Философия любви в творчестве Ивана Алексеевича Бунина
Тема: «Философия любви в творчестве
Ивана Алексеевича
Бунина»
Содержание
- Введение…………………………………………………………
…1
1. Что
такое философия?..............
- Основная часть………………………………………………….....1
- Философские размышления о любви…………………………….1
- Тема любви в русской литературе………………………………..4
3. Тайна бытия в рассказе «Грамматика любви» ………………….7
4. Любовь и природа в стихотворении «Песня»…………………...8
5. Эпитафия ускользающей красоте (По рассказу «Легкое
дыхание») …………………………………………………………9
6. Вечные темы в рассказе «Сны Чанга» и стихотворении
«Одиночество»……………………………………………
7. Сопоставление рассказа «Поздний час» и стихотворения
«Свет незакатный»……………………………………………….
8. «Всякая любовь есть великое счастье...» (Концепция
любви в цикле рассказов И.А. Бунина «Темные аллеи»)……...18
III. Заключение……………………………………………………
IV. Список использованной литературы………………………..22
I.
ВВЕДЕНИЕ
1.Что
такое философия?
Термин «философия» происходит от греческих
слов phileo – любовь и sophia – мудрость и означает
любовь к мудрости. Однако любовь к мудрости
не делает человека ее обладателем, хотя
и является важным условием, чтобы стать
философом. Философия есть определенная
способность думать о вечных вопросах:
о цели и смысле жизни, жизни и смерти,
смерти и бессмертии, правде и лжи, правде
и истине, добре и зле, есть ли любовь?,
а что такое любовь?, может ли она длиться
вечно или это сиюминутное состояние?
и многое другое. И в таком своем качестве
философия возникла вместе с появлением
человеческого рода. Она имеет дело с предельными,
вековечными вопросами. Наука, конечно,
тоже пытается выстроить относительно
целостную картину мира, но она погружена
в конкретности, решает множество частных
задач. В этом смысле философия гораздо
свободнее. Она задумывается, размышляет
над универсальными проблемами.
II.
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
1. Философские размышления о любви
Философский анализ феномена любви есть, прежде всего, анализ формальных, «чистых» условий любви вообще как человеческой способности, как инварианта, остающегося неизменным в различных культурных формах, в различных исторических эпохах.
Любовь - одно из фундаментальных свойств человеческого существа, таких же, как совесть, ум, честь, свобода. Любовь — это бытийное определение человека, поскольку она не имеет никаких внешних причин для своего существования. Нельзя объяснить возникновение любви с помощью какой-либо причины (например, красоты, ума, силы и т.п.), ибо если такие причины действительно сыграли свою роль, то никакой любви нет, а есть только ее имитация. Всегда найдутся сотни, тысячи людей более красивых, более умных, более сильных, и непонятно, где критерий выбора, почему я остановился на этом человеке, а не на другом. Любят не за что-то, любят, потому что любят, хотя психологически любовь всегда объясняют конкретными причинами, и любящий искренне верит в то, что его избранник самый красивый и самый умный.
«Тщеславие выбирает, истинная любовь не выбирает»
(Цитата
из рассказа «Грамматика любви»
Любить — значит быть живым в самом точном смысле этого слова. Часто люди (пусть бессознательно) понимают, что живут только тогда, когда любят, что только любовь вырывает их из монотонной механической повторяемости повседневного быта.
Никого нельзя заставить, считал И. Кант, делать какое-нибудь дело с охотой или с любовью. А то, что человек не любит, он либо делает плохо, либо вообще уклоняется от этого. «Но когда дело касается выполнения долга, а не просто представления о нем, когда речь идет о субъективной основе действия, в первую очередь определяющей, как поступит человек (в отличие от объективной стороны, диктующей, как он должен поступить), то именно любовь, свободно включающая волю другого в свои максимы, необходимо дополняет несовершенства человеческой натуры и принуждает к тому, что разум предписывает в качестве закона».
Любовь, как и все фундаментальные выражения бытия человека, - тайна. Тайна в философском смысле — это не то, что где-то спрятано не то, что рано или поздно можно открыть; тайна — это то, что лежит на поверхности, всем видимое и, тем не менее, недоступное.
Несколько слов надо сказать о психоаналитической трактовке феномена любви. Фрейд, выдающийся австрийский психиатр, считал, что фундамент жизни человека составляют «двигатели прогресса», выступающие в виде двух вечных противоборствующих инстинктивных космических сил: Эроса (от греч. Eros – «любовь»), являющегося одновременно инстинктом сексуальности, жизни, самосохранения и Танатоса (от греч. Thanatos – «смерть»), являющегося одновременно инстинктом смерти, агрессии и деструкции (разрушения, разрушительности).
Люди начали создавать условные препятствия, чтобы наслаждаться любовью. Там, где не было таких препятствий, любовь была обесценена, а жизнь пуста. Настоящую психическую ценность любви дали, согласно Фрейду, аскетические течения христианства. Никакие предшествующие эпохи не наполняли любовь таким глубоким и сильным напряжением чувств, воли, памяти.
Тема любви всегда была очень близка русской философии, много глубоких и удивительных страниц посвящено ей в произведениях В.С. Соловьева, В.В. Розанова, Н. А. Бердяева, С. Л. Франка. Любовь, по общему мнению русских мыслителей, — это феномен, в котором наиболее адекватно проявляется богочеловеческая сущность личности.
«Смысл
и достоинство любви как
- Тема любви в русской литературе
Тема любви в литературе всегда была актуальна. На протяжении столетий многие художники слова посвящали свои произведения великому чувству любви, и каждый из них находил что-то неповторимое, индивидуальное этой теме. Литература, несмотря на то, что очень часто обращается к философским вопросам, все-таки не ставит своей целью решать их, оставляя это право философам. Задача литературы ставить эти вопросы.
И.А. Бунин имеет очень
Бунин – уникальная творческая личность в истории русской литературы конца XIX – первой половины XX века. Его гениальный талант, мастерство поэта и прозаика, ставшее классическим, поражало его современников и покоряет нас, ныне живущих. В его произведениях сохранен настоящий русский литературный язык, который сейчас утерян.
Над словесным мастерством
« <…> Словесное мастерство Бунина велико и богато, но неодинаково и неуравновешенно. Замечательно, что русские рецензенты, восхваляя его дар, не заметили эту особенность его стиля, не сумели объяснить ее и создали Бунину репутацию стилиста, изощренно шлифующего свою словесную ткань и не знающего в этом деле ни ошибок, ни небрежностей, ни затруднений. На самом деле это не так.
Вот основные законы, определяющие
неуравновешенность его стиля;
эти законы обусловлены
1) Словесность Бунина цветет и льется в описании внешнего, чувственного мира, достигая величайшей и даже чрезмерной щедрости в зрительных восприятиях и нередко сжимаясь до классической скупости и точности в описании запахов, звуков и осязаемых качеств. Зато в описании внутренних душевных состояний стиль Бунина не льется и не летит, а становится затрудненным, осложненным, спотыкающимся, иногда почти беспомощным (наподобие психологических анализов Л. Н. Толстого). Образцы, по-толстовски затрудненного стиля, особенно характерного для психологического романа «Митина любовь».
«Однако даже стихи и это
чтение, то есть то самое, что
больше всего напоминало Мите
среду, отнимавшую у него Катю,
остро возбуждавшую его
Понятно откуда этот стиль.
Душевный процесс,
2) Стиль Бунина тем легче и певучее, чем непосредственнее он подходит к чистой природе, никак психологически неосложненной или осложненной минимально. Такова непередаваемая прелесть некоторых ранних рассказов его, собранных впоследствии в сборнике «Начальная любовь» (срв. особенно «Антоновские яблоки» и «Над городом»); сюда же надо отнести рассказы «Клаша» и «Всходы новые» и некоторые другие.
Чем меньше рассудка, рефлексии, тенденции, обличительства, тем более акт Бунина верен самому себе; тем более стиль его поет. Чем наивнее, тем музыкальнее; чем непосредственнее, тем поэтичнее; чем больше самозабвения во внешнем созерцании, тем нежнее и упоительнее. И обратно: морально-тенденциозный очерк «Старуха» мучителен по рассудочности и безмузыкальности своего стиля, и самый плач обиженной жизнью бабы не изливается в живое пение; и не случайно, что в такой связи у Бунина может возникнуть и записаться такая какофония: «долгие годы голода, холода»…
Таков закон стиля у Бунина: чем психологичнее тема, тем рефлективнее стиль; чем рефлективнее акт, тем меньше в стиле непосредственности, поэтичности, музыкальности, излишества.
3) Стиль Бунина льется тем щедрее, экстенсивнее, шире, пенистее, чем более его художественный акт субъективно-взволнован, чем более он личен, интимен, согрет чувством доверия и откровенностью. Такая интимная взволнованность делает его стиль более расплывающимся, менее собранным, менее разительным и убедительным. И обратно: чем субъективно-холоднее, чем объективнее акт Бунина, тем скупее, собраннее, интенсивнее, зрелее, проще и убедительнее делается его стиль. Все это, конечно, в пределах единого, присущего Бунину стилистического мастерства.
Образцом интимно-
Для второй категории
Понятно, почему это так. По
основному укладу своему
4) Бунин пишет совсем иначе в зависимости от того, творит он из народной стихии или рассказывает «от себя».
Подходя к народной, простонародной, первобытной стихии, Бунин перевоплощается и создает совсем особый стиль и язык: первозданный, крепкий, древний, ядреный, горько-отстойный; сразу – наивный и верный, выразительный и дерзновенно-простой, яркий, буйный и убедительный. Естественность и первобытная мощь этого языка радостны, изумительны; и слышно, как сам автор им наслаждается. Таковы «Божье древо», «В саду», «Слава», «Оброк», «Сила», «Захар Воробьев», «Сверчок» и другие.
Но за пределами этой народной
стихии, в словосочетающем акте
литератора-интеллигента Бунин
5) Пребывая в своем основном, чувственно-инстинктивном акте, Бунин создает и соответствующий ему стиль; именно тот «изобразительный» и «словесно-чувственный» стиль, которым, по его неубедительному замечанию, «так славна русская литература» и который он сам приводит в связь с русским пьянством, юродством, бродяжничеством, радением, самосожиганием и бунтарством. Когда Бунин плывет в этом потоке, он предается особому литературному наслажденчеству; он опьяняется чувственным восприятием и опьяняет читателя чувственным изображением. Тогда уже не он художественно набирает слова, а слова текут через него упоенным потоком. Словесное излияние становится некоторой самоценностью и саморадостью.<…> »
(И.А. Ильин. Из статьи «Творчество И. А. Бунина»)
В первой половине двадцатых годов как никогда сильна в творчестве Бунина борьба двух начал: жизни и смерти. Противопоставление смерти писатель видит в любви. Эта тема становится главной для него. По его убеждению, любовь — это прекрасные мгновения, озаряющие жизнь человека. “Любовь не понимает смерти. Любовь есть жизнь” — эти слова Андрея Болконского из “Войны и мира” нашли глубокое отражение в творчестве Ивана Алексеевича Бунина. Он пишет о самом высшем и полном, с его точки зрения, земном счастье.
Среди многих вопросов, которые затрагивает Бунин в своих произведениях, мне больше понравилось, как у Бунина раскрывается именно тема любви. На мой взгляд, это не просто тема любви, а именно философия любви. Удивительным и постоянным был интерес Бунина к тайнам, сокрытым процессам в человеческой душе, незаметно для нее самой теряющей полноту чувств, полет мечты. В теме любви Иван Алексеевич раскрывается как человек удивительного таланта, тонкий психолог, умеющий передать состояние души, раненной любовью. Писатель не избегает сложных, откровенных тем, изображая в своих рассказах самые интимные человеческие переживания. «Чаша жизни», «Сны Чанга», «Сын», «Отто Штейн», «Легкое дыхание», «Грамматика любви», «Митина любовь», «Кавказ», «В Париже», «Галя Ганская», «Генрих», «Натали», - перечень этих произведений трудно прервать, так как тема мира человеческих чувств и переживаний присутствует практически во всех произведениях Бунина.
Концепция любви у Бунина трагедийна. Мгновения любви становятся вершиной жизни человека. Только полюбив, человек по-настоящему может почувствовать другого человека, только чувство оправдывает высокую требовательность к себе и к своему ближнему, только любящий способен преодолеть свой эгоизм. Состояние любви не бесплодно для героев Бунина, оно возвышает души.
Любовь в произведениях Бунина поражает не только силой художественной изобразительности, но и своей подчиненностью каким-то внутренним, неведомым человеку законам. Нечасто прорываются они на поверхность: большинство людей не испытывает их рокового воздействия до конца своих дней. Такое изображение любви неожиданно придает трезвому, «беспощадному» бунинскому таланту романтический отсвет. Близость любви и смерти, их сопряженность были для Бунина фактами очевидными, никогда не подлежащими сомнению. Однако катастрофичность бытия, непрочных человеческих отношений и самого существования - все эти излюбленные бунинские темы наполнились новым грозным значением, как это, например, видно в рассказе «Митина любовь». Сложные душевные переживания героя в этом рассказе с блеском и потрясающим психологическим напряжением описаны Буниным.
Эта повесть вызвала споры, писателя упрекали
в излишних описаниях природы, в неправдоподобности
поведения Мити. Но мы знаем, что природа
у Бунина не фон, не декорация, а одно из
главных действующих лиц, и в ”Митиной
любви” особенно. Через изображение состояния
природы автор удивительно верно передает
чувства Мити, его настроение и переживания.
Можно назвать “Митину любовь” психологической
повестью, в которой автор точно и верно
воплотил смятенные чувства Мити и трагический
конец его жизни.
3. Тайна бытия в рассказе «Грамматика любви»
Писатель пытается разгадать тайну любви и тайну смерти, почему они часто соприкасаются в жизни, в чем смысл этого. Любовь - таинственная стихия, преображающая жизнь человека, придающая его судьбе неповторимость на фоне обыкновенных житейских историй, наполняющая особым смыслом его земное существование.
Эта тайна бытия становится темой бунинского рассказа «Грамматика любви»(1915). Герой произведения, некто Ивлев, заехав по пути в дом недавно умершего помещика Хвощинского, размышляет о «любви непонятной, в какое-то экстатическое житие превратившей целую человеческую жизнь, которой, может, надлежало быть самой обыденной жизнью», если бы не странное обаяние горничной Лушки. Мне кажется, что загадка таится не в облике Лушки, которая «совсем нехороша была собой», а в характере самого помещика, боготворившего свою возлюбленную. «Но что за человек был этот Хвощинский? Сумасшедший или просто какая-то ошеломленная, вся на одном сосредоточенная душа?» По мнению соседей-помещиков, Хвощинский «слыл в уезде за редкого умницу. И вдруг свалилась на него эта любовь, эта Лушка, потом неожиданная смерть ее, - и все пошло прахом: он затворился в доме, в той комнате, где жила и умерла Лушка, и больше двадцати лет просидел на ее кровати…» Как можно назвать это двадцатилетнее затворничество? Помешательство? Для Бунина ответ на этот вопрос вовсе не однозначен. Судьба Хвощинского странно завораживает и беспокоит Ивлева. Он понимает, что Лушка вошла навсегда в его жизнь, пробудила в нем «чувство сложное, похожее на то, какое испытал он когда-то в одном итальянском городке при взгляде на реликвии одной святой». Что заставило Ивлева купить у наследника Хвощинского «за дорогую цену» маленькую книжку «Грамматика любви», с которой не расставался старый помещик, лелея воспоминания о Лушке? Ивлев хотел бы понять, чем была наполнена жизнь влюбленного безумца, чем питалась долгие годы его осиротевшая душа. И вслед за героем рассказа раскрыть тайну этого необъяснимого чувства попытаются «внуки и правнуки», услышавшие «преданье сладострастное о сердцах любивших», а вместе с ними и читатель бунинского произведения.
Не случайно Ивлев вспомнил стихотворение Баратынского «Последняя смерть»:
Есть
бытие; но именем каким
Его назвать? Ни сон оно, ни бденье;
Меж них оно, и в человеке им
С безумием граничит разуменье…
«В коллизии
и в самой идей бунинской темы любви
выражено общее представление писателя
о жизни: катастрофичен мир, катастрофично
чувство и сознание человека, радость
бытия – мгновение, она – величественна
и в то же время ничтожна перед вечной
печалью идеи «последней смерти». И любовь
в этом мире – лишь воображение радости
и счастья земного бытия и едва ли не самый
короткий путь познания их неосуществимости».
4. Любовь и природа в стихотворении «Песня»
Теме любви И.А. Бунин посвятил значительную часть своих произведений, от самых ранних до последних. Эта тема всегда волновала его сердце. Это волнение очень хорошо передает его стихотворение «Песня», написанное в 1903-1906 гг.
В этом стихотворении девушка-батрачка
думает о том, что она будет ждать любимого
«рыбака, веселого человека» в погоду
и в непогоду.
Не дождусь, с баштана разочтусь,
Выйду к морю, брошу перстень в воду
И косою
черной удавлюсь.
Помышляя о самоубийстве, она не забывает,
что надо будет честь честью «рассчитаться
с баштана». От строчки к строчке меняется
тональность стихотворения: от лирическо-песенного
к трагическому безысходному. Стихотворение
построено на контрастирующих элементах:
суша и море, черное и белое, погода-непогода,
жизнь и смерть, любовь и смерть, ждать
и не дождаться. Для бунинских стихотворений
характерны вечные темы любви и гармонии
с природой. Для Бунина природа
– одно из важнейших явлений красоты страны,
еще шире – красоты жизни на земле, красоты,
питающий человеческий разум и душу.
5. Эпитафия ускользающей красоте ( По рассказу «Легкое
дыхание»)
Ушла навек покорно и безгласно —
И все ж была я в жизни не напрасно:
Я для любви не умерла.
И. А. Бунин
Жемчужиной творческого наследия замечательного русского писателя, лауреата Нобелевской премии И. А. Бунина заслуженно считается рассказ «Легкое дыхание». В нем так лаконично и ярко запечатлен образ главной героини, так трепетно передано чувство прекрасного, несмотря на трагическую ее судьбу. Все в рассказе построено на выразительных контрастах, без которых невозможно понять авторские выводы. Уже с первых строк повествования складывается двойственное ощущение: грустного, пустынного кладбища, серого апрельского дня, голых деревьев, холодного ветра, который «звенит и звенит фарфоровым венком у подножия креста», «крепкого, тяжелого, гладкого», а на нем «фотографический портрет гимназистки с радостными, поразительно живыми глазами». Смерть и жизнь, печаль и радость и есть символ судьбы Оли Мещерской.
В стихотворении И. А. Бунина «Эпитафия» живет такое же печальное и светлое настроение, как и в рассказе:
Здесь, в тишине кладбищенской аллеи,
Где только ветер веет в полусне,
Все говорит о счастье и весне.
Сонет любви на старом мавзолее
Звучит бессмертной грустью обо мне,
А небеса синеют вдоль аллеи.
Трудно согласующиеся между собой впечатления
конкретизируются далее — от рассказа
о безоблачном детстве Оли, отрочестве
— к трагическим событиям последнего
прожитого года. «Незаметно упрочилась
ее гимназическая слава, и уже пошли толки,
что она ветрена...”» Рисуется «розовый
вечер на катке» в городском саду, когда
Оля «казалась самой беззаботной, самой
счастливой», но тут же оговорка: «последнюю
свою зиму Мещерская совсем сошла с ума
от веселья». Автор подчеркивает разрыв
между кажущимся, внешним и внутренним
состоянием героини: полудетское состояние
бегающей на переменке гимназистки и ее
признание в том, что она уже женщина. Спокойная,
даже веселая беседа в строгом кабинете
начальницы гимназии, а непосредственно
за тем — краткое сообщение: «А через месяц
казачий офицер, некрасивый и плебейского
вида, не имевший ничего общего с тем кругом,
к которому принадлежала Оля Мещерская,
застрелил ее на платформе...» Наше внимание
настойчиво направляется к каким-то тайным
пружинам Олиной жизни. Для этого автор
затягивает объяснение причин ее гибели,
как бы порожденной самой логикой поведения
девушки. А затем открывается новая, еще
более неожиданная тайна — ее связь с
56-летним Малютиным. С другой стороны,
сложная композиция — от факта смерти
к детству героини, затем к недавнему прошлому
и к его истокам, после чего к еще более
раннему, чистому, мечтательному времени
— позволяет сохранить удивительное дыхание
красоты, бессмертно сияющие чистым светом
глаза.
В финале произведения Оля рассказывает своей подруге, что в одной папиной книге прочла, какая красота должна быть у женщины. «...Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь... но главное, знаешь ли что? Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть...»
Оля действительно обладала легким, естественным дыханием — жаждой какой-то особенной, неповторимой судьбы, достойной только избранных. И совсем не случайно об этой ее заветной мечте сказано под конец. Олино внутреннее горение неподдельно и могло бы вызвать большое чувство. Если бы не бездумное порхание по жизни, не примитивное представление о счастье, не пошлое окружение. Автор раскрывает нам не только красоту девушки, разумеется, не ее опыт, а лишь эти не развившиеся прекрасные возможности. Они, по мнению автора, не могут исчезнуть, как никогда не исчезает тяга к прекрасному, к счастью, к совершенству.
Красота и смерть, любовь и разлука — вечные темы, получившие столь трогательное и просветленное воплощение в творчестве И. А. Бунина, волнуют нас и сегодня:
И ко мне долетает
Свет улыбки твоей.
Не плита, не распятье
Предо мной до сих пор —
Институтское платье
И сияющий взор.
«Никто из критиков не обратил внимания на ключевое слово в последней фразе рассказа: «Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре…». Этот чудный цветок расцвел, погиб и еще не раз будет расцветать снова, вечно новый и вечно тот же, как то небо и тот весенний ветер, в которых растворилось дыхание Оли Мещерской, растворилось, потому что оно – органическая часть общей стихии. В этом «снова» - эфемерность, легкость исчезновения и в то же время – некая непобедимая вечность.
Это рассказ о гибели юной
девушки, застреленной из
