Информационная глобализация как основа духовной экспансии: к эволюции процесса

                                       Содержание

1.  Введение…………………………………………………………. 3

2.  Информационное общество: особенности понятия,  
специфика существования……………………………………….. 5

3.  Информационная глобализация как основа духовной экспансии: к эволюции процесса………………………………... 9 
4.  Научные теории глобализации: «левые» против позитивистов……………………………………………………….. 14

5  .Заключение……………………………………………………...  28

                                             Введение

     Процесс глобализации необоснованно понимается многими исследователями как естественный и закономерный фактор развития общества. Однако неверно, что «глобализация» и «интеграция» – одно и то же. Интеграционные явления действительно выражают объективные общественные потребности: разделение труда, общее использование ресурсов, признание единых стандартов в сфере науки и техники, сотрудничество и т.д. Но для интеграции характерно сохранение самостоятельности и независимости всех участвующих субъектов (государств, общественно-экономических структур, этносов и т.п.). «Глобализация» же только внешне представляется в тех же формах. А по существу – это идеология и практика мировой финансовой элиты; главнейшим вопросом глобализации является вопрос о власти. Ни о каком сохранении самостоятельности, самобытности, права на самоопределение речи не идет. Недооценка различия между понятиями «глобализация» и «интеграция» – в научном отношении тупик, невозможность дальнейшего объективного анализа наблюдаемых явлений.

     Тех, кто выступает против процесса глобализации, часто обвиняют, что они будто бы враги научно-технического прогресса («луддиты»), что они боятся техники, зовут уходить «в пещеры», требуют отказаться от благ цивилизации. Однако необходимо разобраться, в самом ли деле это так – действительно ли противодействие глобализации есть борьба против прогресса. Верно ли, что, во-первых, глобализация и прогресс неразлучны, а во-вторых – что прогресс невозможен без глобализации.

     Предпосылками процессов глобализации явились информационная революция, обеспечивающая техническую базу для создания глобальных информационных сетей, интернационализация капитала и ужесточение конкурентной борьбы на мировых рынках, дефицит природных ресурсов и обострение борьбы за контроль над ними, демографический взрыв, а также усиление техногенной нагрузки на природу и распределение оружия массового уничтожения, увеличивающее риск всеобщей катастрофы. Указанные факты, не смотря на их разнородность, тесно связаны между собой, и их взаимодействие определяет сложный и противоречивый характер глобализационных процессов. Информационные технологии создают реальную возможность для резкого ускорения экономического, научного, культурного развития планеты, для объединения человечества в сообщество, осознающего свои интересы и ответственность за судьбу мира. Они же могут стать орудиями разделения мира и усиления конфронтации.

Информационное  общество: особенности понятия,  
специфика существования

     Научно-технический прогресс оказывает существенное влияние на возможности распространения информации и специфику формирования медиасреды. Это проявляется не только в увеличении общего числа СМИ, что позволяет привлечь к ним внимание все большей аудитории. Динамичное развитие компьютерных технологий и, в частности, Интернета, появление различных программ, действующих в его рамках (например, «Skype», «ISQ» и др.), перевод печатных СМИ в электронные форматы, позволяющие приблизить к чтению периодики молодую по возрасту аудиторию, — все это свидетельствует о формировании качественно новых способов и форм движения информации. Ее доступность и оперативность распространения в этих случаях становятся неизмеримо выше, чем у традиционных СМИ.

     Сама информация, таким образом, делается феноменом окружающей действительности, проникающим во все «поры» общества, предопределяющим поведение всех участников социального процесса. Эта ситуация, уникальная на фоне всей предшествующей эволюции человечества, определяет сущность информационного общества. Само понятие информационное общество начало утверждаться в зарубежных исследованиях еще в начале 1970-х гг., что было напрямую связано с активным развитием персональных компьютеров. Некоторые авторы, например Д. Белл, с самого начала определили это общество как постиндустриальное (post-industrial), имея в виду, что сложившийся этап исторического развития оказался принципиально иным по сравнению с предшествующими этапами. Американские исследователи социально-экономических трансформаций П. Друкер  и Н. Стер обозначили новый период развития человечества как «посткапиталистическое общество» (post-capitalist society), «общество знаний» (knowledge society) и т. д. Очевидно, что научный мир с самого начала стремился к «маркировке» происходящих перемен, за которыми стояли комплексные изменения в сфере производства и распространения информации. Эти изменения предопределили создание и развитие принципиально новой информационной среды — информационного общества.

     По мнению автора, под этим обществом следует понимать систему социально-политических отношений, развитие которых всецело зависит от поиска, обработки информации и создания технологических возможностей по оперативному распространению этой информации. Все это в совокупности является необходимым условием для принятия управленческих и административных решений, обеспечивающих функционирование самой системы.

     За последние десятилетия теме информационного общества было посвящено значительное число трудов. Что тому причиной? Возможно, часто проявляющая себя мода на необычные явления и дефиниции (термины), привлекающая повышенное внимание самых разных исследователей. С другой стороны, нельзя отрицать искреннее стремление научной общественности разобраться в природе информационного общества, связанного со многими сферами человеческого познания и оказывающего влияние на различные явления современной жизни. В конце 1970-х гг. американский профессор в области информатики Р. Кинг инициировал даже появление международного научного журнала об информационном обществе («Information Society Journal»), существующего и по сей день. На страницах этого издания на протяжении уже почти 30 лет рассматриваются вопросы взаимодействия социальных и технологических миров, а также перспективы, которые получит человечество от этой конвергенции.

     То, что данный журнал не будет ориентирован только на технологические составляющие информационного общества, было продемонстрировано уже в первом его номере, где появилась статья бывшего директора ЦРУ У. Колби. Очень скоро журнал привлек внимание исследователей многих стран, публикуя статьи по целому ряду вопросов, касающихся межкультурного обмена информацией. Оценивая общее содержание журнала «Информационное общество», можно утверждать: его редакция уверена в том, что такое общество способно в конечном итоге преодолеть «ворох разногласий» (политических, экономических, духовных и др.), возникающих на пути развития человечества и мешающих его повседневному существованию. И хотя во многих публикациях издания подчеркивается проблемный характер информационного пространства, он воспринимается в основном применительно к несовершенству компьютерных технологий, а не к «человеческому фактору».

     Другая, и отнюдь не менее важная, особенность состоит, однако, в том, что человечество уже не в состоянии перерабатывать имеющиеся объемы информации и в буквальном смысле «задыхается» от ее обилия. Кроме того, возрастающий год от года поток информации не сделал само человечество гуманнее, гибче в решении актуальных проблем дня: экологии, войны и мира, бедности, терроризма и множества других. Несмотря на возросшую информированность, мировое сообщество, как ни горько сознавать, сплошь и рядом оказывается неспособным извлечь уроки из прошлого, сформировать рациональные, действенные пути выхода из кризисных ситуаций.

     В связи с этим на повестку дня встает несколько принципиальных вопросов: является ли экспансия технических возможностей, в том числе в сфере массовой коммуникации, позитивным фактором для мирового сообщества, стимулятором прогресса, или она представляет собой угрозу для безопасности этого сообщества вообще и отдельных стран в частности. Не приведет ли (и не приводит ли уже) складывающаяся ситуация, при которой более развитые страны «транспортируют» информацию в другие, менее развитые, к еще большей зависимости одной части мира от другой? Поднимаемые вопросы выдвигают на повестку дня тезис о социальной ответственности информационного прогресса за судьбы народов, что значительно расширяет возможности восприятия сущности самого прогресса, создает новые горизонты исследования проблемы.

     Если на каждый из поднимаемых выше вопросов прозвучит утвердительный ответ («да, является», «да, приводит»), тогда резонно предположить, что складывающаяся ситуация является потенциально опасной для развития человечества, создавая проблемы его будущности.

     Технический прорыв в коммуникационном процессе, обозначившийся за последние 15—20 лет, является следствием его глобализации. Глобализация понимается как особый общественный процесс, в ходе которого преодолеваются географические ограничения социальной и культурной деятельности, а сама деятельность начинает носить многофункциональный характер. Формирование информационного общества напрямую связано с процессом глобализации, поскольку посредством последней расширяются сами возможности информирования. Происходит «перекачка» сообщений из одних источников в другие и посредством этого — унификация этих сообщений для различных аудиторных групп. Информационная глобализация, таким образом, определяется возрастающим объемом информации (что очевидно в современных условиях) и новыми технологическими возможностями ее создания и распространения. Это, собственно, и позволяет обеспечивать динамичное проникновение информации в сознание людей. При этом она не только удовлетворяет познавательные интересы членов общества, но и обретает реальную стоимость, напрямую влияя на принятие политических и экономических решений, способствуя преодолению или, наоборот, обостряя кризисные ситуации в мире.

     Все это в свою очередь создает качественно новые символы восприятия окружающей действительности. Формируются принципиально новые социальная и информационная среды, влияющие на поведение индивидов. С одной стороны, сама ситуация предоставляет невиданные еще до недавних пор возможности познания окружающего мира. Благодаря достижениям в области компьютерной техники, беспроводной передачи информации, человек, где бы он не находился, становится не просто частицей громадного социума, но способен самостоятельно и, что важно, одномоментно воздействовать на умы и чувства многих других людей. (Как тут не вспомнить, например, случаи хакерства в отношении информационных систем известных банков, что уже не раз приводило к колебаниям мирового финансового рынка.) С другой стороны, под воздействием обновленной информационной среды мировое сообщество уже столкнулось с рядом новых специфических культурных и этических феноменов, меняющих дух и образ мышления социума.

     К числу таких феноменов мы вправе отнести, например, клиповое сознание массовой аудитории, которое существенно меняет ее потребности, упрощает восприятие ею окружающей действительности. Это отлично видно на примере России. Благодаря в первую очередь усилиям со стороны телевидения, схожих в содержательном отношении программ («мыльных опер», разговорных шоу и т. д.), наше население усваивает едва ли не единые образцы поведения, причем далеко не всегда лучшего качества. Так в сознание массовой аудитории по-прежнему прочно внедряется мысль о том, что успешный человек — это прежде всего тот, кто имеет деньги (причем непременно «быстрые») и власть. То, каким образом заработаны эти деньги, оказывается не суть важным. Содержательная унификация российских телеканалов, чьи передачи нередко слеплены по не самым качественным зарубежным образцам, приводит к размыванию в сознании аудитории морально-этических норм поведения, к формированию агрессии и другим социальным проблемам.

     Все это красноречиво подтверждает, что к глобализации информационной деятельности нельзя относиться с одномерных (позитивных/негативных) позиций. Это синкретичное, многомерное явление, еще ожидающее более глубокого осмысления в научной среде. Вместе с тем очевидно, что феномен глобализации продиктован не только развитием научно-технического прогресса, но и восприятием происходящих перемен со стороны общества.

Информационная  глобализация как основа духовной экспансии:  
к эволюции процесса

     Было бы неверным считать информационную глобализацию лишь порождением новейшей истории мирового сообщества. В основе этой глобализации изначально лежало стремление СМИ (а точнее их собственников) к интеллектуальному захвату новых территорий, расширение зон влияния. Сам процесс был инициирован промышленной революцией в Европе (на стыке XVIII—XIX вв.). Французский социалист А. Сен-Симон, а вслед за ним британский философ Г. Спенсер утверждали, что индустриальное общество, ставшее следствием этой революции, впервые в человеческой истории явило собой тип единой, связующей системы, при которой отдельные ее части целостно увязаны друг с другом. В рамках индустриального общества именно коммуникации воспринимались как базовый элемент, связывающий воедино все его сегменты.

     Под коммуникациями в данном случае подразумевались материальные средства (дороги, мосты, путепроводы и т. д.). Однако научно-технический прогресс породил развитие коммуникаций и в массмедийной сфере, сделав их частью не только материального, но и интеллектуального продукта, составляющей духовной культуры общества. Активная концентрация СМИ в руках собственников, начавшаяся в Европе и США в середине XIX в., отразила общую динамику движения капитала. Развитие же самой информации шло по пути превращения ее в специфический вид товара, влияющего на потоки и реализацию других товаров в системе экономической деятельности. Информационный продукт постепенно становился все более определяющим для поведения всех участников рынка.

     Речь в данном случае идет не только о том, что пресса второй половины XIX в. и позже активно публиковала финансовую, рекламную информацию, облегчающую принятие различных деловых решений в сфере бизнеса. Важно подчеркнуть, что именно в это время активное развитие получает рынок идей, и в первую очередь социальных, общекультурных, духовных. Источником их распространения с самого начала послужили именно СМИ, которые стали выразителем интересов различных политических и интеллектуальных групп. Ни один другой социально-политический институт (партии, церковь, армия и т. д.) оказался не в состоянии стать столь же оперативным источником информации между этими группами.

     Информация не только способствовала росту конкуренции между производителями и постепенно сама становилась товаром (в широком смысле этого слова, а отнюдь не только экономическом), имеющим покупательную стоимость. B данном случае есть основания говорить о предпосылках медиаглобализации: СМИ, оставаясь прежними в структурно-организационном отношении (до возникновения медиахолдингов, объединяющих несколько печатных изданий, было еще далеко), оказывали все большее влияние на развитие социума в целом.

     Более реальные шаги на пути к медиаглобализации были сделаны в ходе становления и существования первых информационных агентств, появившихся в XVIII в. Именно информагентства с самого начала вели обработку сообщений из зарубежной прессы с целью их последующей продажи печатным СМИ, а позже инициировали сбор информации за рубежом (посредством собственных корреспондентов). Так осуществляли свою деятельность наиболее известные в XIX в. информагентства — французское Havas, немецкое Wolff и др. Именно информагентства инициировали сбор информации за рубежом и ее распространение на регулярной основе в своих странах. Уже через короткое время работа с информацией стала испытывать на себе влияние коммерции, а сами агентства — претендовать на информационное господство над «своими» территориями. Так, Reuters уже в начале XX в. имел исключительные права на освещение событий в Канаде, Индии, на большей части Дальнего Востока, в Австралии, Новой Зеландии и в своих африканских доминионах. То же самое можно сказать в это время и в отношении других информагентств: United Press International (UPI) и Associated Press (АР).

     Параллельно с этим процессом и позже шел процесс концентрации печатных СМИ в собственности медиамагнатов, посредством чего сами собственники получали возможность монополизировать права на сбор и распространение общественно значимой информации.

     Данные тенденции особо заметно проявили себя на примере Великобритании конца XIX — первой четверти XX в. По существу, вся национальная печать (а это на тот момент около десятка газет, распространяемых по всей стране) была сконцентрирована в руках трех собственников: лордов Нортклиффа, Ротермира и Бивербрука. Эти собственники во многом контролировали и провинциальные СМИ. Тот же Ротермир после смерти Нортклиффа присоединил к своей медиаимперии еще почти полтора десятка газет, выходивших в различных графствах страны. Правда, на арену вышли другие собственники (например, братья Бэрри, ставшие в начале XX в. владельцами ряда национальных газет), однако обновленная обстановка принципиально не изменила тенденцию присутствия на медиарынке крайне ограниченного числа собственников.

     Все это, во-первых, ограничивало общий плюрализм мнений по всем общественно значимым вопросам дня и, во-вторых, формировало картину мира не на основе его объективного развития, а в первую очередь исходя из интересов ограниченного числа людей, их стремления к росту личного благополучия. Концентрация и монополизация медиасобственности уже на заре этого процесса подтвердили характерную черту информационной глобализации, а именно: ярко выраженную зависимость развития информационного рынка от жестких политических и экономических установок, которые подавались в виде реально существующих общественных потребностей (например, тяги всего общества к скандалам, неуемному влечению к жизни знаменитостей и т. д.). Нельзя отрицать, что эти потребности все-таки существовали (иначе трудно рассчитывать на привлечение массового внимания к СМИ), тем не менее в ходе информационной глобализации они сознательно усиливались самими собственниками, формирующими в сознании аудитории общие, так называемые усредненные, ценности. Концентрация и монополизация СМИ неизбежно вели к еще одному яркому проявлению: коммерциализации массмедиа как еще одной составляющей информационной глобализации. Происходила все большая унификация содержания СМИ: придание им внешней броскости за счет снижения аналитического уровня публикаций. Этот процесс пока не затрагивал качественную прессу, а вот массовая с лихвой испытала на себе эти тенденции еще до начала Первой мировой войны (о чем можно судить на примере той же Великобритании и США).

     По-настоящему же глобализация в информационной сфере проявила себя в первой половине XX столетия, когда медиасобственность в ряде стран (и в первую очередь опять же в США и Великобритании) перешагнула национальные границы и стала активно развиваться в международном масштабе. Примечательно, однако, что какие бы собственники СМИ не выходили в этот период на первый план, практически всем им были присущи консервативные настроения; налицо было стремление владельцев массмедиа сохранить статус-кво в отношениях с государственными системами, политическими партиями и т. д. Данный процесс вел к последовательному исчезновению так называемых независимых и либерально ориентированных СМИ. Эта тенденция получила окончательное закрепление уже в 1950-е гг., когда практически каждая газета или телерадиокомпания существовала как составляющая часть медиахолдинга.

     Это время знаменовало собой не просто слияние, но укрупнение медиакомпаний. Ярким примером этого стал выход на интернациональный медиарынок «Международной издательской корпорации» («International Publishing Corporation»), созданной в Лондоне и возглавляемой С. Кингом. Присутствие в названии компании слова «международный» свидетельствовало о стремлении самого С. Кинга выйти на глобальный информационный рынок. Что ему и удалось. К концу 1960-х гг. эта корпорация контролировала уже четыре национальные британские газеты с общим ежедневным тиражом в 15 млн экз., а также периодические издания в Австралии, Западной Африке и Западной Азии.

     Еще более показательным воспринимается существование империи «Ньюс корпорейшн» («News Corporation»), начавшей свое восхождение к международным вершинам медиабизнеса в 1970-е гг. На данном примере хорошо видно, что информационные интересы собственника корпорации американца Р. Мэрдока уже вышли за рамки печатных СМИ (пусть даже издающихся во многих странах мира). Р. Мэрдок постепенно приобретал кинокомпании (например, «20 ^th Century Fox Corporation»), издательский концерн «HarperCollins Publishers», контролирующий деятельность целого ряда печатных и издательских предприятий. В конце 1980-х гг. «Ньюс корпорейшн» активно вторглась на рынок кабельного телевидения, сделав его своей зоной влияния на пяти континентах. В начале 1990-х гг., после того как Р. Мэрдок инициировал появление на британском телевидении «5 канала», влиятельная лондонская газета «Дейли телеграф» недвусмысленно заявила о ярко выраженной угрозе политическому плюрализму, который сложился на национальном массмедийном рынке.

     К настоящему времени в мире существует уже не менее десятка концернов, оказывающих существенное влияние на развитие международной экономики. Некоторые из них занимаются созданием и распространением только медиапродукции. Помимо «Ньюс корпорейшн», это корпорации «Тайм Уорнер» («Time Warner»), «Дисней» («Dysney»), «Бартельсманн» («Bartelsmann») и т. д. Есть компании, которые, помимо медиабизнеса, активно включены в другие сферы экономики. Это, к примеру, «Сони» («Sony»). Десятка медиагигантов в начале XXI в. входила в число 500 ведущих мировых компаний по уровню доходов (10–25 млрд долл. США в год).

     Примечательно, что менее крупные по финансовому обороту холдинги могут иметь более разветвленные деловые интересы. Так, «Лонро интернешнл» («Lonhro International»), в чьей собственности находятся около двух десятков провинциальных британских газет, осуществляет свои экономические операции на рынках автомобильной, сталелитейной, горно-добывающей промышленности, недвижимости, страхового бизнеса и т. д. Эта многовекторная деятельность осуществляется по всему миру. И подобных примеров уже множество. Есть основания предположить, что СМИ, находящиеся в собственности крупных структур, могут быть далеко не самыми рентабельными видами бизнеса. Вместе с тем они служат своеобразным «информационным щитом», отстаивающим благоприятный имидж своих холдингов. Таким образом, в условиях информационной глобализации СМИ стали выразителями не только медиаинтересов, но и значительно более объемных интересов собственников. Они встроены в общую систему экономических координат своих владельцев

     В этих условиях расширение медиапространства, проникновение его в другие сферы деятельности, причем в международном масштабе, обозначило отчетливо выраженную экспансию одних культурных ценностей в систему иных культурных ценностей. Эта тенденция стала логическим развитием информационной глобализации в современном мире. Сложившаяся ситуация коренным образом меняет привычные представления о содержании медиасферы, степени ее воздействия на массовое и индивидуальное сознание.

Научные теории глобализации: «левые» против позитивистов

     Исследование сущности упомянутой выше культурной экспансии, осуществляемой посредством информационной глобализации, началось не сегодня. Еще в 1920-е гг. прозвучал тезис о том, что медиаглобализация представляет собой основу для формирования принципиально новой картины мира. При этом отдельные исследователи уже тогда склонны были полагать, что создаваемая посредством информационного прорыва картина на самом деле искусственна, ирреалистична, имеет мало общего с реальностью. Пионерами этой теории стали американские социологи У. Липпманн и Г. Лассуэлл, которые посредством проведенных социологических исследований обратили внимание на способность СМИ искусно менять мировоззрение граждан, делая это без какого-либо давления на умы и чувства аудитории. Это суждение, бесспорно, не утратило своей актуальности и сегодня, в условиях массового информационного воздействия. Мы видим, насколько быстро посредством СМИ удается поменять политические оценки граждан, придать «кривде» реалистичные очертания. Примечательно, что тот же Г. Лассуэлл, рассуждая об этом процессе, в дальнейшем использовал применительно к деятельности СМИ термин просвещение как антипод принуждения («инструктирования»).

     Для нас сегодня принципиальное значение имеет не столько терминология, сколько суть исследуемого явления. Медиаглобализация с самого начала воспринималась, во-первых, в качестве неотъемлемой составляющей общего развития СМИ. Во-вторых, с ее помощью упрочивали себя определенные духовные ценности. С учетом финансовых и технологических возможностей, идущих из западных стран, эти ценности формировались на основе именно этого социокультурного образца. Сам образец подавался для массовой аудитории как «более цивилизованный», «гуманный» на фоне остальных мировых культур, необходимый для заимствования.

     Этот подход получил активное развитие во второй половине 1940-х гг., с началом развертывания «холодной войны» и разделением мира на два враждующих лагеря — социализма и так называемой буржуазной демократии. В этих условиях манипулятивная сущность СМИ оказалась, по существу, вынесенной за рамки повседневного восприятия. Более востребованным оказался иной сущностный подход, при котором диалектическое восприятие действительности свелось к ее ярко выраженной упрощенности. В соответствии с этим подходом, активно транслируемым на Западе, социализм представлял собой политическую систему, которая по причине жестких идеологических ограничений сдерживала всестороннее развитие информации. На этом фоне буржуазная демократия представляла собой совокупность качественно иных ценностей, которые, как многократно утверждалось, были ориентированы на «максимально полное» информирование аудитории по всем основным вопросам дня. Характерно, что именно после Второй мировой войны в теории информации получил развитие подход, воспринимавший процесс информационной глобализации как единственно возможный для сохранения эволюции человечества.

     Информационная глобализация на Западе, и в первую очередь в США, реализовывалась на практике одновременно с осуществляемой по инициативе тогдашнего американского президента Г. Трумена «кампанией за правду» (Campaign for Truth). Сама кампания велась под эгидой плана Маршалла, нацеленного на подъем экономики Западной Европы, пострадавшей в результате Второй мировой войны. Предложенная стратегия воспринималась как антипод советской политике, проводимой не только в СССР, но и в странах Восточной Европы . С этих же позиций оценивались и шаги в области информационной глобализации, воспринимавшейся на Западе как исключительно позитивное явление.

     Концепция «позитивной глобализации» несла в себе черты ярко выраженной политизации, напрямую затронувшей СМИ и поставившей их в подчеркнуто зависимую позицию от интересов власти. Между тем, эта концепция, являясь по меньшей мере спорной, не стала предметом всесторонней рефлексии со стороны западных исследователей в области массмедиа. Зарубежные авторы, занимавшие и продолжающие занимать леволиберальные позиции, такие, как Г. Иннис, Г. Хоскинс и Р. Мирус, П. Голдинг и П. Харрис и ряд других, несмотря на свою известность в научных кругах, всегда оставались в меньшинстве. Тем не менее важным (ради объективности восприятия действительности) видится хотя бы вкратце остановиться на их научной аргументации.

     Сторонники леволиберального подхода во все времена полагали, что именно идеология определяла стремление развитых стран «поработить» весь остальной мир. Согласно этой концепции транснациональные корпорации, сосредоточенные преимущественно в северной части планеты (в англо-саксонском мире), влияют на все остальные страны посредством установления своих «правил игры» в области рыночных отношений и, соответственно, за счет упрочения своего политического и экономического господства. СМИ играют важнейшую роль в установлении этого господства, навязывая другим народам определенные духовные приоритеты и игнорируя особенности национальных культур.

     На эффекты манипулирования посредством «глобальных» СМИ обращали внимание в 1990-е гг. и многие западные исследователи: работающие в тандеме Дж. Каррэн и М. Гуревич, О. Бойд-Барретт и К. Ньюболд и др. Именно эти зарубежные исследователи, признавая противоречивую, идеологически ориентированную природу глобализации, воспринимали ее как неизбежное условие доминирования одних ценностей над другими в нашем противоречивом мире.

     Сторонники «левого толка» и сегодня продолжают оставаться активными в сфере научного знания. В этом проявляет себя одна из традиций западной политологической школы (сформировавшейся преимущественно в англо-саксонских странах — США, Великобритании, Канаде и др.), на протяжении многих десятилетий стимулирующей критическое мышление по отношению ко многим реалиям окружающего мира. Вместе с тем в оценках глобализации «левые» остаются все же в меньшинстве по сравнению с более умеренными исследователями.

     Почему же они не стали «вершителями дум» общества в ходе восприятия современных медиапроцессов, если их точка зрения более близка к научно-критическому восприятию действительности, к тому, что, по идее, должно будоражить общество, порождать в нем интерес к происходящему?

     Соглашаясь с леволиберальными исследователями в том, что глобализация информационного пространства не является политически нейтральным явлением, стоит признать, что подобные высказывания страдают категоричностью. В самом деле, воздействие СМИ на сознание граждан если и присутствует, то в более завуалированном виде, чем это подают «левые» (в противном случае уместно было бы использовать термин пропагандистская война). Само медиавлияние, по сути, представляет собой специфический механизм воздействия на массовую аудиторию, в котором прямое воздействие уступает место скрытому манипулированию со стороны СМИ. Сущность манипулирования в условиях глобализации состоит в том, что посредством этого создается иллюзорная действительность, формируются различные по содержанию и эмоциональной подаче стереотипы . Однако идентифицировать такие понятия, как информационное господство и информационное манипулирование, было бы неправильно.

     В большинстве работ, опубликованных на Западе с момента развития глобализации (т. е. с конца 1950-х гг.), как уже отмечалось выше, информационная глобализация чаще воспринимается в качестве «позитивного» или по крайней мере «политически нейтрального» явления, не связанного напрямую с идеологией. По мнению этих исследователей, она является не только естественным фактором развития человечества, но и фактором исключительно прогрессивным, способным вывести цивилизацию на новый уровень развития.

     К числу таких работ мы вправе отнести быстро завоевавшие популярность книги канадского исследователя М. Маклюэна «Галактика Гуттенберга» и «Задумываясь о масс-медиа», вышедших в первой половине 1960-х гг. Именно здесь впервые упомянуто широко известное ныне определение глобальной информационной деревни. М. Маклюэн, по существу, идентифицировал ее с понятием информационное общество, меняющим привычные для человека ориентиры. Информационное общество, по мнению М. Маклюэна, представляет собой безусловное благо для мирового сообщества, поскольку сближает удаленные территории, связывая их в единое мыслительное пространство. Исходя из этого, глобализация становится основой развития общественного прогресса, поскольку уравнивает возможности и перспективы различных стран и народов в получении оперативной и всесторонней информации. М. Маклюэн делал однозначный вывод о демократичности этого процесса, его благотворном влиянии на судьбу человеческой цивилизации.