Купеческая династия Казаковых

Казаковы.

Купеческая династия

Родоначальником купеческой династии Казаковых был Мухамметзян, происходивший из древнего рода татарских мурз Горной стороны. Он совсем юным покинул родную деревню Нижние Ширданы и перебрался в Казань. Сумев накопить немного денег на выполнении разных поручений богатых горожан он купил себе лодку, на которой стал перевозить людей и мелкие товары через Волгу. Вскоре Мухамметзян перешел на перевозку по Волге колес для телег, пользовавшихся тогда большим спросом. С этим товаром он добрался до самой Астрахани, где осел, устроившись на работу к богатому астраханскому чаеторговцу. Хозяин Мухамметзяна вел торговлю с Китаем, вывозя субпродукты скотоводства и закупая в Китае большие партии чая. Деятельный характер позволил Мухамметзяну сблизиться через своего хозяина с китайскими чаеторговцами, подружиться с ними и установить постоянные взаимовыгодные торговые отношения. Торговля расширялась, доходы росли, что вскоре позволило Мухамметзяну собрать целый караван товаров из 40 верблюдов и самостоятельно отправиться в Китай.

Уже в 30-е гг. XIX столетия Мухамметзян открыл в Астрахани собственное дело по продаже чая, рыбы, бакалеи и других товаров по всему Поволжью. В 1852 г. он вошел во вторую гильдию астраханского купечества. Коммерческие интересы Мухамметзяна тесно связывали его и с Казанью, где с 1856 г. он вошел во 2-ую гильдию купечества. В 1863 г. он стал уже купцом 1-й гильдии, а с 1875 г. был зачислен в потомственное почетное гражданство.

В 1836 г. Мухамметзян женился на 20-летней красавице из богатой купеческой семьи Юсуповых — Бадыйгульзамал (1815-1878). Построив в 1839 г. в Казани на ул. Евангелистов (ныне ул. Татарстан) деревянный двухэтажный дом, Мухамметзян поселил там свою молодую жену с двухлетним сыном Мустафой (1837 г. р.), а сам продолжил торговые дела в Астрахани. В собственном доме на ул. Евангелистов у них родились еще двое сыновей — Мухамметфаиз (1841 г. р), Мухамметшакир (1844-1932) и дочь Гайнихаят (1845 г. р.).

---

Успешный купец Мухамметзян изрядно разбогател и на свои средства решил построить в Казани мечеть. Для выбора места строительства он обратился за помощью к знаменитому уже тогда богослову и ученому Ш. Марджани. В своей книге «Мостафад ал-ахбар фи ахвали Казан ва Булгар» Ш. Марджани, описывая эту мечеть под номером двенадцать, указывает, что ее начал строить казанский купец Мухамметзян сын Назира сын Абдулкарима сын Митри сын Ишбулды. Здесь приводится шеджере Ишбулды, которое несколько отличается от шеджере Ишмухаммета, приведенного М. Ахметзяновым. Далее Ш. Марджани пишет, что место строительства мечети было выкуплено из казны махаллей, т.е. общиной. Ранее здесь располагалось старое заброшенное кладбище. Ш. Марджани сам сориентировал установку мечети по сторонам света и назначил день начала строительства —понедельник 19 мая 1875 г. (1292), (из-за дождя начало строительства перенесли на следующий день). Мечеть прослужила 100 лет, и была снесена в 1975 г. 

Ш. Марджани так описал жизненный путь Мухамметзяна: «.. .Строитель мечети — выходец из деревни Нижние Ширданы, в юные годы приехав в Казань, сначала зарабатывает, обслуживая богатых горожан, затем расширяет торговлю разными товарами между Астраханью и Казанью и становится на ноги. Этот астраханский купец Мухамметзян рассказал, что один из его дедов во время Пугачевского восстания служил в казаках, отсюда и произошла русская фамилия Казаков"

Во второй половине XIX в., в годы Кавказской войны, царская армия, испытывавшая острую нужду в лошадях, обратилась к астраханскому купечеству за помощью. Именно Мухамметзяну была поручена почетная миссия пополнить царскую армию лошадьми. Он скупил у астраханских казаков 100 отборных лошадей и поставил их армии. По преданию, государь остался доволен и прислал Мухамметзяну ценные подарки и в знак особой благодарности одарил русской фамилией Казаков.

Построив в Казани мечеть, получившую в народе название Казаковская, и разделив оставшиеся средства между сыновьями, Мухамметзян постепенно отошел от торговых дел. Уже на склоне лет, овдовев в 1878 г., Мухамметзян вторично женился на 42-летней Махубзямал Салиховой. Умер Мухамметзян в 1890 г. Его прах покоится на старо-татарском кладбище в Казани.

МЕЧЕТЬ!

Многие современные  казанцы не представляют, как выглядел и где находился этот замечательный памятник мусульманской культовой архитектуры, уничтоженный в 1975 году при строительстве проспекта на месте тихих и провинциальных кварталов Старотатарской слободы.

 
Одна из самых поздних мечетей  дореволюционной Казани, располагавшаяся  на пересечении нынешних улиц Карима Тинчурина и Татарстан, неразрывно связана с историей нескольких знаменитых купеческих династий, проповеднической и педагогической деятельностью известных священнослужителей и религиозных просветителей. В XVII - XVIII веках, еще до регулярной планировки города, в этом районе на окраине старой слободы существовало древнее мусульманское кладбище, где нашли последний приют представители ее самых уважаемых семейств - Апанаевых, Чукиных, Субаевых, Замановых и других. Однако к середине XVIII столетия, с возникновением Новотатарской слободы, когда мусульманская часть губернского центра расширилась от Плетеней до Булака, в районе современной 5-й городской больницы было открыто новое большое татарское кладбище, именовавшееся в народе кладбищем между двух слобод. Старый зират, потеряв прежнее предназначение, постепенно превратился в большой пустырь. 

Такая ситуация не устраивала местное  духовенство и купечество; тревожась  за судьбу священной для казанских  мусульман земли, во второй половине XIX века состоятельные горожане обратились с просьбой к властям о выкупе ее в собственность общины. Главным  инициатором стал потомок династии Аитовых-Замановых казанский 2-й гильдии купец Мухаметзян Сулейманович Аитов. Он выделялся среди местного купечества - любил историю, собирал различные предания и устный материал, касающийся прошлого татарского народа, был другом и единомышленником Шигабутдина Марджани.  
 
Много времени предприниматель посвящал и общественной работе, являясь гласным городской думы. Этот неравнодушный и энергичный человек, возглавив общественную кампанию в 1874-1875 годах, сумел добиться разрешения на покупку этого участка земли под строительство соборной мечети. После завершения купчей крепости, в феврале 1875 года мусульмане Старотатарской слободы составили приговор о своем согласии с решением казанского 2-й гильдии купца, потомственного почетного гражданина Мухаметзяна Назировича Казакова построить на свой счет на месте старого татарского кладбища каменную мечеть. Так два крупных предпринимателя открыли новую страницу в истории татарской Казани. 

Огромную помощь в организации  строительства купцам оказал Шигабутдин Марджани. Именно он рассчитал для храма “кыйблу” - направление на Мекку и благословил начало работ. Фундамент мечети был заложен в мае 1875 года. В дальнейшем из-за плохой каменисто-песчаной почвы пришлось отступить от первоначального проекта и выбрать несколько иное положение здания. Тем не менее мечеть вырастала прямо на глазах и к началу осени 1876 года была полностью готова к богослужениям. И хотя в архивах не сохранилось прямых указаний на автора проекта, по некоторым косвенным сведениям можно предположить, что им являлся известный архитектор П.И.Романов, застроивший в этот период большую часть Старотатарской слободы. 

Так в Казани возникла еще одна многочисленная махалля, в которую перешла часть правоверных из приходов 4-й соборной (Голубой) и 5-й соборной (Галеевской) мечетей. Она по праву получила название Казаковская в честь своего строителя и щедрого попечителя.  
К сожалению, Казаковской мечети и ее приходу был уготован короткий век. После революции и установления советской власти махалля распалась, а сам храм и религиозная школа при нем были закрыты. Семейство Казаковых, подвергнувшееся преследованиям, уже ничем не могло помочь своей общине. 

Печальным уроком истории является то, что мечеть, когда-то построенная  для того, чтобы увековечить память предков, захороненных на древнем кладбище, ровно через 100 лет стала первым и единственным полностью разрушенным  памятником мусульманской архитектуры  в Старотатарской слободе Казани.

ДАЛЕЕ..

Старший сын Мустафа  рано выделился из семейного капитала и долгое время самостоятельно и  успешно занимался торговлей, став казанским купцом 2-й гильдии, а  в 1875 г. был возведен в потомственное  почетное гражданство. Мухамметфаиз до 1900 г. числился то во 2-й, то в 1-й гильдии купцов Казани, пока не был переведен в другое сословие.

Мухамметшакир Мухамметзянович Казаков (1844-1932) 

Младший сын Мухамметзяна Казакова, Мухамметшакир (Шакир), получив свою долю наследства, в 18-19-летнем возрасте покинул отчий дом и уехал в Астрахань, чтобы продолжить там начатый отцом торговый обмен с Китаем и близлежащими приграничными странами. Шакир неоднократно снаряжал торговые караваны верблюдов возвращаясь обратно с большими партиями чая и других товаров. Вскоре возникла необходимость не только расширить торговлю, но и наладить производство. Для этого в Астрахани было построено кирпичное здание чаеразвесочной фабрики, открыты магазины. Дела шли успешно, и в 1870-1872 гг. Шакир построил собственный кирпичный двухэтажный дом на берегу канала с куполом над входом (дом сохранился и по сей день). К этому времени он был уже женат на девушке по имени Бибигазизә (1853-1923). В этом же доме у них родилось пятеро детей: Мухамметрахим (1873-1937), Зулейха (1874-1954), Абдулхамит (1877-1937), Мухаммет (1879-?) и самая младшая — Бибирабига (1890-1965).

Развивая свою торговлю между Астраханью и Казанью, Шакир часто посещал Казань. С 1856 г. он вместе со своим отцом числился в ревизской сказке купцов Казанской губернской казенной палаты. С 1857 г. они – казанские купцы 2-й гильдии, с 1863 г. 1-й гильдии, а с 1875 г. возведены в потомственное почетное гражданство.

Изрядно приумножив свои богатства Шакир на свои средства строит в 1898 г. большую двухэтажную кирпичную мечеть, также известную как Казаковская мечеть. Она действует и по сей день как Соборная мечеть Астрахани^I.

Шакир Казаков став крупным предпринимателем, в начале XX в. он с семьей переехал в Казань. Построив здесь двухэтажный кирпичный дом с обширным двором, конюшней, складами, флигелем для прислуги он поселил в нем всю семью. Дом этот и по сей день в хорошем состоянии и входит в жилой фонд Казани (ул. Каюма Насыри, 3).

Успешные торговые дела в Казани позволили Шакиру приобрести здесь доходные дома. Так, в 1906 г. он купил у А. Г. Хусаинова трехэтажный кирпичный дом на ул. Московской, где товарищество «Апанаевы и Казаковы» содержало номера гостиницы «Болгар» (42 комнаты). Она примечательна тем, что здесь некоторое время жил Габдулла Тукай. В 1950-х гг. предпринималась попытка создать в этом доме мемориальную комнату Г. Тукая, однако это не удалось из-за отсутствия финансов.

Кроме номеров «Болгар», в оценочном  табеле 1912 г. за Мухамметшакиром Казаковым значатся каменные дома с усадебными землями по улицам Евангелистской, Московской и Захарьевской. На рубеже XIX-XX вв. Шакир стал также крупным акционером одной из Волжских пароходных компаний. На судах этой компании он развозил свои товары по всему Поволжью от Казани до Астрахани.

После Октябрьского переворота его  имущество национализировали. Овдовев  в 1923 г., он поочередно жил у своих  дочерей, у Рабиги и Зулейхи. Свое превращение из знатного богача в беднейшего жителя казанских коммуналок он воспринял обреченно спокойно, покорно. Никаких бунтарских высказываний, возмущения или недовольства новой властью от него не исходило. Видимо, горечь перемен он прятал глубоко в душе, не проявляя внешне. По словам внука, был он молчалив и замкнут. «Помню лишь часто повторяемую им вслух фразу со вздохом: «Эхма, эшләр не так, эшләр по-мужицки!» («эшләр» по-татарски «дела»)» произносимую без обращения к кому-либо, скорее всего относящуюся к его мыслям, что выдавало его внутреннюю оценку окружавшей обстановки.

В последние свои годы часто совершал поездки в Астрахань. Выезжал всегда внезапно, один, заранее никого не предупредив. Быстро возвращался в Казань, ничего никому не говоря о цели поездки и о времени, проведенном там. С Астраханью у него было связано много добрых воспоминаний. Возможно, он посещал свои владения, мечеть, находя в этом какое-то утешение: «дескать, не зря прожил, что-то и людям оставил», видимо, это помогало снимать с души напряжение и жить дальше. Но это лишь предположение внука, ибо он ничего не рассказывал о своих поездках ни дочерям, ни сыновьями, ни даже своей жене. Семья, оказывавшая ему большое почтение, к частым поездкам в Астрахань относились по-доброму, как к стариковским чудачествам.

Бибигазизе - жена, с которой прожил в любви и согласии всю жизнь. Она, несмотря на свое знатное происхождение, всегда была отменной и проворной хозяйкой.

Мухамметшакир Казаков пережил свою жену почти на десять лет и больше не женился. Овдовев, Шакир подолгу жил у дочери. Шакир отличался исключительной добротой и широтой натуры. Об этом свидетельствуют и его бывшие служащие, которых у него было множество — по дому и в магазинах. Как правило, его работники имели многодетные семьи (по 5-6 детей) и содержали их достойно.

Из слов внука: «Вспоминаю его строгий и скромный облик истинного мусульманина. Одевался он по старым татарским обычаям: на голове обязательно кяляпуш или тюбетейка, на ногах мягкие кожаные ичиги, на теле длинные белые рубахи, сверху казакин или бешмет. Строго придерживался он норм шариата: пять раз в день совершал намаз и постоянно посещал мечеть. Дед никогда не курил, не употреблял алкоголь, не фотографировался, считая это большим грехом. Мои многочисленные попытки тайно его сфотографировать очень сердили, поэтому в семье нет ни одной его фотографии.

Кстати сказать, у деда Шакира была страсть к коллекционированию часов знаменитых фирм. Когда он жил у нас, то вся его комната была заставлена и увешана часами именитых мастеров, в основном швейцарского производства. Моему отцу он подарил великолепные швейцарские золотые карманные часы с массивной цепью и с боем. Эти часы очень пригодились моим родителям при переезде в Баку. Вырученные от их продажи деньги обеспечили нам переезд и провоз багажа из Казани в Баку.

Мне дед тоже подарил массивные  серебряные карманные часы, но мне  они в детскую пору не были нужны. Обычно эти часы лежали в бездействии  у меня на столе, а потом куда-то исчезли. Однако в память о деде у  меня сохранились настольные медные часы со стеклянными стенками и ручкой. Эти красивые старинные часы давно  не ходят, а просто стоят на письменном столе напоминая о прошлом моей семьи.

Щедрый Шакир Казаков в свое время одарил своих дочерей очень весомым приданым. Старшей дочери — Зулейхе, муж которой, Абдулла Апанаев, был крупным конезаводчиком, кроме прочего он подарил имение с обширными пойменными лугами.

Нашу семью дед Шакир обеспечил абсолютно всей домашней утварью почти на всю жизнь: мебель из красного дерева, замечательные китайские сервизы, очень красивые напольные фарфоровые вазы, столовое серебро, наборы постельного и столового белья из голландского полотна. Наборы белья хранились в упакованном виде большими стопами, красиво и аккуратно перевязанные лентами. Все это богатство лежало в трех массивных сундуках с музыкальными замками и кочевало с нами при наших переездах из города в город.

При аресте моего отца органами НКВД в 1937 г. эти сундуки были опечатаны  и оставлены у нас. Позже о  них то ли забыли, то ли не смогли вывезти, но эти сундуки с добром очень выручили нас. Когда обоих наших родителей арестовали, а нас — меня и моего младшего брата — оставили одних без жилья и средств к существованию, мы, на свой страх и риск, вскрыли эти сундуки и постепенно отнесли имеющиеся вещи на рынок. Продавали все буквально за бесценок, лишь бы не умереть с голода. Так в трудные наши годы выручило нас приданое деда Шакира.

В памяти моей остались наши прогулки с дедом Шакиром по Приморскому бульвару Баку, где под шум прибоя дед рассказывал мне, уже повзрослевшему, о себе, своем детстве, о своем отце Мухамметзяне. Оказывается, мой прадед Назир недолюбливал своего сына Мухамметзяна за то, что тот всячески отлынивал от крестьянского труда. И когда Мухамметзян в ранней юности изъявил желание уехать из деревни в город, отец Назир обрадовался и с удовольствием отпустил «лентяя и дармоеда», каким он его считал. А Мухамметзян, оказавшись в городе один-одинешенек, без гроша в кармане, проявив смекалку и ловкость, не гнушаясь никакой работы, быстро встал на ноги и даже разбогател (об этом см. выше).

Когда пришла пора жениться, Мухамметзян приехал к отцу просить благословения и пригласить родителей на свадьбу. Отец стал перед сыном хвалиться своими амбарами, нажитым добром, но поехать на свадьбу не мог: не в чем было ехать. Мухамметзян снарядил своего работника Галиуллу с отрезами материй, обувью и бельем и наказал родителям одеться поприличнее, чтобы соответствовать событию и не позорить свой род: ведь женился он на богатой невесте из знатного рода. Приехав в город на свадьбу сына, отец Назир был ошарашен богатством Мухамметзяна и, конечно, простил ему юношескую леность. Отец понял, что сын просто не был приспособлен к крестьянскому образу жизни, а в городе его таланты полностью раскрылись.

Это все дед Шакир рассказывал мне, тихо посмеиваясь и говоря: «Каждый человек должен правильно определить свое место в жизни. Вот мой отец сумел это сделать и меня этому научил». Эти слова деда я не только запомнил, но и руководствовался ими всю жизнь. Умер он в 1932 г. (а не в 1917 г., как написано в «Золотых страницах купечества...») и похоронен на старо-татарском кладбище в Казани.»

Дети и внуки Мухамметшакира Мухамметзяновича Казакова 

Мухамметшакира и Бибигазизы было пятеро детей. Старшие сыновья — Мухамметрахим и Абдулхамит — еще в пору жизни в Астрахани приобщились к торговым делам отца.

Старшего сына Мухамметрахима дед Шакир отправил в Мекку для совершения паломничества. После хаджа в семье его стали называть «Хаджи абый». Обоих сыновей Мухамметшакир Казаков женил на сестрах Юнусовых — Умугульсум и Фахрибану — дочерей коммерции советника Исхака Губейдулловича Юнусова, одного из богатейших и влиятельных купцов Казани.

Младшего сына — Мухаммеда —  Шакир отправил в 1910 г. в Германию, выделив ему часть капитала, на который тот открыл в Берлине мелкую торговлю. Мухаммед женился на немке, у них было двое детей — Махмуд и Марьям. В Россию Мухаммед не вернулся. Дальнейшая их судьба не известна. По слухам во время войны (1941-1945) семья Мухаммеда переехала в Турцию.

Семья Мухамметшакира в начале XX в. окончательно переехала из Астрахани в Казань. Старшие сыновья Мухамметрахим и Абдулхамит 1 января 1908 г. учредили товарищество на вере «Торговый дом братьев Казаковых и К0» для торговли разного рода товарами с уставным капиталом около 3 000 рублей. Фирма развернула широкие операции по торговле сырьем и шерстью с годовой прибылью в 1913 г. в 11 250 рублей. Довольно активно работало представительство торгового дома в Берлине.

После революции коммерческая деятельность братьев Казаковых прекратилась. Принадлежавшие им магазины и дома были национализированы. Но в годы НЭПа старший из братьев, Мухамметрахим, возобновил свою коммерческую деятельность, открыв магазин головных уборов на Сенной площади в Казани. При магазине была мастерская по изготовлению картонных коробов для шляп.

У Мухамметрахима Казакова и Умугульсум Юнусовой было двое дочерей: Рукия и Асия. Обеих выдали за коммерсантов, или как говорили «нэпманов». В конце 1920-х гг. НЭП ликвидировали, многих «нэпманов» тоже. Не избежали печальной участи и зятья: обоих расстреляли. Во втором браке Асия Казакова была замужем за выдающимся татарским композитором Салихом Сайдашевым.

Когда в Поволжье в 1930-е гг. разразилась  эпидемия холеры, подхватил ее и  Мухамметрахим. Спасся он тем, что будучи в прошлом в Китае, запасся опиумом. Заболев холерой, Хаджи абый на неделю уединился и принимал опиум, обильно запивая горячим чаем. Через неделю он был уже здоров. И нас учил, что холеру надо лечить обильным питьем горячего чая.

После 1930-х гг. Мухамметрахима Казакова арестовали, из мест заключения он не вернулся.

Тяжело сложилась судьба и у  среднего сына Мухамметшакира Казакова — Абдулхамита. До революции он, помимо коммерческой деятельности, некоторое время участвовал в джадитском движении, финансировал его программы. За попытку создания татарской учительской семинарии в Казани вместе с Г. Баруди, С. Галеевым и Г. Апанаевым он был выслан на два года в Вологодскую губернию под гласный надзор полиции, однако быстро покинул место ссылки и уехала в Германию.

В книге «Тюркизм и пантюркизм»^II сообщаются дополнительные сведения о жизни и деятельности Абдулхамита Казаков:

«Любопытно, что после революции 1905-1907 гг. и татарские предприниматели  начали обращать свои взгляды на Европу. Видный деятель джадидизма и одновременно предприниматель Абдулхамид Казаков в августе 1908 г. был сослан в Вологду за «революционную» и «панисламистскую» деятельность, но уже 19 сентября 1908 г. получил разрешение на выезд за границу. Он уехал в Берлин, откуда вернулся в Казань только 10 июня 1910 г. (НА РТ, ф. 1, оп. 6, д. 505, л. 141, 148,176. Любопытно здесь отметить, что в 1909 г. в Берлине находился один из представителей известной фамилии Апанаевых (имя его, к сожалению, пока не известно) — это была либо ссылка, либо кратковременная эмиграция, так что можно полагать, что в Германии проживали представители татарской политической эмиграции. См.: Revue du Monde Musulman, 1909. -№ 10. - P. 297). За это время он, очевидно, успел наладить свои дела и позднее открыл в Берлине фирму, занимавшуюся сбытом сырья (прежде всего кожи и мехов) и посреднической деятельностью. Симптоматично, что Шакир Мухаммедьяров, опубликовавший восторженную статью о берлинской фирме А. Казакова в журнале «Икътисад», подчеркивал, что создание такого рода татарских предприятий за границей должно способствовать общему прогрессу татарской нации, не только экономическому, но и политическому, и культурному (см.: Мөхәммәдъяров Ш. Берлинда татар фирмасы // Икътисад. - 1911. - № 7. - Б. 203-204. Предпринимательская деятельность А. Казакова в Германии сослужила ему впоследствии плохую службу — в 1920-е гг. он был осужден органами ОГПУ как «резидент немецкой разведки», см.: Гайнетдинов Р. Б. Тюрко-татарская политическая эмиграция: начало XX в. 30-е гг. - Набережные Челны, 1997. - С. 57.)».

После революции Абдулхамит Казаков с семьей переехал в Москву, работал там на небольших должностях в различных учреждениях, вел тихий, замкнутый образ жизни, с родней почти не общался, поэтому о нем известно мало. В 1935 г. он был арестован, в 1937 г. — расстрелян, в 1956 г. — реабилитирован. Его имя вошло в книгу «Расстрельные списки», изданную в Москве в 1993 г. (Вып. 1. Донское кладбище. 1934-1940. -С. 98-99).

У Абдулхамита и его жены Фахрибану Юнусовой было трое детей: Амина, Фуад и Марьям. Старшую дочь Амину выдали замуж за известного предпринимателя, турецкого подданного Абдрахмана Шафиева (известного по книге Рафаэля Мустафина под псевдонимом «Шафи Алмас»). До 1930-1931 гг. они жили в Москве, затем навсегда уехали в Берлин, где у них был собственный большой дом. Сын Абдулхамита, Фуад, в молодые годы уехал во Францию, где получил солидное образование и долгие годы работал там инженером в области мостостроения. Больше о нем ничего не известно.

Младшая дочь Марьям с детства была больна и умерла в Москве в молодые  годы.

Далее речь пойдет о судьбе дочерей  Мухамметшакира Казакова.

Старшая дочь Зулейха была женой известного общественного деятеля и предпринимателя Абдуллы Мухамметюсуповича Апанаева. Это была очень умная, властная и деятельная женщина. До революции она вела большое хозяйство купеческой семьи, воспитывала трех детей, была надежной помощницей и опорой деятельному мужу. После событий 1917 г. она мужественно переносила многократные аресты мужа и старалась поддержать детей. Зулейха научилась готовить, шить, вязать, освоила мастерство изготовления кукол. Устроившись в артель игрушек, она получила статус «рабочей», что в те годы для дочери и жены предпринимателей было немаловажным. Возможно, этот статус спас ее и от арестов. Зулейха прожила долгую жизнь и умерла в 80-летнем возрасте в д. Козловке Чувашской республики. В деревне она жила у дочери Гайши, которой после отбытия заключения (как жены «врага народа») в Карагандинских лагерях предоставили возможность работать заведующей акушерско-гинекологическим отделением местной больницы.

Гайша Апанаева была женой Гали Рахима (известный литературовед), во втором браке была замужем за Йаджибом Халфиным (доцент Высшего педагогического института в Баку). О нем подробно написано в статье М. Магдиева «Последний из могикан» («Идел». - 1994. - № 1).

Сын Абдуллы и Зулейхи Апанаевых, Муса, долгое время работал фотокорреспондентом казанских газет и журналов, умер в начале 1930-х гт.

Младший сын Апанаевых Якуб был исключен с 3-го курса Казанского института лесного хозяйства из-за происхождения. Не стерпев этого унижения, он в 1930-е гг. тайно бежал в Турцию, переплыв пограничную реку Чорох. Там с помощью своего дядюшки Юсуфа Акчуры (в то время советник президента Ататюрка по вопросам культуры) успешно закончил лесотехнический институт и в одно время, по слухам, был министром лесного хозяйства Турции.

Абдулла Мухамметюсупович Апанаев (1873- 1937). Это был человек большого масштаба. В семье его ласково называли Бабутя. Видимо, кто-то из малышей не мог произнести «Абдулла» и так назвал его. Это имя прижилось, так как Абдулла абый, несмотря на свой высокий статус и известность, был человеком очень мягким и доброжелательным.

Позволю здесь привести отрывок  из книги «Золотые страницы купечества, промышленников и предпринимателей Татарстана», где о нем сказано: «Купец первой гильдии Абдулла Мухамметюсупович Апанаев (1873-28.09.1937) 7 ноября 1905 г. выступил в качестве одного из соучредителей Торгового товарищества на вере под фирмой «Торгово-промышленное товарищество Апанаевы и Казаковы» (вклад 3000 рублей). Удачливый предприниматель, он кроме недюжинных коммерческих способностей проявил еще и огромную общественную активность. Будучи гласным городским, купец успевал работать в четырех комиссиях при Городской управе, являлся членом Губернского попечительства детских приютов.

В 1913 г. А. М.-Ю. Апанаев выступил с очень интересной инициативой. Он предложил создать Национальный музей, фонды которого составили бы древние книги, рукописи и другие реликвии, сохранившиеся в старых татарских семьях Казани. Известно также, что А. М.-Ю. Апанаев проявил живейший интерес к развитию национального просвещения и культуры. Именно по его совету и, очевидно, не без его помощи первая татарская библиотека «Китапханаи Исламия» и библиотека «Восточного клуба» стали пополняться новыми изданиями и произведениями русской классики. Занимался он и благотворительностью: «в 1916 г. купец пожертвовал на нужды второй соборной мечети города Казани принадлежавший ему земельный участок в 40 десятин, который находился у деревни Зюзино Спасского уезда» ^III.

Когда я знал его, Абдулла абый был уже не у дел, все было конфисковано. Но как человек еще нестарый и энергичный, он проявил свои организаторские способности и некоторое время небезуспешно работал директором совхоза под Казанью. Однако вскоре был освобожден и от этой должности, как «социально нежелательный элемент».

В 1931 г. Абдулла Апанаев предпринял попытку вслед за сыном Якубом тайно перебраться в Турцию, но на границе его задержали, что закончилось ссылкой на 5 лет в лагеря. Отсидев срок, Абдулла вернулся в Казань к жене Зулейхе Казаковой, которая жила тогда в небольшом домике на Тукаевской улице, занимая одну комнату в коммунальной квартире. На работу Абдулла устроиться не мог и жил на иждивении жены. Чтобы оправдать свое существование, Абдулла снабжал семью продуктами, что в те годы было очень проблематично. Целые дни он ходил по магазинам, выстаивал в очередях, выискивал где что дают. По воспоминаниям соседки по квартире Хадичи Юнусовой (тоже из знатного рода Юнусовых), однажды Абдулла вернувшись усталый и замерзший прислонился к теплой печке и склонив голову тихо и печально промолвил: «Эх, Аллах! И зачем я только вернулся из лагерей?! Там я работал бригадиром, нас три раза в день кормили. Часто меняли постельное белье. Ни забот, ни хлопот. Под моим началом работали культурные образованные люди. Мы дружно и ладно жили. Вечера проводили в интересных беседах, а здесь я как бездомная собака ношусь по городу в поисках продуктов. Жизнь так неинтересна и бессодержательна, лучше бы вновь оказаться в лагерях». Эти слова довольно скоро сбылись. Его опять арестовали, но на сей раз не отправили в лагерь, а расстреляли в 1937 г. Так закончилась жизнь нашего дорогого и незабываемого, яркого, талантливого, деятельного и доброго Бабутя — Абдуллы Апанаева.

***

Род Казаковых знаменит не только предпринимателями и коммерсантами. В начале XX в. он прославился своими выдающимися представителями, внесшими весомый вклад в историю нашего народа. Прежде всего расскажу об Исхаке Мустафовиче Казакове (1876-1939).

Нашим семьям в 1920-е гг. предоставили общую квартиру на втором этаже флигеля  дома на Тукаевской улице. Мы занимали две комнаты, а семья Исхак абый — четыре. У Исхака абый с женой Нафисой было четверо детей: Исмаил, Мария, Хаджи-Мурад и Флора. Старший сын Исмаил в те годы болел туберкулезом легких и большую часть времени лежал в отдельной комнате, Мурад и Мариша были моими сверстниками и друзьями по детским играм, а Флора была тогда грудным ребенком.

Исхак занимал высокий пост—заместитель председателя ЦИК и СНК ТССР, занимаясь вопросами обустройства городского хозяйства. Они с моим отцом были дружны и часто свободное время проводили в беседах о текущих делах и обстановке в стране. Исхак абый, к сожалению, не избежал репрессий и в 1939 г. погиб в заключении. Посмертно реабилитирован. Его сын Хаджи-Мурад Казаков (1914-1984) стал видным художником в Татарстане.

Сестра Исхака Казакова Умугульсум была матерью выдающего деятеля национально-освободительного движения татарского народа Мулланура Вахитова, расстрелянного в 1919 г. белочехами во время известных событий в Казани.

Внучка Мустафы Казакова (от старшей  дочери Бибизамалы) Марьям Саинова, была женой героя гражданской войны генерал-лейтенанта Якуба Джангировича Чанышева (1892-1987).

О двух последних родственниках  я знаю только по рассказам матери и из литературных источников, поскольку  лично с ними не был знаком. А  вот мамину племянницу Асию Казакову (дочь Мухамметрахима), ставшую женой выдающегося татарского композитора Салиха Сайдашева, хорошо знал и помню. Ее красивое лицо и приветливая улыбка и сейчас стоят у меня перед глазами. С ее сыном Фархадом, школьным учителем, мы общались некоторое вовремя, но, к сожалению, уже много лет не встречаемся. Мои неоднократные попытки разыскать его не увенчались успехом.

Жизнь разбросала нас, потомков Казаковых, по разным городам и весям, «иных  уж нет, а те — далече». Но я уверен, все, кто живы, хранят память о наших  славных предках, достойно проживших  трудную, честную, наполненную трагическими событиями XX в. жизнь.

***

Смотрю я на фотографии Казаковых, на их спокойные благородные лица: добропорядочные люди были. Но власть их посчитала социально нежелательными элементами и почти всех уничтожила.

В Реестре управления по защите и охране памятников Казани сегодня 512 памятников культурного наследия истории. Один из них - дом Казакова.