Купечество Сибири второй половины XIX века

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТОРГОВО – ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ»

Факультет: Факультет экономики  и управления

Кафедра: Кафедра гуманитарных наук

Дисциплина: История торговли Сибири

Реферат

Купечество Сибири второй половины XIX века

Выполнил:

студент  2 курса, группы 2 КМ 11-11    

Кусакин Евгений Сергеевич

Руководитель: доцент,

Крылов Игорь Иванович

Красноярск 2012

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Сибирское купечество представляло собою одну из значительных по численности  и своеобразных по источникам формирования и деятельности групп российской буржуазии. Его историей занимались ученые крупных научных центров региона - Томска, Иркутска, Новосибирска, а в последние годы и Барнаула, Омска, Якутска и других городов. Исследования последнего десятилетия не только ввели в оборот новые источники, собрали и систематизировали огромный фактический материал, но и обозначили новые подходы. В советской историографии в большей мере изучалась буржуазия (класс), а не купечество (сословие). Тезис, во многом справедливый, что во второй половине XIX - начале XX в. шло размывание сословий и формирование классов буржуазного общества, определил слабое внимание к сословиям, которые до 1917 г. не только сохранялись, но играли еще значительную роль в жизни российского социума. Долгие годы буржуазия (и купечество в том числе) изучалась как класс антагонистичный пролетариату класс, который не имеет исторической перспективы и рано или поздно уйдет с исторической арены. В силу этого, история российской буржуазии рассматривалась весьма односторонне. Так, слабо показывалась созидательная деятельность буржуазии и купечества, которая реализовывалась, прежде всего, в предпринимательстве. Весьма редко освещались вопросы благотворительности купечества, его быта и тем более менталитета. Но эта тематика стала усиленно разрабатываться в постсоветский период.

Условия формирования и деятельности купечества Сибири в значительной степени  отличались от Европейской России. С одной стороны, Сибирь фактически не знала помещичьего землевладения, и феодальные пережитки в целом  здесь были значительно слабее. Не играло здесь такой значительной роли, как в Центре страны, дворянское предпринимательство, что открывало  более широкие перспективы перед  гильдейским купечеством. Гильдейский купец в пореформенной Сибири был главной фигурой в коммерческой деятельности, в то же время росла его роль и в общественной жизни региона, особенно городов.

Но пореформенная Сибирь значительно отставала в социально-экономическом  развитии от центральных регионов Российской империи. Здесь еще не было железных дорог. (Сибирская железная дорога была построена в конце 90-х годов  ХIХ в. и только Тюмень в 1885 г. была соединена веткой с Екатеринбургом). С опозданием в регионе шло создание банковской системы, иностранный капитал также не особенно в то время стремился в Сибирь, и это определяло нехватку капиталов, отсутствие правильного кредитования промышленности и других сфер экономики и распространение в то же время ростовщичества. Наконец, само государство, казалось, не было заинтересовано в освоении огромных природных богатств Сибири и культурном развитии региона, финансировало сибирские губернии совершенно неудовлетворительно. Сибирь ассоциировалась у современников, со ссылкой, пушниной и золотом.

1. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

В Сибири, в отличие от европейской части России, купечество, как особая сословная группа, появляется только в середине ХVIII в. При этом состав купцов-сибиряков выглядел довольно пестро. Так, в 1-й гильдии числились как владельцы крупных по тем временам капиталов (10-20 тыс. руб.), так и мелкие торговцы (100-200 руб.). Среди записанных во 2-ю и 3-ю гильдии были такие, которых собственно купцами было трудно назвать, поскольку они не только не занимались торгово-промышленной деятельностью, но даже не в состоянии были выплачивать за себя подушную подать.[3]

Сословная организация гильдейского купечества окончательно была оформлена  в результате городских реформ 70-80-х  гг. ХVIII в., которые положили начало новой сословно-податной системе в городах.[5] В соответствии с Манифестом 17 марта 1775 г. были четко зафиксированы размеры купеческих капиталов, необходимые для причисления к гильдиям, подушная подать, выплачиваемая «на круг», была заменена взносом в казну платы в размере 1% с объявленного капитала. Знаменитая «Жалованная грамота городам» 1785 г. уточнила и расширила сословные права купцов.

Во второй половине ХIХ  в. в правовом положении купечества происходят значительные изменения. Отмена крепостного права и перемены в социально-экономической жизни общества неизбежно повлекли за собой изменения в торгово-промышленной политике и в правовом статусе предпринимателей. 1 января 1863 г. вступило в силу «Положение о пошлинах на право торговли и других промыслов», а законом от 9 февраля 1865 г. в него были внесены некоторые уточнения.[6] В соответствии с этими законодательными актами, права купцов предоставлялись гражданам, уплатившим патентные и билетные торгово-промышленные сборы. Число купеческих гильдий сокращалось до двух, соответственно торговые патенты, позднее получившие название гильдейских купеческих свидетельств, подразделялись на 2 разряда -- гильдии. Открывать и содержать торговые и промышленные заведения можно было только после получения гильдейского свидетельства. Свидетельство 1-й гильдии давало право производить оптовую торговлю российскими и иностранными товарами на всей территории империи, содержать фабрично-заводские заведения и принимать повсеместно подряды без ограничения суммы. Соответственно купец 2-й гильдии мог производить розничную торговлю в пределах города и уезда, содержать фабрично-заводские заведения и принимать подряды на сумму не более 15 000 руб.[1]

Только человек, выкупивший сословное гильдейское свидетельство, имел право именоваться купцом. Лица, не принадлежавшие ранее к купеческому  сословию и выкупившие свидетельства, могли либо причислиться к купечеству, либо сохранить свое прежнее звание. Однако, поскольку сословные права  купцов были значительными, правом сохранить  свое прежнее звание пользовались немногие, преимущественно дворяне. Наоборот, стремясь получить сословные купеческие привилегии, в гильдии записывались лица, не обладавшие крупными капиталами.[7]

Кроме того, существовала категория  так называемых «временных купцов». Во временные купцы зачислялись предприниматели других сословий -- крестьяне, мещане, дворяне. Иногда в эту категорию записывались купеческие родственники, например купеческие сыновья, представлявшие торговые интересы отцовской фирмы в другом городе. Временные купцы, выбрав купеческое свидетельство, приобретали торговые права, но при этом продолжали числиться в своем прежнем сословии. Многие из временных купцов впоследствии пополняли состав гильдий.

В отличие от других сословий, пребывание в купечестве не было пожизненным. Купец обязан был выбирать гильдейское  свидетельство ежегодно. Если же в установленный срок он не возобновлял свидетельство, то вместе с членами своей семьи выбывал из гильдии. В сословном купеческом свидетельстве указывались все члены семьи купца. При этом все родственники, записанные в свидетельство, считались причисленными к купеческому сословию и обладали, таким образом, всеми сословными правами и привилегиями, к числу которых относились: освобождение от телесных наказаний, свобода передвижения (так называемая паспортная льгота), право при определенных условиях получить личное или потомственное почетное гражданство, право на участие в сословном самоуправлении и некоторые другие.

Законом четко определялся  круг родственников, которые могли  быть внесены в состав купеческой семьи. Членам купеческого семейства, записанным в одно свидетельство  на имя «начальника семейства», разрешалось  заниматься его торговыми делами.[10]

Значительные изменения  в правовом положении купечества произошли после принятия «Положения о государственном промысловом  налоге» от 8 июня 1898 г., которое вступило в действие с 1 января 1899 г. Закон  разрешал занятие коммерцией и без  выборки гильдейских свидетельств.[7]

В целом процент купечества в составе городского населения  Сибири (1,4%) был близок к общероссийскому  показателю (1,3%). Но в некоторых торговых центрах Сибири этот процент был  больше: в Нерчинске -- 2,5, Иркутске -- 2,1, Чите -- 1,8 и т.д. Численность купечества в том или ином городе довольно точно отражала его значимость в  экономической жизни, особенно торговле. Томск и Иркутск, где была наиболее значимая прослойка купечества, были в пореформенный период самыми крупными городами и в то же время крупнейшими  торговыми центрами соответственно Западной и Восточной Сибири.

Важнейшим источником пополнения рядов сибирского купечества был  приток предпринимателей (или потенциальных  предпринимателей) из числа крестьян и мещан центральных русских  губерний, особенно «текстильных», таких  как Владимирская, Костромская, Тверская и др. Знакомство с текстильными промыслами, промышленностью и особенно торговлей текстильным («мануфактурным») товаром очень пригодилось многим начинающим предпринимателям в Сибири, где «мануфактурная» торговля в  пореформенный период была одной  из самых прибыльных сфер приложения капитала. Нередко капиталы прирастали путем обмана, а иногда и почти неприкрытого грабежа коренных жителей региона, так называемых «инородцев». Купцы обменивали ценную пушнину на водку, спирт, порох и безделушки, обмен был совершенно неадекватным, ибо охотники-промысловики не представляли истинной ценности мехов, рыбы и т.д. Так происходило в Якутии, Бурятии, Горном Алтае, на Севере. Впрочем, неэквивалентный обмен, например, хлеба на мануфактуру и прочие промышленные изделия производился торговцами и с русскими крестьянами.

Нередко взлет того или  иного дельца, действительно, зависел  от везения. Особенно это было свойственно  для золотопромышленности. Обнаружение  богатой россыпи или жилы на арендованном участке нередко приносило успех  предпринимателю.

И все же нельзя связывать  деятельность всего купечества с  криминальной стороной или случайной  удачей. Анализ биографий отдельных  купцов и купеческих семей показывает, что успеха добивались те предприниматели, которые рассматривали свою деятельность как особую миссию и соответственно серьезно относились к делу, вели его  «правильно», как тогда говорили. Со временем все большее значение приобретали образовательный уровень  и общая эрудиция предпринимателей. Если основатели купеческих династий, как правило, были неграмотны или  имели начальное или домашнее образование, то своим детям и особенно внукам они стремились дать лучшее образование.

Действительно, в первой половине XIX в. образование детей  в купеческой среде ограничивалось в большинстве случаев элементарной грамотностью. Отношение купцов к  образованию менялось с течением времени. К концу XIX в. уже многие гильдейцы стараются дать своим детям образование, в том числе и высшее. Колыванский 2-й гильдии купец Петр Николаевич Чердынцев еще в конце 1860-х гг. неоднократно обращался с просьбами разрешить его сыну Иннокентию поступать в университет.[9]

Со временем в пользу школьного  образования заработала и семейная традиция. Когда у купцов, в свое время обучавшихся в учебных  заведениях, дети достигали школьного  возраста, у них уже не было предубеждения  против школ. Поэтому они охотно отдавали сыновей в училища и  гимназии. Можно привести примеры, когда  с каждым последующим купеческим поколением уровень образованности повышался. Рост общей грамотности  и специальной подготовки в деле коммерции позитивно влияли и  на характер предпринимательства. Так, более грамотные купцы были, как  правило, инициаторами переоборудования своих промышленных предприятий, применения новинок техники, более цивилизованно  вели и торговые дела.

Главную роль в хозяйственной  жизни региона, его освоении играли не «герои» первоначального накопления, а представители формирующейся  цивилизованной буржуазии, ядро которой  в пореформенный период составляло гильдейское купечество. [8]

2. КОММЕРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Основные направления  коммерческой деятельности местного купечества в это время -- торговля, золотопромышленность, некоторые группы обрабатывающей промышленности, прежде всего мукомолье и винокурение, пароходство. Очень слабо в регионе были развиты такие отрасли промышленности, как текстильное, машиностроительное, металлургическое производства, получившие динамичное развитие в стране. Характерной чертой деятельности большинства купцов Сибири были так называемые «комплексы», т.е. соединение в одних руках промышленных, транспортных, торговых предприятий самого разного профиля, что говорило и о слабой специализации. Золотопромышленники зачастую одновременно имели предприятия обрабатывающей промышленности, пароходы, вели лесной промысел и торговали. Винокуренные заводчики, как правило, имели мукомольные предприятия и торговали не только спиртными напитками, но и зерном. Торговля текстилем нередко совмещалась с хлебной торговлей, скупкой скота и кож и т.д. Многопрофильность предпринимательской деятельности позволяла купцам получать прибыль, даже если в каком-то направлении этом деятельности случались и неудачи. В Сибири преобладали семейные торговые дома и товарищества, а нередко купцы вели дела и вовсе в одиночку. [14]

В золотопромышленности крупнейшими  дельцами второй половины ХIХ в. являлись купцы Восточной Сибири (в основном иркутские) И. Базанов, Сибиряковы, Я. Немчинов, И. Трапезников, Бутины, в Енисейской губернии -- красноярские купцы Кузнецовы и т.д., В то же время самая мощная золотопромышленная компания Сибири «Лензото» (Ленское золотопромышленное товарищество), основанная в 1861 г. иркутскими купцами П. Катышевцевым и П. Басниным, в 1882 г. перешла в руки петербургских капиталистов и в 1896 г. преобразована в акционерное общество.

В пореформенное время  на сибирских золотых приисках стали  вводиться некоторые усовершенствования: машины для промывки песков, динамит, паровая оттайка мерзлоты. В крупных золотопромышленных компаниях применялись паровые машины, гидромониторы и даже строились железные дороги. Однако большинство предпринимателей при хищнической добыче золота, зависевшей непосредственно от степени его содержания в золотоносных песках, не решались на крупные капиталовложения в технику. Добыча золота считалась прибыльным, но рискованным делом.

По данным на 1894 г., крупнейшими  золотопромышленными компаниями Сибири, с добычей свыше 100 пудов, были: «Лензото» -- 178 пудов, «Прибрежно-Витимская компания»-- 177 пудов, «Компания промышленности» -- 125 пудов. Известный нерчинский купец Михаил Бутин был не только золотопромышленником, но и владельцем крупнейшего в Сибири Николаевского железоделательного завода (в районе Байкала), где не только выплавляли металл, но строили пароходы и баржи, изготовляли прочие изделия из металла. В родном городе Нерчинске он открыл также аптеку и типографию, но не столько для получения прибыли, а потому, что подобных заведений в городе еще не было. В этой связи он писал: «Открывая аптеку, и типографию, я отнюдь не смотрел на них, как на доходные предприятия…».[12]

И. Бутин был как и многие другие сибирские купцы сторонникам технического прогресса и его деятельность в этом направлении стала более заметной после поездки в 1872 г. в США, современники его даже прозвали «сибирским американцем». В частности, на золотых приисках и металлургическом заводе он применил многие новинки техники. Его предпринимательская деятельность была высоко оценена. В 1878 г. ему была вручена большая серебряная медаль Парижской всемирной выставки за изделия Николаевского завода, в 1879 г. -- золотая медаль Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии на Московской политехнической выставке. Бутин был также ярым проводником идеи строительства железной дороги через всю Сибирь. Сибирские купцы, особенно иркутские и красноярские, вкладывали средства в исследование Северного морского пути. Многим из них было далеко не безразлично, что регион отстает в своем экономическом и культурном развитии от центральных районов страны и, тем более, передовых стран и делали конкретные шаги для преодоления этой отсталости. Многие купцы были сторонниками технических новинок и в быту, например, применения электроэнергии и телефона. Первая домашняя электростанция появилась в Сибири в Красноярске в 1885 г. А многие томские и барнаульские купцы электрифицировали свои мукомольные мельницы и винокуренные заводы в первой половине 90-х годов ХIХ в., когда во многих городах региона еще не было электрического освещения. Если среди владельцев золотых приисков Сибири наряду с местным купечеством были широко представлены предприниматели из Европейской России, особенно Петербурга, то в обрабатывающей промышленности и торговле здесь явно превалировало местное купечество. [14]

После введения в 1863 г. акцизной системы, все предприятия обрабатывающей промышленности разделялись на не подлежавшие акцизному сбору и обложенные акцизом. Из предприятий, не подлежавших акцизу, первое место принадлежало мукомольным предприятиям, за ними следовали кожевенные и овчинные, салотопенные и мыловаренные заводы, металлообрабатывающие, стекольные и фарфорово-фаянсовые и др. предприятия. К предприятиям, обложенным акцизом, относились винокуренные, дрожжевые, водочные, пивоваренные заводы, спичечные и табачные фабрики.

Переход от откупной продажи  вина к акцизной, когда государством взималась определенная пошлина  с произведенного и проданного вина (акциз), а разница между стоимостью проданного вина и акцизом шла  винозаводчикам и виноторговцам, привел к увеличению числа винокуренных заводов. В 1884 г. в Сибири действовало уже 28 винокуренных заводов, а к концу века их число достигло 40. Притоку капиталов в эту отрасль способствовала богатая сырьевая база Сибири, простота оборудования, гарантированный сбыт и высокие прибыли. Львиная доля всех оборотов и прибылей в торговле принадлежала крупным торговцам. Мелкие предприниматели находились в полной зависимости от оптовиков, играя фактически роль их агентов. В отдельных же видах торговли, например в виноторговле, монопольное положение крупных торговцев было особенно прочным. Наиболее крупные винокуренные заводчики были одновременно виноторговцами. Из их числа выделялся Д.И. Смолин, имевший в 1888 г. 6 складов спирта и 117 питейных заведений в Ишимском и Курганском округах Тобольской губернии. А.Ф. Поклевский-Козелл держал 7 складов спирта и 93 кабака в Тюменском и Ялуторовском округах той же губернии. На Алтае настоящим «водочным королем» во второй половине XIX в. был И.К. Платонов. До 1893 г. он являлся монополистом в винокурении и его Иткульский завод (открыт в 1868 г.), расположенный неподалеку от Бийска, был единственным производителем спирта на Алтае. В 1869 г. он открыл в Барнауле небольшой завод, где из иткульского спирта производились водка, ликеры и наливки. В 80-х гг. помимо двух заводов у него имелось 10 оптовых складов готовой продукции, два ренсковых погреба для продажи виноградных вин (в Барнауле и Бийске) и 46 питейных заведений.[53]

С развитием винокуренной промышленности и виноторговли было связано возникновение первых монополий  в Сибири. Уже в 1876 и 1887 гг. зафиксированы  «стачки» (т.е. договоры о совместных действиях) виноторговцев. Особенно крупной  была «стачка» томских винокуренных заводчиков и виноторговцев в 1887 г., сведения о которой проникли в  печать, и по делу которой состоялся  громкий судебный процесс. Цены на вино поднялись тогда с 6 до 8-9 руб. за ведро и участники «стачки» получили 1,5-2 млн. руб. дополнительной прибыли. [13]

Большую роль в распределении  товаров в Сибири по-прежнему играли периодические формы товарообмена -- ярмарки, торжки, базары. До проведения железной дороги большая часть товаров из Европейской России поступала в Сибирь через Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки. Особо важную роль для Сибири играла Ирбитская ярмарка, обороты которой возросли с 19,5 млн. руб. в 1864 г. до 69,8 млн. в 1885 г. Эта ярмарка по своим оборотам уступала только «всероссийскому торжищу» -- Нижегородской ярмарке. Товары, закупленные на Нижегородской и Ирбитской ярмарках развозились по Сибири и продавались на местных ярмарках, число которых постоянно возрастало. Большая часть ярмарок располагалась в Западной Сибири. По мере удаления на восток, все большее значение приобретала лавочная торговля купцов-оптовиков, которые монополизировали сбыт в целых районах Сибири. Поскольку перевозка товаров на огромные расстояния при отсутствии железнодорожного сообщения и закупке в кредит стоила очень дорого, то не все мелкие и средние торговцы могли посещать Ирбитскую ярмарку и оптовая торговля концентрировалась в руках сравнительно небольшого числа крупных фирм. В конце XIX в. в Сибири можно было выделить районы господства одного или нескольких купцов-оптовиков. В Курганском округе это были братья Смолины, на Обском Севере -- фирмы Плотникова и Корнилова, в Ялуторовском округе -- купцы Колмаковы, в Нарымском крае -- Родюков, на Алтае -- Платонов, Сухов, Морозов, в Енисейской губернии -- Некрасов, Тонконогов, Гадаловы, в Забайкалье -- фирмы Бутина и Голдобина, на Лене -- фирмы Громова, Глотова и Пушкарева. Как правило, кроме торговли эти купцы имели промышленные предприятия, транспортные средства -- пароходы и баржи, занимались ростовщичеством, были крупными владельцами недвижимости. Однако все же, основой таких торгово-промышленных комплексов являлась торговля. [11]

Во второй половине XIX в. происходят изменения и в торговле с Китаем. Открытие Суэцкого канала облегчило  и ускорило сношения европейских  стран с Китаем. Чай и другие китайские товары начинают поступать  в Европу морским путем. Таможню  из Кяхты в 1861 г. перевели в Иркутск. С того же года китайцам было разрешено  производить беспошлинную торговлю в России на расстоянии 50 верст от границы. В это же время русские  купцы начинают завозить свои товары непосредственно в Китай и  закупать там чай, отправляя его  морем в Одессу. Начиная с 1863 г. в Китае возникают русские  чайные фабрики и торговые конторы  по вывозу чая. Монополия Кяхты в  русско-китайской торговле закончилась. Из главного центра этой торговли Кяхта к 70-м гг. XIX в. превратилась в транзитный пункт. Тем не менее ввоз китайского чая через Кяхту увеличился. Дело в том, что морским путем вывозили главным образом более дорогой, байховый чай, кирпичный же и зеленый сорта, ставшие предметом широкого потребления в России, продолжал в большом количестве поступать по традиционному пути через Кяхту. Спрос на чай возрастал.

Во второй половине 70-х  гг. бийские купцы начали торговать с Монголией через Чуйский тракт. Фактории купцов-«чуйцев» были открыты в Калгане, Кобдо, Суджоу, Улясутае. В Монголию вывозили сукна, бумажные, льняные и пеньковые ткани, металлические изделия, юфть и другие выделанные кожи, хлеб, бакалею, галантерею. Большую прибыль приносила торговля пантами (рогами оленя-марала). Из Монголии бийские купцы получали шкурки сурка, рогатый скот и др. Торговля с Монголией оказывала благотворное влияние на экономику Бийска и его округа. К концу XIX в. общий оборот торговли с Монголией достигал 600 тыс. руб. в год. Крупнейшими торговцами-чуйцами были купцы А.Д. Васенев, Н.И. Ассанов, Г.Г. Бодунов. [15]

В 70-80-х гг. были сделаны  попытки завязать прямые торговые сношения Сибири с Западной Европой через  устья Оби и Енисея. В 1879 г. англичанин Уиггис, представитель Ливерпульского торгового дома, достиг устья Оби и произвел обмен товаров. В 1887 г. ему удалось добраться до Енисейска. В 1880 г. в Томск прибыло судно Кнопа, которое доставило иностранные тарелки, рюмки, стаканы, финики, рис, игрушки, зеркала. Английская компания «Феникс» получила от русского правительства право беспошлинного ввоза в Сибирь товаров в течение 3 лет. Английские торговцы продали в Енисейске и Красноярске мануфактурных товаров на 30 000 руб., закупив здесь хлеб, соль, кожи, шерсть и коровье масло. Однако установление постоянных торговых связей через Северный морской путь тормозилось техническими причинами и недоброжелательным отношением торгово-промышленных кругов Европейской России, опасавшихся проникновения в Сибирь иностранцев. [18]

С течением времени эволюционировали формы сибирской торговли и ее характер. Во второй половине XIX в. в Сибири начинают применяться новые методы торговли: снижение цен как средство борьбы против конкурентов и достижения монополии в отдельных отраслях, реклама как необходимое средство торговли, широкое применение кредита, верность данному слову как обязательное условие работы в коммерции и т.д. Сосуществование различных форм торговли (от наиболее современной до ярмарочной и разносной) отражало многоукладность сибирской экономики. Одновременно с формированием современных форм торговли, как обособившейся части промышленного капитала, в Сибири сохранял относительную самостоятельность купеческий торгово-ростовщический капитал старого типа, паразитировавший на мелкотоварном и натуральном крестьянском хозяйстве. Старокупеческие монополии господствовали в обширных районах.

Развитие предпринимательства  в пореформенную эпоху требовало  дальнейшего развития кредитной  системы. В это время продолжали свою деятельность городские общественные банки. Медведниковский банк в Иркутске выдавал ссуды преимущественно иркутским купцам и мещанам из 6% годовых. Банк принимал к учету векселя иркутских, а также иногородних купцов, имевших торговлю и постоянное жительство в Иркутске, брал в залог каменные дома, фабрики и заводы, лавки в гостиных дворах и базарах. В 1874 г. общая сумма его оборотов выросла до 6,8 млн. руб. В Томске действовал Общественный банк имени Поповых. Общественные банки открылись в Тюмени в 1864 г. (капитал 13 тыс. руб.), Тобольске -- 1868 г. (10 тыс.), Кургане -- 1865 г. (20 тыс.), Таре -- 1868 г. (35 тыс.), Омске -- 1875 г. (10 тыс.) и других городах. К концу XIX в. общественные банки действовали в 14 сибирских городах. В начале 80-х гг. самыми крупными из них были Иркутский, Тюменский (оборот более 4 млн. руб.) и Томский (более 3 млн.). Активно открывались в это время отделения Государственного банка (Томск, Красноярск, Иркутск). В то же время многие крупные города банков еще не имели. [3]

3. БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И  ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ

Во второй половине ХIХ в. росла роль купечества и в общественной жизни Сибири. Разумеется, не все представители купеческого сословия хотели или были способны заняться общественными делами. У многих для этого не хватало кругозора и элементарной грамотности. Рост активности купечества на общественном поприще во многом связан с городской реформой 1870 г. В соответствии с Городовым положением 1870 г., в городах избирались городские думы (совещательный орган власти) и управы (исполнительный). Возглавлял и думу, и управу городской голова. Круг избирателей определялся имущественным цензом и, естественно, не только в составе избирателей, но и тем более среди гласных преобладали состоятельные горожане. Доля купцов была особенно значительной в составах дум торговых центров. В таких городах как Томск. Барнаул, Бийск, Тюмень и др. купечество было наиболее активной частью гласных. Из его же рядов чаще всего избирались и городские головы. Так, после введения Городового положения 1870 г., городскими головами Томска долгое время становились только купцы: Д.И. Тецков (1871-1875 гг.), Е.И. Королев (1876-1879 гг.), З.М. Цыбульский (1880-1882 гг.), П.В. Михайлов (1883-1894 гг.), А.П. Карнаков (1894-1902 гг.).[16] Органы городского самоуправления фактически стали представительными органами местной буржуазии. Неудивительно, что городские думы уделяли большое внимание экономической жизни не только самих городов, но и всего региона. В городских думах наиболее крупных городов постоянно обсуждались вопросы железнодорожного строительства, тарифной политики, открытия отделений столичных и создания собственных городских банков. Особенно много внимания думы уделяли вопросам торговли и промышленности собственных городов. Но и в развитии народного образования, здравоохранения, санитарии, благоустройства в городах Сибири, особенно в Иркутске, Томске, Красноярске, Тюмени отчетливо прослеживались позитивные сдвиги.

Работа в органах городского самоуправления способствовала формированию гражданской позиции у многих представителей купеческого сословия. [17]

Вот некоторые сведения о  благотворительности сибирского купечества. Редактор иркутской газеты «Восточное обозрение» И.И. Попов в воспоминаниях  отмечал: «Иркутск был полон учреждениями, созданными на частные средства…  Трапезников оставил городу 10 миллионов  и, кроме того, создал и обеспечил 9-классное промышленное училище; на средства Хаминова содержалась женская гимназия и прогимназия; Ел. Медведникова создала городской банк и сиротский дом; Ю.И. Базанова помимо воспитательного дома и других учреждений построила в Иркутске детскую больницу, равная которой имелась лишь в Берлине». Там же, о благотворительной деятельности Михаила Бутина автор пишет, что он по завещанию оставил жене 100 тыс. руб., а «все свои миллионы он завещал на нужды просвещения -- на реальное училище в Нерчинске и на 10 школ в селах. Богатый дом с прекрасной библиотекой и замечательными нумизматическим и минералогическим кабинетами передал Нерчинску…». Восемь иркутских купцов и купчих за огромные денежные пожертвования в пользу Иркутска, других городов Сибири и Москвы были представлены к званию почетных граждан города Иркутска. В их числе -- Иван Хаминов (пожертвовал более 1 млн. руб.), Александр Сибиряков (1,5 млн. руб.), Александра Медведникова (4 млн. руб.), Юлия Базанова (более 2 млн. руб.) и уже упоминавшийся выше -- Александр Трапезников.