История русской литературы первой половины XIX века

Министерство образования УО Мозырский Государственный Педагогический Университет имени И. П. Шамякина.

Кафедра русской и зарубежной

Литературы

История русской литературы

первой половины XIX века

Контрольную работу выполнила:

студентка 2-го курса 3 группы,

филологического факультета

заочной формы обучения

Мартынович Ирина Михайловна

Мозырь 2009

Вариант XIV

Задание 1. Понятие психологизма, его формы.

Одна из притягательных черт художественной литературы – ее способность раскрыть тайны внутреннего мира человека, выразить душевные движения его так точно и ярко, как этого не сделать самому человеку в обычной повседневной жизни. Именно в этом одна из причин долгожительства многих литературных произведений: говоря о душе героя, его внутреннем мире, писатель говорит с каждым из читателей о нем самом, о его душе, говорит о нас с вами, даже если герои – совершенно не похожи на нас люди.

Психологизм – одно из свойств художественной литературы. Чернышевский, например, утверждал, что наличие психологизма в произведении является обязательным критерием его художественности, хотя, конечно, далеко не единственным.

Что же такое психологизм? Это способность писателя раскрыть в своем произведении тайны внутреннего мира человека, выразить даже самые малые движения его души. Ни одно произведение не обходится без какой – либо информации о внутреннем мире героев. Но о психологизме мы говорим лишь тогда, когда изображение внутреннего мира становится одной из основных задач автора. Русская классическая литература достигла в изображении внутреннего мира человека высочайших вершин. Имена Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова – это имена гениальных писателей – психологов, равных которым не так уж много в мировой литературе.

Очень важно судить о человеке не по «внешним признакам», а по его внутреннему существу. О людях надо знать все, и явное и тайное, чтобы быть убежденным в том, кто они такие и чего от них надо ждать. Чтобы судить о людях, надо знать истинные мотивы их поступков.

У каждого писателя и в каждом произведении психологический анализ принимает свои неповторимые формы. У Толстого и Достоевского, например, изображение внутренней жизни персонажей дано, предельно развернуто и психологически анализ нередко господствует над всеми другими компонентами. Излюбленный прием этих писателей при изображении духовной жизни их персонажей – внутренний монолог, в котором фиксируется поток мыслей, чувств, впечатлений, владеющих в данный момент душой героя.

Психологизм осуществляется в форме прямых авторских размышлений или в форме самоанализа героев, или косвенным образом - в изображении их жестов, поступков, которые должен аналитически истолковать подготовленный автором читатель (Гинзбург).

В понятие психологизма включается глубокое изображение внутреннего мира человека, его мыслей, чувств, переживаний. Это такой способ создания образа, способ воспроизведения и осмысления характера, когда психологическое изображение становится основным. Способов изображения внутреннего мира несколько. И. Страхов писал: “ Основные формы психологического изображения можно разделить на изображение “извне” и изображение “изнутри”. Изображение “изнутри” осуществляется через внутренний монолог, воспоминания, воображение, психологический самоанализ, диалог с самим собой, дневники, письма, сны. Огромные возможности в этом случае дает повествование от первого лица. А что представляют из себя способы “извне”? Это изображение внутреннего мира героя не непосредственно, а через внешние симптомы психологического состояния. Мир, окружающий человека, формирует настроение и отражает его, влияет на поступки и мысли человека. Это детали быта, жилья, одежды, окружающая природа. Мимика, жесты, речь на слушателя, походка – внешние проявления внутренней жизни героя. Портрет – один из способов психологического анализа “извне”.

Задание 3. Анализ лирического текста. А. С. Пушкин «Пророк».

А. С. Пушкин «Пророк».

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый Серафим,
На перепутье мне явился.

Перстами легкими, как сон
Моих зениц коснулся Он.

Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся, Он -
И их наполнил шум и звон.
И внял я неба содроганье,
И горний Ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дальней лозы прозябанье.

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи.
В, уста, замершие мои,
Вложил десницею кровавой.

И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.

Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
"Восстань, пророк,
И виждь, и внемли
Исплонись Волею Моей,
И обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей!"

О лирике Пушкина говорить и трудно и легко. Трудно, потому что это
разносторонний поэт. Легко, потому что это необычайно талантливый поэт.

Пушкин уже к семнадцати годам был вполне сложившимся поэтом,
способным соперничать с такими маститыми светилами, как Державин, Капнист.
Поэтические строки Пушкина в отличие от громоздких строф Державина
обрели ясность, изящество и красоту. Обновление русского языка, столь
методично начатое Ломоносовым и Карамзиным, завершил Пушкин. Его
новаторство нам потому и кажется незаметным, что мы сами говорим на этом
языке. Бывают поэты «от ума». Их творчество холодно и тенденциозно

Другие слишком много внимания уделяют форме. А вот лирике Пушкина присуща гармоничность. Там все в норме: ритм, форма, содержание.
Пушкин, как никто, умел радоваться красоте и гармонии мира, природы,
человеческих отношений, тема поэта и поэзии - одна из ведущих в лирике поэта.

    В 1826 году Пушкин пишет стихотворение “Пророк”, являющееся своеобразным поэтическим манифестом автора. В нем говорится о свойствах, какими должен обладать поэт, в отличие от обыкновенного человека, чтобы достойно выполнять свое предназначение. Если в других стихотворениях, говоря о поэте и поэзии, Пушкин использует аллегорические образы античной мифологии (Музы, Аполлон, Парнас), то здесь он обращается к библейской мифологии: вместо поэта — пророк, вместо музы — шестикрылый серафим, вместо Аполлона — Бог. Посланник Бога, серафим, преобразует всю природу человека, чтобы сделать из него поэта-пророка. У него открываются глаза (“вещие зеницы”), серафим дает поэту вместо языка “жало мудрыя змеи”, вместо обыкновенного трепетного сердца - он вдвигает ему в грудь “угль, пылающий огнем”. Но и этого полного преображения человека оказывается недостаточно, чтобы стать поэтом (“Как труп в пустыне я лежал”). Нужна еще высокая цель, идея, во имя которой поэт творит, которая оживляет его. Эта цель, идея образно выражена как “Бога глас”:
    Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
    Исполнись волею моей
    И, обходя моря и земли,
    Глаголом жги сердца людей.

В этом стихотворении можно увидеть две темы: жестокое преображение человека и горькая миссия пророка. Поэт верил, что когда-нибудь на землю придёт пророк и накажет людей за их грехи, в частности, правительство за неоправданное, по его мнению, наказание декабристов. Пушкина настолько переполняют эмоции по поводу убитых или сосланных в Сибирь друзей, что в прямой форме он их сразу вылить не может, к тому же сделать это ему мешает возможность разоблачения его стихов и наказания за сообщничество с декабристами, он использует косвенную форму, описанную выше.

        В стихотворении нет разбивки на строфы. Четырехстопный ямб, использование перекрестной, парной и кольцевой рифмы создает особую ритмику стиха.
  Большую роль здесь играет употребление старославянизмов (перстами, зеницы, уста, виждь, внемли). Архаичная лексика придает стихотворению особую торжественность и силу.

      Не случайны и частые повторы (половина строк стихотворения начинается с союза «и»). Повторение нагнетает напряжение, связанное с муками перерождения человека и пророка.

Сравнения – перстами легкими, как сон; отверзлись вещие зеницы, как у испуганной орлицы, и др.)

Метафоры – неба содроганье, глаголом жги, наполнил шум и звон…

 И наконец, особую яркость происходящему придают неповторимые эпитеты: (перстами) легкими, вещие (зеницы), (язык) празднословный и лукавый, (жало) мудрыя, (уста) замерзшие, (сердце) трепетное. Каждый из этих эпитетов несет определенную эмоциональную нагрузку: легкими — легкое прикосновение, мягкое, осторожное; вещий — предвидящий будущее, пророческий; празднословный и лукавый — коварный, хитрый; мудрыя (мудрый) — обладающий большим умом, основанный на знании, опыте; трепетное — взволнованное.

 Идея поэтического текста - поэт призван своим вещим, пророческим словом будить сердца людей к добру и благородным порывам. Поэт в понимании Пушкина – посланник божий. Его дар – это тяжелая ноша. Всевышний дает поэту талант, но заставляет выполнять на земле определенную миссию: исправлять людей, учить их, как нужно поступать, пробуждать в человеке то лучшее, что есть в нём.

Стихотворение сложилось под непосредственным впечатлением от службы в церкви. Готовность к жертве, выраженная в библейской “Книге Исайи”, служит А. Пушкину примером. В отчаянном письме к Плетневу Пушкин восклицает: “Душа! Я пророк, ей-богу, пророк!”
Вживаясь в образ пророка, А. Пушкин почти текстуально следует за теми главами “Книги Исайи”, где Исайя рассказывает нам, как обыкновенный человек превращается в пророка. Библейская лексика, обилие церковнославянизмов создают высокую торжественность стиля и сообщают пушкинскому стихотворению сакральный смысл. Ведь пророк доносит до людей не свои собственные мысли, а то, что он услышал от Бога.

Жанром стихотворения является: Легенда.