История русской письменности

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

Содержание:

Введение…………………………………………………………………………………...3

1. Славянская азбука и славянские просветители. Предыстория славянской письменности……………………………………………………………………………...4

2.   Основы создания азбуки кириллица и глаголица…………………………………...7

3. Славянская азбука кириллица и глаголица…………………………………………8
4. Какая же из двух азбук была создана Константином Философом?......................13

Заключение………………………………………………………………………….……17

Список литературы………………………………………………………………………18

Таблицы…………………………………………………………………………………..19

^{Введение}

   «Аз, буки, веди» - еще в начале нынешнего столетия с этих букв начиналось первое знакомство человека с письменностью.

    Началом своей национальной письменности каждый народ обозначает особую веху в своей истории. Не всегда удается поставить такую веху с точностью даже в несколько столетий. В глубине веков обычно теряются и имена создателей родной письменности, и сведения о том, как начиналась эта письменность, и какие книги первыми были написаны на родном языке.

    Но у славянской письменности удивительное происхождение. И славяне благодаря целому ряду исторических источников знают о начале славянской грамоты. Мы не только с точностью до года знаем время появления славянской азбуки, но также знаем и имена творцов славянской письменности. А создателями этого письма являются славянские Первоучители Кирилл (Константин; Кирилл - его монашеское имя) и Мефодий.

    Целью исследовательской работы является анализ происхождения и история развития славянской письменности.

    Объект исследования – происхождение письменности вообще. Предмет исследования – появление славянской письменности.

     Для того  чтобы провести свою исследовательскую  работу, я изучила и проанализировала исследования российских ученых о предыстории славянской письменности, т.к. высказываются различные точки зрения по этому вопросу.

    Для достижения цели, поставленной исследовательской работой, мною были изучены следующие источники: Сказания о начале славянской письменности. – М.,1981; Толстой Н.Н. История и структура славянских литературных языков. – М.,1988; Улуханов И.С. О языке Древней Руси. – М., 1972; Хабургаев Г.А. Старославянский язык. – М.: Просвещение, 1974. 

1. Славянская азбука и славянские просветители.

Предыстория славянской письменности

    Ученые-культурологи,   как   отечественные,   так   и   зарубежные,   и   в отношении к письменности часто разделяют народы на две категории: письменные и бесписьменные. Но это слишком упрощенная классификация. Если под письмом понимать способ фиксации и передачи информации, то надо признать, что между названными категориями располагается целый ряд промежуточных форм, которые сводят на нет значение крайних точек.

    При таком подходе не должны казаться нереальными утверждения ряда советских ученых о существовании славянской письменности в весьма глубокой древности. Так, А. А. Формозов полагал, что какая-то письменность, состоящая из условных знаков, оформленных в строки, существовала и в степной полосе России уже в середине II тысячелетия до н.э. Л. С. Львов и Н. А. Константинов датировали зарождение славянской письменности концом тысячелетия до н. э., причем первый выводил ее из клинописи, второй через причерноморские знаки из кипрского слогового письма. «Можно говорить о непрерывной (с доисторической эпохи) письменной традиции на территории Древней Руси», — настаивал П. Я. Черных. Более осторожно высказывался академик С. П. Обнорский, предполагая «какие-то формы письменности» у русов антского периода (VI в. и. э.).

    На чем основаны эти заявления? Существует целая группа археологических памятников, содержащих знаки и обрывки текстов древнего, не прочитанного еще письма. Это, прежде всего памятники русского Причерноморья (Херсонес, Керчь, Ольвия) – каменные плиты, надгробья, амфоры, монеты и т. п. Большинство знаков на этих памятниках имеет условную линейно-геометрическую форму, другие представляют собой схематические рисунки.

    Указания на славянскую письменность, существовавшую до Константина и Мефодия, содержатся в летописных и иных литературных источниках IX—X вв. Важнейший из них  – сказание Черноризца Храбра «О письменах», касающееся ряда славянских племен, в том числе, возможно, и восточных. Здесь указывается, что славяне до принятия ими христианства книг не имели, но для гадания и счета использовали «черты и резы». Точность этого наблюдения подтверждается тем, что следы гадания «резами» (нарезывание известных знаков) уцелели в более позднее время, например, о них упоминается в былинах. После принятия христианства, продолжает Храбр, славяне записывали свою речь латинскими и греческими буквами, правда, неточно («без устроения»), так как латинское и греческое письмена не могли передать многих славянских звуков. Показательно, что инициативу освоения античных алфавитов Храбр приписывает самим славянам, а не пришедшим в славянские страны христианским миссионерам.

    Почти все остальные сообщения о древнеславянском письме относятся к восточным славянам.

    Одна из ранних русских летописей «Повесть временных лет» документально свидетельствует о том, что Киевская Русь в начале X в. имела письменность. При этом следует иметь в виду, что в этой летописи, составленной в конце XI в., запись событий начинается с 852 г. Надо полагать, что летописец не мог точно и верно восстановить минувшие события за два века по памяти и на основе устных преданий. Он, скорее всего, использовал более ранние исторические записи, а это значит, что начало русского летописания должно быть отнесено к середине IX в.

    По мнению академика Б. А. Рыбакова, первые реальные следы киевского летописания относятся к 60-м годам IX в. и связываются с деятельностью киевского князя Аскольда, вероломно убитого варягом Олегом в 882 г. В отрывках этих летописаний нет никакого следа христианства и ощущается антиваряжская настроенность автора.

    Вторично языческая летопись обнаруживается в описании княжения Игоря и Ольги. Здесь прославляется мудрость и волшебная сила волхвов, которые предрекли смерть Олегу от своего коня – что можно сопоставить с клятвой при заключении договора 944 г. между Киевской Русью и Византией, где говорится, что нарушители клятвы «посечены будут мечи своими, от стрел и от иного оружья своего».

    Ярким свидетельством наличия на Руси письменности еще до принятия христианства являются тексты договоров русских князей с Византией X в. Так, в договоре князя Олега с греками (911 г.) есть указание на письменные завещания у русских. Если кто-то из русских купцов или княжеских послов умирал в Византии, его имущество должно было возвращаться на Русь и передаваться родственникам – «кому будет, писал наследии именье его». В русском языке есть два слова для обозначения «завещать» (наследство) — «отказать» и «отписать». Первоначально слово «отказать» выражало устное завещание, а «отписать» – письменное, позже их значения уравнялись. Договор 911г. отразил высокое развитие собственнических отношений в верхах русского общества: в руках одного лица сосредоточивались значительные богатства, что порождало споры о наследстве. Но этот договор показывает, что письменность стала бытовым явлением феодального класса.

    Безусловным историческим фактом является то, что накануне деятельности Константина и Мефодия славяне имели и одновременно пользовались тремя видами письма. Во-первых, существовали различные местные разновидности самобытного пиктографического и счетного (цифрового) письма. Во-вторых, славянские «черты и резы» уже приобрели буквенно-звуковое значение, возможно, сохранив частично свою первоначальную форму. Из истории письма известно, что аналогичный путь прошло германское и скандинавское руническое письмо. Впрочем, согласно одной из гипотез (ее защищал И. И. Срезневский) древнеславянское письмо тоже было руническим. Гипотеза не получила поддержки: славянские руны на идолах из Прильвица и на плитах из Микоржина (Познань) признаны поддельными. Однако общий вывод о непричастности славянского письма к руническому, возможно, преждевременен: Новгородская археологическая экспедиция МГУ в 1987 г. обнаружила деревянную чашу, датируемую 940 г., на которой имеется надпись, выполненная знаками трех алфавитов, в том числе сходным с руническим. И, наконец, третьим видом письма, которым пользовались славяне до официального принятия христианства, было письмо посредством греческих и   латинских   букв.   Начало   использования   славянами   греческого   письма относится ко времени развития тесных торговых и культурных отношений славян с Византией, т. е. к VII—VIII вв.

    Славянское письмо находило применение в различных сферах жизни. Им пользовались при заключении договоров с другими государствами; при записи количества товаров, долгов, различных обязательств; при составлении завещаний о наследовании имущества; в надписях на могильных памятниках; при написании молитвенных формул и пророчеств в храмах; для подписи имени мастера или владельца и т. д. Такое разнообразное и широкое применение письменности могло явиться результатом длительного развития славянской   культуры в предшествующий период.

    Отсюда следует, что подвиг Константина и Мефодия, состоящий в «создании славянской письменности», нельзя понимать таким образом, будто они создали ее на пустом месте, «с нуля», превратив славян из народа бесписьменного в народ письменный. Но они действительно «создали письменность» — ту, которая сразу вошла в культурный фонд большинства славянских народов, ту развитым вариантом которой пользуемся сейчас. 

2. Основы создания  азбуки кириллица и глаголица

    От периода деятельности Константина Философа, его брата Мефодия и их ближайших учеников, т. е. от второй половины девятого века, до нас не дошло никаких письменных памятников, если не считать сравнительно недавно обнаруженных надписей на развалинах церкви царя Симеона в Преславе (Болгария). Надписи эти, одними учеными (например, Е. Георгиевым) относятся к последним годам IX в.; другие ученые оспаривают эту датировку и относят преславские надписи к X—XI вв. К X в. относятся и все остальные дошедшие до нас древнейшие славянские надписи, а также наиболее древние рукописи.

    И вот, оказывается, что эти древнейшие надписи и рукописи выполнены были не одной, а двумя графическими разновидностями старославянского письма. Одна из них получила условное название «кириллицы» (от имени Кирилл, принятого Константином Философом при его пострижении в монахи); другая же получила название «глаголицы» (от старославянского «глагол», что означает «слово»).

    Наличие таких двух графических разновидностей славянского письма до сих пор вызывает большие споры среди ученых. Ведь согласно единодушному свидетельству всех летописных и документальных источников, Константин Философ перед отъездом в Моравию разработал какую-то одну славянскую азбуку. Откуда же, как и когда появилась вторая азбука? И какая из двух азбук – кириллица или глаголица – была создана Константином?

    С этими вопросами тесно связаны другие, может быть более важные. А не существовало ли у славян какой-то письменности до введения азбуки, разработанной Константином? И если такая письменность существовала, то, что она собой представляла, как возникла и какие общественные нужды обслуживала?

3. Славянская азбука кириллица и глаголица

    Прежде чем перейти к рассмотрению этих сложных, до конца еще не решенных наукой вопросов, нужно познакомиться с древнейшими славянскими азбуками – кириллицей и глаголицей. По своему алфавитно-буквенному составу кириллица и глаголица почти совпадали.

    Кириллица, по дошедшим до нас рукописям XI в., имела 43 буквы. Глаголица, согласно памятникам примерно того же времени, имела 40 букв. Из 40 глаголических букв 39 служили для передачи почти тех же звуков, что буквы кириллицы, а одна глаголическая буква — «дервь», отсутствовавшая в кирилловском алфавите, предназначалась для передачи палатального (мягкого) согласного. В древнейших, из дошедших до нас глаголических памятниках X-XI вв., «дервь» обычно служила для передачи звука, стоящего перед гласными е, и (например, в слове «ангел»). Отсутствовали в глаголице буквы, аналогичные кирилловским «пси», «кси», а также йотированные э, а.

    Таков был алфавитный состав кириллицы и глаголицы в XI в. В IX-X вв. их состав был, видимо, несколько иной.

    Так, в начальном составе кириллицы, по-видимому, еще не было четырех йотированных букв (двух йотированных «юсов», а также йотированных а, э). Это подтверждается тем, что в древнейших болгарских кирилловских рукописях и надписях отсутствуют все четыре указанные буквы (надпись царя Самуила, «Листки Уидольского») или же некоторые из них («Саввина книга», «Супрасльская рукопись»). Кроме того, буква «ук» (оу) первоначально воспринималась не как особая буква, а как сочетание из «он» и «ижицы». Таким образом, начальная кириллица имела не 43, а 38 букв. (табл. 1)

    Соответственно в начальном составе глаголицы, по-видимому, имелись не два, а только один «малый юс» (тот, который впоследствии получил значение и название «йотированного малого юса»), служивший для обозначения как йотированного, так и нейотированного носового гласного звука э. Второй «малый юс» (получивший впоследствии значение и название «нейотированного малого юса») в первоначальной глаголице, по-видимому, отсутствовал; это подтверждается графикой древнейшей глаголической рукописи – «Киевских листков». Возможно, отсутствовал в начальной глаголице и один из двух больших юсов» (получивший впоследствии значение и название «йотированного большого юса»); во всяком случае, происхождение формы этой глаголической буквы очень неясно и, вероятно, объясняется подражанием поздней кириллице. Таким образом, начальная глаголица имела не 40, а 38-39 букв. (табл. 2)

    Подобно буквам греческого алфавита, глаголические и кирилловские буквы имели, кроме звукового, также и цифровое значение, т. е. применялись для обозначения не только звуков речи, но и чисел. При этом девять букв служили для обозначения единиц (от 1 до 9), девять – для десятков (от 10 до 90) и девять – для сотен (от 100 до 900). Одна из букв в глаголице обозначала тысячу; в кириллице для обозначения тысяч применялся особый знак. Для того чтобы указать, что буква обозначает число, а не звук, буква обычно выделялась с обеих сторон точками и над ней проставлялась особая горизонтальная черточка — «титло» (--).

    В кириллице (табл. 3) цифровые значения имели только буквы, заимствованные из греческого алфавита: при этом за каждой из 24 таких букв было закреплено то самое цифровое значение, которое эта буква имела в греческой цифровой системе. Исключением были только числа 6, 90 и 900. В греческой цифровой системе для передачи этих чисел применялись буквы «дигамма», «коппа», «сампи», давно утерявшие в греческом письме свое звуковое значение и использовавшиеся только как цифры. В кириллицу эти греческие буквы не вошли. Поэтому для передачи числа 6 в кириллице была использована новая славянская буква «зело» (вместо греческой «дигаммы»), для 90 — «червь» (наряду с иногда применявшейся «коппа») и для 900 — «цы» (вместо «сампи»).

    В отличие от кириллицы, в глаголице цифровое значение получили первые 28 букв подряд, независимо от того, соответствовали ли эти буквы греческим или же служили для передачи особых звуков славянской речи. Поэтому цифровое значение большинства глаголических букв было отличным как от греческих, так и от кирилловских букв.

    Совершенно одинаковыми были в кириллице и глаголице названия букв; правда, время возникновения этих названий (в особенности в глаголице) неясно.

    Почти одинаковым был порядок расположения букв в кирилловском и глаголическом алфавитах. Порядок этот устанавливается, во-первых, исходя из цифрового значения букв кириллицы и глаголицы, во-вторых, на основе дошедших до нас азбучных акростихов XII— XIII вв., в третьих, на основе порядка букв в греческом алфавите.

   Сильно разнились кириллица и глаголица по форме их букв. В кириллице форма букв была геометрически простой, четкой и удобной для письма. Из 43 букв кириллицы 24 были заимствованы из византийского устава, а остальные 19 построены в большей или меньшей мере самостоятельно, но с соблюдением единого стиля кирилловской азбуки. Форма букв глаголицы, наоборот, была чрезвычайно сложной и замысловатой, с множеством завитков, петель и т. п. Зато глаголические буквы были графически оригинальнее кирилловских, гораздо меньше   походили   на   греческие.

    Несмотря на, казалось бы, очень значительную разницу, многие буквы глаголицы, если их освободить от завитков и петелек, близки по форме к аналогичным буквам кириллицы. В особенности велико сходство букв глаголицы с теми буквами кириллицы, которые не заимствованы из греческого устава, а созданы для передачи особых звуков   славянской   речи   (например, буквы «живете», «цы», «червь», «шта» и др.); одна из этих букв («шта») в глаголице и кириллице даже совершенно одинакова. Внимание исследователей привлекало также то, что буквы «ша», «ук» и «еры» в глаголице и в кириллице представляли собой лигатуры из других букв. Все это указывало, что одна из азбук оказала когда-то сильное влияние на другую.

    В связи с графической близостью кириллицы к византийскому уставу большой интерес приобретает вопрос о степени самостоятельности, оригинальности кириллицы, о том, можно ли считать ее особой, новой письменной системой или же лишь разновидностью греко-византийского письма. От ответа на этот вопрос во многом зависит также и ответ на другой, еще более важный вопрос: какая же из двух азбук была создана Константином Философом?

    При решении вопроса о степени самостоятельности кириллицы обычно исходили из генетического анализа формы кирилловских букв. В результате находили в греческой, еврейской и других системах письма графические прототипы большинства букв кириллицы, и делали отсюда вывод о несамостоятельном характере кирилловской азбуки. Так обычно рассматривался этот вопрос во всех дореволюционных русских исследованиях и в большинстве советских работ, выходивших до конца 40-х годов. Так рассматривают этот вопрос и крупнейшие современные зарубежные историки письма. В связи с этим, они обычно либо отводят славянскому письму всего по нескольку страниц или строк в главах, посвященных греческому письму (Ж. Феврие, М. Коэн, Д. Дирингер, Ч. Лоукотка), либо даже не упоминают о славянском письме (И. Гельб).

    Такой подход представляется принципиально неправильным.

    Во-первых, он неправилен потому, что в истории письма не было ни одной буквенно-звуковой системы, которая возникла бы совершенно самостоятельно, без влияния на нее предшествующих систем письма. Так, финикийское письмо возникло на основе древнеегипетского; древнееврейское, арамейское и греческое – на основе финикийского; арабское  – на основе арамейского;  латинское  —  на  основе  греческого;   французское,   немецкое, английское и другие системы письма западноевропейских народов — на основе латинского и т. п. Поэтому можно ставить вопрос лишь о степени самостоятельности той или иной системы письма (в том числе и славянской), о том, возникла ли эта система путем механического заимствования или же путем творческой переработки наследия других народов.

    Во-вторых, при решении вопроса о степени самостоятельности той или иной системы письма наименьшее значение имеет оригинальность формы букв. Ведь письмо – это, прежде всего средство передачи и закрепления речи. Между тем, форма букв почти никогда не бывает обусловлена фонетическими особенностями того языка, для передачи которого эти буквы предназначаются (относительно редкий пример такой связи — графическое построение кирилловских букв «ук», «шта»), в особенности же букв для йотированных гласных славянской речи.

    В малой степени предопределяется форма букв и особенностями искусства того или иного народа. С особенностями народного искусства иногда бывает связан лишь общий графический стиль письма и шрифта. Так, например, для арабской (периода ислама) и для многих других систем ближневосточного письма характерна очень изощренная орнаментальность букв;  для финикийского и раннего греческого письма – геометрическое; для латинского – более округлое и плавное построение букв; для европейского письма позднего средневековья — угловатый готический стиль и т. п. Но это относится лишь к общему стилю письма и шрифта. Конкретная же форма отдельных букв в подавляющем большинстве случаев является чисто условной и в основном зависит от назначения письменных памятников (например, монументальное, книжное, или канцелярское письмо), от применяемых материалов (например, форма знаков клинописи) и от влияния графики ранее существовавших систем письма. Та или иная форма букв начинает восприниматься как национальная только в    силу многовековой   к ней привычки.

    Поэтому при наличии простых, четких, удобных по форме и уже применявшихся славянами греческих букв создателям кириллицы совершенно незачем было придумывать какие-то новые буквы для звуков, одинаковых в славянском и греческом языках. Иначе обстояло дело с буквами для звуков, имевшихся в славянском языке, но отсутствовавших в греческом. В построении этих букв создатели кириллицы проявили глубокое понимание фонетики старославянского языка (например, разобранное построение букв для йотированных гласных). Большинству этих букв была придана форма простая, удобная для написания и в то же время соответствующая общему графическому стилю кирилловской азбуки. В случае же, когда заимствованные буквы не соответствовали общему стилю кириллицы (например, заимствованные из еврейского алфавита буквы «цы», «ша»), форма их была изменена применительно к этому стилю.

    Но, как уже указывалось, степень самостоятельности кириллицы, как любой иной азбуки, меньше всего характеризуется своеобразием формы ее букв. Степень самостоятельности любой буквенно-звуковой системы определяется не столько оригинальностью ее графики, сколько степенью соответствия звукового состава алфавита звуковому составу данного языка. А в этом отношении кирилловский алфавит был вполне оригинален.

    Своеобразие звукового состава кирилловского алфавита явствует из следующего сопоставления.

При построении французского, немецкого, английского и других западноевропейских алфавитов к 24 буквам классической латыни были добавлены (в эпоху средневековья) только две новые буквы — «дубль ве» (w) и йот (j); кроме того, одна из латинских букв — v (u) — начала применяться в двух начертаниях, в зависимости от того, употреблялась ли она в значении русского «у» или в значении «в». В результате столь механического заимствования алфавита классической латыни различными народами Западной Европы возник разрыв между звуковым (точнее, фонемным) составом западноевропейских языков и буквенно-звуковым составом их алфавитов. Так, во французском языке обычно насчитывают 18 гласных и 17 согласных, в немецком — 15 гласных и 18 согласных, в английском — 13 гласных и 21 согласных   фонем,   не   считая   значительного   количества   дифтонгов.   Для передачи всего этого звукового многообразия современные западноевропейские алфавиты предоставляют лишь 6 гласных и 20 согласных букв; некоторые из этих букв в ряде языков, кроме   того,   дублируют   друг   друга   (например, v–w, к–q, i– j–y).

    Это обусловило необходимость широкого применения в западноевропейских системах письма различных надстрочных и подстрочных знаков (например, во французском письме), а также двух-, трех-, четырех- и даже семибуквенных сочетаний. Так, например, согласные звуки и аффрикаты, близкие к русским х, ч, ш, щ_у передаются в западноевропейских системах письма (из-за отсутствия особых букв для этих звуков) следующими сочетаниями:

                                                    X      Ч      Ш       Щ

По-немецки  сh    tsoli   soli    schtsch

По-французски  kh    tch      ch      stch

По-английски                         kh toh     sh     sch

По-польски  ch    cz      sz       szcz

    Аналогично тому, как западноевропейские алфавиты были построены на основе латинского, так и кирилловская азбука была построена на основе греческой. Но кириллица представляет собой очень искусную, сложную и творческую переработку греческой (византийской) азбуки. Из 43 букв кириллицы 19 букв, т. е. 45 %, отсутствовали в византийском алфавите и были включены в кирилловскую азбуку применительно к особому звуковому составу старославянского языка. К числу таких букв относятся:

Буки          Шта        Е (йотированное э)

Живете     Ер|         Юс малый

Зело           Еры        Юс большой

Ук                 Ерь         Юс малый йотированный

Цы                Ять         Юс большой  йотированный

Червь           Ю (йотированное у)

Ша                Я (йотированное а)

    В результате столь тщательного учета фонетического состава старославянского языка кирилловский алфавит имел все буквы, необходимые для правильной передачи этого языка. Пригоден был кирилловский алфавит и для точной передачи русского языка, хотя в IX—X вв. русский язык уже несколько отличался в фонетическом отношении от старославянского. Соответствие кирилловского алфавита русскому языку подтверждается тем, что за тысячу с лишним лет в этот алфавит понадобилось ввести лишь две новые (по звуковому значению) буквы: «й» (при реформе 1735 г.) и «ё» (в современной ее форме впервые в 1797 г.). Не нужны и почти не применяются в русском письме многобуквенные сочетания и надстрочные значки. Именно это и определяет оригинальность   кирилловского алфавита.

    Таким образом, несмотря на то, что многие буквы кириллицы совпадают по форме с греческими буквами, кириллица (равно как и глаголица) должна быть признана одной из наиболее самостоятельных, творчески и по новому построенных буквенно-звуковых систем. 

4. Какая же из двух азбук была создана Константином Философом?

    Большинство   современных   исследователей   этого   вопроса   признают азбукой Константина глаголицу. Гипотеза эта, впервые выдвинутая еще в конце XVIII в. Г. Добнером, была развита в середине XIX в. чешским ученым П. И. Шафариком, а затем русскими учеными Н. С. Тихонравовым, В. И. Григоровичем, И. В. Ягичем, Е. Н. Щепкиным и др. В наше время сторонниками этой гипотезы являются автор переведенной в СССР в 1953 г. с чешского монографии по истории письма Ч. Лоукотка, автор последней зарубежной монографии по истории письма М. Коэн, авторы выпущенных в СССР в 1951 г. курса старославянского языка А. М. Селищев, курса древнерусского языка Л. А. Якубинский и др.

    Что касается второй славянской азбуки, то почти все перечисленные выше сторонники создания Константином глаголицы считали, что кириллица была создана в конце IX— начале X в. в Болгарии и что наиболее вероятный ее создатель — Климент Охридский.

    Лишь за последние десятилетия и в свете новых открытий получил распространение другой вариант теории, признающей автором глаголицы Константина. Согласно атому варианту, вторая азбука — кириллица — считается дохристианским славянским письмом, возникшим из византийского устава в результате длительного применения византийского письма славянами и постепенного приспособления его к фонетике славянской речи. Согласно этой гипотезе, Константин знал о существовании протокирилловского письма и даже познакомился с его образцами в Херсонесе, во время своего путешествия к хазарам. Но, стремясь к созданию азбуки совершенно новой, не напоминающей ни одну из ранее существовавших, Константин будто бы использовал протокирилловское письмо лишь как материал для разработки глаголицы. Однако впоследствии, в конце IX – начале X в., графически более простая и совершенная кириллица снова возродилась в Болгарии (может быть, доработанная Климентом), а затем вытеснила глаголицу почти у всех южных и восточных славян. Такой  новый вариант теории о создании Константином глаголицы был впервые выдвинут в конце XIX в русскими учеными В. Ф. Миллером и П. В. Голубовским, а за последние годы был особенно развит и обоснован болгарским ученым Е. Георгиевым.

    Меньшее число сторонников сейчас у теории, признающей азбукой Константина кириллицу. У этой теории тоже имеется два основных варианта.

    Согласно первому из этих вариантов, Константин является автором кириллицы, глаголица же была создана в Моравии после смерти Мефодия его учениками. При этом причиной создания глаголицы считаются преследования, которым подверглась слишком сходная с византийским письмом кириллица со стороны соперничавшего с Византией немецко-католического духовенства. Стремясь сделать славянскую азбуку возможно менее похожей на византийское письмо, ученики Мефодия и переработали кириллицу в глаголицу. Для этого они одни буквы перевернули, другие снабдили петельками, завитушками и т. п. Этим и объясняется вычурный, искусственный характер глаголических букв. Такая гипотеза была выдвинута в середине XIX в. чешским ученым И. Добровским, поддержана русскими учеными И.И. Срезневским, А.И. Соболевским, а в советский период была развита Е..Ф. Карским..

    Согласно другому варианту теории о создании Константином кириллицы, глаголица сформировалась у славян еще в доконстантиновский период, как в основном самостоятельно развившееся, самобытное славянское письмо; впоследствии это письмо было вытеснено созданной Константином и более совершенной кириллицей. Гипотеза эта впервые была выдвинута чешскими учеными Лингардтом и Антоном, считавшими, что глаголица возникла еще в V—VI вв. у западных славян. В новой измененной трактовке эта гипотеза возродилась в 50-х годах в СССР в работах П. Я. Черных, Н. А. Константинова, Е. М. Эпштейна и других советских исследователей. Согласно этим работам, протоглаголица возникла у восточных славян из первоначальных славянских «черт и резов». Памятниками более позднего и развитого протоглаголического письма были Евангелие и Псалтырь, найденные Константином в Херсонесе. Создавая кириллицу, Константин, согласно этой гипотезе, заимствовал из греческого   устава   буквы   для   звуков,   одинаковых   в   старославянском   и греческом языках, а из протоглаголицы — буквы для особых звуков старославянского языка, графически перестроив эти буквы по образцу греческого устава.