Тема: «Бедная
Лиза» Н.М.Карамзина, как сентиментальная
повесть
РЕФЕРАТ
Выполнила:
Студентка 1курса
Иванова И.А.
Проверила: Маркина П.В.
Содержание
- Введение
…………………………………………………………………………..
3
- Черты русского
сентиментализма………………………………………………...4
- «Бедная Лиза»
Н.М.Карамзина, как сентиментальная повесть…………………5
- Заключение………………………………………………………………………..14
- Список литературы……………………………………………………………….15
Введение
Сентиментализм (от английского sentimental
– чувствительный) – течение в европейской
литературе и искусстве 18в. Был подготовлен
кризисом просветительского рационализма.
В русском сентиментализме можно
выделить два течения: демократическое,
представленное творчеством А.
Н. Радищева и близких к нему
писателей - Н. С. Смирнова и
И. И. Мартынова, и более обширное
по своему составу - дворянское,
видными деятелями которого были
М. М. Херасков, М. Н. Муравьёв,
И. И. Дмитриев, Н. М. Карамзин,
П. Ю. Львов, Ю. А. Нелединский
Мелецкий, П. И. Шаликов.
Николай Михайлович Карамзин – крупнейший
представитель русского сентиментализма.
В его творчестве наиболее полно и ярко
раскрылись художественные возможности
этого литературного направления. Карамзин,
как и Радищев, придерживается взглядов
просветителей, но они носят более умеренный
характер. В политике он сторонник просвещенной
монархии, что не мешает ему сочувствовать
и республиканскому строю, при том условии,
что путь к нему не ведет через революцию.
Среди просветительских идей наиболее
близки Карамзину осуждение деспотизма
и идея внесословной ценности человеческой
личности. В повестях Карамзина с наибольшей
силой выразились черты насаждаемого
им в нашей литературе стиля русского
дворянского сентиментализма.
Черты
русского сентиментализма
Итак, в России представителями
сентиментализма были: Н. М. Карамзин
(«Бедная Лиза»), И. И. Дмитриев,
В. В. Капнист, Н. А. Львов,
молодой Жуковский.
Характерные черты русского сентиментализма:
1) Достаточно
четко выражены рационалистические
тенденции;
2) Сильна
дидактическая (нравоучительная)
установка;
3) Просветительские
тенденции;
4) Совершенствуя
литературный язык, русские сентименталисты
обращались разговорным нормам,
вводили просторечия;
Излюбленные жанры сентименталистов
– элегия, послание, дневники и
другие виды прозы, в которых
преобладают исповедальные мотивы.
«Бедная
Лиза» Н.М.Карамзина,
как сентиментальная
повесть.
Творчество
Карамзина носило, прежде всего,
новаторский характер. Он пролагал
новые пути в области трактовки
характеров, тематики, стилистических
средств и в особенности в
области прозаических жанров. Наибольшего
успеха писатель достиг в жанре
повести. Даже если сюжет в
повестях был связан с событиями
из отечественной истории, Карамзин
воспроизводил судьбы своих современников.
Чаще центральными становились
женские образы, причём социальная
принадлежность и героинь, и
героев была достаточно широкой:
«пейзанка» Лиза, боярышня Наталья,
посадница Марфа; заурядный дворянин
Эраст, боярин Любославский, светский
«лев» князь N….Всё это, прежде всего
люди, любящие, страдающие, совершающие
благородные поступки или оказывающиеся
нравственными отступниками.
Особую
популярность получила повесть
«Бедная Лиза», составившая вместе
с «Натальей, боярской дочерью»
своеобразную дилогию о поисках
личного счастья.
Н.М.Карамзин
основное внимание сосредоточил
на психологии героев, достигнув
здесь значительного мастерства.
Как никто из предшествующих
русских писателей, он сумел
показать все перипетии любви,
передать тончайшие оттенки чувства.
Большим успехом у читателей-современников
Карамзина его повесть «Бедная
Лиза» была обязана, прежде
всего, гуманистической направленности
(«и крестьянки любить умеют»)
и необычной для этого жанра
трагической развязке. На последнее
обстоятельство первым обратил
внимание ещё В.В. Сиповский:
«Бедная Лиза» потому и была
принята русской публикой с
таким восторгом, что в этом
произведении Карамзин первый
у нас высказал то «новое
слово», которое немцам сказал
Гёте в своём «Вертере». Таким
«новым словом» было в повести
самоубийство героини. Русская
публика, привыкшая в старых
романах к утешительным развязкам
в виде свадеб, поверившая, что
добродетель всегда
награждается,
а порок наказывается, впервые
в этой повести встретилась с
горькой правдой жизни».
Гуманистический
настрой «Бедной Лизы» усилен
не только авторским отношением
к своей героине, но и к
Эрасту. При явном сочувствии
к героине, отказе от сословных
предрассудков («и крестьянки
любить умеют»), Карамзин в конструировании
её образа далеко не полностью
выходит за рамки «канонов»
классицизма: Лиза выписана однолинейно,
она чувствительна и добродетельна,
а её «падение» по законам
натуры не может считаться
нарушением этических норм. А
вот к какому виду характеров
по классификации самого писателя
– «чувствительному» или «холодному»
- следует отнести Эраста? На этот
вопрос дать однозначный ответ
нелегко. И может быть, не так
уж снисходителен к нему Карамзин,
как часто об этом говориться.
Ведь осудить себя самому на
нравственные муки до конца
своей жизни – наказание не
меньшее, чем быть осуждённым
другими (в том числе прямолинейно
и автором). Подтверждением его
душевной драмы (чтобы не сказать
трагедии) служит, по свидетельству
Карамзина, признание самого Эраста:
«Эраст был до конца жизни
своей несчастлив. Узнав о судьбе
Лизиной, он не мог утешиться
и почитал себя убийцею. Я
познакомился с ним за год
до его смерти. Он сам рассказал
мне сию историю и привёл
меня к Лизиной могиле….» Создавая
образ Эраста, Карамзин сделал
попытку воспроизвести характер
по «естественным законам». Несколько
позже в «Разговоре о счастье»
(1797) Карамзин откажет в жизненной
типичности образу объявленного
злодея: «Люди делают много зла
– без сомнения – но злодеев
мало; заблуждение сердца, безрассудность,
недостаток просвещения виною
дурных дел…. Совершенный злодей
или человек, который любит
зло для того, что оно зло,
и ненавидит добро для того,
что оно добро, есть едва
ли не дурная пиитическая выдумка,
по крайней мере, чудовище вне
природы, существо неизъяснимое
по естественным законам».
И Лиза, и её мать, и покойный
отец – люди высоких моральных
качеств. Отец «любил работу, пахал
хорошо землю и вёл всегда
трезвую жизнь». Мать верна памяти
мужа и многие годы проливает
слёзы о нём, «ибо и крестьянки
любить умеют!». Она воспитывает дочь
в строгих нравственных понятиях, в частности,
внушает ей правило «кормиться трудами
своими и ничего не брать даром». Горячие
симпатии автора неизменно сопутствуют
главной героине на всём протяжении повести,
на её стороне он и в решении главного
конфликта. Но представления о подлинной
социальной среде, в которой происходит
действие повести, не ясны. «Лиза и её мать
с успехом могли бы быть поняты читателем
как горожанки, как бедные дворянки. Крепостная
эпоха никак не указывается в повести».
В ходе повествования, отмечает Н. К. Пиксанов,
совершенно не показан крестьянский труд:
сказав скороговоркой, что Лиза «трудилась
день и ночь –ткала холсты, вязала чулки,
весною рвала цветы, а летом брала ягоды
- и все сие продавала в Москве», автор
больше о крестьянской работе не упоминает.
Весь крестьянский быт показан в подчеркнуто
пасторальных тонах. Характерно в этом
отношении описание крестьянской избы,
столь не похожей на аналогичное место
в главе «Пешки» из «Путешествия из Петербурга
в Москву»: «Услужливая Лиза…побежала
в погреб, принесла чистую кринку, покрытую
чистым деревянным кружком, - схватила
стакан, вымыла, вытерла его белым полотенцем».
В идиллических тонах рисуется
и роман между дворянином Эрастом
и крестьянской девушкой Лизой.
Его трагический конец – результат
обстоятельств и легкомысленного
характера героя, а не социального
неравенства. И здесь опять-таки
кардинальное отличие Карамзина
от Радищева, который гневно заклеймил
это позорное явление помещичьего
быта в главах «Медное» и
«Зайцово». Персонажами из пастушеской
идиллии воспринимают себя сами
герои, притом не только Эраст,
который «читывал романы», но
и неграмотная Лиза. «Если бы
тот, кто занимает теперь мысли
мои, - мечтает она, - рожден был
простым крестьянином, пастухом, - и
если бы он теперь мимо меня
гнал стадо свое: ах! Я поклонилась
бы ему с улыбкой и сказала
приветливо: здравствуй, любезный пастушок!
Куда гонишь ты стадо свое?
И здесь растет зеленая трава для овец
твоих; и здесь алеют цветы, из которых
можно сплести венок для шляпы твоей».
Сочувственное введение крестьян
в литературу не в качестве
комических персонажей, а на равных
человеческих правах с традиционно
«благородными» дворянскими героями
(знаменитое утверждении Карамзина
в «Бедной Лизе»: «и крестьянки
любить умеют!»), которых они во
многих отношениях даже превосходят
– оказываются морально чище
и человечнее,- сам Карамзин, хотя
мы уже сталкивались с этим
и до него (не говоря о радищевском
«Путешествии», вспомним «Розану
и Любима» Николаева), рассматривал
как явление глубоко новаторское.
Чувства Лизы отличаются глубиной,
постоянством, бескорыстием: она прекрасно
понимает, что ей не суждено
быть женою Эраста. Дважды на
протяжении повести она говорит
об этом, в первый раз матери:
«Матушка! Матушка! Как этому статься?
Он барин, а между крестьянами…Лиза
не договорила речи своей». Второй
раз Эрасту: «Однако ж тебе
нельзя быть моим мужем!». –
«Почему же?» - «Я крестьянка…».
Лиза любит Эраста самозабвенно,
не задумываясь о последствиях
своей страсти. «Что принадлежит
до Лизы, - пишет Карамзин, - она,
совершенно ему, отдавшись, им
только жила и дышала… и
в удовольствии его полагала
своё счастье».
«Прекрасная, любезная», чувствительная
и невероятно- добродетельная Лиза
(самое поданное её является
результатом крайней добродетельности,
предельной невинности), равно как
и ее, столь же чувствительная
мать, рисуются красками, имеющими
весьма отдалённое отношение
к подлинной крестьянской действительности.
Для того чтобы антиреалистический
условно-идиллический характер образа
Лизы стал наглядно- осязаемым,
достаточно сопоставить его с
едровской Анютой из «Путешествия»
Радищева. Всем этим отчётливо
определяется социальная природа
карамзинского творчества.
О характере дворянского, феодально-утопического
сентиментализма Карамзина, не
выдвигающего на первый план,
а, наоборот, всячески сглаживающего
и примиряющего социальные противоречия
и конфликты, даёт наиболее
наглядное представление
та же «Бедная Лиза».
В основе фабулы «Бедной
Лизы» лежит одна из наиболее
характерных и популярных фабульных
схем сентиментализма: представитель
высших классов соблазняет и
губит девушку низкого состояния,
«дочь натуры». Карамзин сохраняет
эту схему в полной неприкосновенности,
однако его повесть вызывает
в читателе не бурные эмоции
негодования и гнева против
дворянина-соблазнителя, а кроткие
и достаточно беспредметные чувства
нежной грусти и сожаления,
обращённые не только на «жертву»
- Лизу, но в какой-то степени
и на её «плача» - Эраста.
Прежде всего, Карамзин с самого
начала подчёркивает, что герой
повести, молодой офицер Эраст,
отнюдь не был развращённым, а
всего лишь «слабым» и «ветреным»,
но по существу очень неплохим
человеком. Его роман с Лизой
развёртывается отнюдь не в
плане сознательного расчёта
и обмана, а является естественным
следствием искреннего и весьма
идиллически окрашенного увлечения
очаровательной крестьянкой. Ему
совершенно чужда мысль о том,
чтобы преступно воспользоваться
невинной любовью к нему его
«пастушки», как называл он свою
Лизу. Со всем наоборот: «Все блестящие
забавы большого света представлялись
ему ничтожными в сравнении
с теми удовольствиями, с которыми
страстная дружба невинной души
питало сердце его. С отвращением
умышлял он о презрительном
сладострастии, которым прежде
упивались его чувства. “Я буду
жить с Лизою, как брат с сестрою (думал
он): не употребляю во зло любви её и буду
всегда счастлив!”» В стремлении к идиллии
и вместе с тем в сознании роковой невозможности
её осуществления здесь, на земле – одна
из характернейших сентиментализма Карамзина,
определяющая не только его общественно-политическое,
но и его художественное сознание. В частности,
это находит в себе выражение в самой структуре
повести «Бедная Лиза», сочетающей в себе
идиллическую, пасторальную лексику с
прямо противоположным ей драматизмом
сюжета. В том, что произошло дальше между
молодыми людьми, Эраст почти так же не
виноват, как и сама Лиза: оба не смогли
совладать со своими, вполне естественными
чувствами. Правда, автор очень возмущён
тем, что Эраст после всего случившегося
бросает Лизу и женится на другой, но
возмущение
это скоро сменяется иным чувством:
«Сердце моё обливается кровию в
сию минуту. Я забываю человека
в Эрасте – готов проклинать его
– но язык мой не движется – смотрю
на небо, и слеза катится по лицу
моему». В последних словах –
сущность всего сентиментального миросозерцания
Карамзина. В мире, в существующем
порядке вещей много не справедливого
и печального, но, в конце концов,
никто в этом не виноват: так установлено
«небесами», благим проведением, «доверенность»
к которому для человека обязательно.
«Другу человечества» остаётся только
проливать «слёзы скорби – ах нет!
– слёзы умиления, благодарности!»
И действительно, Карамзин тут же
находит многочисленные смягчающие
обстоятельства для вины Эраста. Прежде
всего, после падения Лизы отношения
к ней романтически настроенного
Эраста утратили ту пасторальную прелесть,
которая его как раз и привлекла:
«Лиза не была уже для Эраста сим
ангелом непорочности, который прежде
воспалял его воображение и восхищал
душу. Платоническая любовь уступила
место таким чувствам, которыми он
не мог гордиться и которые
для него были уже не новы». Но, несмотря
на это, он искренне грустил – «плакал»,
когда, отправляясь со своим полком
на войну, должен был расстаться с
Лизой. В том, что случилось далее,
виной опять всё та же «слабость»
и «ветреность»: вместо того чтобы
сражаться с неприятелем, Эраст
«играл в карты и проиграл почти
всё своё имение». Единственной возможностью
поправить дела оказалась женитьба
на пожилой богатой вдове. Эрасту
ничего не оставалось, как пойти
на это. Наконец, самое главное, гибель
Лизы сделала несчастным и Эраста:
«Эраст был до конца жизни
своей несчастлив. Узнав о судьбе
Лизиной, он не мог утешиться и
почитал себя убийцею. Я познакомился
с ним за год до его смерти.
Он сам рассказал мне сию историю
и привёл меня к Лизиной могиле.
– Теперь, может быть, они уже
помирились!» Так примеряющим
аккордом, вполне в духе только что
указанного созерцания действительности,
общественных отношений, заканчивается
повесть Карамзина.
Следует заметить, что образу
Эраста сопутствует весьма прозаический
лейтмотив – деньги, которые в
сентиментальной литературе всегда
вызывали к себе осудительное отношение.
Настоящая искренняя помощь выражается
у писателей-сентиментализмов в самоотверженных
поступках.
В целях максимального правдоподобия
Карамзин связал сюжет своей повести с
конкретными местами тогдашнего Подмосковья.
Домик Лизы расположен на берегу Москвы-реки,
неподалёку от Симонова пруда, который
после выхода повести получил название
«Лизина пруда». Все эти реалии произвели
на читателей ошеломляющее впечатление.
Окрестности Симонова монастыря стали
местом многочисленных поклонников писателя.
В повести «Бедная Лиза» Карамзин
показал себя большим психологом.
Он сумел мастерски раскрыть
внутренний мир своих героев,
в первую очередь их любовных
переживаний. «Важнейшей заслугой
Карамзина перед литературой, - пишет
Ф. З. Канунова, - является его
роль в создании русской оригинальной
повести, в создании русской
психологической прозы».
До Карамзина переживания героев
декларировались в монологах
героев. Последнее относится, прежде
всего, к эпистолярным произведениям.
Карамзин нашёл более тонкие,
более сложные художественные
средства, помогающие читателю как
бы угадывать, какие чувства
испытывают его герои, через
внешние их проявления. Вот Эраст,
в первый раз посетив домик
Лизы, вступает в разговор с
её матерью. Он обещает и
впредь заходить в их хижину.
О том, что происходит в
это время в душе Лизы, мы
догадываемся по чисто внешним
деталям: «Тут в глазах Лизиных
блеснула радость, которую она
тщательно сокрыть хотела; щеки
её пылали, как заря в ясный
летний вечер; она смотрела
на левый рукав свой и щипала
его правою рукою». На следующий
день Лиза выходит на берег
Москвы-реки в надежде встретить
Эраста. Томительные часы ожидания.
«Вдруг Лиза услышала шум вёсел…и
увидела лодку, а в лодке
– Эраста. Все жилки в ней
забились, и, конечно, не от
страха. Она встала, хотела идти,
но не могла. Эраст выскочил
на берег…взглянул на неё с
видом ласковым, взял её за
руку.…А Лиза
стояла
с потупленным взором, огненными
щеками, с трепещущим сердцем…»
Лиза становится любовницей Эраста, а
её мать, не подозревая об их близости,
мечтает вслух: «Когда у Лизы будут
дети, знай, барин, что ты должен крестить
их…Лиза стояла подле матери и не смела,
взглянуть на неё. Читатель легко может
вообразить себе, что она чувствовала
в сию минуту», - добавляет Карамзин. Лирическая
содержание повести отражается и в её
стиле. В ряде случаев проза Карамзина
становится ритмичной, приближается к
стихотворной речи. Именно так звучат
любовные признания Лизы Эрасту: «Без
глаз твоих тёмен светлый месяц, //без твоего
голоса скучен соловей поющий; // без твоего
дыхания ветерок мне не приятен».
Идея внесословной ценности человеческой
личности была раскрыта Карамзиным
не только в трагическом, как
это было в «Бедной Лизе»,
но и в панегирическом плане.
Так появился «Фрол Силин, благодетельный
человек»(1791), произведение интересное,
прежде всего в жанровом отношении.
Многочисленные исследователи Карамзина
называли «Фрола Силина» то
повестью, то очерком, то анекдотом.
Между тем перед нами не
повесть, не очерк, не анекдот,
а похвальное слово – жанр,
чрезвычайно распространённый 18в.
В литературе классицизма, героями
которого были монархи, вельможи,
полководцы. Карамзин ввёл в этот
жанр простого крестьянина. Это
было вызовом, почти дерзостью
по отношению и к литературным
традициям, и к устоявшимся
социальным представлениям.
Повесть Карамзина приобрела
популярность особенно в дворянской
читательской аудитории. Пруд
подле Симонова монастыря, в
котором якобы утопилась бедная
Лиза, сделался по свидетельству
современников, модным местом
сентиментальных паломничеств мечтательно
настроенных «шевальеров и дам»,
вырезавших на деревьях свои
имена и всякого рода чувствительные
надписи. Ожесточённая литературно-общественная
борьба, которая вспыхнула вокруг
карамзинизма, характерно отразилась
и на содержании этих надписей.
Рядом с «чувствительными» надписями
уже в 1799г. имелись весьма
в большом числе и иронические,
в которых утверждалась, что автор
«наврал, будто здесь Лиза утонула,
никогда не существовавшая на
свете. Это полемика вокруг
литературно – художественного
произведения, принявшая небывалые
дотоле формы, со столбцов журналов
спустившаяся в реальную жизнь,
в быт, лучше всего свидетельствует
о том значении, которое имело в истории
не только нашей литературы, но и общественного
сознания повесть Карамзина.
Острая социальная тема под
пером Карамзина в его «Бедной
Лизе» теряет почти всю свою
остроту, приобретая характер
трогательной и драматической
любовной истории вообще. В подавляющем
большинстве остальных своих
повестей Карамзин и вовсе
чужд какой бы то ни было
социальной проблематике. В противовес
гражданскому пафосу и «классиков»,
и Радищева, Карамзин выдвигает
темы частной, семейной жизни.
Больше всего сентименталиста-Карамзина
интересует внутренняя жизнь
современного человека, подверженного,
по его мнению, «сильнейшему»,
чем когда-либо, «действию страстей».
Самой обычной, самой могучей
и «самой нежнейшей» из этих
«страстей» является любовь, что
объясняется, по Карамзину, специфическими
условиями жизни современного
ему светского общества. «Древние
не знали романов, рыцари средних
веков были честны в любви,
но шумная и воинственная жизнь
их не давала ей чрезмерно
усилиться в сердце. Напротив
того, в нашем образе жизни,
покойной, роскошной, утончённой
– в свете, где желание нравиться
есть первое и последнее чувство
молодых и старых; на театре, который
моно назвать театром любви;
в книгах, усеянных, так сказать,
её цветами – всё, всё наполняет
душу горючим веществом для
огня любовного…» Соответственно
этому любовная тема – «огонь
любовный» - составляет основное
содержание и подавляющего числа
повестей Карамзина.
Заключение
Карамзин произвел подлинный
переворот в области сентиментальной
прозы. Уязвимым местом западноевропейского
и русского сентиментального
романа была диспропорция между
их огромными размерами и
чрезвычайно простым сюжетом,
что приводило к растянутости
и рыхлости повествования, к
изобилию словесного материала.
Положительная литературная роль
сентиментализма всё же бесспорна.
Она сказалась и в неизмеримо
большей по сравнению с классиками
глубине психологического анализа,
и в искусстве пейзажа, всегда
тесно связанного с действием,
и в демократизации языка, освобождённого
от загромождавших его прежде
церковнославянизмов, облегчённого
по своему синтаксису, обогащённого
множеством неологизмов и т.
д. Все это быстро вошло в
литературный обиход. Тот интерес
к мелким людям, который содержался
в зародыше в «Бедной Лизе»,
нашёл себе иное, углублённое
выражение в демократическом
гуманизме «станционного смотрителя»
и «Муму», и в сентиментализме
«Бедных людей».
Список
литературы
1.
Орлов П.А. История русской литературы
18в. 1991г.
2.
Фёдоров В.И. История русской литературы
18в. 1990г.
3.
Благой Д.Д. История русской литературы
18в. 1951г.
4.
Краснобаев Б.И.
Очерки истории русской литературы 18в.М.,
1999г.
5.
Сайт в Интернете:
http://feb-web.ru
