Оглавление:

    Введение.

     Темой моей работы является «Мотив и цель преступления».

     Выбор данной темы обусловлен ее актуальностью  и практической значимостью.

     В юридической литературе большое  внимание уделяется вопросу о  мотивах и целях преступления: их понятию, связи с виной и ее отдельными формами, классификации, юридическому значению и некоторым другим аспектам.

     В своей работе я ставлю задачу всестороннего  рассмотрения вопроса мотива и цели преступления. Необходимо выяснить природу  происхождения этих понятий, в смысле их связи с сознанием. Это поможет понять природу действий индивидов, особенно в антиобщественной деятельности. Так же в работе будут рассмотрены вопросы классификации и квалификации преступлений по мотиву и цели и самих мотивов и целей.

     Мотив и цель – это в большей мере психологические понятия, чем юридические, поэтому важно понять их уголовно-правовое значение, чтобы стало ясно, почему в уголовном законе им уделяется такое большое внимание и почему иногда от наличия или отсутствия мотива зависит исход дела. Таким образом, актуальность данной проблемы подчеркивается ее практической направленностью.

     В работе использованы материалы судебной практики, что обеспечивает наглядность  и позволяет лучше понять, какое  значение для уголовного права имеет вопрос мотива и цели.

     Проблема  мотива и цели рассматривается на протяжении многих лет, но, тем не менее, некоторые теоретические вопросы  остаются нерешенными. В частности  к таковым относится проблема «конкуренции» мотивов и целей. Существуют и другие теоретические вопросы, которые лишний раз подчеркивают важность данной темы.

    Уголовно-правовое значение мотива и  цели.

     Преступление, как и вообще любое человеческое поведение, представляет собой сложную по своей психологической структуре деятельность. Регулятором этой деятельности выступает сознание. Волевая сфера деятельности не может рассматриваться вне сознания, вне отношения к окружающей действительности. В сознании и заключена специфика любого человеческого поведения. Благодаря сознанию человек оказывается способным регулировать свою деятельность, подчинять свое поведение определенным намерениям и целям.

     Сознание  всегда связано с целеполаганием. Цель не только выражает способность  человека выбирать при данных обстоятельствах  тот или иной вариант поведения, но и определяет средства и способ, которыми оно может быть осуществлено.

     Российское  уголовное право рассматривает  преступление как общественно опасное деяние, посягающее на права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, конституционный строй Российской Федерации, а также на безопасность мира и человечества. Лицо может подлежать уголовной ответственности и наказанию за причиненный его общественно опасными действиями вред только в том случае, если оно имело возможность осознавать социальный смысл и объективную значимость совершаемых действий и было способно регулировать свое поведение, т.е. если в совершенных действиях нашли свое выражение сознание и воля действующего лица. Большое значение в этом отношении имеет мотив, т.е. тот побуждающий фактор, который положен в обоснование поведения и который стоит у истоков сознания. В психологической характеристике конкретного поведения человека, в том числе и антиобщественного, роль мотива огромна. Можно без преувеличения сказать, что мотив и обусловленная им цель - это основное в психологическом содержании человеческого поведения. Процесс принятия решения совершить какое-то действие характеризуется тем, что в нем участвуют все компоненты личности: и мотивы и эмоции, и память и другие психологические особенности личности, и опережающее отражение действительности. Вместе с тем центральное место в этом процессе занимает мотивация.

     От  особенностей мотивации, от того, какими побуждениями руководствуется лицо, решаясь совершить деяние, зависят действительный характер этого процесса, его динамичность и целенаправленность. От силы и стремительности мотива зависят сила и стремительность действия. Поэтому не случайно выяснение содержания и причин содеянного мы начинаем с выяснения мотива действия.

     Мотив определяет деятельность и сам определяется деятельностью. Чем сложнее деятельность, тем сложнее бывают мотивы, которые ее обусловливают. Психологическими исследованиями в настоящее время установлено, что изменение мотивационной сферы ведет к нарушению деятельности, а нарушение деятельности ведет к нарушению мотивационной сферы¹.

     Мотив в конкретном человеческом поведении  выполняет прежде всего побудительную роль. Возникая непосредственно под влиянием потребностей и интересов личности, он определяет динамическую сторону личности, источник ее активности, энергетический характер действия.

     Роль  мотива в человеческом поведении  не исчерпывается только его побудительной стороной. От него зависит смыслообразующий характер человеческой деятельности². Мотив является источником, который дает начало процессу мышления и вместе с целью обусловливает содержательную сторону поведения.

     Смыслообразующую  роль мотив выполняет не сам по себе, а только в соотношении с сознательно поставленной целью, с тем результатом, к которому стремится человек, совершая действие. «Сознательный смысл выражает отношение мотива к цели»³.

     Один  и тот же мотив в разных обстоятельствах  может иметь для человека различное побудительное и смыслообразующее значение. Чтобы добиться изменения поведения человека в нужную для общества сторону, часто бывает недостаточно подсказать ему актуальную задачу, а также мотивы, которые он должен принять в соображение для ее решения. Человек может сознавать мотив, который должен быть положен в основу деяния, но этот мотив, как и цель, которой он стремится достичь, может иметь слабую побудительную силу. Опыт показывает (а судебная практика дает нам многочисленные примеры), что знание лицом своих обязанностей не является во всех случаях достаточной гарантией их выполнения.

     Мотив как стимул поведения является побуждением  осознанным, опосредованным целью, благодаря  которой он окончательно формируется. Но степень его осознания и, следовательно, смыслообразующая роль бывает не всегда одинаковой. В некоторых случаях мотив, который действительно стоит за совершенным действием, недостаточно осознается. Подобное положение, в частности, может иметь место в силу особенностей психического склада лица, эмоционального напряжения и других обстоятельств, например, вследствие сложной структуры и иерархии мотивов, положенных в основу антиобщественного поведения.

     По  общему правилу, совершение преступления сопровождается сложными мотивами, неодинаковыми как с точки зрения своего содержания, так и по характеру воздействия на волю лица, и, естественно, не все они могут быть в одинаковой мере осознаны. Лицо, например, под влиянием каких-либо обстоятельств может считать основным мотивом своего общественно опасного поведения какое-либо определенное побуждение, которое в действительности таковым не являлось, а имело дополнительное значение.

     Все это дает основание сделать вывод, что характеристика мотива не должна устанавливаться только по показаниям обвиняемого лица. Здесь необходимо принять в соображение все обстоятельства совершения преступления, в особенности способ и обстановку совершения преступления, характер и тяжесть последствий, характер взаимоотношений виновного с потерпевшим и другие объективные признаки, а также показания свидетелей, потерпевших и т.д. Только на основе всестороннего анализа обстоятельств совершения преступления можно установить действительные факторы, сыгравшие решающую роль в возникновении решимости совершить преступление⁴.

     В настоящее время распространено мнение о том, что мотивы и цели существуют и должны устанавливаться в любых преступлениях, независимо от того, совершены ли они умышленно, или по неосторожности и введены ли они в число признаков состава соответствующего преступления. Однако утверждения о наличии мотивов и целей в неосторожных преступлениях сопровождаются оговорками о том, что мотивы и цели в неосторожных преступлениях имеют качественно иное содержание, характер, интерпретацию и механизм психологического воздействия на поведение, чем мотивы и цели умышленных преступлений. Например, Р.И. Михеев подчеркивал, что мотивы и цели неосторожных преступлений не распространяются на общественно опасные последствия, предусмотренные законом: «По структуре мотивации и целеполагания неосторожные преступления характеризуются разрывом между мотивом и целью поведения субъекта и фактически наступившим (или угрожавшим) общественно опасным последствием. По мнению В.Е. Квашиса «последствия при неосторожном деянии наступают не по воле субъекта, не входят в содержание его мотива и цели, а наоборот, чаще всего противоречат общей направленности его действий»⁵.

     Поскольку уголовное право исследует только преступное деяние, то из всех мотивов, которым определялось социально значимое поведение определенного лица, для уголовного права важны только те, которые побудили его совершить преступление и проявились в нем, т. е. преступные мотивы или, точнее, мотивы преступления.

     Практически все ученые исходят из правильного  положения о том, что всякое сознательное поведение является мотивированным и целенаправленным. Из этого некоторые юристы делают вывод, будто можно ставить вопрос о мотивах и целях любого поступка, в том числе и неосторожного преступления. Однако вряд ли имеются достаточные основания распространять правильное положение о мотивированности и целенаправленности человеческого поведения на любое уголовное правонарушение.

     Во-первых, вряд ли правомерно считать мотивированным и целенаправленным такое поведение, когда лицо не выполняет лежащих на нем обязанностей неосознанно: по забывчивости, из-за сна, в силу бессознательного состояния и т. д. Тем меньше оснований искать мотивы и цели такого неосторожного преступления.

     Во-вторых, подавляющее большинство неосторожных преступлений по своей юридической конструкции представляет неразрывное сочетание неосмотрительного поведения с общественно опасными последствиями, указанными в диспозиции уголовно-правовой нормы. Поскольку само неосмотрительное поведение в отрыве от последствий не имеет уголовно-правового значения, постольку его мотивированность и целенаправленность отнюдь не равнозначны преступным мотивам и целям.

     В-третьих, вопрос о мотивах и целях может  ставиться в уголовном праве лишь в том случае, если они либо являются одними из обязательных условий уголовной ответственности, либо влияют на квалификацию преступления, либо в качестве смягчающих или отягчающих обстоятельств подлежат учету при назначении наказания.

     Мотив и цель - это признаки субъективной стороны преступления, неразрывно связанные с виной, но в отличие от нее имеющие факультативное значение.

     Мотив преступления - это обусловленное определенными потребностями и интересами побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и проявляется в нем. Несколько десятилетий назад в отечественной науке уголовного права в определении мотива постоянно подчеркивалось, что таковым является осознанное побуждение. Но с тех пор и психологическая наука и правоведение признали, что «мотивы могут иметь как осознанный, так и подсознательный (неосознанный) характер»⁶. С этой поправкой и следует воспринимать мотив как психолого-юридическое явление.

     Мотив человеческого поведения только тогда становится мотивом преступления, когда он охватывает все наиболее существенные свойства преступного деяния, а это возможно только в умышленном преступлении.

    Классификация мотива и цели.

     Б.В. Харазишвили подразделял мотивы поведения преступника на две группы:

     1) мотивы, связанные с идейными явлениями (общесоциальные мотивы): морально-политические, этические, религиозных, вкусы, стремления, пережитки родового быта;

     2) мотивы предметного характера, куда входят прежде всего мотивы личного характера (карьеризм, месть, ревность, корысть, чувства самолюбия, стыда, жалости, альтруизм), а также мотивы, вытекающие из настроения, аффекта, других интересов и потребностей⁷.

     Однако  данная классификация вряд ли имеет  практическую ценность, поскольку, как  справедливо отмечалось другими учеными (И.Н. Даньшин, П.С. Дагель, Д.П. Котов), в нее включены мотивы поведения вообще, а не мотивы преступлений.

     По  классификации С.А. Тарарухина, мотивы преступления следует подразделять на три группы:

     1) мотивы личностного характера, которые, в свою очередь, делятся на мотивы, порождаемые различными потребностями и интересами предметного характера, и мотивы, вызываемые эмоциональными переживаниями и состояниями, не имеющими предметного характера;

     2) мотивы, не имеющие личностного смысла, значения и не связанные с удовлетворением собственных потребностей и интересов виновного;

     3) ситуационные мотивы, вызываемые прежде всего противоправным поведением потерпевшего, носящие вынужденный характер⁸.

     Приведенная классификация также не безупречна. Во-первых, третья группа мотивов не может быть отграничена от двух первых, поскольку и те, и другие могут оказаться ситуационными. Во-вторых, деление мотивов на личностные и неличностные противоречит научному определению мотива преступления как побуждения, порожденного потребностями человека, т. е. как глубоко личного, психологического явления. В-третьих, данная классификация не имеет уголовно-правового значения, так как не раскрывает юридического значения мотива преступления.

     Исходя  из различия в уголовно-правовом значении мотивов преступления, П.С. Дагель⁹ и Д.П. Котов подразделяют их на три группы:

     1) общественно опасные (антигосударственные и личные низменные);

     2) общественно нейтральные;

     3) общественно полезные.

     В литературе уже отмечалось, что с  точки зрения уголовного права вряд ли существуют общественно полезные мотивы преступления¹⁰. Думается, что общественно полезных мотивов преступления действительно быть не может. Если для достижения социально нейтрального или даже социально полезного результата субъект прибегает к способам и средствам, преступным с точки зрения права, и его сознанием отражается социальная вредность этих способов, средств и конечного результата, закономерно связанного с избранными способами достижения результата, то и субъективные побуждения лица приобретают социально порицаемую окраску.

     В статье 61 действующего УК в числе обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотрено совершение преступления по мотиву сострадания (п. «д»), в ответ на противоправное или аморальное поведение потерпевшего (п. «з»). Эти мотивы являются извиняющими, причем лишь в некоторой степени, но коль скоро они выступили побудительной причиной совершения преступления, т. е. стали преступными мотивами, они ни в коей мере не могут характеризоваться как социально полезные.

     Исходя  из того, что все преступные мотивы являются общественно опасными, Б.С. Волков делит их на три группы:

     1) политического характера (классовая ненависть, классовая месть);

     2) низменные;

     3) лишенные низменного характера¹¹.

     Данная  классификация представляется наиболее обоснованной и практически значимой, поскольку базируется на различиях в нравственной и правовой оценке мотивов. Однако проблематичным является обоснованность выделения в особую группу политических мотивов. Ведь в этом случае они не должны относиться ни к низменным, ни к лишенным низменного характера мотивам, что логически невозможно.

     Классификацию мотивов преступления, близкую к  классификации Б.С. Волкова, предлагает О.С. Ивченко, которая применительно к убийству выделяет три группы мотивов и целей:

     1) мотивы и цели, с которыми уголовный закон связывает установление уголовной ответственности за конкретное деяние;

     2) мотивы и цели, с которыми уголовный закон связывает ужесточение наказания;

     3) мотивы и цели, с которыми уголовный закон связывает смягчение наказания¹².

     Предложенная  классификация по принципу ее построения не вызывает возражений, однако она страдает явной неполнотой, поскольку за ее рамками остается большая группа мотивов, которые не являются обязательным условием наказуемости деяния, не обосновывают ни ужесточения, ни смягчения наказания. В частности, вне предложенной классификации О.С. Ивченко оставляет все мотивы убийства, подпадающие под действие ч. 1 ст. 105 УК.

     По  мнению Г.В. Вериной, наиболее приемлемой является классификация, в которой выделяются:

     1) мотивы с наиболее ярко выраженным антиобщественным содержанием (корысть, хулиганские побуждения);

     2) мотивы крайне эгоистического характера (карьеризм, злоба и т.п.);

     3) мотивы с изменчивым антиобщественным содержанием (месть, ревность, зависть);

     4) мотивы, лишенные антиобщественного содержания (стремление отразить общественно опасное посягательство при превышении пределов необходимой обороны, стремление задержать и доставить в правоохранительные органы лицо, совершившее преступление, при превышении мер, необходимых для этого, ложно понятые государственные интересы и т. д.)¹³.

     Предлагаемую классификацию также нельзя назвать безусловно приемлемой.

     Во-первых, она построена с нарушением требования единого классификационного критерия (группы первая, третья и четвертая выделены по степени выраженности антиобщественного содержания мотивов, а вторая группа — по характеру мотивов). Во-вторых, непонятно, какую роль играет степень выраженности антиобщественного содержания мотива и что означает изменчивость этого содержания.

     По  характеру мотивов и степени их общественной опасности Н.К. Семернева выделяет мотивы:

     1) человеконенавистнические,

     2) корыстные, или низменные,

     3) личные (ревность, зависть, карьеризм и т.п.)¹⁴.

     И эта классификация не полностью отвечает принципу единства классификационного критерия. Кроме того, неясен объем второй группы мотивов и соотношение корыстного мотива с низменными.

     Поскольку понятие низменных побуждений, с  одной стороны, является законодательным, а с другой - носит оценочный характер, необходимо сформулировать критерии, по которым мотив может быть признан низменным.

     Побуждения, которыми лицо руководствовалось при  совершении преступления, можно считать низменными при условии, что законодатель рассматривает их как повышающие общественную опасность деяния. Это возможно в трех случаях.

     Во-первых, когда с помощью мотива, введенного в число признаков состава, конструируется специальный состав преступления, рассматриваемый по закону как более опасный, чем обладающий теми же объективными свойствами, но лишенный данного мотива. Например, причинение одним осужденным тяжкого вреда здоровью другому осужденному на почве мести за оказание последним содействия  администрации  учреждения  или  органа  уголовно-исполнительной системы (ч. 3 ст. 321 УК) представляет специальный вид преступления, более опасный, чем умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. «а» ч. 2 ст. 111 УК). Однако нельзя во всех случаях признавать низменными те мотивы (как и цели), которые входят в состав конкретного преступления в качестве обязательного признака. Так, личную заинтересованность при злоупотреблении должностными полномочиями нельзя признать низменным побуждением, поскольку она не усиливает, а обосновывает (в сочетании с другими необходимыми признаками) уголовную ответственность за данное деяние.

     Во-вторых, мотив можно считать низменным, если ему придается значение квалифицирующего признака конкретного преступления. Так, корыстные, хулиганские побуждения, мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, мотив кровной мести также являются низменными, поскольку они существенно повышают опасность убийства и усиливают наказание за него (например, п. «з», «и», «л» ч. 2 ст. 105 УК).

     В-третьих, мотив следует признать низменным, если он включен законодателем в число обстоятельств, отягчающих наказание (п. «е» и «ж» ч. 1 ст. 63 УК). Эти мотивы должны учитываться как обстоятельства, отягчающие наказание, при совершении любых преступлений.

     К низменным относятся такие мотивы, как корыстные (п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «з» ч. 2 ст. 126, п. «з» ч. 2 ст. 206 УК), хулиганские (п. «и» ч. 2 ст. 105, ст. 245 УК), национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. «е» ч. 1 ст. 63, п. «л» ч. 2 ст. 105 УК), мести за осуществление потерпевшим своей служебной деятельности или общественного долга (п. «ж» ч. 1 ст. 63, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК), мести за правомерные действия других лиц (п. «е» ч. 1 ст. 63, ст. 295, 317 УК). Понятие низменных побуждений в действующем законодательстве весьма ограничено, поскольку используется только в ст. 153 и 155 УК. В обоих случаях использование данного термина является весьма неудачным, ибо оно неосновательно сужает рамки применения указанных норм. Представляется, что потребностям практики гораздо больше соответствовало бы определение мотивов подмены ребенка, а также разглашения тайны усыновления (удочерения) из корыстной или иной личной заинтересованности.

     Мотивы, не предусмотренные в перечне  обстоятельств, отягчающих наказание, а также не используемые в Особенной части УК для усиления наказания, не могут признаваться низменными, хотя степень их предосудительности может довольно существенно различаться (месть, ревность, карьеризм, личная неприязнь, сексуальная неудовлетворенность и т. п.).

     Важным  признаком субъективной стороны преступления является цель деяния.

     Психологи определяют цель как обоснованную мысль  о будущем желаемом результате собственных действий, выраженную в образной или речевой форме; как осознанное, выраженное в словах или образе, предвосхищение результата действия, связанное с мотивом.

     Цель  преступления - это идеальная (мысленная) модель будущего желаемого результата, к причинению которого стремится правонарушитель посредством совершения преступления.

     Цель  как признак субъективной стороны  преступления связана не только с мотивом, но и с виной. Включение специальной цели в субъективную сторону конкретного преступления свидетельствует о целенаправленном характере деяния, которое в этом случае служит не самоцелью, а способом достижения того конечного результата, который и является целью. Этот результат, а также само деяние и его общественно опасные последствия как способ достижения поставленной цели являются для субъекта преступления желаемыми. Поэтому следует констатировать, что специальная цель деяния совместима только с прямым умыслом. Ни неосторожные преступления, ни преступления с альтернативной формой вины, ни даже преступления, совершение которых возможно с любым видом умысла, никогда не включают в свой состав специальной цели, сформулированной законодателем.

     Для уголовно-правовой классификации целей  преступления можно использовать те же критерии, что и для классификации  мотивов.

     К низменным целям, следует отнести:

     1) цель скрыть другое преступление или облегчить его совершение (п. «с» ч. 1 ст. 63, п. «к» ч. 2 ст. 105 У К), цель использования органов или тканей потерпевшего ( п. «м» ч. 2 ст. 105, п. «ж» ч. 2 ст. 111, п. «ж» ч. 2 ст. 152 УК),

     2) цель вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий (п. «е» ч. 2 ст. 152 У К),

     3) цель прекращения государственной или иной политической деятельности потерпевшего (ст. 277 УК),

     4) цель свержения или насильственного изменения конституционного строя РФ (ст. 279 УК),

     5) цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности РФ (ст. 281 УК).

     Прочие  цели, когда они вводятся в состав конкретных преступлений, относятся к не имеющим низменного характера:

     1) цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом при их легализации — ст. 174 УК;

     2) цель получения кредитов при лжепредпринимательстве — ст. 173 У К; цель устрашения населения при терроризме — ст. 205 УК;

     3) цель завладения чужим имуществом при пиратстве — ст. 227 УК и т. п.

     Поскольку они не рассматриваются законодателем как повышающие общественную опасность деяния, хотя степень предосудительности этой группы целей может существенно различаться.