личной и имущественной безопасности участников процесса; исполнение приговора (обеспечение применения к обвиняемому мер уголовного наказания, взыскание с него материального ущерба за причиненный преступлением вред).[7]Как отмечает В.А. Божьев, меры пресечения предназначены для урегулирования правовых отношений, возникающих в сфере уголовного судопроизводства, во всех случаях, когда необходимо исключить для обвиняемого любую возможность скрыться от дознания, предварительного следствия и суда, продолжить преступную деятельность, уничтожить доказательства или другим путём воспрепятствовать производству по уголовному делу.[8] З.Ф. Коврига считает целесообразным отразить то положение, что меры пресечения имеют своей целью ограждение общества от опасных для него лиц и успешное осуществление задач правосудия.[9] С этим высказыванием нельзя не согласиться, однако цели применения многообразны, и они не ограничиваются одним лишь ограждением общества от преступников. Они обеспечивают успешное производство дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства по уголовным делам, во многих случаях способны предупредить или преодолеть действительное или возможное противодействие подозреваемого, обвиняемого должному производству по делу, обоснованному и справедливому применению уголовно-процессуального законодательства. По мнению Л.К.Труновой и И.Л.Трунова, целями применения мер пресечения является пресечение потенциальной возможности обвиняемого или подозреваемого: 1) скрыться от дознания, предварительного следствия и суда; 2) продолжить заниматься преступной деятельностью; 3) угрожать свидетелю, иным участникам уголовного процесса, уничтожить доказательства или иным путём воспрепятствовать производству по делу; 4) уклониться от отбывания наказания.[10] Важная роль мер пресечения состоит в обеспечении исполнения приговора (ст. 97 УПК РФ). Перечень целей для избрания меры пресечения является исчерпывающим. 
Изложенные цели являются общими для всех мер пресечения. Каждая из них в отдельности, в различных сочетаниях друг с другом, либо все цели вместе, делают необходимым в конкретной ситуации избрание и применение той или иной меры пресечения. Л.К.Трунова и И.Л.Трунов говорят и о частных целях, которые имеют отношение к отдельным видам мер пресечения. Большинство таких мер преследует цели обеспечения явки подозреваемого или обвиняемого по вызовам органов расследования и суда, а также обеспечения надлежащего поведения.[11] Способность служить достижению вышеуказанных целей говорит о высокой социальной значимости мер пресечения. Именно благодаря своим целям меры пресечения проявляют себя как важное средство в борьбе с преступностью и реализации  задач уголовного процесса. 
Таким образом, дав характеристику целям мер пресечения можно сделать вывод, что меры пресечения – это предусмотренные действующим законом меры процессуального принуждения, временно ограничивающие права и свободы обвиняемого (подозреваемого) и применяемые к нему с целью пресечения возможности скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать предварительному расследованию и судебному разбирательству дела, продолжить преступную деятельность, а также уклониться от исполнения приговора суда.

1.2. Виды мер пресечения по УПК Российской Федерации

Предусмотренные законом меры пресечения, по мнению В.П.Божьева, можно разделить на 2 группы, в зависимости от круга лиц, к которым они применяются: это общие меры пресечения (подписка о невыезде, домашний арест, личное поручительство, залог, заключение под стражу), которые могут быть применены к любому обвиняемому, и специальные, применяемые к отдельным субъектам (наблюдение командования воинской части, присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемы[12]. 
Вторая классификация основывается на характере ограниченных прав лица, к которому применена мера пресечения. Здесь можно выделить 4 группы: меры пресечения связанные с лишением свободы - заключение под стражу, являющееся самой строгой мерой; связанные с ограничением свободы передвижения - подписка о невыезде, домашний арест, наблюдение командования воинской части, присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым - при их применении, лицо ограничено в свободе самостоятельно принимать решения и осуществлять действия, связанные со свободой передвижения; связанные с ограничением имущественных прав - залог, который гарантирует надлежащее поведение обвиняемого под угрозой обращения залога в доход государства; связанные с гарантией третьих лиц (личное поручительство).

Таким образом, меры пресечения являются одним их видов мер уголовно-процессуального принуждения. Прямое их назначение – это  предупреждение ненадлежащего поведения лиц, обвиняемых или подозреваемых в совершении преступлений, с целью создания необходимых условий для полного, всестороннего и объективного разбирательства по уголовному делу, принятия справедливого решения, обеспечения реализации обязанности виновных в совершении противоправного деяния понести ответственность, реализации прав и интересов граждан, пресечения дальнейшего неправильного поведения виновных, восстановления прав потерпевших от преступления.                Предупреждение, пресечение, своевременное раскрытие преступлений, особенно тяжких и особо тяжких – это то, на что направлено применение мер пресечения. Рассматривая правовую природу мер пресечения, следует указать на их сложный характер. Как общее правило, меры пресечения следует определить как профилактические меры, направленные на обеспечение нормальной уголовно-процессуальной деятельности, а также как наиболее строгие меры процессуального принуждения.

Следует заметить, что при отсутствии в законодательстве мер уголовно-процессуального пресечения, нельзя было бы надлежащим образом обеспечить исполнение указанных в законе предписаний, а при определённых обстоятельствах вообще исключалась бы возможность наступления ответственности виновного, как и отсутствовала бы возможность восстановления прав потерпевшего от преступления лица. При таком положении, меры пресечения являются оправданными, не смотря на то, что они затрагивают основные конституционные права граждан на свободу и личную неприкосновенность. 

Глава 2 Составляющие элементы заключения под стражу как процессуальной категории

2.1. Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ

Вопросу классификации мер уголовно-процессуального принуждения посвящена обширная библиография. Для нашего исследования наиболее удобным представляется разделение данных мер по степени принудительного воздействия, в соответствии с которой могут быть условно выделены следующие группы: 1) меры принуждения, связанные с лишением свободы; 2) меры принуждения, не связанные с лишением свободы. К первой группе следует отнести задержание и заключение под стражу, а ко второй – остальные меры принуждения, закрепленные в разделе IV УПК РФ.

Применению мер уголовно-процессуального принуждения должно предшествовать доказывание обстоятельств, подтверждающих необходимость такого решения.

Основная проблема, возникающая при использовании такой меры, как задержание подозреваемого, связана, на наш взгляд, с установлением достаточности информации, на основании которой должностное лицо уголовного судопроизводства принимает решение об ограничении свободы гражданина. Как считает профессор И. Л. Петрухин, существует обратная зависимость между тяжестью совершенного преступления и вероятностью допустить ошибку при задержании лица[13]. На наш взгляд, зависимость действительно существует, однако связана она не с тяжестью преступления, а с его «явностью». Так, вероятность ошибки более велика при задержании лица по подозрению в убийстве, совершенном в условиях неочевидности, нежели при задержании лица в момент совершения им хулиганства в общественном месте.

Следует признать противоречащим требованиям закона положение, когда в случае недостаточности оснований для задержания по одному из пунктов ч. 1 ст. 91 УПК РФ к лицу в качестве альтернативы может быть применено задержание в порядке ч. 2 этой статьи на основании «иных данных», существо которых в протоколе задержания не указывается. На недопустимость подобных фактов обращают внимание и авторы комментария к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, рекомендуя рассматривать в качестве основного условия задержания лица именно обоснованность подозрения[14].

Этой же нормой предусмотрена возможность задержания лица при наличии «иных данных», если прокурором, а также следователем или дознавателем с согласия прокурора в суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу. Тем самым сторона обвинения может обосновывать задержание сугубо формальным моментом – направлением в суд соответствующего ходатайства.

В данном случае следует предложить изменение, которое, на наш взгляд, эту проблему снимет. В законе целесообразно предусмотреть отдельную статью «Задержание подозреваемого и обвиняемого для разрешения вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу», в которой будет содержаться норма, позволяющая задерживать лицо для разрешения вопроса о его заключении под стражу только при наличии соответствующих доказательств.

Существенная проблема возникает и при разграничении фактического и уголовно-процессуального задержания. Законодатель поступил весьма прогрессивно, определив в п. 11 ст. 5 УПК РФ задержание как меру процессуального принуждения, применяемую органом дознания, дознавателем, следователем или прокурором на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. Данное правило, на первый взгляд, полностью соответствует положениям Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Вместе с тем ни в вышеупомянутой норме, ни где-либо в ином месте УПК определения фактического задержания не дано. Это сразу же вызвало резкие расхождения во взглядах правозащитников и лиц, представляющих «силовые» структуры. Первые полагают, что фактическое задержание наступает в момент лишения лица свободы передвижения независимо от причин, по которым это произошло. Вторая группа юристов, обосновывая свое мнение именно отсутствием четкого определения фактического задержания, говорит о том, что фактическое задержание наступает в момент доставления лица в орган, осуществляющий производство по уголовному делу.

Можно было бы высказать массу доводов в пользу каждой из спорящих сторон. Однако, на наш взгляд, в любом случае имеет место недостаточная правовая регламентация этого весьма важного вопроса. Но именно поэтому, вплоть до устранения указанного пробела, определение момента фактического задержания должно происходить с учетом тезиса о толковании всех сомнений «в пользу задерживаемого лица» и исчисляться с момента, когда лицо было лишено возможности свободно передвигаться.

Следователи при осуществлении производства по УПК РФ столкнулись с еще одной достаточно сложной проблемой: как соотносить задержание лица на месте совершения преступления с необходимостью в течение трех часов и возбудить уголовное дело с получением согласия прокурора, и оформить протокол задержания подозреваемого. Если следователь, помимо фактического задержания лица, должен произвести осмотр места происшествия, то трех часов заведомо недостаточно, чтобы составить постановление о возбуждении уголовного дела и представить материалы прокурору. Если же следователь сразу после фактического задержания лица составит постановление о возбуждении уголовного дела и направится к прокурору за получением согласия, он рискует утратой важных доказательств, которые могли бы быть получены в результате осмотра места происшествия. И, наконец, если следователь составит постановление о задержании лица без возбуждения уголовного дела, он нарушит категорический запрет применять меры процессуального принуждения до возбуждения уголовного дела. Заметим, что проблема еще более обостряется, если следователь или орган дознания находится вдали от прокурора, на расстоянии, которое физически невозможно преодолеть за три часа.

Из данной ситуации наиболее целесообразен следующий выход: разрешить следователю или дознавателю при необходимости задерживать лицо по подозрению в совершении преступления и немедленно возбуждать уголовное дело своим постановлением. Его законность и обоснованность впоследствии может проверить прокурор и при несогласии вынести постановление о прекращении уголовного дела[15]. Если самостоятельно возбуждать уголовные дела и производить неотложные следственные действия без согласия прокурора могут, например, руководители геологоразведочных партий и зимовок, удаленных от мест расположения органов дознания, то непонятно, почему следователь или орган дознания, находящийся на аналогичном удалении от прокурора, этого делать не вправе.

Некоторые сомнения в целесообразности вызывает и факт закрепления в ст. 94 УПК РФ оснований освобождения подозреваемого. Эксперт Совета Европы Стефан Трек-сель (Швейцария), производивший в 2001 году анализ проекта УПК РФ с позиций его соответствия положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод, по данному поводу высказал следующее существенное замечание. По его словам, «подход к лишению человека свободы с позиций охраны прав человека основывается на принципе praesumptio libertatis. Это означает, что в законе должны быть указаны основания, которые допускают в исключительном порядке лишить человека свободы. Если эти основания отсутствуют, лицо должно быть освобождено. Освобождению не надо «быть на основании закона» или «законным» либо производиться «в порядке, предписанном законом». Здесь также уместно сослаться на п. 4 ст. 5 Конвенции, который гласит: «Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным»[16]. Таким образом, дополнительное закрепление в УПК РФ оснований освобождения подозреваемого является излишним.

Говоря о мерах пресечения, сразу же следует заметить, что основанием для применения любой из них являются конкретные доказательства, свидетельствующие о том, что обвиняемый (в исключительных случаях – подозреваемый), находясь на свободе, совершит одно из следующих действий: 1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда; 2) может продолжать заниматься преступной деятельностью; 3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (ч. 1 ст. 97 УПК РФ)[17].

Как справедливо отметил И. Л. Петрухин, заключение под стражу создает серьезные ограничения свободы личности, что позволяет признать исключительный характер ее применения[18].

В этой связи необходимо остановиться на проблеме обеспечения лицу, в отношении которого применяется данная мера, реальной возможности представлять следователю, дознавателю, прокурору и суду сведения, которые могут повлиять на вид избираемой меры пресечения в сторону ее смягчения. Прежде всего следует заметить, что в связи с установлением порядка заключения лица под стражу по судебному решению появились проблемы, связанные с изменением роли прокурора в данной процедуре. В соответствии с ч. 3 ст. 96 УПК РСФСР при решении вопроса о санкции на арест прокурор был обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами дела, содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого – во всех случаях. В рамках же процедуры, предусмотренной ст. 108 УПК РФ, для того чтобы возбудить перед судом соответствующее ходатайство, следователь и дознаватель должны получить лишь согласие прокурора, причем ни в данной статье, ни в ст. 37 УПК РФ обязанности прокурора, аналогичные ранее существовавшим, не установлены.

Как известно, прокурор на стадии предварительного расследования уполномочен осуществлять от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия (ч. 1 ст. 37 УПК РФ). Представляется, что отсутствие у прокурора четко прописанных в законе надзорных обязанностей при заключении лица под стражу однозначно переводит его в положение представителя стороны обвинения, нивелируя тем самым всю процедуру получения его согласия.

Мы же считаем, что прокурор, помимо проверки наличия оснований для избрания данной меры пресечения, обязан убедиться и в том, что лицо действительно является виновным. Ведь вполне возможно, что обвиняемый (подозреваемый), находясь на свободе, может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда, продолжать заниматься преступной деятельностью, будет угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожит доказательства либо иным путем воспрепятствует производству по уголовному делу, однако доказательств его виновности в совершении преступления, в связи с которым лицо заключается под стражу, будет явно недостаточно[19].

Следующая проблема состоит в том, что в ч. 1 ст. 108 УПК РФ предусмотрена возможность заключения под стражу лица по уголовным делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, при наличии одного из следующих обстоятельств: 1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; 2) его личность не установлена; 3) им нарушена ранее избранная мера пресечения; 4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Несомненно, данная норма призвана обеспечивать экономию мер процессуального принуждения, однако на практике при ее применении может возникнуть ряд спорных моментов.

Во-первых, как показывает изучение уголовных дел, при последующей переквалификации деяния на менее тяжкое, нежели то, за которое предусмотрено наказание свыше двух лет, во многих случаях мера пресечения оставалась неизмененной независимо от того, имелись ли дополнительные основания для ее избрания. Эта негативная практика имеет место, поскольку в законе не содержится четкого указания на необходимость немедленного освобождения лица из-под стражи, если обвинение в отношении его было изменено на менее тяжкое, и отсутствуют дополнительные обстоятельства, которые позволяют применить данную меру и при обвинении в менее тяжком преступлении.

Во-вторых, обвинение может быть предъявлено следствием по более тяжкой статье УК РФ, чем это деяние должно квалифицироваться в действительности, чтобы в качестве меры пресечения можно было избрать заключение под стражу. Запрет подобных действий в УПК РФ, к сожалению, не установлен.

Вместе с тем не до конца выясненным остается следующий важный момент: распространяется ли на несовершеннолетних закрепленное в ч. 1 ст. 108 УПК РФ правило о том, что исключительные случаи имеют место, когда подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации, его личность не установлена, им нарушена ранее избранная мера пресечения, или он скрылся от органов предварительного расследования либо от суда. Из содержания же ч. 2 этой статьи теоретически можно сделать и довольно неутешительный вывод о том, что несовершеннолетние оказались в более тяжелом, чем взрослые, положении, так как исключительность случаев будет определять не закон, а усмотрение должностных лиц уголовного судопроизводства.

Новая и достаточно важная проблема возникла в связи с процедурой рассмотрения судьей ходатайства о заключении под стражу. В части 4 ст. 108 УПК РФ в обезличенной форме говорится о том, что «неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о времени судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения ходатайства, за исключением случаев неявки обвиняемого». Неясно, кто именно должен извещать стороны о времени такого заседания. Например, В. Горобец предлагает возложить данную обязанность на должностное лицо органов прокуратуры[20]. Мы не согласны с этой позицией. В условиях состязательности сторона защиты будет объективно заинтересована в том, чтобы после неявки в судебное заседание сообщить о своей неосведомленности относительно срока его начала. Поэтому данную обязанность следует возложить на судью, тем более что в ч. 2 ст. 15 УПК РФ прямо закреплена обязанность суда создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.